Дверь по соседству

      Хмурясь и придерживая чайник ромашки, Сяо поворачивается ко входу, сначала щурясь от бьющего в глаза потока яркого света и после вглядываясь в знакомые очертания раскрасневшегося лица, быстро подступившего к стойке. Альбедо хватается рукой за столешницу, крепко сжимая, словно в намеренье оторвать кусочек для себя на память, но все безуспешно, и торопливо выговаривает:       — Давай прокатимся.       Подходит к графину, припадая губами к наполненному стакану, и жадно глотает воду, до момента, пока Алатус не прекращает возмущаться: рабочий день не закончен, а у Кайдепринца выходной, который ему стоило бы провести иначе, нежели чем приходить в кафе, даже если его причина сам Сяо.       — Давай прокатимся. Ты и я, — повторяет вновь и отряхивает рот от оставшихся капель, как если бы они там все еще были. — Я сам договорюсь с начальством, ты собирайся.       Сяо не успевает ничего ответить: Альбедо разом скрывается за грузной дверью, оставляя после себя только легкую горечь табака и полупустой стакан, отодвинутый к средине стойки. Сяо проводит его взглядом и послушно отставляет чайник в сторону, не задумываясь, развязывая фартук и короткий хвост.       — Куда ты меня тащишь? — выговаривает несколькими минутами позже, пытаясь вывернуть ладонь из, к глубокому удивлению, крепкой хватки, и вышагивает за почти несущимся за угол здания соседом.       — К машине, — Альбедо не поворачивает головы, пока они не приближаются к стоянке возле дешевого супермаркета. Мимолетом бросает взгляд, отходя и придерживая дверь у руля, прежде чем лезет внутрь. — Нужно ее проверить.       Не заставляет долго ждать, но с отголосками сомнений, Сяо присаживается рядом, пристегивая ремень и растеряно потирая плечо. Смотрит на Альбедо, чертыхающегося в попытках завести автомобиль и громко выдыхающего, когда слышит рев мотора.       — Заедем по пути в магазин, — Альбедо давит на рычаг, всматриваясь в зеркало за стеклом и выворачивая руль. — Есть пожелания?       — Скажи, куда мы на…       Больно. Сяо чувствует, как грудь с силой сжимает ремень безопасности, когда Альбедо внезапно останавливается на светофоре и следом вытягивает руку к телефону на подставке, проверяя сообщения и на долю секунды меняясь в лице, нахмурившись.       Сяо шипит, мысленно молясь, чтобы весь путь туда и обратно прошел гладко.       — Ты что-то сказал? — молвит Кайдепринц, возвращаясь к рулю и сдувая светлую прядь волос со лба. Преодолевая желание заправить оставшиеся, Алатус наклоняется вперед, поджимая ноги и пряча руки под черной рубашкой, накинутой поверх водолазки.       Среди пшеничной копны подмечает посверкивающий под яркими лучами солнца камушек, когда-то специально подобранный под такие обычно изумительные живые глаза, и слабо улыбается. Легким покалыванием в груди отзывается тот факт, что его подарок не был упрятан в самый дальний и темный ящик в полупустой квартире соседа.       — Куда мы?       — За город. Кое-кто засиделся дома, думаю, пора это менять.       Сяо хмыкает и молчит, наблюдая за мельтешащей впереди полупустой дорогой и появляющимся из-за высокого раскидистого дерева знаком, оповещающем о выезде из родного города. Дыхание захватывает, когда он вглядывается в окружающий хвойный лес, скрывающий их от солнца и упрятанных в самую густую чащу старых, полуразрушенных кирпичных построек, по которым когда-то он лазил ночами вместе с Ху Тао, глупо веря и выслушивая с упоением ее истории про потустороннее, а иногда и выдумывая что-то свое. Утром он всегда получал выговоры от отца, но упорно продолжал вылазки, находя в них кислород для своих опустошенных обществом легких.       Опускает стекло, закрывая глаза и подставляя лицо свежему дуновению ветра, приносящему с собой терпкий запах любимых сосен.       Хорошо.       Настолько хорошо, что он не сразу отзывается, когда слышит приглушенный голос, сквозящий, казалось, тоской.       — О чем задумался?       — Да так, — шмыгая носом и не оборачиваясь, бросает Сяо, — вспомнил кое-что.       Альбедо молчит с минуту, просит рассказать любую историю, если Алатус готов и хочет, и съезжает к заправке, вылезая из машины и прибавляя, что Сяо может подождать его внутри и пока все обдумать. Сяо не требуется много времени, чтобы выбрать один из рассказов — скудный, но такой близкий сердцу, и который — он хочет в это верить — понравится Альбедо, подняв его настроение и общее состояние. Сяо совсем не нравится смотреть на конфузливость и нервозность его поведения этим днем. Он не знает, как может помочь или что сказать в качестве поддержки — он всегда был ужасным советчиком, — но он хочет отблагодарить Альбедо хоть как-то за то, что тот продолжает находиться рядом и привносить новые краски в жизнь полную рутины и своих огорчений. Пусть Сяо будет тяжело сформулировать мысли в единый гармоничный текст, однако он готов хотя бы попробовать, ведь остановиться можно в любой момент.       Он не замечает как следом за одной историей из уст выливается вторая, а после и третья. Альбедо весь путь слушает внимательно, иногда разбавляет все нелепыми шутками и тихим смехом. «Дурак, не неси околесицу!» — произносит, когда Сяо признается, что никогда не подозревал, что в его жизни было столько мгновений.       — Людям свойственно что-то забывать. Все дело в моменте, когда они начинают рассказывать, а следовательно и вспоминать.       Останавливаются на обочине, и Сяо впервые чувствует пробирающий до костей холод за день, несмотря на слепящее в затылок солнце, и поднимает взгляд на невысокую гору, пока Альбедо достает с задних сидений потертый портфель и громко хлопает дверью.       — И как ты предлагаешь туда взбираться?       — Ногами.       — Это понятно, но… — придерживая Сяо за плечо, Альбедо указывает в сторону на песчаную тропинку. — Понял. Ты точно выдержишь?       — Я не такой сиплый, как кажется.       Сяо еле сдерживает недовольства, когда через несколько минут из-за спины доносится покашливание, и он замечает отставший силуэт, ухватившийся за ветку. Забирает все вещи и встает позади, следя за каждым шагом соседа и иногда подхватывая под руку.       — Не пойму кой черт тебя дернул поехать сюда, — выдает Сяо, убирая бутылку с водой и присаживаясь рядом на холодный камень. Ежится от бьющего в лицо потока ветра и сильнее кутается в куртку.       Дурной Альбедо. Знал же, что еще не сезон, а все равно повел на вершину.       — Небо красивое, — Альбедо укладывает голову на плечо Алатуса и замолкает. Крутит в руках телефон, ловя экраном отблески предзакатного солнца.       И Сяо зевает. Не обращает внимания на затекающее плечо, неподвижно сидит долгое время, бросая взгляд с открывающегося перед ним лесного простора на Альбедо и обратно. Царящая тишина нарушается лишь тревожным шелестом травы.       — Сяо…       — Что?       — Давай сбежим, — Альбедо приподнимает голову и следом утыкается в теплую грудь, с придыханием произнося: — Прошу.       Сдерживая глухой смешок, Сяо закрывает глаза. Подставляет подбородок уже холодному светилу и сжимает кулаки, силясь и преодолевая себя:       — А…       Заминается на мгновенье, обдумывая следом звучащие слова:       — Бедо, что случилось?       Молчание. Альбедо отчаянно сжимает рукой чужую куртку, пока Сяо не отстраняет его, хватая за плечи и заглядывая в глаза полные непонимания и, казалось, детского ужаса.       — Скажи мне все, — Сяо знает, что он плох в задушевных разговорах, но он готов выслушать, если от этого Альбедо станет только легче.       Со своей опустошенностью после он как-нибудь справится сам.       Альбедо устремляет взор ему за спину и беспомощно накрывает рот продрогшей ладонью. Невзирая на окаймляющие лицо нежные и ласковые багровые лучи, щеки его кажутся бледнее обычного, в то время как мутные зрачки приобретают иной оттенок, совсем им не свойственный, скрываясь под неподвижными густыми ресницами. Часто вздымающаяся грудь будто останавливается в миг, когда он глухо выговаривает:       — Я не знаю, что должен чувствовать…       Залезая в машину, Сяо откидывает спинку сиденья, глубоко дыша и закрывая лицо руками. Тихонько завывает, пока не слышит рядом звук открывшейся двери сопровождаемой едва уловимым шелестом одежды. Пытается отвлечься на все что угодно: дорогу, освещаемую только блеклыми фарами автомобиля; свои руки, испещренные мозолями и неглубокими ранками после игр с Бесом; запачканные в горной пыли кроссовки, — все, только бы гнусные, съедающие последние остатки здравого смысла мысли не лезли в и так тяжелую голову. Но он не может. Перед взором отчетливо прорисовываются картинки прошедшего вечера: как Альбедо подорвался с места, заслышав глупый рингтон телефона; как вернулся, напоминая скорее мертвеца; и как отрезал все попытки выведать что он имел в виду раннее.       — Извини, давай забудем все, что здесь произошло.       Сидя сейчас в машине, Сяо проклинает себе за то, что не сказал тогда ничего лучше простого «Да» и мигом развернулся на носочках в сторону спуска с горы. Боясь сделать что-то не то и ощущая болезненные толчки сердца в самое горло, он не останавливался ни на секунду, сбегая вниз без оглядки и единой мысли о безопасности. Ему было страшно. Страшно до жути, до зловещей трясучки во всем теле и внезапно вспотевших ладоней. Меньше всего ему сначала казалось, что, проявив долю жалости, он будет настолько выпотрошен изнутри одной лишь фразой, отчаянно пульсирующей в мозгу и по сей момент.       Должен чувствовать… Сяо усмехается. Он не знает, что там должен Альбедо и что он там скрывает, но Сяо уверен, что лезть в чужое дерьмо он больше не намерен.       С него хватит иллюзий, что он на что-то да способен.