Компаньон в Чайнике.

Первым делом Люмин ладонью нежно выбивает из волос перья, визуально примеряя их на возлюбленного и нежно улыбается, когда понимает, каким ребячеством это кажется в контексте их занятия. Предвестник расстегивает платье на девушке и высвобождает её шею от своего шарфа и её элемента платья, стараясь не обнажать грудь и сдерживать восторг от того, как одежда спадает под тяжестью этой самой груди. — Ты такая красивая, Люмин. — Он не выдерживает и шепчет это с неподдельным восторгом, осматривая очерченные плечи и ключицы: он только сейчас заметил с какой ровной и королевской осанкой она сидит даже на бёдрах парня. — Спасибо, Аякс, ты тоже очень-очень красивый… — её щеки впервые розовеют. Он ожидал этого смущения от его наглости, а не от простого милого комплимента. Он, наблюдая за тем, как спадает платье, опустил глаза и принялся снимать с девушки сапоги, ведь ему больше всего хотелось посмотреть и потрогать её ноги. У светловолосой для ее роста они были невероятно длинные и красивые, долгие походы и путешествия подтянули её бедра, а нетронутая солнцем молочная кожа выглядела как-то ужасно манящей. Ей очень шли её сапожки, но безусловно, без них же будет лучше, верно, Чайльд? Откинув с кровати все снятые с него вещи, оставляя только свой красный шарф за её спиной, парень стараясь тянуть наслаждения и не снимать с девушки платье аккуратно обнажает от перчаток её руки, скидывая их на пол ко всему остальному. И вот наконец он видит её чудесные руки и ноги неприкрытыми светлой одеждой: маленькие синяки и царапинки особенно сильно было заметно на светлой коже, и чем дольше Тарталья смотрел, тем сильнее внутри себя злился. Захотелось прямо сейчас найти того ублюдка, из-за которого у его прекрасной Люмин царапина и размазать его по земле, захотелось найти тот камень, из-за которого она упала и получила синяк, и раскрошить этот камень в пыль. — Почему ты медлишь?.. — Девушка впервые за все время замялась, немного придерживая ткань возле груди. — Я смутил тебя, милая? — Аякс кладёт руку ей на запястье. — Прости меня, миледи, я хочу насладиться тобой, я не передумал и не передумаю, любовь моя. Чайльд втягивает её в непростительно нежный и беззаботный поцелуй, кидая её на своё тело, от чего ткань падает ниже, обнажая её грудь полностью. Предвестник грудной клеткой ощущает упругую грудь и стоячие соски, замявшуюся ткань платья и небольшой сжатый кулачок на его торсе. Парень по-хозяйски тянется ей между ног, одну руку он кладёт ей на бёдра, трогая их и сжимая, а второй рукой он расстёгивает себе ширинку, продолжая целовать её пока она все ещё растерянно лежит на нём.