Дверь по соседству

      Хватаясь за перила, Сяо тяжело выдыхает. Подниматься наверх после стандартно изматывающего дня кажется привычно непосильной задачей. Он выискивает в кармане штанов легкую связку ключей, не задумываясь, подбрасывая в воздух и слегка царапая грубую кожу. Секунду щурит от боли глаза и, перескакивая через ступени, поднимается выше.       Легкие сжимает, голова же в неописуемом танце кружится, когда он упирается взглядом в знакомые светлые очертания, склонившиеся над раскрытым чемоданом и изредка поднимающим голову в ответе рядом мельтешащему человечку — иначе Алатус не смеет это назвать. Почти тянет руку вперед, желая ухватиться за чужое плечо, почувствовать, удостовериться в реальности происходящего, но он быстро отдергивает ее, лишь сжимая в слабый кулак.       Черт.       Лицезреть Кайдепринца спустя прошедшее время кажется чем-то нелепым, сказочным и малость фантастическим. Отчасти привыкнув вновь к своей жизни до «фееричного» знакомства, Алатус все не мог избавиться от зудящего, ноющего чувства внутри, истошно кричащего изо дня в день об отвратительности и пошлости его состояния. Нет, быть правдивее, все было не столь плохо, как он пытался представить себе или кому-то еще, однако каждый раз было до омерзения пренеприятно вспоминать чего стоило окончательное примирение с совершенно неожиданным поведением соседа (Сяо смешно от одной мысли, что белобрысое чудовище могло им оставаться) и последующим обоюдным молчанием в личном чате, длившимся почти три недели — Алатус не согрешит, назови он точное количество часов и минут с последнего сообщения протяженностью в одно единственное слово.       Получив заветное, но столь пустое «Спасибо», Сяо растерялся в первую же минуту. Не увидев после хотя бы небольшого продолжения диалога и только бесцветную надпись offline, он побледнел. Наблюдая еще позже за ежедневными появлениями в сети чуть ли не каждую минуту, он разозлился.       Обида захлестнула его с головой, когда он представлял, что все, что делал Альбедо в свои короткие частые посещения, лишь переписывался с кем-то иным, далеким — кем-то, кто не был им, Алатусом, и кем-то, кто был в разы приятнее и интереснее его самого. Возможно, то был друг, когда-то прозвучавший в одном из рассказов Кайдепринца, — Сяо не знал точно да и как-то не хотел особо вникать — сама суть подобного отношения разъедала его изнутри. Собственно как и гордость тоже. Решиться написать первым и расспросить о жизни и самочувствии казалось чем-то непосильным, грубым и навязчивым. Даже невзирая на все испытываемое волнения с событий на горе, он не был готов пересилить себя и быть тем, кто мог бы спасти их общение или хотя бы малую связь.       А хотелось до чертиков.       — Братик, подвинься, — хлопая по плечу, произносит невысокая девочка. Сяо с тревогой сглатывает, когда на него озирается пара холодных, но таких завораживающих и давно позабытых глаз.       — Ах, — Альбедо слабо улыбается, быстро поднимаясь с колен, и протягивает скованную в митенку ладонь. — Давно не виделись, Сяо.       — Ага.       Кожу щипет, в разы сильнее чем от недавней ранки ключами, но Алатус терпит. Терпит ровно так же, как сдерживает подступающий к горлу ком из старых и только назревающих вопросов. Девочка сонно потирает глаза и тянет соседа за рукав длинной рубашки, привлекая внимание к себе.       — Кли, это мой друг, — Альбедо тяжело вздыхает и перемещает руку на голову ребенка, теребя по светлым волосам. Сяо чувствует очередную волну мурашек, когда бирюзовый взгляд цепляется за него. — Прости, что не предупредил. Зайдешь?       — Ты вроде занят.       — А, ты про это, — присаживаясь вновь перед чемоданом, Кайдепринц с отзвуком закрывает его и озирается через плечо. — Не мог найти ключи от квартиры, хоть и все осмотрел. Думаю звонить хозяйке и ждать ее появления, ну, или...       Коротко вздыхая и мотая головой, Алатус прижимается к стене, огибает ребенка и, бренча связкой ключей на весь подъезд, поворачивает замок. Его пробирает смешок, когда он замечает нахмурившееся, пораженное лицо соседа.       — ...спасибо, я и забыл.       Дурачина.       Такой дурачина, что сам запамятовал об одолженных когда-то в прихожей Алатуса ключах.       Сяо кротко улыбается, вспоминая былое, и быстро успокаивается, дергая ручку вниз и заходя внутрь. В прихожей темно, свет луны с кухни не добивает, но Сяо все равно: он быстро встает у комода, хватая ребенка за плечи и останавливая. Знает, отлично помнит, как больно биться о здешние углы, и потому немного сильнее сжимает, ловя удивленный детский взгляд, когда включается свет. Альбедо смотрит так же, но быстро меняется в лице: робко смеется в сторону, словно следя за потоком мысли Алатуса, и легонько кивает, отставляя груз в сторону.       Сяо видит, отлично видит, как сосед спокойно выдыхает, проходя немного дальше по коридору, и заглядывает в комнаты, поспешно включая везде свет.       — Поставишь чайник?       — Конечно.       Альбедо быстро скрывается за порогом спальни, пока Сяо послушно исполняет просьбу. От сидящего за спиной ребенком ему дискомфортно, немного неловко и даже страшно. Но он старается взять себя в руки, сжимая остатки припасенной на черный день жвачки, и громко выдыхает. Быстро оборачивается, покашливая и подбрасывая в сторону девочки резинку.       Сяо не любит делиться последним, но ради Альбедо он готов поступить даже так.       — Братик кажется довольным, — сонно произносит ребенок, довольно жуя сласть и покачивая ногами под стулом.       — Неужели?       — Да, — кивая в подтверждение своих слов, девочка задумчиво мнет бумажку и, немного погодя, произносит: — Мама очень волновалась за него, я... Мне совсем чуть-чуть завидно... Но братик заслужил! Только лучшее!.. Пожалуйста, не делай ему больно никогда...       Вдох. Выдох. Сяо устало потирает переносицу и отводит взгляд в пол. Задумчиво повторяет за ребенком: «Больно?..» и сглатывает.       Что, черт возьми, произошло с Альбедо после отъезда.       Сяо, безусловно, подозревал, что все не так красочно и радужно, как могло казаться на первый взгляд, однако он искренне беспокоился и переживал за человека, что постепенно, но вливался и становился неотъемлемой частью его жизни. Да, до последнего он не мог признаться в этом — ни себе, ни кому-либо еще, — но вся тоска, все отброшенные далеко и надолго худшие мысли возвращались на круги своя, когда его вновь оставили одного. Он знал, отлично понимал, что Кайдепринц поступил так не со зла, однако не мог бороться с собой и накатившим — без него он больше не мог спокойно возвращаться в привычное русло. Без него все шло наперекосяк в душе и наяву. Без него...       С Альбедо появлялась маленькая надежда на счастье.       — Они очень много ругались, — поджимая ноги и обхватывая колени, произносит девочка. Сяо чувствует безумный укор совести, когда всматривается в ее посеревшую фигуру, — много кричали и обижали друг друга... Я не хочу, чтобы они ссорились...       Вздох. Опять. Сяо быстро отталкивает от столешницы и присаживается перед ребенком на корточки. Поспешно выставляет мизинец под непонимающий лучистый взгляд и слабо улыбается.       — Не волнуйся, — не знает, сработает ли, но он готов рискнуть даже, если общение с детьми его не лучший конек. Он осторожно шепчет, настойчивее протягивая палец, и весь дрожит от накатывающего с головой волнения: — Я обещаю, что позабочусь о нем.       Сяо сдавленно охает, когда шею обхватывают руками после примирительно жеста, и боится пошевелиться. Не привык, шокирован, но искренне радуется, что не сделал все еще хуже.       Собираясь приобнять ребенка в ответ, слышит рядом шаги и, медля, смотрит в проход. На секунду кажется, что устремленные на них бирюзовые глаза Альбедо оживились и потеплели, напоминая одно из тех озер, что мелькали иногда на открытках отца. Красиво.       Быстро отпуская чужую шею и подходя к Кайдепринцу, девочка сжимает его ладонь и поспешно кивает на вкрадчивый голос. С улыбкой глядит на Алатуса, все еще умастившегося у стула, и устало машет рукой.       — Спокойной ночи, Ся-яо.       Он не произносит ни слова.       На душе немного легчает, когда он остается один. Быстро снимая вскипевший чайник с плиты, разливает только в одну кружку и упирается спиной в столешницу, запрокидывая голову к потолку и выдыхая. Тихо. Хорошо.       От осознания, что Альбедо совсем рядом — буквально в соседней комнате — становится как-то легче.       — Давно здесь стоишь? — произносит Алатус, слыша немного погодя щелчок зажигалки и шум у стола.       — Минуты две, — Альбедо говорит тихо, почти шепотом, и Сяо повторяет за ним. — Ты подстригся.       — Неделю назад.       — Ясно.       Повисшая тишина томит, длится, кажется, самую малую вечность, и Сяо все равно. Немного щекочет нервы, но он покорно ждет. Но чего — не ведает и сам.       — Как проект?       — Сдали.       — А Тао?       — Нормально.       Альбедо в очередной раз щелкает зажигалкой и поспешно откладывает в сторону. Бесшумно подходит ближе, запуская волну мурашек по коже, и окунает пакетик чая в остывшую никем нетронутую кружку.       — Она все рассказала?       — Я мало что понял.       Осторожно смеясь, Альбедо несколько сгибается, опираясь локтями в столешницу, и прячет лицо в ладонях. Сяо продолжительно молчит, не нагнетая.       Он отлично помнит, чем обернулся прошлый раз.       — Сяо?       — Да?       — Можешь пообещать кое-что?       Алатус томно выдыхает, недолго обдумывая:       — Смотря что.       Глупый поступок, доводящий его второй раз до колеи: его вновь трясет, когда он выслушивает дрогнувший на полуслове голос Кайдепринца.       — ...я устал терять.       Сяо почти сжимает кулаки, но сдерживает себя. Его вновь доводят до абсурда. Такого глупого, детского абсурда и наивности.       — Ты же понимаешь, что это все — брехня? Это вне компетенции любого живого существа.       Альбедо коротко усмехается, отходя и ласково, немного стыдливо смотря на Сяо.       — Давай интерпретировать это как мое желание, — опуская взгляд на мгновенье, Кайдпринц тянется к рукам Алатуса, но быстро останавливается. — Ты же помнишь?       — Это все еще невозможно, — Сяо недовольно вертит головой и продолжает: — Даже, если бы я хотел, то не смог... жить так долго.       — Хотя бы попытайся. Ты ничего не потеряешь от этого, может, только приобретешь.       — Умерев после тебя? Альбедо, боже, — потирая глаза, Алатус грузно выдыхает, — ты перечитал научной фантастики.       Тихо. Ждет. Скрепя сердцем, Сяо покорно кивает, соглашаясь с Альбедо и бросая череду ругательств в сторону.       Двойное обещание, крутящееся вокруг одного небольшого человека, стоящего перед ним, разъедает изнутри, но Алатус прекрасно осознает, что виноват в этот раз только он сам.       Сяо задумчиво теребит пшеничные волосы перед уходом, вызывая слабую и тяжелую улыбку на бледном лице, и почти падает бессильно, когда переступает порог своего дома.       Когда-нибудь он все же сможет привыкнуть к морали Альбедо, а пока он будет ждать. Ждать объяснений и понимания, не сквозящих более ошметками лжи и недосказанностей, что так бездушно гложут после их каждых встреч. Маленьких, но таких трепетных их сердцам встреч.