Компаньон в Чайнике.

Наконец, предвестник (очень неохотно) отрывается от нежных губ любимой, чтобы продолжить уже так, как начали. — Милая, не переживай, я позволю убить себя если сделаю тебе плохо или больно вне нашей схватки. И я обещаю, что никогда не подниму на тебя оружие с той жестокостью, что была единожды. — Искренние синие глаза смотрели на медовые, ища ответ. — Скажи мне, если я могу продолжить, я не хочу напугать тебя. — Он не убирал руку с её бедра, попросту не мог. Девушка молча поднялась, отталкиваясь от его голого торса, и её красивая большая грудь предстала прямо перед его лицом. — Не переживаю, милый, я тебе доверяю. Довольно ухмыльнувшись, парень начал снимать платье совсем, проводя руками по талии, непрерывно смотря то на грудь, то в её глаза. Когда платье полетело ко всем остальным вещам, Чайльд заметил на белых женских трусах мокрое пятно. Его наглые руки потянулись к груди девушки, мягко её сжимая. Он играл с ней, теребил соски большими пальцами. Путешественница начала громко дышать и постанывать от ощущений. — Аякс, умоляю, разденься, я больше не выношу этой пытки… — Девушка не хотела больше сидеть просто на его бёдрах, вид, как сильно стоит член, возмущение от того что парень продолжает лишь трогать её и доставлять удовольствие ей, когда ей бы хотелось, чтобы она тоже ему… помогла. — Конечно, миледи, как пожелаешь. — Он быстро чмокнул её за запястье, переворачивая на кровать и кладя её под себя, он снимал штаны. На нём были чёрные боксеры, которые крайне привлекательно смотрелись на его подкаченных ногах, а чёрный цвет особенно подчеркивал стоячий член. Люмин пялилась. Пялилась так пристально, что кажется, видела небольшое мокрое пятнышко и венку на стволе. И его размер. Кажется, кому-то придётся хорошо поработать пальцами: но честно, у Аякса они очень даже ничего, должен справиться. Тарталья грубо взял её за подбородок; кажется, это было самое грубое, что он сделал с ней за это время. Парень шептал, даже шипел девушке. — Ты так очаровательно наблюдаешь, хочешь принять его в себя, моя сладкая? — Аякс приспустил одной рукой свои боксеры: на лобке были видны вены, которые спускались к члену, пресс был напряжен от того, что предвестник навис сверху, на пояснице проступили ямочки. Возле пупка, на стороне, что была прикрыта одеждой, красовался красивый шрам, который хотелось поцеловать перед тем, как опуститься ниже… Люмин молчала, но её оскал ответил за неё. — Тебе идёт смущаться, госпожа моего сердца. — Сколько ещё милых прозвищ и прекрасных слов ты мне скажешь, демон-искуситель? — Достаточно много, принцесса, и буду придумывать их ещё. Парень опустился к трусикам, проводя пальцем по промежности, немного раздвинул ноги и остановился на уровне колен. Его руки легли девушке на бёдра, ближе к талии. Горячее дыхание опалило ноги. Тарталья медленными мокрыми поцелуями поочередно целовал её ноги: какие-то поцелуи были очень влажными и длинными, какие-то короткими чмоками, а какие-то поцелуями с Тарталья укусами девичьей кожи. Люмин аккуратно наблюдала за тем, как вздымается не голая грудь, как по рукам и спине идут мурашки, как она невербально хотела сдвинуть и сжать ноги: любовник лишь по хозяйки бода её плечом, чтобы она держала ноги чуть расставленными. А главное: между ног пара хитрых глаз и рыжая макушка. Девушка потянула трясущуюся руку к голове парня, зарылась дрожащими от удовольствия и возбуждения пальцами в копну огненных волос и тихо пискнула, когда пара хищных бездонно-синих глаз с ужасной похотью взглянула на неё. Он прямо между ног, они оба голые, только небольшие куски ткани прикрывают их возбужденные органы. Чайльд снял её руку с головы, поцеловал пальцы и вернул их назад. Потянув за ножки Люмин на себя, он аккуратно поцеловал её в промежность, прямо в мокрое пятнышко на белой ткани, и довольно улыбнувшись, прильнул щекой к внутренней стороне её бедра, продолжая слушать громкое дыхание, стук их сердца и немое удивление светловолосой от таких ласк. — Ты так… нежен. — она снова вдохнула, пытаясь сдержать возбуждение сбивчивым дыханием. — Только для тебя. Я могу быть господином, могу быть самым нежным: всё, что попросишь только ты, я буду слушать и выполнять. — Парень немного прикусил бедро, слушая тихий стон, поцеловал укус. — Я люблю тебя, милая. У Люмин чуть не остановилось сердце. Она второй свободной рукой, с ещё большим тремором подняла его голову на себя, смущаясь так, как при их нежном поцелуе. — Аякс, я… тоже. Тоже люблю тебя. — она медлила: восхищение, возбуждение и нежность не могли ужиться сейчас в ней. — Спасибо тебе. Теперь нет никаких недосказанностей, преград, неловкости и вопросов «что будет после секса?». Она вся в его распоряжении, как и он в её. Время… закончить так, как начали.