Я терпеть тебя не могу, Джонсон!

После того вечера на крыше жизнь Тревиса превратилась в пепел. Он видел, как на следующее утро в школе Салли и Ларри прошли мимо него — вместе, плечом к плечу. Ларри больше не смотрел на него с яростью, только с холодным безразличием победителя. Салли же бросил лишь один короткий, сочувственный взгляд. Тревис понял: его «запретный плод» окончательно сорван другим. Школьный коридор больше не казался Тревису полем боя. Он стоял у окна, наблюдая, как Салли и Ларри вместе выходят из здания. Маска Салли была на месте, но Тревис знал: под ней скрывается человек, который нашел свой покой. Ларри больше не оглядывался — он вел Салла вперед, и эта правда резала Тревиса без ножа. Все маски были сорваны. Ларри больше не притворялся просто другом. Салли больше не бежал от своих чувств. А Тревис... Тревис остался стоять посреди руин своей собственной лжи. Вечером того же дня дома случился очередной скандал. Отец, учуяв запах табака или просто заметив непривычную тишину сына, сорвался на крик, пообещав «выбить из него всю дурь» молитвами и ремнем. Тревис не стал дожидаться. Он схватил куртку и выскочил из дома, чувствуя, как внутри всё разрывается от одиночества и ненависти к самому себе. Вечер того же дня застал его в самом темном углу городского парка. После жуткого скандала с отцом, который кричал о грехе и очищении, Тревис чувствовал себя выпотрошенным. Его «маска» правильного сына священника треснула и осыпалась осколками прямо под ноги разъяренному родителю. Он сидел на облупившейся скамье, глядя на свои дрожащие руки. — Знаешь, когда маски срывают силой — это больно. Но когда ты снимаешь их сам — это свобода. Тревис вздрогнул. Рядом, откуда ни возьмись, сидел парень. Он был одет в поношенную косуху, а его волосы были выкрашены в вызывающий красно-бордовый цвет. Он не выглядел как кто-то из их школы. В его руках была наполовину съеденная пачка чипсов, которую он протянул Тревису. — Ты кто еще такой? — хрипло спросил Тревис, даже не пытаясь скрыть заплаканные глаза. — Тот, кто видел, как ты сегодня уходил из школы, — незнакомец пожал плечами. — У тебя был вид человека, который только что потерял всё, но при этом впервые начал дышать. Я Роуэн. И я думаю, что твои «руины» выглядят чертовски многообещающе. Тревис посмотрел на него. В этом парне не было осуждения, которое он видел в отце. Не было той жалости, которую он искал в Салли. Только странное, почти дикое принятие. — Ты не понимаешь, — Тревис отвел взгляд. — Я урод. Я наделал столько дерьма, что его не отмыть. — Отлично, — парень усмехнулся и встал, протягивая Тревису руку. — Я как раз ищу кого-то, кто не боится испачкаться в правде. Пойдем. Мои маски тоже давно сорваны, так что нам будет о чем поговорить. Тревис долго смотрел на протянутую ладонь. Пальцы незнакомца были в чернильных пятнах, а взгляд светился чем-то новым — чем-то, что не имело отношения к прошлому. Медленно, преодолевая внутренний страх, Тревис вложил свою руку в его. Старая история закончилась здесь, на этой скамье. Маски сорваны. И под ними, среди боли и стыда, начинало биться что-то новое.