Дверь по соседству

      Рука давно затекла, и Сяо лениво приподнимает голову, отстраняя телефон в сторону. Свет в кухне в который раз мерцает, но он не обращает внимания, устремляя взгляд на брошенную в угол стола коробку чая — последний подарок отца.       Он давно не видел его, но продолжал получать посылки из разных точек планеты, хотя честно, лучше бы Сяо получил в коробке Чжун Ли, нежели очередную безделицу — было бы намного приятнее и радостнее. Но ничего поделать было нельзя; приходилось мириться и каждый раз читать письма с очередными извинениями и обещаниями вернуться через полгода.       Идя в комнату и заваливаясь в постель, Сяо случайно задевает блокнот на тумбочке, опрокидывая на пол. Ругается, быстро присаживается на корточки, пытаясь поправить помявшиеся страницы, но что-то тянет его посмотреть внутрь на красивый набросок неизвестного человека с почти живой улыбкой и единственным минусом — перечеркнутым, словно в гневе, лицом и следом поломанного карандаша где-то на краю листа. От увиденного пробегают мурашки по коже: Сяо будто заглянул в чью-то душу, увидел то, что не должен был, и вкусил запретный плод, за который можно поплатиться. Из окна вновь дует промозглый ветер — Сяо совсем забыл закрыть его утром, — переворачивая на несколько страниц вперед и открывая взору силуэт его самого в рабочей форме и с улыбкой на лице.       Немедля, Сяо встает, поправляя скомканную рубашку и закрывая блокнот — следует избавиться от него как можно скорее, пока он не увидел большего. Хватает на кухне чай, выбегая из квартиры и подходя к чужой двери, глубоко выдыхает, прежде чем стучит.       — Что-то случилось? — у Альбедо усталый вид, он глядит через щель в проеме, иногда зевая — словно играет на публику.       — Нет. Мне просто прислали чай и я, ну, решил… Эй! Не смей думать ничего такого!.. — поневоле краснеет, когда слышит хриплый смешок. — Папа говорил, что пить стоит в чьей-то приятной компании, тогда вкус…       Альбедо отходит, слабо улыбаясь, и снимает цепь с двери, прерывая:       — Располагайся как дома.       В квартире почти пусто, больше вещей самой хозяйки, нежели Альбедо. Сяо проходит на кухню, оставляя коробку на столе и озираясь по сторонам в поиске чайника.       — Присаживайся, я сам справлюсь.       Альбедо идет следом и наклоняется к нижнему шкафчику: волосы неприятно лезут в глаза — впервые растрепаны по-домашнему, — а под глазами виднеются темные круги, которые Сяо признает сразу — круги недосыпа и беспокойства не первого дня. Альбедо спешно заправляет чайник и ставит на плиту, присаживаясь рядом: смотрит сначала на Алатуса, а после в окно, где расстилается Белое Безмолвие, родившееся словно из рассказов Джека Лондона. Сяо нервно теребит кольцо на пальце, опустив голову и посматривая на колени. Над головой вновь мерцает свет.       — Точно… Я забыл вернуть, — проговаривает почти шепотом, стараясь не смотреть в бирюзовые глаза напротив. Сосед не обращает внимания на помятые листы, укладывая блокнот рядом с телефоном и поворачиваясь обратно к окну.       — Спасибо.       Молчание. Долгое. Непривычно. Альбедо впервые ведет себя так отстраненно. Появляется мысль, что лучше бы Сяо даже не переступал порог его дома или зашел в другой день.       — Я, наверное, пойду…       — Стой! — Альбедо практически давится словом, мгновенно приглушая голос. — Извини. Я просто… Не важно, — шумно выдыхает, трет переносицу и серьезно смотрит в глаза, пытаясь ласково улыбнуться. Тщетно. От происходящего становится как-то… больно? Тоскливо? Сяо не уверен. — Я… я всё хотел спросить про работу, но забывал… Может ты знаешь место, где я мог бы пригодиться?..       Иронично, но он знает. И слишком хорошо.       Может хоть это разбавит неприятный осадок на душе.       — У нас в кафе есть свободная вакансия — официант, — для приличия прокашливается в кулак и с вызовом смотрит на соседа. Альбедо заинтересованно приподнимает бровь вместе с уголками губ и мельком отвлекается на телефон, сразу меняясь в лице. — Если подходит, то можешь попробовать.       — Мне хоть что-то.       Оба вздрагивают, когда кухню оглушает свист вскипевшего чайника. Альбедо цокает языком, сразу вставая, пока Сяо невольно замечает высветившийся на экране чужого телефона спам.       Алатус знает, что не должен смотреть — сам ненавидит, когда лезут в личное пространство, — но волнение и тревога за соседа побуждают прочитать СМСки, даже одним глазком. Тем более, он и так видел сегодня блокнот, так что, не велика трагедия, если он узнает чуточку больше. Отругать за такое своеволие можно себя и потом. Сейчас важно разобраться. @kpirate (Уебок), 22.04 ты заебал игнорить @kpirate (Уебок), 22.04 Бедо, сукин ты сын, ответь @kpirate (Уебок), 22.04 объявился вдруг, а теперь игноришь. разве так делается? или ты хочешь чтобы я еще раз извинился?       Сяо дергается и отворачивается, скрещивая руки на груди и прикусывая губу почти до крови, когда Альбедо ставит перед ним кружку чая и хватается за телефон, вздыхая и переворачивая экраном вниз.       Из прочитанного ничего неясно, помимо назойливости «Уебка» и неприязни соседа к нему. Хочется попытаться спросить обо всем напрямую, но это чревато последствиями — Альбедо может не оценить чьего-либо вмешательства в его личную жизнь. Или, по крайней мере, он потеряет всякое доверие к Алатусу, если таковое было.       —Что-то случилось? Ты выглядишь паршиво.       Кто не рискует, тот не пьет. Так ведь, Сяо?       — Да так, чепуха.       Альбедо делает глоток и задумчиво опускает голову, теребя в руках керамику. Алатус молча повторяет за ним. С каждой проходящей минутой становится все неуютнее, а тишина впервые с момента знакомства давит на уши.       — Где ты учишься?.. Предлагаю завтра пройтись вместе.       Внезапный мягкий голос звучит почти прекрасно, только если б не сквозил ошметками горечи.       — Куда?       — В кафе.       Альбедо усмехается, когда Сяо смущенно опускает взгляд на кружку — честно, он рад даже такой мелочи в настоящий момент, — и с видимым интересом подпирает щеку рукой. Приходится назвать и место и время окончания пар. С уст срывается и направленность его корпуса.       — Я думал, ты на юрфаке, как многие. Или, в крайнем случае, с исторического.       — Нет, я с технического, — от сравнения с другими становится очень неприятно. Сяо ненавидит такое больше всего, в особенности, если это касается его самого (или бывших факультетов родителей, о которых Сяо мечтал благополучно забыть, пока не усомнился в верности своего собственного пути). — И не надо причислять меня к другим.       — Прости, я не хотел тебя задеть.       С улицы доносятся внезапные крики, и Сяо судорожно сглатывает: в горле чертовски сухо, несмотря на стоящий перед ним чай.       — Ты сам с какого?       — Медицинский. Точнее был…       Альбедо осторожно скрещивает руки, опираясь о стол, и повторяет за Сяо, отводя взгляд. Он выглядит необычно потеряно и разбито. А от этого на сердце становится только тяжелее.       — Могу я рассказать кое-что?       Говорит тихо, дожидается ответного кивка и тяжело выдыхает перед тем, как продолжить:       — Меня исключили не так давно. Когда-то… близкий человек подставил меня, свалив оплошность себя и новых знакомых на мои плечи. Не знаю какие цели он точно преследовал, но я был выгнан в тот же день, как все это случилось. Никто даже не стал особо разбираться — просто вызвали ментов, обвинили, хотели забрать… В конечном итоге я добился презумпции невиновности, но это не помогло восстановить прежнее обучение — декан был против «таких проблемных студентов», а я не мог собраться с мыслью. Сейчас этот человек пытается всячески восстановить прежние отношения, говоря, что его заставили. Но честно, верить ему после такого хочется меньше всего. Хах, как думаешь… Может отравить его при нашей следующей встрече? — Сяо смотрит с сожалением и Альбедо словно приходит в себя: резко встает, идя к раковине с кружкой и опираясь на бортик; стоит так минуту, а потом поворачивается с тяжелой улыбкой, — Извини, давай лучше забудем об этом. Я не хотел тебя грузить.       Алатус ненавидит прикосновения, но именно сейчас не знает как вести иначе — подходит, слабо сжимая чужое плечо (кажется, в такой ситуации лучше всего обнять, но он не может, пока это сверх его сил), и смотрит в немного потускневшие глаза. Шепчет:       — Ты и не грузишь. Прости, я не знаю что сказать…       — Ты и не должен, — Альбедо щурится, улыбаясь самую малость живее. — Спасибо, что выслушал.       Когда Сяо возвращается к себе, он не выдерживает, упираясь лбом в стенку и глубоко дыша. Чертовски хочется выпить, но заначки и холодильник совсем пусты.       Он нервно цокает, когда проходит мимо зеркала и останавливается. В янтарных глазах не отражается привычное спокойствие, только заразная тоска и непонимание. Сегодня Сяо узнал больше желаемого.