Дверь по соседству

      Ноги кажутся ватными, а голова неимоверно тяжелой. Сяо привык не спать по ночам — его часто мучала бессонница, от которой помогали или таблетки, или кружка теплого молока, — но сегодня, даже проспав будильник, он чувствовал себя хуже обычного. Хотелось взъесться на всех окружающих и драматично кинуть полотенце на барную стойку, крича: «Я так больше не могу. Справитесь без меня», однако злой взгляд шефа вынуждал приветливо улыбаться каждому посетителю и предлагать чашечку кофе.       Сяо нравилось быть баристой. Начав работать уже в шестнадцать, ему пришлось сменить множество мест и подработок, пытаясь получить хоть копейку, чтобы оплатить жилье. Но каждый раз Алатуса тянуло обратно к барной стойке, с которой он начал свой путь. Работа в кафе помогала ему влиться хоть немного в социум и не утонуть в собственном одиночестве.       В зале раздаются новые вопли и Сяо тяжело вздыхает. Кулаки сжимаются и разжимаются сами по себе: хочется врезать раскричавшимся посетителям, оскорбляющим его коллег, но, опять же, приходится сдерживаться. Вид шагающего в эпицентр скандала администратора присмиряет пыл.       Над дверью раздается звон колокольчика, и Сяо отворачивается к стене; в руках невесомо крутится протираемый питчер.       — Здравствуйте, будьте добры… латте и две ложки сахара, — приятный мужской голос за спиной делает запинку и после слащаво проговаривает, — а еще что-нибудь лично для тебя.       Емкость с грохотом падает на пол, и Сяо давится воздухом. Какого?.. Нет, правда, какого хрена? В открытую к нему так еще не подкатывали, а уж тем более кто-то своего пола.       Внутри все сжимается от отвращения, и появляется предчувствие, что сегодня Алатус точно кого-то все же побьет.       Наклонившись за питчером, он резко встает и поворачивается к гостю: все это время на него с ухмылкой смотрят два бирюзовых глаза, подперев рукой щеку.       — Какого черта?.. — Сяо пораженно всматривается в знакомое лицо и закашливается. Альбедо тянется к графину с водой на краю столешницы.       — Я тоже рад нашей встрече, — наливает в стакан и протягивает Алатусу, тот, не медля, делает глоток, — У вас всегда так шумно?       — Это просто тебя так встречают. Переживешь.       Альбедо усмехается и поворачивает голову к залу: там все еще продолжаются россказни клиентов.       — Не знал, что ты здесь работаешь. Но это приятный сюрприз.       Сяо отстраняет стакан и тяжело вздыхает, ища взглядом запасной питчер. Вроде он был где-то рядом.       — Мне снова придется убирать за тобой, — произносит как бы невзначай и слышит чужой мягкий смех.       — Переживешь.       Альбедо достает из кармана пальто небольшой блокнот и начинает что-то черкать, пока Сяо заправляет холдер и периодически озирается назад. При нормальном освещении становится лучше видно лицо соседа с тонким, чуть вздернутым носом и белоснежной кожей, чем-то даже смахивающей на нездоровую. Из-под светлых густых прядей волос прорезаются длинные золотистые серьги с элементами солнца и луны на двух концах. Красивые. Очень подходят ему.       Приходится резко отвернуться, когда Альбедо поднимает голову и вновь тянется к графину с водой. Нужно приготовить шот и взбить молоко, перестав отвлекаться на все подряд. Но взгляд невольно цепляется за пальцы Альбедо — такие же утонченные, как и он сам. Вот же блядь.       — Сяо, чайник черного чая, — к стойке подбегает молодая девушка и приземляется на соседний стул. Она ловко подсматривает в блокнот Альбедо и тянется ближе, — Какой красивый… Ой, простите, я, наверное, помешала. Вы на свидании?       Оба возмущаются почти одновременно:       — Мона, я на работе.       — Мы просто соседи.       Девушка громко хохочет и показательно вытирает слезинку. Сяо краснеет и продолжает готовить. Только такого ему не хватало перед соседом.       — А вы отлично смотритесь вместе, — Мона чуть наклоняется к Альбедо, сохранившему спокойствие, и почти шепчет: — Если хотите, могу погадать на вас. За плату, конечно. Говорят, в моем роду были колдуньи.       — …А еще цыгане и шарлатаны, — вздыхая, произносит Алатус и хватается за кружку. Так и хочется ее во что-то бросить. — Иди отсюда, я позову.       Мегистус разочарованно отстраняется и спрыгивает со стула. Спиной Сяо чувствует взгляд двух пар глаз.       — Какая ты бука. С тебя обед.       Они остаются одни и Сяо, наконец, подает кофе. Альбедо блаженно делает глоток и смотрит на настенные часы.       — Надеюсь, ты не подмешал мне яд за вчерашнее, потому что мне уже стоит поторопиться, — он неожиданно встает, поправляя пальто и вынимая деньги.       — А кофе?..       Сяо смотрит пораженно и хочет возмутиться. Он тут старался, пытался угодить клиенту, а ему так нагло плюют в чашу терпения, оставляя почти нетронутый кофе. Негодник — другого приличного слова для соседа он не находит.       — До скорой встречи, — Альбедо улыбается краешком губ и со звоном покидает кафе.       На столе покоятся оставленный блокнот и сумма, чуть больше необходимого. Сяо закатывает глаза и сгребает все в карман. Потом занесет.

***

      В доме вновь обесточили лифт, и потому приходится подниматься на пятый этаж по лестнице. Между вторым и третьим Алатус останавливается, чтобы отдышаться — ноги и дыхалка к концу дня ни к черту, — и замечает оставленное ночью черкание на стене: когда носился с ведрами и метлой, случайно несколько раз прошелся по стене, оставив след, похожий на волчьи игрища, и за который можно получить по шапке от местных стариков. Пожалуй, стоит его как-то закрасить или загрунтовать; дом как-никак родной и заботится о уюте в нем стоит.       Когда Сяо, наконец, добирается до квартиры, на ручке висит подозрительный пакет. В первую минуту становится страшно прикасаться к нему — кто знает, что там может быть, — но уже в следующую он тянет руку, заглядывая внутрь: на дне лежит прозрачная коробка эклеров с рисованным на пластике улыбающимся смайлом. Сяо облегченно выдыхает. Чертов Альбедо, это же он?..