Use Somebody

Панси бежала. На шпильках и в юбке-карандаше, она бежала по улицам Лондона, безуспешно уворачиваясь от прохожих, спотыкаясь о неровные тротуарные плиты. Её волосы выбились из идеально уложенного пучка, свободные пряди каскадом падали на лицо и плечи, но она не обращала внимания — точно так же, как не замечала крики возмущения, когда врезалась в незнакомцев, просто продолжала бежать. В голове была мешанина из мыслей: страх, паника, возмущение, вина — поток эмоций, на который даже не было времени, обрушился на неё, каждое чувство боролось за господство. Но пока побеждал страх. Драко был напуган, в его голосе звучал такой ужас, какого Панси никогда от него не слышала, и боялся он Тео. Крики Драко, за которыми последовала серия ударов и яростных воплей, сказали Панси все, что ей нужно было знать, — это был тот самый звонок, которого она боялась и которого ждала. Тео причинял боль ее Драко, и она мчалась через весь Лондон. Но была слишком далеко, у неё не было и десяти минут. Ведь достаточно всего несколько секунд, чтобы навредить…убить…Но думать об этом она не могла, потому что если по-настоящему потеряет Драко...тогда она умрет вместе с ним. Он был ее второй половинкой, ее родственной душой — они были одним целым, и если один исчезнет, то как же будет существовать другой? Да, мыслями она забегала вперед, мчась по главному переходу, и чуть не врезалась в такси. У нее пока не было никакой информации, ничего, кроме испуганных криков Драко о помощи и воплей Тео. Панси остановилась на долю секунды, страх мгновенно сменился всепоглощающей паникой. Зеваки настороженно смотрели на нее. Тео угрожал убить его… Он правда собирался убить его? Слезы мгновенно навернулись на глаза Панси, горячие, они потекли по щекам, и с ресниц закапала туш. В одно мгновение Панси наклонилась, сняла туфли на шпильках и снова побежала. Только на этот раз она отодвигала препятствия со своего пути, а не уворачивалась. Драко нуждался в ней, и будь она проклята, если подведет его. *** Боль. Если бы одно слово могло подытожить его жизнь - это была бы боль, целый мир боли. Но и оно не точным. Слишком мягко сказано. То, что он испытывал, было агонией. Драко задавался вопросом, умер ли он, избавил ли Тео его от страданий, но тогда, конечно, он бы не испытывал никаких чувств. Так что, возможно, он только чувствовал себя мертвым, но все еще был жив. Он слышал прерывистое дыхание своего парня где-то у себя над головой. Его руки были сдавлены, словно зажаты тисками, а ладони заледенели из-за отсутствия кровотока. Он боялся пошевелиться, открыть глаза, дышать! Нельзя было тревожить Тео, чтобы не начался новое насилие. Но вместе с этим Драко боялся, что с закрытыми глазами упускает нечто важное, и притворяясь мертвым, только усугубляет ситуацию. Как только он решил открыть глаза, Тео, по-видимому, заметил это. — Я и так знаю, что ты очнулся, придурок, — выплюнул он, и прежде чем Драко успел среагировать, дал пощёчину. Голова дернулась. — Ты действительно думаешь, что я настолько глуп? Драко сглотнул подступившую к горлу желчь. Страх, подобного которому он никогда раньше не испытывал, обрушился на него сильнее, чем любой удар. Он не знал, что делать и что говорить — Тео никогда раньше не был таким агрессивным, никогда не заставлял его терять сознание, никогда не угрожал убить его! — С кем ты разговаривал? — свирепо спросил тот. В тот момент Драко осознал, что весом был сам Тео, обхвативший его за талию, а тиски, в которых были руки, вовсе не были тисками — Тео зажал их коленями. Внезапно волосы грубо оттянули, выдёргивая пряди, и глаза распахнулись. Лицо Тео было в нескольких дюймах от его собственного, в налитом кровью взгляде горел звериный блеск, изо рта полетела слюна, когда он заорал: — С кем, чёрт возьми, ты разговаривал? — с разочарованным рычанием он ударил Драко головой о деревянный пол. Тот вскрикнул от боли, а образ Тео перед ним расплылся и замерцал. Оглушительный рев эхом отозвался в его барабанных перепонках. Он не ответил на вопрос, зная, что ответ ему не понравится. В конце концов, большинство ссор, которые у них когда-либо были, происходили из-за Панси. — Ты думаешь, это больно, Дрей? — зарычал Тео, когда не получил ответа, и заметно разозлился еще больше. Он снова ударил Драко об пол. — Я сделаю тебе чертовски больно, ублюдок! Рука быстро исчезла с волос, кулак Тео с тошнотворным хрустом врезался ему в челюсть. — ОТВЕЧАЙ МНЕ! — взревел он. Драко почувствовал, как горячие слезы покатились по щекам, когда агония пронзила череп, и впервые в жизни ему захотелось умереть. Он хотел, чтобы Тео ударил его по голове еще раз, и чтобы удар был смертельным, потому что теперь для него все было кончено — его будущее состояло в том, чтобы стать боксерской грушей Тео и жить в страхе, что неверное движение закончится пыткой. Прямо как сейчас. — Посмотри на себя, как ты жалок! — рявкнул Тео, плюнув Драко в лицо. — Ты отвратителен, и ты знаешь это. Ты хоть представляешь, как тебе повезло, что у тебя есть я? Потому что никто другой не захотел бы тебя! Драко слышал все это раньше, слышал снова и снова, пока это не начало обретать смысл. Он прекрасно знал, что никого не достоин. В конце концов, любовь причиняла боль, была ядом, гораздо более смертельным, чем тот, который Тео пускал по венам. — Я знаю, — монотонно пробормотал Драко, уставившись в пространство под диваном. Он не мог повернуть голову, вообще не мог пошевелиться. Все его тело было истощено, готовое сдаться. — Повтори! — прошептал Тео прямо на ухо. — Скажи, что ты идиот. Драко не ответил, смотря перед собой и ожидая, кода всё закончится. Молчание порождало гнев Тео, и Драко с наслаждением ждал следующего удара. Однако Тео изменил тактику - руки внезапно сомкнулись на горле Драко, хватка была непреклонно крепкой. Легкие, казалось, воспламенились от недостатка кислорода. Адреналин мчался по венам, инстинкт самосохранения пытался заставить его сопротивляться. Но Драко хотел смерти. — Повтори, или я убью тебя! — в ушах становилась все громче. — Сделай это… — тихо выдохнул Драко, — …пожалуйста… Сознание поплыло, раскалываясь на части. Наползал туман, отключая чувства, пытаясь защитить от неизбежного. Но всё внезапно прекратилось, когда руки Тео исчезли. Дыхательные пути снова открылись, и легкие втянули столько кислорода, сколько смогли. Драко разочарованно начал приходить в себя, усиленно задышал, хватая ртом воздух. Внезапно что-то острое вонзилось в сгиб его локтя, и он задохнулся от шока. Уже знакомый адреналин снова ударил в кровь, и от этого он смог повернуть голову, чтобы посмотреть на свою руку. Шок и ужас охватили его, когда он увидел воткнутый шприц — большой палец Тео давил на поршень, угрожая ввести полную дозу метадона в вену. — Скажи! Скажи мне, что ты идиот, или я сделаю это! — предупредил он опасно мурлыкающим голосом. Драко уставился на шприц, всепоглощающий ужас уже разливался по его телу, превращая кровь в лёд. Это было неправильно, не так все должно было закончиться, не так! Он начал вырываться, тщетно пытаясь высвободить руки, стараясь не потревожить иглу, торчащую из правой руки. Тео рассмеялся над его попытками освободиться, коленями сильнее прижал руки Драко. — Даю последний шанс… — ухмыльнулся он. — Я идиот! — закричал Драко, отчаянно пытаясь вытащить иглу. В тот момент он сказал бы что угодно. За его признанием последовала серия громких стуков, и долю секунды оба парня в замешательстве смотрели друг на друга. — Драко? Драко, открой дверь, милый! — Панси практически кричала в почтовый ящик на входной двери. Холодный, неподдельный ужас пронзил Драко. Тео уставился на него, краснея от злости. Панси продолжала колотить в дверь, угрожала вызвать полицию. Тео уставился на Драко, краснея от злости, костяшки пальцев, сжимавших шприц, побелели. — Это с ней ты разговаривал? — прошептал он. — С ЭТОЙ ГРЁБАНОЙ ШЛЮХОЙ! Голова Драко снова ударилась об пол с гулким стуком, но вместо того, чтобы желать смерти, теперь он молил остаться в живых. Ведь Панси была в опасности, и единственное, что спасало ее — это то, что Тео уже был занят. Драко должен был предупредить ее, даже если это было опасно для его жизни. — Панси, беги! Пожалуйста, просто беги! — закричал он так громко, как только мог, надеясь, что хоть раз в жизни она последует его совету. В одно мгновение всё изменилось. Стуки в дверь прекратились, и воцарилась жуткая тишина. А потом Панси закричала так пронзительно, что, кажется, весь мир взорвался. Ее крики о помощи, кажется, заставили соседей собраться у двери. Но было слишком поздно. Словно в замедленной съёмке, Тео наконец надавил на шприц до упора, вводя смертельную дозу метадона в кровь Драко, прежде чем спрыгнуть с его тела и встать над ним с мерзкой плотоядной улыбкой на лице. — Это для для твоего же блага… ты должен понять, что ты всего лишь маленькая выскочка. Передай папочке привет от меня, — усмехнулся он и вышел из комнаты. Сердце пропустило один, всего один дрожащий удар. Драко физически ощущал, как наркотик течёт по венам. Тео действительно сделал это, фактически убил его. Человек, которого он любил, убил его. Осознание этого было больнее любого удара. Но потом он вспомнил Панси…стоящую прямо на пути Тео. Сработал адреналин, не иначе. Потому что Драко, хватаясь за мебель, встал. Он неуверенно покачнулся, зрение затуманилось при попытке сделать шаг, земля уходила из под ног, но он продолжал идти — визг Панси подстёгивал его. Но Драко не справился. В гостиной он снова рухнул, сердце сильно колотилось, кислород обжигал легкие, и он начал задыхаться. В ушах зазвенело, и перед глазами поплыли ослепляющие пятна. Ему нужно было помочь Панси, нужно было защитить ее, но больше всего ему нужно было сказать ей, что она значила для него все, и что он каждую секунду жалел о том, что потерял её. Сколько бы он ни прожил, Драко никогда не простит себе, что променял её на Тео. *** Панси долбила во входную дверь с такой силой, на которую только была способна. Она кричала, вопила и угрожала, но ничего не помогало — из квартиры не доносилось ни звука. А потом она услышала грубый рычащий голос человека, которого она ненавидела. Тео, говорящего на своем некультурном, идиотском лексиконе, ругающегося и оскорбляющего каждым грязным словом. Она приостановила штурм двери, чтобы прислушаться, отчаянно надеясь услышать голос Драко, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Однако, когда она все-таки услышала его, страх и паника окатили ее, как ведро ледяной воды. — Панси, беги! Пожалуйста, просто беги! — закричал Драко. Она застыла на секунду, сдерживая страх. А потом он всё же вырвался наружу. — Помогите, пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне, ПОЖАЛУЙСТА! — закричала она, бросаясь на деревянную дверь, отделяющую ее от лучшего друга. — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! Мужчина из квартиры напротив Драко открыл свою дверь, чтобы посмотреть, что за суматоха происходила. — Что случилось, милая? Всё в порядке? — глупо спросил высокий коренастый мужчина, сокращая расстояние между двумя квартирами. — Похоже, что всё в порядке? — завизжала Панси, снова ударяя в дверь каблуками. — Мой друг ранен, и я не могу добраться до него! — добавила она и зарыдала. По лестнице спустился ещё один мужчина, такой же крепкий и глупый на вид. — Эй, Грег, что за шум? — Педики снова дерутся, Винс, — ответил он, небрежно пожав плечами. Панси съежилась от этого отвратительного термина, но предпочла пока проигнорировать это и воспользоваться мускулами двух амбалов. — Не могли бы вы просто открыть мне дверь, пожалуйста! — взмолилась она, обхватив рукой бицепс мужчины по имени Грег. Он, казалось, был польщен тем, что она решила обратиться именно к нему, и мгновенно повернулся к открывшейся в этот момент двери. В проходе стоял Тео и просто…улыбался. — Что ты наделал, псих? — закричала девушка, швыряя в него туфли. Он ловко увернулся, с удивлением взглянув на двух ее приятелей. — Осторожно, малышка, ноготь же сломаешь! — подошёл к ней вплотную. — Оу, у тебя что-то с макияжем, — засмеялся Тео засмеялся и проскользнул мимо на лестницу. Панси даже не пыталась придумать ответ, она ввалилась в квартиру — тупица и еще тупее следовали за ней по пятам — и закричала, обнаружив лежащего в дверях гостиной Драко. У него было разбито лицо, в волосах виднелась засохшая кровь, а из руки торчал пустой шприц. — О, Боже! О, Боже, пожалуйста, нет! — взмолилась она, выдергивая иглу. — Вызовите скорую! Нет, нет, нет. Этого не могло происходить на самом деле! Панси отчаянно пыталась разбудить друга, трясла, звала по имени, но безрезультатно — Драко еще больше привалился к дверному косяку. — Скорая помощь уже в пути, милая. Как он? — Глупые вопросы — это твоя специальность? Конечно, ему плохо, придурок! — огрызнулась Панси, склоняясь над телом Драко, пытаясь прислушаться к его дыханию. — О боже, он не дышит! Нет, Драко, не смей так поступать со мной! Я не знаю, что делать! Она беспомощно взглянула на двух мужчин позади. Они с беспокойством переглянулись между собой, и Винс шагнул вперед: — Я умею делать искусственное дыхание, работаю швейцаром, поэтому должен был пройти обучение по оказанию первой помощи… — Мне не нужна история твоей жизни, просто помоги ему! — Панси схватила его за рукав. Поначалу он, казалось, брезговал прикасаться к Драко, и когда наклонился, чтобы проверить дыхание, на его лице появилось отвращение. — Послушай, ты, имбецил, он может быть и «педик», но вряд ли его возбудит, если ты будешь делать ему искусственное дыхание. Просто, блядь, сделай это. Винс слегла пристыдился. Склонившись над крошечным, по сравнению с его, телом, он начал деликатно делать искусственное дыхание. — Милая, у него сломано несколько рёбер, возможно, я делаю только хуже, — обеспокоенно сказал он, поглядывая на Панси, сжимавшую руку друга. Она взглянула на безжизненное лицо Драко, такое разбитое, такое побежденное — тень человека, которого она когда–то знала, — и заплакала. — Пожалуйста, скорая уже в пути, пожалуйста, просто продолжай бороться, — умоляла она, прижимая бледную руку Драко к своей груди. — Пожалуйста… Следующие минуты прошли для Панси как в тумане. Бригада скорой помощи ворвалась в квартиру. Два парамедика взглянули на изуродованное тело парня и переглянулись: — Драко? — Помогите ему! — закричала Панси. Винсу удалось вернуть Драко дыхание, но тот всё ещё не приходил в себя, по–прежнему лежал обмякший и смертельно бледный. Его грудь тяжело вздымалась. Поездка в больницу была мучительно медленной. Драко был подключен к стольким мониторам, что Панси боялась смотреть на показания, которые они выдавали. Покрытое синяками тело вызывало у неё беззвучные слёзы. Парамедики спросили ее, что произошло, и она дала единственное известное ей объяснение — Тео избил его. Появление шприца объяснить было сложнее, но на журнальном столике валялась упаковка из-под метадона, и всё вставало на свои места. Прежде чем скорая помощь включила мигалки, машины на дороге беспорядочно сигналили. — Мы теряем его, шевелись, Нев! — крикнул парамедик водителю, и тот нажал на газ. Панси взвыла, когда Драко начали колотить в грудь, заставляя его сердце снова забиться, и закрыла глаза. Не видя этого, она могла бы притвориться, что ничего не происходило, что она вернулась в свою студию проектировать комнаты для заносчивых светских львиц. Их встретила дюжина врачей, когда двери скорой открылись. Все они ждали двадцатитрёхлетнего парня с передозировкой наркотиков, но никто не знал, что это был один из них, член их медицинской семьи! Все врачи и медсестры видели подобные сцены раньше, видели, к чему это приводило — Драко выглядел как мертвец. По пути в отделение неотложенной помощи его сердце снова остановилось. Вокруг творился полный хаос, непрерывно работали кардиостимуляторы, и Панси снова начала молить о помощи. — Помогите ему! Помогите ему, боже! Пожалуйста! Пожалуйста! — кричала она, не обращая внимания на других пациентов. Тележку вкатили в отделение, где врачи и медсестры склонились над хрупким телом Драко. Они вытаращили глаза, когда увидели, кто лежал перед ними, некоторые даже всхлипнули, а Панси продолжала паниковать. Паниковать настолько сильно, что одной медсестре пришлось удержать её не кинуться к другу, пока того реанимировали. Она видела, как ее друга еще два раза возвращали к жизни, наблюдала, как он метался по кровати с металлическим каркасом, наблюдала, как его спина выгибалась дугой и снова опускалась. Наблюдала, как маленький мальчик, с которым она выросла, с которым играла дома, которого обнимала, когда он выходил к ней, с которым была помолвлена, который был в ее жизни столько, сколько она себя помнила, умер у нее на глазах только чтобы возродиться вновь. И она была уверена, что запомнит это до конца своей грёбаной жизни. — Пожалуйста… — всхлипнула она, обмякая в руках медсестры. Женщина продолжала убеждать её, что с Драко все будет в порядке, что оборудование выглядело пугающе, но все это помогало ему. Но девушка не слушала её, глаза сосредоточились на лице Драко, когда ему в горло вставили дыхательную трубку, а другая медсестра начала накачивать кислородом его лёгкие. Панси почувствовала, что вот-вот развалится на части, и обхватила себя руками. — Дорогая, им удалось стабилизировать его состояние, — мягко сообщила медсестра, успокаивающе поглаживая рукой по спине. — С ним всё будет хорошо? — Панси слегка ахнула, в надежде обернувшись к женщине. — Я могу подойти к нему? — Конечно, — медсестра мягко улыбнулась. — Просто будь осторожна с оборудованием. Панси бросилась вперед, схватив Драко за руку так крепко, как только могла, поклявшись никогда больше её не отпускать. Тележка и множество медсестер и врачей помчались к лифтам, направляясь в отделение интенсивной терапии на одном из верхних этажей. Панси не обращала внимания ни на одно из слов, произносимых медицинским персоналом, боясь, что если она прислушается слишком внимательно, то услышит то, чего не хотела бы слышать. Вместо этого она вспомнила, как в последний раз разговаривала с Драко на той дурацкой вечеринке. Как бы ей хотелось повернуть время вспять и увести Драко, прежде чем появился Тео. Она ненавидела себя за каждую секунду, проведенную в притворстве, что он ей безразличен, за каждую секунду, которую она продолжала хранить молчание, за каждую секунду, когда она давала Тео возможность втереться к нему в доверие, причинить боль и уничтожить парня, которого она любила как брата. Отделение интенсивной терапии представляло собой ужасающее зрелище с мониторами, трубками, писком и запахом стерильности… Все было ярко-белым, везде расхаживали медсестры в масках с напряженными лицами. Это было мрачное место, и еще более мрачное из-за того, что здесь находился Драко. Он выглядел слабым, хрупким и совершенно беззащитным под каскадами капельниц и проводов. Дыхательная трубка была подсоединена к аппарату, который теперь помогал ему дышать, его ровный звук почти успокаивал в пугающе тихой палате. С Драко сняли рубашку, его голая, бледно-белая грудь была усеяна липкими подушечками с проводами и тёмными синяками. Ребра были обесцвечены, несколько из них были заштопаны, а на синяки на шее было больно смотреть. — Где, чёрт возьми, мой сын? — раздался голос из-за пределов палаты, и медсестра, ухаживающая за Драко, резко подняла голову, как будто возмущенная тем, что кто-то шумит вокруг больных пациентов. Мгновением позже в комнату вбежала старшая суровая версия Драко. На Люциусе был белый халат, а на лице - ужас. — Драко? — выдохнул он, резко останавливаясь у кровати сына. Панси всегда боялась мистера Малфоя, всегда отшатывалась, когда он приближался, молчала, когда он был рядом… до того момента, когда увидела, как его мир рушится прямо у неё на глазах. В ту самую секунду, когда его глаза встретились с изуродованным телом единственного сына, все пугающее в нем растаяло, оставив после себя просто перепуганного отца. Он медленно, размеренными шагами приближался к сыну, взгляд прищурен, лицо пустое. Руки дрожали даже в карманах, куда он мгновенно спрятал их. Но Панси всё видела. — Что произошло? — в голосе не было ни намека на стресс, который он явно испытывал. Панси сглотнула, всё еще сжимая руку Драко. Тихим голосом она рассказала про телефонный звонок и последующие события. Люциус пристально смотрел на сына на протяжении всего объяснения, ни разу не перебив её. Когда девушка закончила, он всё так же глядел на сына. — С ним всё будет в порядке, да, мистер Малфой? — нерешительно спросила Панси. Взгляд Люциуса на секунду метнулся к ней, отметив ее испачканное тушью лицо и растрепанные волосы, и он сделал несколько шагов ближе. Почти невесомо положил руку ей на плечо, нежно сжав его, и улыбнулся несчастной улыбкой. — Ты потрясающая подруга, Панси. Ему очень повезло, что в его жизни есть кто-то вроде тебя, — пробормотал он, в его голосе не было ни капли эмоций. — Спасибо тебе, он бы умер, если бы не ты, — тихо добавил он, и неожиданно наклонился вперед и поцеловал ее в лоб — почти так же, как всегда делал Драко. *** Бип. Бип. Бип. Все эти часы — хотя это могли быть минуты, дни, недели — Драко сосредоточился на непрерывном писке больничного монитора. Он не мог пошевелиться, даже не хотел пытаться, не хотел заявлять о своем сознании, как тогда, в квартире с Тео. Ему хотелось неподвижно лежать, скрыться от лавины отчаяния, которая наверняка обрушится, как только он проснется. Ему нужно было время, чтобы разобраться во всем в своей голове, прежде чем он снова столкнется с реальной жизнью. Слышался взволнованный голос отца, требующий лучшего ухода за ним. Это было трудно — не шевелиться, пока Панси рыдала рядом с ним, а мать держала за руку. Было трудно не закашлять, когда из горла вытащили дыхательную трубку. Всё это было трудно, но не невозможно. Он слышал обрывки разговоров от Панси и Люциуса, а ещё много шипения при упоминании Тео. Из всего услышанного, Драко понял, что Панси была в ужасном состоянии, её рука постоянно дрожала, сжимая его ладонь. Что же она видела там, в квартире, когда нашла его без сознания, и что Тео сделал с ней в коридоре? Он надеялся, что она простит его, но молился, чтобы простила не сразу. Если он чему-то и научился в общении с Тео, так это тому, что Драко был ядом, разрушающим жизни окружающих его людей. Ему нельзя было общаться с хорошими, добрыми людьми. Он больше не сможет доверять людям и никогда не позволит себе снова полюбить. Больше никогда. Потому что любовь, как и он сам, была ядовитой. Любовь была смертью. — Драко? — послышался тихий голос. Против его воли глаза распахнулись, сощурившись от яркого света. Горло сжалось вокруг дыхательной трубки, и сработал рвотный рефлекс. Отец убеждал его сохранять спокойствие и не двигаться, пока отсоединял трубку и осторожно вынимал ее изо рта. Драко хрипло закашлялся и вздрогнул от прикосновения отца. Подошла медсестра, помогла Люциусу с оборудованием и хотела осмотреть Драко, но блондин отшатнулась от нее, когда та попыталась измерить его пульс. — Не прикасайся ко мне! — хрипло прошипел он и попытался отшатнуться, но едва мог двигаться. Ему удалось принять полусидячее положение, прежде чем он исчерпал свой запас энергии и откинулся на подушки. Слезы разочарования навернулись ему на глаза. — Держись от меня подальше! — приказал он, когда медсестра снова попыталась дотронуться до него. — Не трогайте его, — твердым голосом произнёс Люциус. — Я справлюсь, спасибо. Он осторожно присел на край кровати и медленно, но выразительно положил ладони на плечи Драко, удерживая его. — Успокойся, Драко. Я не хочу, чтобы ты причинил себе боль, — Драко замер и с трудом задышал, взглянув в глаза отцу. Человеку, который был его кумиром во всех смыслах этого слова. Неподдельная любовь, сияющая в ответ, была подобна раскаленному добела ножу, воткнутому прямо в сердце. Он позволил отцу проверить его, высказать свои замечания — хотя бы для того, чтобы отсрочить неизбежное. Он прекрасно чувствовал вопросы, возникающие в голове Люциуса, видел боль. Он буквально слышал разочарование в каждом слове, и от этого и без того разбитое сердце раскалывалось окончательно. Как же пройти через это? Как сказать отцу, что подвёл, что так долго лгал? — Драко, расскажи, что произошло? — хоть Люциус и спросил это характерно мягким тоном, стараясь выглядеть безобидно, Драко понимал — он уже всё знал. Блондин снова вздрогнул, когда отец мягко сжал его руки, пытаясь успокоить. — Я хотел помочь, — прошептал он, запнувшись, когда рыдание поднялось из груди. — Он причинял тебе боль, а ты молчал, — глаза Люциуса были полны боли. — Ты знаешь, что можешь прийти ко мне с чем угодно. Драко, я — твой отец. Драко зажмурился, слёзы скатились по щекам. О, это было больно — любовь и поддержка отца ранили сильнее, чем любая травма, которую когда-либо наносил Тео. Это разрушало его, создавая огромную гноящуюся рану, которая наверняка никогда не заживет. — Папа, пожалуйста, не надо, — жалобно прошептал он, запустив руки в волосы, и сморщился, касаясь раны. Люциус сделал глубокий вдох, наблюдая, как его сын рушится у него на глазах, и поклялся себе, что Нотт заплатит, он пожалеет о том дне, когда причинил ему боль! — Драко, ты ни в чём не виноват, ты меня понимаешь? Только потому, что ты… мужчина, это не значит, что ты не можешь быть жертвой домашнего насилия. — Папа, ты не знаешь, о чем говоришь… — пробормотал Драко, отчаянно стараясь не расплакаться перед отцом. Всё это было слишком больно. — Да, я понимаю… — сказал Люциус, его тон слегка потеплел. — Драко, домашнее насилие — это не просто то, что происходит между… — Отец, речь не о домашнем насилии… — попытался объяснить Драко, но его снова прервали. — Пожалуйста, сынок, не ставь под сомнение мой интеллект, — глаза мужчины, такие схожие с глазами Драко, светились искренностью. — В этом нет ничего постыдного… Ты сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Да, кража метадона из больницы непростительна, и я мало что могу сделать, чтобы спасти твою лицензию, но я мог бы что-то придумать, если бы ты обратился ко мне с самого начала! Внутри у Драко всё сжалось от стыда и отвращения, они растекались по венам, словно разрушающий яд, не оставляя после себя ничего. Всё это было неправильно — отец не должен был утешать его! — Прекрати, пожалуйста, — взмолился Драко, стряхивая ладонь отца, и заерзал в постели. Его ребра снова протестующе заскрипели, и он поморщился, потянув за капельницу, приклеенную скотчем к тыльной стороне ладони, о которой до этого момента не подозревал. В этот момент всё, что случилось за последние сутки, просто растаяло, на смену этому пришёл неподдельный страх. В один миг он попытался отсоединить капельницу и учащенно задышал. Люциус схватил Драко за запястья, пытаясь остановить, мгновенно переключившись в режим врача. — Драко, прекрати, — резко приказал он, прижимая руки сына к кровати. Но капельница всё же оторвалась и из отверстия потекла кровь. Люциус чертыхнулся, понимая, насколько важно вернуть катетер обратно, чтобы Драко получал жизненно необходимые лекарства. Однако тот только больше начал паниковать, тело, покрытое синяками, отчаянно забилось, пытаясь вырваться из отцовской хватки. Чем дольше Драко прижимали к кровати, тем пронзительнее становился душераздирающий крик. Он плакал, визжал, умолял — отчаяние сквозило в каждом его слове, в каждом движении, и оно только усилилось, когда отец приказал ввести ему успокоительное. Подошла медсестра, щелкая шприцем, и паника достигла апогея. Образы Тео и шприца, наполненного метадоном, промелькнули у Драко перед глазами, и он начал всерьез сопротивляться рукам, удерживающим его. — Нет! Нет, пожалуйста, нет! Отойди от меня! — отчаянно кричал он, слезы катились по его избитому лицу. Он умоляюще посмотрел на своего отца. — Пожалуйста, папа, нет! Люциус на мгновение прикрыл глаза, борясь с желанием оттолкнуть медсестру от своего расстроенного сына. Тем не менее, он кивнул, давая разрешение ввести успокаивающее. — Нет! Папа, пожалуйста… Отец… — задыхаясь, он наблюдал, как медсестра подходит всё ближе и ближе, а он не мог себя защитить. Женщина колебалась, пока Драко брыкался, выгибая спину в слабой попытке вырваться, но Люциус резко приказал поторопиться. Он не понимал, за что с ним так. Почему на него нападали, почему отец позволял…нет, не позволял, а собственноручно поступал так! Ему хотелось причинить ответную боль, и Драко выбрал единственный доступный метод — слова. — Ты такой же, как Тео. Нет, ты хуже, я ненавижу тебя, ненавижу тебя! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Вспышка боли промелькнувшая на лице отца, не ускользнула от него. Игла вошла в вену, а Драко наслаждался этой болью в глазах Люциуса. Тело начало расслабляться, разум затуманился настолько, будто он шагнул прямо в туман. Успокоительное подействовало мгновенно, но отец не ослабил хватку — его лицо было так близко, на нём читалось сожаление. — Прости, сынок, это для твоего же блага, — попытался объяснить он, надеясь, что Драко поймет. Веки опустились против его воли. Наконец к нему пришёл ложный, искусственно созданный сон. Для его же блага. Точно так же, как Тео пытался убить его — для его же блага. — Я не твой сын! — прошептал Драко, и глаза закрылись. *** — Ложись-ка на диван, а я заварю тебе чай, — настаивала Панси, пытаясь поддержать Драко, хотя в этом не было никакой необходимости. Его выписали из больницы час назад — долгожданная свобода после месяца выздоровления. Физически он был в полном порядке, ничего, что мешало бы ему ходить. Больше проблем было с ментальным состоянием… Однако он был рад оказаться подальше от больницы, сплетничающих медсестер и осуждающих врачей, но больше всего Драко был рад оказаться подальше от отца. Он слегка тряхнул головой, пытаясь отогнать эту мысль, избавиться от образа Люциуса, и сосредоточился на Панси. Ее гостиная хоть и довольно маленькая, но оформлена была со вкусом: зелёные тона и всё из нержавеющей стали, огромный мягкий диван с пуховым шокирующе розовым одеялом, принесённым из спальни, и подушками. — Вуаля! — она заметила его приподнятую бровь и ухмыльнулась, протягивая руку к импровизированной «кровати». — Панс, тебе действительно не стоило так утруждаться, я мог бы поехать в отель… — пробормотал Драко, чувствуя странное волнение. Конечно, ни в какой отель его бы не отпустили — с тех пор, как он признался Панси, что хотел умереть, когда был с Тео, подруга решила, что он склонен к самоубийству. — Я не заслужил всего это… — добавил он, чувствуя стыд за то, как ужасно поступил с девушкой. — Во-первых, замолчи! — Панси предупреждающе подняла палец вверх. — Мы с тобой оба знаем, что независимо от твоего…психического состояния, я бы никогда не позволила тебе оставаться в отеле одному, когда у меня есть для тебя вполне приличное место. А во-вторых, я не хочу ничего слышать… — тихо добавила она, накрыв ладонями его плечи. От неё не ускользнуло, как друг при этом вздрогнул. — Мне все равно, что он тебе там наговорил, ты заслуживаешь только самого лучшего, слышишь меня? Драко пожал плечами, поеживаясь под прикосновениями Панси. Он не верил в то, что она говорила, но знал, что лучше не спорить. Один из уроков, который он извлек из всего этого — нужно просто держать рот на замке и делать то, что ему говорят. Драко позволил отвести себя к дивану и провел большую часть дня за просмотром бессмысленных, сопливых фильмов с подругой, поедая фастфуд. Он почти позволил себе забыть, пусть даже на короткое время, все, через что ему пришлось пройти, представить, что последних двух лет не было, как будто он и не покидал эту уютную комнату никогда. Но это было невыносимо сложно. Панси чувствовала, что настроение друга ухудшается с каждой секундой, и в конце концов выключила телевизор. Драко настороженно взглянул на нее. — Этот фильм ужасен, зачем мы его смотрим? — рассмеялась она, бросая пульт на журнальный столик. — У меня в холодильнике есть бутылка водки, лежит там уже целую вечность. Как насчёт небольшой вечеринки в честь новоселья? — В каком смысле? — Драко нахмурился, его рука скользнула по волосам и почесала затылок. — Ну, я подумал, что ты мог бы остаться со мной…навсегда. Я знаю, что тут немного тесновато, но мы сделаем перестановку, и тогда всё будет идеально! Нам будет очень весело…и мы сможем позаботиться друг о друге… — в её глаза было столько надежды, что Драко удивленно уставился на неё. Ему наверное послышалось… — Панс, я не думаю, что это хорошая идея… А как же Блейз? Серьёзный взгляд подруги чуть прикрывали локоны из неряшливого узла на макушке. Она совсем не изменилась, даже просторная рождественская пижама…та самая, что подарил ей Драко перед тем, как они поссорились. Он внезапно осознал, как сильно она скучала по нему на самом деле. А что насчет него? — спросила она, пожимая плечами. — Он же знает тебя… Кроме того, мне все равно, что он думает, ты мне как брат, ты для меня на первом месте! Стыд и вина нахлынули на него, и Драко прикрыл глаза. — Я ужасный человек. Ты не должна мне помогать, тем более предлагать переехать к тебе! — простонал он, запуская руки в волосы. Ему никогда не понять, зачем она спасла его, почему беспокоилась. — Ну вот такая я, — Панси изо всех сил старалась сохранить непринужденность в голосе и скрыть разочарование. Драко наконец оставил свои волосы в покое и уставился на подругу. Она ответила ему пристальным взглядом, и как будто бы давала время обдумать. И в конце концов, когда друг издал тихий разочарованный вздох, она поняла, что он ей поверил. — Драко, послушай, ты не изменишь прошлое, и коря себя за это, ты делаешь только хуже. Все, что ты можешь сейчас — это сделать так, чтобы не подвергнуться такому снова. — Панси подвинулась ближе, протягивая руку и сдвигая несколько прядей с его лица. Она ахнула, когда Драко резко дернулся. — Прости, милый. Я не хотела тебя напугать. Девушка отодвинулась, проклиная себя за этот идиотский поступок. Люциус же предупреждал… Отец Драко тогда сидел за столом в своем вылизанном кабинете, с сожалением смотря на Панси. Прошёл месяц с тех пор, как он дал Драко успокоительное, месяц, как Драко заявил, что он больше не его сын. После в пылу гнева Люциус заявил, что Драко был полным дураком, раз вообще влюбился в Тео, и больше они не разговаривали. Хотя, Панси должна была отдать ему должное — Люциус не перестал заботиться о сыне. Вот только Драко считал, что отец против него, и ничто не могло переубедить его. Люциус перебирал бумаги на столе, изо всех сил стараясь скрыть недовольство на лице, когда передавал заботу о сыне Панси. — Ты должна быть особенно осторожна, чтобы не напугать его, Панси, он в очень деликатном положении. К сожалению, паранойя неизбежна для всех, кто оказался в такой же ситуации. Сейчас он убеждён, что любой, с кем он вступит в контакт, причинит ему вред. Ты сама была свидетелям враждебности ко мне после инцидента с успокаивающем. Но ему необходимы близкие, ему нужна поддержка. Особенно сейчас, когда его уволили… Да, Панси нужно было вести себя осторожно с другом, дать время разобраться с чувствами. Драко уже отрекся от Люциуса и позволил себе стать козлом отпущения. Когда дело дошло до расследования и суда, она помогала ему, как могла. Тео арестовали и обвинили в нападении и нанесении побоев, а также в употреблении наркотиков, но его адвокат — мерзкая Женщина-Ласка — была достаточно профессиональна и добилась для него минимального тюремного срока. Драко постигла более суровая участь. Ему дали три года условно, обязали выплатить штраф в размере пяти тысяч фунтов стерлингов и запретили когда-либо снова заниматься медициной. Это уничтожило и Драко и Люциуса. Было тяжело, но Панси, полная решимости, поклялась поставить друга на ноги и вернуть того мальчика, с которым выросла. Тряхнув головой, девушка вернулась в реальность из потока мыслей. Драко выглядел смущенным своей реакцией на ее прикосновение, а рукой снова зарылся в волосы — эту привычку он, кажется, приобрёл за время их разлуки. — Ну так что, водка? — спросила девушка, улыбнувшись. — А потом, возможно, займёмся твоей прической! Драко расплылся в вымученной улыбке, в уголках глаз появились небольшие морщинки. И вот так, ещё два года спустя, его волосы вместе с его жизнью кардинально изменились. До того рокового дня, пока он не вошел в здание, украшенное названием «Aвроры".