Приют

                    Бомгю был неузнаваем. Ранее опрятный парень превратился в серое, унылое месиво. Он не всегда был на парах, предпочитая хандрить дома, а если и являлся на занятия, то утыкался в сложенные руки и не поднимал головы. Тэхён, вообще-то, нервничал. Он был обеспокоен состоянием старшего с тех пор, когда тот записал ему получасовое голосовое сообщение, в котором добрую половину просто ревел. Но он всё равно сквозь его всхлипы и завывания всё понял, сложил пазлы и впервые в жизни был не рад тому, что оказался прав. Лучше бы он ошибся.       Он ещё никогда так не хотел верить в лучшее.       И теперь, смотря на разбитого и потерянного друга, Тэхён не знал, что ему стоит делать, что сказать, чтобы излечить его душу. Тот всё неловко отшучивался, что само пройдёт. «Поболит да перестанет», но прошёл уже грёбаный месяц, а старший с каждым днём потухал всё сильнее, сливаясь с бледными стенами университета.       Даже несмотря на то что работу тот сразу же бросил после случившегося, высыпаться он стал только хуже, потому что на смену недосыпу пришла неутолимая бессонница. Бо просто не мог отключить мозг, когда закрывал глаза. Он не мог перестать думать о нём. Ёнджун терзал его, приходил в редких тревожных снах, целовал его руки и смотрел так неотрывно, что на утро парень выплакивал последнюю жидкость. Глаза Бомгю были нескончаемо красные, лицо болезненно осунулось, благо у всех студентов во время сессии был похожий вид, поэтому лишних вопросов ему не задавали. Спасибо и на этом. Один лишь Тэхён знал, как тот до сих пор греет под сердцем ещё такие живые воспоминания, не в силах спрятаться от преследующего его призрака. Призрака с жёлтыми, как яд, волосами и бесчисленным пирсингом.       Тэхён старался быть рядом, он писал Бомгю каждый вечер, напоминая, что всё наладится. Скоро все обязательно будет хорошо и боль притупится. «Спасибо, Тэ, не беспокойся.» — прилетал ему каждый раз сухой ответ день ото дня, заставляя младшего беспокоиться с двойной силой. Даже его девушка, его прекрасная, чуткая Шухуа заметила его терзания и однажды поинтересовалась, отчего Тэхён стал таким растерянным в последнее время. Он сначала отмахивался, говоря, что не произошло ничего особенного. Но понимая, что врёт впустую, всё-таки рассказал ей все, как есть.       Шухуа горько плакала, слушая окончание истории. Тэхёну казалось, что у самого глаза были преступно влажными, и ему пришлось укрыть лицо в её длинных чёрных волосах.       — Это...так печально, не могу поверить, — девушка старалась стереть пальцами бегущие дорожки, но слёзы накатывали с новой силой.       — Я тоже, дорогая. Бомгю-хён последний человек, который достоин такого отношения к себе. Я бы так хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить его страдания, вот только, что я вообще могу?       Шухуа вдруг засветилась от светлой идеи в голове и мило распахнула тёмные глаза.       — Может попробуем найти кольцо его матери, которое, полагаю, заложили?       Боже, Тэхён был без ума от неё, влюбляясь каждый день всё сильнее. А сейчас он потерял голову окончательно от её предложения, понимая все без пояснений. Ведь её дядя был владельцем ломбарда и антикварной лавки, за его плечами десятилетия работы с редкостями и старинными вещицами. Об его опыте можно было писать книги. Он знал почти всех владельцев антиквариата, хозяев драгоценностей в Корее, был знаком со всеми лично. Всё ценное и редкое обязательно проходило через его руки.       — Ты лучшая, Шухуа, ты знала это? — Тэхён улыбнулся девушке самой тёплой улыбкой из возможных.       — Я предполагала, но ты меня убедил, — та скромно засмеялась, неловко крутя в руках прядки собственных волос.

***

      Их поиски начались на следующий день, когда Тэхён встретил её возле антикварной лавки, немного опоздав. Их задержал профессор, не желая бросать тему лекции недочитанной, и оставил их страдать ещё на, будь здоров, минут двадцать. Студенты просто выползли из кабинета, словно полумертвые. Вот тебе и студенческая жизнь, самые лучшие годы в жизни. Умри, но лекцию нужно обязательно дослушать.       — Прости, нас не сразу отпустили. Ну что? Идём? — Тэхён легко поцеловал девушку в её кукольные губы, словно бы извиняясь за опоздание.       Шухуа была непривычно задумчива и почти не улыбнулась ему в ответ, смотря куда-то под ноги. Она словно была растеряна.       — Тэхённи, я ведь правильно помню, что у карманника были жёлтые, яркие волосы и пирсинг? Так ведь Бомгю-оппа говорил тебе? — девушка неуверенно поджимала губы пока говорила. Тэхён замялся, не понимая, почему она уточняет это именно сейчас.       — Да, всё верно. К чему ты спрашиваешь?       — Нам нужно в ломбард, что тут через пару кварталов. Тот самый, дела которого ведёт мой дядя. Я уже говорила с ним и...узнала кое-что. Я расскажу по дороге, — загадочные звёздочки в её глазах отражались словно как на ночном небе, и Тэхён безропотно был потянут за руку до места назначения. Неужели они не ошиблись, и есть шанс найти украденное украшение? Обрадует ли это Бомгю или причинит только боль, очередной раз доказывая, как он слепо верил другому человеку?       — Не томи. Что ты выяснила? — Тэхён не мог быть терпеливым, когда разгадка оказалась так близко. Особенно когда его девушка так таинственно закусывала губы и что-то обмозговывала, смешно хмуря аккуратно выведенные брови.       — Тогда слушай...       Шухуа, понимая, что Тэ опаздывает на встречу, решила быть немного самостоятельной и поговорить с дядей, будто бы просто шла мимо. У него внутри как всегда был сказочный мир: от пола до потолка стеллажи, заставленные всяким разным, ценным и не очень: рваные картины, старинные артефакты, глиняные вазы, потерянные костюмы голливудских звёзд и редкие металлы. В таком месте можно было смело загадать желание, потому что найти тут можно было всё, что душе угодно.       Они обменялись с дядей тёплыми приветствиями, и та, для вежливости поинтересовавшись его здоровьем, перешла сразу к сути:       — Дядя, я ищу кое-что, поможешь мне? Это кольцо из белого золота с огранкой внутри, его заложили где-то месяц назад. Может ты припоминаешь что-то? — Шухуа выжидающе задержала дыхание, надеясь, что получит утвердительный ответ. Но дядя лишь сухо покачал головой, и развёл руки:       — Таких колец я видел слишком много за всю жизнь, кто ж знает, которое именно ты ищешь? Больше никаких подробностей? Может царапины или потёртости металла?       Шухуа в расстроенных чувствах опустила голову, понимая, что сказала всё, что знает. Или не совсем всё? Она приободрилась, пробуя последний вариант, надеясь, что от него будет толк:       — Кольцо может и обычное, но вот человек который его заложил довольно запоминающийся, — она даже ударила кулачком о ладонь, убедительно кивая самой себе. — Дядя, может ты вспомнишь: парень с крашеными жёлтыми волосами и пирсингом в ушах и губе?       И тут мужчина задумался. Он явно признал в описании кого-то: Шухуа видела это по его появившимся под глазами морщинам. В ней вновь пылал огонь надежды. Неужели у них может всё получится? Дядя заговорил вкрадчиво, потирая подбородок:       — Под это описание подходит один человек, — он вдруг замолчал, не договаривая, будто бы сомневаясь, — но он не закладывал ничего подобного. Он..       Шухуа выжидающе слушала, запоминая каждое слово, словно это было жизненно необходимая информация. История Бомгю так потрясла её, что она относилась к ситуации как собственной боли, пропуская через себя, проживая её тоже.       — Он работает у меня в ломбарде. Уже, как раз, целый месяц, — дядя неуверенно почесал залысину, — если, конечно, это тот человек, которого ты ищешь. В любом случае, попробуй спросить у него про кольцо, может он тебе подскажет?       На этом её рассказ был закончен. Тэхён был в ступоре, потому что собранная логичная картинка в голове рушилась с каждым сказанным словом. Что это значит? Что всё это, чёрт побери, значит?       — Но мы ведь не знаем наверняка, что это точно он? — Шухуа тоже была растеряна, заражаясь этим от парня.       — Прибавим шагу, дорогая, — Тэхён был настроен серьёзно, торопясь скорее прибыть на место. Он начал понимать что-то, кажется, сопоставляя слова Бомгю и выясненные факты. Но сначала нужно было убедиться, что в ломбарде работал не кто иной, как сам карманник.

***

      Стоя под обветшалой вывеской, Тэхён отчего-то разволновался. Незнание всей правды тревожило его, заставляя сомневаться, был ли он прав с самого начала? Был ли он прав, так яро уверяя Бомгю месяц назад, что тот доверился неверному человеку? Какие ответы он получит, когда переступит порог?       Шухуа была смелее в этом плане, не замечая тревоги в глазах собственного парня. Та смело зашла первой, щурясь от холодного яркого света. Тэхён неуверенно прошёл следом. За стойкой искомого ими оценщика они нашли не сразу. Пока они оглядывались по сторонам в поисках хоть одной живой души, из смежного помещения к ним вышел высокий парень.       И Тэхён узнал его. Он помнил смутные очертания ещё с парка, помнил его еле различимое во тьме кинотеатра лицо. Знал расположение всех серёжек, потому что Бомгю часто его красочно описывал, а Тэхён просто зачем-то запоминал любые мелочи. Видимо не зря.       Чхве Ёнджун стоял перед ним, безэмоционально растирая руки сухой салфеткой.       — Добрый день, - служебно бросил тот, вставая за стойку и надевая аккуратные очки. — Чем могу помочь?       Тэхён боялся лишний раз вздохнуть, а в глазах Шухуа он прочёл лишь один важный вопрос: «Это он? Это он?». Парень аккуратно кивнул ей, давая понять, что их поиски частично увенчались успехом. Осталось только собрать пазл, который был изувечен и перепутан. Потому что Тэхён сам приложил к этому руку, сейчас же намериваясь наконец взглянуть, какая картина была изначально и как она должна выглядеть.       — Добрый день, хён, — Тэ говорил медленно, словно боялся нарваться на грозный взгляд, — мы не знакомы, но мне нужно с тобой поговорить. Это важно.       — Может, хотя бы представишься? — старший вытянул бровь, недоверчиво оглядывая вошедших. Отчего-то силуэт парня был ему смутно знаком.       — Меня зовут Кан Тэхён. И я близкий друг Чхве Бомгю.       Тэ сразу понял, что отобразилось в глазах старшего: такая холодная, бесконечная тоска. Он видел её почти каждый день в глазах своего друга, видел и не знал, как спасти тонущего в горе парня. Ёнджун шумно выдохнул, сглатывая ком, появившийся от одного лишь сказанного имени. Он уже так давно его не слышал, словно прошло уже много лет, прожито несколько жизней. Ён горько ухмыльнулся, упираясь в стойку руками. А потом с вызовом посмотрел на парня перед ним.       — И зачем же ты пришёл, Кан Тэхён? Или тебя он тоже отверг, и ты решил поплакаться мне в жилетку — другу по несчастью? — Ёнджун говорил словно на каком-то чужом языке, которого Тэхён совсем не понимал. Их миры не соприкасались, и Тэ чувствовал себя каким-то обманутым.       — О.. чем ты говоришь? Что значит «отверг»? — отчего-то младший разозлился, не понимая, к чему тот клонит, что говорит. Всё это время лишь он был той причиной, по которой Бомгю каждый день истязал себя. Но для человека, который безбожно лжёт, и грабит других, не неся за это ответственность, выглядел старший парень правдиво болезненным и отрешённым. Словно бы тоже страдал всё это время. — Не ты ли сам отверг его, предавая его веру в тебя? Не ты ли лишь искал выгоду и обвёл Бомгю вокруг пальца?       Ёнджун тоже вряд ли понимал, о чём пытается достучаться до него парень. Он всё перекручивал, извращал по-своему, потому что в тот день то, что сказал Бомгю ему напоследок, отпечаталось на его коже бурыми рубцами, до сих пор ноющими и нарывающими. Для него причина была ясна как день: младший ворвался в приют, весь нервозный и явно замученный мыслями, наорал на него и послал куда подальше, назвав их утреннее признание ошибкой.       Ёнджун, к несчастью, не разделял его мнения, поэтому до сих пор страдал и ненавидел себя за это. Стоило признать — младший был напуган и просто осознал, что сомнительные отношения с парнем, которые и так до сих пор порицаются в обществе, ему не были нужны. В итоге, Бомгю оказался обычным трусливым мальчишкой, который решил всё за двоих. А Ёнджун так и стоял тогда со сквозящей дырой на месте былого сердца, до сих пор не зная, чем бы её заткнуть, чтобы изнутри не холодило.       — Слушай, я не виноват, что Бомгю не понравилось, ясно? Я думал, что между нами есть... что-то. Но я ошибся. Я виноват лишь за это. И спасибо, но я и самостоятельно наказываю себя, в чужих упрёках не нуждаюсь, — он действительно корил себя. Он всё размышлял, что было бы не уйди он тогда на смену. Что было бы, если бы он остался? Позволило бы это младшему разобраться в себе получше? Добавило бы это ему так нехватающей смелости? Ён устало потёр переносицу под дужкой очков, не желая продолжать этот ненужный разговор. — Если это всё, то я лучше займусь работой, с вашего позволения.       — Я не понимаю. Почему ты так упёрто делаешь вид, что Бомгю мог так поступить? Почему ты решил, что между вами ничего не было? Да я... — Тэхён сжал зубы, стараясь сдерживаться и держать лицо каменным. Его девушка волнительно следила за их беседой, боясь даже вздохнуть. — Да ты бы видел его счастливую рожу, когда он пришёл ко мне после вашего, господи боже, поцелуя! Да я думал, что даже я загорюсь, каким довольным и счастливым он тогда выглядел.       «До того, как пришёл ко мне», — горько ухмыльнулся Тэхён своим мыслям и вслух продолжил:       — Как ты можешь говорить, что тебя отвергли? Когда Бомгю только и думал о тебе всё это время, пока я отчаянно пытался его переубедить? И ты думаешь он слушал меня? Чёрт побери, он услышал меня лишь в тот грёбанный день, чёрт.       Тэхён больше не мог этого вынести, задавая самый важный вопрос, ответ на который, кажется, уже знал.       — Ёнджун-хён, скажи мне, это ты выкрал кольцо матери Бомгю и заложил его в ломбард?       Старший смотрел на него как на сбрендившего.       — ...Что прости? — только и сказал он. Выражение его лица было невинно непонимающим.       И Тэхён понял, что всё это время его друг страдал не из-за предательства и чужой лжи. А из-за тупой упёртости Тэ, из-за его дурацких предрассудков. Он был так жалок.       — Чёрт, что же я наделал... что же я... — Тэхён запустил руку в волосы, старясь унять дрожь. Его хаотичные мысли бились о черепную коробку с другой стороны, сокрушая его.       — Заложил в ломбард? Кольцо его матери? — Ёнджун всё ещё непонимающе пялился на парня, отчего-то раздраженный. Они всё никак не находили точки соприкосновения на протяжении всего диалога, словно разговаривая через стену. — Да о чём ты, блять, вообще?       Ёнджун был такой прозрачный, что Тэ всё понял уже и без тщательного допроса. Единственной причиной мучений обоих парней стали его необдуманные слова в тот день. Всё словно как в теории хаоса — «Взмах крыла бабочки может вызвать ураган». Беспочвенные обвинения в сторону старшего привели к тому, что Тэхён теперь пытался спасти обоих. И не зареветь самому от вины.       Его опущенную голову и растерянный взгляд Ёнджун не мог прочесть. Но впервые за последний месяц хотелось вновь дать себе надежду, обнажая старые раны:       — Значит он был у тебя перед... тем, как явиться ко мне. Что тогда произошло?       И Тэхён рассказал ему. Рассказал всё: с того момента, как открыл дверь перед Бо, пуская его счастливо улыбающимся к себе. Кажется, это был последний раз, когда он видел, как Бомгю улыбается. С тех пор и до текущего времени всё, что он мог изобразить на лице — равнодушие и сонливость. Он скрывал это, но Тэхён знал: Бомгю против воли тоскует. Думает о былом, таком далёком и близком одновременно, как мечтательно крутит в руках цепочку в ухе и поджимает подрагивающие губы, словно намереваясь расплакаться. И, если ему удавалось хотя бы ненадолго задремать на паре, всё, что доносилось от него, это тихий зов — «Ён..джун..» — имя, которое он так отчаянно проклинал, но не мог забыть.       Тэхён все признал, раскаялся перед старшим, преклоняя голову. Он сам себе был противен, но хён смотрел на него отчего-то беззлобно, хотя должен заслуженно ненавидеть. Ён слушал внимательно, а его взгляд разгорался с каждым предложением, возвращаясь к жизни. На самом деле, он злился просто до безумия. Хотел пропечатать кулаком по милой роже парня, чтобы тот не смел его поспешно оценивать и навязывать другим своё мнение. Даже в благих целях, даже если Ёнджун действительно заслужил такого отношения. Но больше этого он испытывал блаженное облегчение, потому что по итогу оказался не прав. И он был так рад узнать, что Бомгю имел в виду совсем другое, говоря всё это в тот злосчастный день.       Ёнджун, когда рассказ Тэхёна был закончен, нехорошо хохотнул, привлекая внимание четырёх глаз.       — Надо же... я думал, что мои чувства невзаимны, а он считал, что я обманывал его и ещё и обворовал... какая драма, — он тихо посмеивался под тревожными взглядами, сам себя не узнавая. Он чувствовал себя таким опустошённым, что стыдно больше не было. Ёнджун молча плакал, не пытаясь скрыть слезы. Лишь тихо, словно завороженный, повторяя:       — Всё это время... это было лишь грёбанное недопонимание.

***

      Бомгю вышел из подъезда, желая лишь потеряться среди городских улиц. Может, среди одного из тёмных переулков найдётся хоть один маньяк, что наконец добьёт его? Карманник же попался в его жизни..       Он плёлся бесцельно, шаркая ногами по асфальту. Куда он шёл, зачем? И главное, отчего чувство такое щемящее и неспокойное, будто что-то вот-вот произойдёт? Если на него свалится огромный булыжник с неба — он будет только рад.       Бо уговаривал думать себя, что просто гуляет перед ужином. Что нагуливает аппетит, которого нет уже столько дней, недель. Он питался просто априори, потому что так живут люди: вся еда казалась ему безвкусным пластилином.       Пока его ноги брели в неизвестном направлении, Бомгю вглядывался в асфальт. Он думал о том, что идея расшибить об него сейчас свою голову звучит очень заманчиво. Его осветило вывеской супермаркета, и он вылупился на неё, словно та влепила парню пощёчину. Ведь в нескольких кварталах отсюда располагается до боли знакомое здание с многочисленными кошками внутри. Как он сюда пришёл? Заходя внутрь, он знал что купит сырные токпокки, две пачки. «Обе мне,» — думал Бомгю, стараясь вспомнить старые привычки. До знакомства с Ёнджуном одной ему было мало. А когда старший появился в его жизни, вторая всегда предназначалась конкретному адресату.       Воспоминания вновь накатывали ледяными волнами. Такими холодными, что Бомгю уже давно болел и не мог вылечиться. Он крутил пачки у себя в руке и думал — надо идти домой и быстрее их съесть. Но вместо этого... ноги вновь зашагали. Бомгю предпочёл вновь уткнуться взглядом в асфальт и отключить голову, в которую без передыху лез один грёбаный тип.       Он подозревал, что рано или поздно свалится на дно пропасти, сравняется с землёй и станет лишь серой лужей, подобием прошлого себя. Он чувствовал себя таким жалким, когда стоял напротив приюта и грустно улыбался. Иногда, совсем тайно, он думал, что хотел бы остаться в неведении. Лишь бы... лишь бы старший был всё ещё рядом. Пластик пачек токпокки хрустнул в его безвольно сжавшейся руке.       Это были плохие мысли. И ему не следовало сюда приходить.       Но в окне за столом сидел знакомый старик, словно открывая ему путь. Давая повод для смелости переступить порог не боясь, что Бо увидит там ещё кого-то. Непонятное чувство дежавю наполнило парня, перенося в прошлое. Они тогда впервые поссорились, и он также заглядывал в окно, желая быть незамеченным. Сейчас же он чувствовал лишь опустошающую тревогу и безумное желание открыть входную дверь.       Он просто пришёл повидать Серого, в этом же нет ничего такого? Он же не будет выглядеть глупо? Всё равно ноги двигались быстрее, чем он пытался выдумать причины сбежать отсюда куда подальше.       Он неуверенно приоткрыл дверь и зашёл. Пути назад уже не было.       — Добрый день!... — старик глянул на вошедшего посетителя, узнавая его лицо. Он даже по-отцовски улыбнулся ему и махнул рукой, чтобы тот заходил скорее, а не толпился в проходе как нежеланый. — Ой, малец, давненько тебя тут не было в мою смену!       Его тут давно не было в принципе. Видимо старик даже не догадывался, отчего лицо молодого парня выглядело таким тоскливым и неулыбчивым, как бывало обычно. Бо немного потоптался на месте, стряхивая несуществующую грязь с подошвы и присел на диван.       — Что-то на тебе лица нет. Странно, — старик в силу возраста был проницательным, хотя любой бы мог сказать такое, лишь взглянув на Бомгю. Видок у него был паршивый. — Вы, ребятки, опять поцапались?       Почему Серый всё не приходил, как делал обычно, устраиваясь на его коленях? Бомгю осматривал здешних животных и не находил его. Отвечать на вопрос старика было физически больно. Потому что его голос звучал по-родительски успокаивающе, мол, как поругались, так и помиритесь.       — Серого забрали? Нигде не вижу... — тихо откликнулся Бомгю через какое-то время, пропуская вопрос мимо ушей.       — А, да, Ёнджун забрал его к себе на съёмную квартиру. Ты не знал? Давно уже, где-то недели три как точно, — мужчина за столом гордо покивал самому себе, радуясь отчего-то чужой самостоятельности. Ведь Ёнджун в свои годы ничего не имел, а теперь и нормальная работа и своё гнёздышко вместо затхлой каморки в приюте. Старичок чувствовал себя словно родителем, научившим птенчика распускать крылья и смело летать.       — Не знал.. — просипел Бомгю, понимая, что причин оставаться больше не было. Тогда почему он продолжает сидеть, как влитой в грёбаный дряхлый диван? Ему нужно было наконец покинуть это место, забывая дорогу сюда, но ноги будто назло не двигались.       — Как же так, неужели вы так давно не общались? Ох, ребята, на обиженных воду возят. Взрослые же уже, а ходите с такими минами, что смотреть на вас тошно, — почему старик говорил не только про Бомгю, младший знать не хотел. — Я то думал у него из-за работы такое лицо, может уставал сильно, всё-таки новое дело и ответственное, а оно вот что.       Бомгю не особо улавливал, что ему говорил старик, крепко сжимая в руках чёртовы токпокки. Он так хотел найти хотя бы одну причину уйти отсюда, но желание увидеть одно конкретное место ещё один раз не выходило из головы.       — ..Можно мне в его каморку? — спросил парень отчаянно таким надломанным голосом, что старик просто не мог отказать в странной просьбе. Он пожал плечами, не совсем понимая его мотивов.       — ..Ради бога, — кивнул старик, давая разрешение. И Бомгю на неокрепших ногах поплёлся, приворожённый к двери за углом. Он словно спит и видит сон наяву. Стоило приоткрыть дверь, и силуэт, до боли знакомый, уже разлёживался на смятом матраце с очередным котом на груди. Его серёжки переливались сталью под приглушённым светом, а его губы растянулись в нежной улыбке, что-то вкрадчиво произнося: «Ну что встал? Проходи уже».       Бомгю слушал силуэт, своё наваждение и сделал несмелый шаг внутрь. Воспоминания были слишком свежими, как раны, которые всё никак не затянутся. Бомгю понимал, что делает себе только хуже, расковыривая их, не давая самостоятельно зажить. Он чувствовал себя таким неудачником, присаживаясь на матрац и оглаживая смятую холодную простынь. Интересно, остался ли на ней его запах? Когда он тут был в последний раз?       Видение перед глазами тянуло его за руку, предлагая лечь рядом. Бомгю безропотно слушался, опуская голову на подушку, чтобы молча в неё зареветь. Грёбаный Ёнджун был здесь в каждой пылинке, в каждой накрахмаленной складке, даже в трещине в стене. А ещё он был в самом Бомгю, который не знал, куда от него деться. Больной мозг рисовал ему силуэт руки, которая оглаживает его волосы, и смех, такой глухой и знакомый. «Чего ты ревёшь, придурок?» — нежно, но в своей манере, разносился голос в голове Бомгю, который уже давно преследовал его. Он так устал его слышать.       Старика он не замечал, пока тот стоял в проходе в каморку. В приюте было достаточно тихо, а старик был всё ещё остр на слух несмотря на возраст. Горькие всхлипы заставили его проверить парня, чтобы убедиться, что ему кажется. Но видя, как в кромешной тьме лежащий на матраце парень мучительно плачет, прижимая обеими руками смятую подушку, утирая ею свои слезы, старик не мог остаться в стороне. Если друзья ссорятся — они обязательно помирятся, так думал старик, не желая влезать. Но после увиденного он уже стоял у стола, набирая заученный давно номер.       На том проводе ответили не сразу, обрушая старика таким же разбитым голосом, как и вошедший ранее парень:       — ...Да?       — Да что ж с вами такое, господи Иисусе, — ругнулся мужчина скорее собственным мыслям, оставляя собеседника лишь гадать, о чём он. — Ты давай тоже там зареви ещё. Что у вас произошло? Слушай, я уже старый, у меня от ваших драм сердце не выдержит!       Ёнджун был уже почти спокоен, лишь высохшие дорожки от слёз неприятно стягивали кожу. Он слишком редко лил их, чтобы привыкнуть к такому ощущению. Но сегодня выплакал всё сполна, срывая с себя покровы. Тэхён всё ещё был у него, по просьбе прикрывая ломбард на технический перерыв.       — О чём вы? — безэмоционально спросил парень, не в силах уловить смысл его слов. Воспалённый мозг не мог дать ему ответов на собственные вопросы, не то чтобы воспринимать ещё что-то сейчас. Он и так слишком много думал в последние полчаса.       — Я о твоём друге говорю. Пришёл, попросился в каморку, а теперь ревёт там, как ребёнок, мне аж поплохело. Вы там совсем оба сбрендили? — старик старался говорить тише, чтобы не выдать себя с поличным.       У Ёнджуна не было друзей. Когда-то у него был Бомгю, не друг и не враг, надоедливый увязавшийся студентик со слишком чистыми принципами и наивным взглядом на мир. А ещё совершено дурацкими шутками, которые Ёнджун и сам полюбил. И не только их.       Желтоволосый хрипло дышал, судорожно думая. Он понял наконец, что в трубке ему так нервно пытался донести хозяин приюта. Неужели... Бомгю был там прямо сейчас?       Но даже если он сейчас рванёт туда, успеет ли он застать его? До конца смены было ещё два часа.       — Я приеду... после смены. Я не знаю, может часа через два-три. Чёрт, — Ёнджун ругнулся, понимая, что вновь теряет его. Он хотел сбежать уже сейчас, но собственная ответственность душила его. Хозяин ломбарда возлагал на него большие надежды. — Если у вас получится, задержите его, как можно дольше.       Внимательно слушая, Шухуа и Тэхён переглянулись, не зная, правильно ли они поняли суть телефонного разговора. Но в глазах девушки уже горели проблески надежды и отчаянная вера, что все трое думали об одном и том же парне.       Когда Ёнджун сбросил трубку с обрушающим выдохом, девушка сжала кулачки и воспряла:       — Иди к нему! — она смотрела на него своими прелестными глазами, распахивая ресницы. — Это же связанно с Бомгю-оппой, верно? Теперь, когда ты знаешь всю правду, почему ты все ещё здесь?       Ёнджун смотрел на девушку, как на второе сошествие Иисуса, и чувствовал себя благословлённым, если бы только не одно «но». Он через силу улыбнулся и покачал головой:       — У меня смена до вось-..       — Мы все уладим! А теперь собирайся и беги к нему! — та аж подпрыгнула на месте, заставляя обоих парней встрепенуться. Тэхён смотрел на неё почти с восхищением, сам не находя слов. Но Ёнджун выглядел растерянным и был так же пригвоздён к своему стулу. Поэтому Тэхён решил рационально пояснить:       — Твой работодатель — её дядя. Мы ему объясним ситуацию. Скажем, что ты на грани жизни и смерти.       Девушка что-то тыкала в своём телефоне, ища в галерее семейную фотографию:       — Вот смотри! — она ткнула экраном в лицо Ёнджуна, который был настроен слишком скептически. Оставлять открытый ломбард на только что вошедших незнакомцев, просто потому что они ему что-то напридумывали? Он не настолько отчаянный. Но стоило ей показать пару фото её и дяди, как Ён выдохнул. Вот так совпадение.       — Мы только так и смогли тебя найти. Как тесен мир, верно? — Тэхён несмело засмеялся, все ещё виновато тушуясь. — Ёнджун-хён, не сомневайся, ты нужен ему сейчас, как никогда.       После этой фразы старший сорвался с места как по команде. Он наспех накинул тёплую куртку и кинул ребятам ключи, обязывая их следить за порядком и закрыть ломбард ко времени, не минутой раньше. А перед тем, как покинуть их, бросил тихо через плечо:       — Спасибо, — и вышел, оставляя парочку с облегчённым сердцем.