Эль-халидж

«Он с вами, где бы вы ни были.» — Сура 57, аят 4

***

Комплекс и правда огромен: пока они едут, Юнги успевает насчитать пять корпусов и саму станцию, где добывают непосредственно нефть. Общежитие находится в правой стороне комплекса, все огорожено забором и колючей проволокой, а через каждые пять метров стоят охранники. Это правда пугает, зачем такая охрана? Омега встаёт с квадроцикла перед большими стеклянными дверями, в которых видно его отражение. Сначала ему надо подписать ещё один договор уже тут, на месте, после чего его отведут в общежитие. Юнги осматривается и облизывает губы, снимает шарф и следует за Данисом. Его заводят в кабинет, табличка на двери которого гласит: «Директор». Чонгук сидит в кресле и рассматривает документы. Сегодня он одет отнюдь не в деловом стиле: чёрные шорты до колен и заправленная белая футболка. Когда в кабинет заходит Данис вместе с молодым омегой, альфа тут же откладывает папку и поднимает взгляд. — Ему хоть восемнадцать есть? — Чонгук складывает руки в замок и ухмыляется: омега, как испуганный котенок, стоит у стола и ждёт, что ему скажут. На незнакомца хочется смотреть: красивый очень, а рыжие волосы придают особый шарм. — Я Чон Камо, твой непосредственный работодатель, а ты, я так понимаю, Мин Юнги? Рыжий улыбается краем губ. — Да, рад с Вами познакомиться. Камо встаёт с кресла и медленно обходит стол, направляясь к омеге, уже сидящему на стуле с другой стороны. — Что заставило работать так далеко от дома? — В моей стране с моим образованием не заработать, — Юнги чувствует себя неловко рядом с Чоном, особенно, когда альфа находится так близко. — Вот как, у нас нелегко работать. — Я работы не боюсь, — бросает рыжий и поднимает взгляд, встречаясь с тёмными, как ночь, глазами Камо. — Что ж, тогда подписывай договор, и тебе все покажут. Камо двумя пальцами пододвигает бумажный лист к Юнги и опускается снова на свое место. Омега несколько раз читает огромный текст и ставит подпись. Камо забирает документ и делает то же самое. — Данис, покажи ему комнату, а завтра пусть приступает к работе в жёлтом блоке. — Но, мистер Камо, жёлтый блок же… — Данис, я тихо сказал, что ты меня не слышишь? — Я понял Вас. Юнги, ничего не понимая, прощается и выходит вместе с мужчиной из кабинета. — Юнги, послушай меня внимательно. — Да, я слушаю. — У тебя будет бригадир, не перечь ему, он бывает слишком груб, но ты лучше молчи, ладно? — Ладно. Юнги слушает его всю дорогу, Данис подробнее рассказывает ему о комплексе и даёт некоторые советы по работе, пока они не доходят до комнаты сорок четыре. — Вот, держи ключи. Вещи твои уже в комнате, располагайся. Завтра я приду к тебе, будь готов к восьми утра. — Хорошо, спасибо. — Запиши мой номер. Ты можешь звонить мне в любое время, если что-то случится и тебе нужна будет помощь, — Юнги достаёт старенький смартфон, купленный в ломбарде, затем снимает экран блокировки. Данис диктует ему номер, после этого они прощаются, и мужчина уходит. Рыжий заходит в комнату. Места очень мало — где-то десять квадратных метров: справа стоит кровать, рядом тумба, одно небольшое окно, которое выходит на площадку для курения, и небольшой шкаф. Кухня и душ с туалетом, находящиеся почти возле его дверей, общие. Юнги открывает чемодан и садится на пол по-турецки. С собой он взял немного вещей — на их разбор уходит минут сорок от силы. Омега сонно прикрывает глаза и чувствует небольшую усталость, поэтому поднимается, убирает чемодан под кровать и берёт жёлтое банное полотенце. В душе не задерживается, быстро заканчивает со всеми водными процедурами, заводит будильник и ложится спать.

***

Сабир медленно расхаживает по гостиной в ожидании альфы и нервно хрустит костяшками пальцев. Они с Чоном встречаются два года, но отношениями это трудно назвать: Чонгук запал на милое личико омеги, красивую фигуру и умение вовремя заткнуться, а Сабир думал только о кошельке Чонгука. Пара познакомилась в баре банально и просто: брюнет искал себе там богатенького альфу, а Чонгук хотел расслабиться и отвлечься от работы. — Гуки, ты обещал быть раньше, мне надоело вечно ждать тебя! — Сабир снова начинает свою пластинку по новой, как только альфа заходит в дом. — Я говорил тебе так не называть меня? Чонгук злится, он устал на работе, а тут Сабир начинает ебать мозг. Он машинально отталкивает омегу и идёт на кухню. — Я работаю, и запомни: если я работаю, ты не открываешь рот и не достаёшь меня своими истериками, — альфа не понимает, почему всё ещё терпит его. Пусть когда-то они и симпатизировали друг другу, но настоящей любви между ними никогда не было. — Камо, я устал сидеть в четырёх стенах, ты никуда меня не выпускаешь даже с охраной, — Сабир прислоняется к стене и прикусывает нижнюю губу, устремляя взгляд на широкую спину Чонгука. Как бы омеге ни нравились деньги, он устал, ему скучно, и крыша едет от постоянного домашнего ареста. — Не нравится? Собирайся и вали нахуй, тебя тут что, держат? — Ну, любимый, не злись. Омега подходит к нему и обнимает со спины, пока Чонгук возится у холодильника. — Сабир, никаких истерик, меня это заебало. Не хочешь жить, не живи тут. Ты даже жрать мне не можешь приготовить. — Чонгук, я не кухарка! И действительно, Сабир никогда не готовил для Чонгука, ни разу не сделал ему завтрак, ни разу не собрал обед на работу. Он думал всегда только о своём комфорте, поэтому и выбрал в качестве спутника Чона, чтобы тянуть с него деньги, а после уйти уже с хорошей суммой. — Правильно, ты — сука! Альфа разворачивается и обхватывает талию Сабира руками, укладывает омегу животом на стол и резко снимает с него штаны. — А сук надо драть. Он больно шлепает по светлым ягодицам, на которых сразу остаётся алый отпечаток руки, отчего омега вскрикивает и выпячивает задницу, явно не желая заканчивать. Сабир оказался лишь меркантильной сукой: его всё устраивало, пока платили. Чонгук был тоже не против таких отношений: составляя договор, он согласился выделять омеге сумму, но тот взамен не должен был куда-то выходить.

***

Юнги уже сидит одетый и зевает, когда в комнату стучат. Он встаёт и открывает дверь. — Доброе утро. Ну что, готов? — Данис, как всегда, одет в синий костюм, волосы уложены назад — выглядит, так будто он со вчера собрался и не спал. — Да. Омега берет с собой небольшой серый рюкзак, в котором лежит бутылка воды, салфетки и всякая нужная мелочь. — Юнги, пока мы идём, я тебе немного объясню. Ты будешь работать в жёлтом блоке, там ведут проверки. У тебя будет сенсорный экран, всем функциям тебя обучит твой наставник. Твоё дело — следить за уровнем давления в трубах, а также смотреть и контролировать все процессы, чтобы не было аварий. Одежду и обувь тебе сейчас выдадут, там есть раздевалка для омег. Они идут по просторному коридору, затем Данис открывает большую железную дверь, пропуская Юнги вперёд. В помещении довольно шумно: гудят огромные машины, рабочие суетятся и выполняют заказы, изредка что-то громко крича друг другу. Данис подзывает молодого омегу: — Кихён — твой наставник, обучение будет неделю, ты быстро вольешься. Все остальное он тебе объяснит. Мой номер у тебя есть, если что — звони, я тут часто. Юнги кивает и поворачивается к парню. — Я Кихён, очень рад знакомству, надолго к нам? — брюнет выглядит уставшим. По мешкам под глазами и сонному взгляду можно сделать вывод, что парень плохо спит. — У меня виза на полгода, — рыжий морщится от резкого запаха и трёт нос. Тут, оказывается, не только шумно, но и запах такой, будто он на заводе по производству краски и резины одновременно. — А, это ещё нормально, я уже второй год тут. — Ого. Почему так долго? — Контракт на пять лет у меня, — поправляя рабочий комбинезон, отвечает Кихён. Он находит бумаги по технике безопасности, а затем ведёт Юнги в раздевалку, чтобы выдать спецодежду. — На пять? Ты не покидаешь комплекс уже два года? — Юнги задаёт вопросы и рассматривает дорогу до раздевалки: исписанные балончиком стены; свет горит через раз, благо в раздевалке он нормальный, а само помещение напоминает подвал многоэтажки. — Да, — пожимает плечами тот и протягивает омеге новенький комплект одежды и обувь. Юнги тут же забирает его и снимает с себя футболку. — Зачем так долго работать тут? — Сын у меня есть в Корее, с моим папой остался. Чтобы ему будущее хорошее обеспечить, я должен работать. — А сколько ему? Кихён улыбается и достаёт телефон, открывая фотографию омежки. — Три годика, зовут Ихён. Юнги улыбается при виде малыша и убирает вещи в шкафчик. — Красивый. Ты молодец, но где твой альфа? Брюнет поникает, убирая телефон в карман, и выходит с омегой обратно в блок. — Умер, когда сыну было полгодика. Он полез в драку, что-то не поделил с друзьями, и его зарезали. — Прости, — Юнги хлопает ресницами. — Все нормально. Давай, подписывай технику безопасности, и я все расскажу и покажу.

***

Чонгук допивает любимый чёрный кофе без сахара и смотрит на время. — Гуки. — Блядь, Сабир, я сказал: не называй меня так. Ты что, не понимаешь? Он явно злится, хватает его за горло и прижимает спиной к стене. Сабир впивается в его руку и тяжело дышит. — Пусти, — хрипит омега, — мне больно, — Чонгук на это щурит глаза, отпускает парня и как ни в чём не бывало садится обратно, обхватывает ладонями кружку. Омега обиженно смотрит на него, но ничего сказать не может, подходит ближе и садится рядом. — Мне нужен тест на беременность, меня часто тошнит. Камо чуть ли не давится и, поставив чашку на стол, поворачивается к омеге. — Ты серьёзно решил залететь? Мне дети не нужны. Если и правда беремен, отправлю на аборт, — Сабир кусает губу и опускает голову. — Я скажу Абиду, и он тебе все купит. Я ушёл. Сабира вполне устраивает такой исход, ему и самому не нужны дети: пелёнки, подгузники и прочие детские радости не для него — ещё молодой, да и детей омега никогда не любил. Он вспомнил, как в детстве к ним домой приезжала тётя с маленьким сыном, и Сабира оставляли с ним играть, пока взрослые были на кухне. Омега всегда говорил ребёнку, что его мама уехала, что бросила его специально и больше не придёт. Таким образом, испуганный двухлетний малыш заходился истерическим плачем, и его забирали родители, думая, что тот боялся оставаться без мамы, а довольный Сабир продолжал заниматься своими делами.

***

Хосок подплывает к бортику бассейна и щурит карие глаза от солнца, глядит на омегу, лежащего на шезлонге. — Таки. Детка. Иди ко мне. Тэхён приподнимает солнцезащитные очки и смотрит на него, хитро улыбаясь. Оставив банановый коктейль на столике, он грациозно поднимается, поправляет шорты на бёдрах и подходит к альфе, садясь на горячий кафель. Хосок тут же обхватывает его талию руками и тянет на себя; омега звонко смеётся, обнимая мужа за шею. Они безумно влюблены. Несмотря на то, что вместе уже пять лет, пара до сих пор выглядит так, будто у них конфетно-букетный период. Тэхён, на тот момент работавший кассиром, увидел Хосока в магазине, а альфа, будучи постоянным клиентом, сразу заметил нового работника. Между ними сразу вспыхнула искра. Ким спокойный, добрый и красивый омега, а Хосок — его идеал: высокий брюнет, хорошее телосложение, и по общению оказался прекрасным собеседником. — Я люблю тебя, детка, — говорит альфа и медленно обводит тонкие губы Тэхёна языком, после чего коротко целует. Хосок не представляет жизни без него, он дышит Тэхёном, для него он просто идеальный омега. Единственное, что ему не нравится, так это то, что Тэхён слишком зациклен на фигуре. Он вечно сидит на диетах, постоянно взвешивается и считает калории. Фигура у Тэхёна обалденная, ему не нужно худеть: прекрасная подтянутая попа, тонкая талия, которой позавидует любой, и красивые длинные ноги. Но из-за того, что родители в детстве говорили ему о лишнем весе, постоянно пытались обвинить омегу, что он много ест, в голове Тэхёна сложился кривой пазл и появился комплекс, последствия которого он видит до сих пор, будучи уверенным в несуществующих недостатках. — Знаю, любимый, я тебя тоже. Им даже не нужны слова, достаточно лишь взгляда, чтобы понимать друг друга. Тэхён ведёт рукой по бедру альфы, а потом и вовсе сжимает его член в руке. Хосок издаёт тихий вздох и тут же целует мужа в мягкие губы. Поцелуй выходит с лёгким привкусом банана.