Волчье сердце [в ожидании третьего сезона]

      Джон… по-прежнему спал.       Эти грёзы были слишком сладки, чтобы так просто отпустить. Он видел жену, видел сыновей, мог прожить здесь все оставшиеся годы так, словно всего того, что было раньше, никогда и не происходило.       Но одно осталось неизменным – провести достаточно времени с Тораком он не мог.       — Удачного пути! – легонько маша рукой на прощание, кричала Кей. Стоя в огромном поле между лесом и Орсейлом, родители провожали сына.       В этом мире Торак нашел для себя место среди зверолюдей из леса и теперь должен был уйти. Джон все еще не до конца все понимал – ни что именно ждет сына в лесу, ни кем он станет, ни кто такие эти Адольф и Сокол, о которых постоянно говорила жена, но не оставалось ничего, кроме как принять это все.       Было обидно лишь, что даже лица своего повзрослевшего сына он так и не увидел. Волосы медового цвета были единственным, что Джон сумел различить. Все остальное же… было словно в тумане.       — Ну вот он и ушел… Скоро и Остин отправится на обучение, тогда мы и вовсе останемся одни. Дома станет невыносимо тихо.       — Мне казалось, что ты не любишь шум?       — Смотря какой, — дернув пушистыми ушами, тихонько произнесла женщина как будто бы самой себе, и отправилась в путь. Однако, город был совсем в другой стороне, — идем, хочу показать кое-что.       Дальний путь прошел за мгновение, и они тут же очутились на Вороньем мысе, у самой реки. Джон запомнил это место, полным снега, но сейчас повсюду царила яркая осень. Желтая трава была усыпана рыжими и алыми пятнами, а в блестящем ручье то и дело проплывали пестрые кленовые листья. Все сияло, точно посыпанное бриллиантами, и лишь одна деталь здесь выбивалась из общей картины.       Чуть дальше от берега, среди деревьев затаилась невысокая могила с деревянным надгробием.       У Джона перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. “Неужели ты…”       — …все помнишь?       — Конечно помню. Кому, как не мне знать о своей смерти, — почти шепотом произнесла женщина, и подошла к могиле поближе, провела рукой по доскам. — Я многого не знаю о внешнем мире, и могу лишь догадываться о том, что там происходит. Но я чувствую, что и дядюшки Адольфа уже нет в живых. Сокол и племянницы единственные, кто навещали меня на протяжении многих лет. Но больше всего я ждала тебя.       Ее голос был ровный и спокойный, в нем не ощущалось ни капли обиды или упрека, но это никак не помешало Джону чувствовать себя виноватым. Все эти годы он ни разу не навестил эту могилу, и чем дольше это шло, тем страшнее было возвращаться. Но кажется, что кто-то все же следил за этим местом. Деревянное надгробие, которое он здесь оставил, раньше было совершенно другим.       — Я здесь не для того, чтобы обвинять тебя, я…       — …Кей… — еле слышно произнес Джон. как будто бы даже не слушая ее.       Та замялась и сомкнула губы в нерешительности, но затем легко улыбнулась:       — Нет, не пойдет. Зови меня настоящим именем, ты ведь помнишь его?       Как будто не понимая вопроса, мужчина долгое время молчал. Воспоминания о том дне ранили в самое сердце и ушло много лет, чтобы спрятать их поглубже и больше не вспоминать, и вместе с ними под тысячами замков осталось и имя.       — …Тори, — неуверенно прошептал он, повторяя въевшиеся в память движения ее губ в тот день.       Она вновь улыбнулась и осторожно приложила к его щекам ладони:       — Да, вот так, теперь все правильно.       Джон произнес это имя одними только губами еще несколько раз, словно пробуя на вкус. Понадобилось время, чтобы привыкнуть и стерпеть боль в сердце от понимания, что даже настоящее имя своей жены он все этого время пытался стереть из памяти..       А Тори продолжала:       — К сожалению или к счастью, я – не она. Воля настоящей по сей день покоится здесь, я же лишь ее осколок, сохранившийся в артефакте.       Подтверждая свои слова, она указала взглядом на амулет, висящий у мужчины на шее – свет его медленно угас, но тепло все еще разливалось по телу.       — Такие, как я, всю свою жизнь видят ужасные сны, и, к счастью, ни одному из них не суждено сбыться. Но один из моих снов вовсе не был плохим, и тогда я решила, что во что бы то ни стала должна сделать его реальным. Тогда в мире еще не родился Бог, который дал бы мне на это добро, потому платой за силу стало моя собственная жизнь. Но люди, приютившие меня, дали мне это, — она одним легким движением раскрыла амулет и показала маленькую неприметную янтарную бусину, — древний артефакт, доставшийся им от бога-основателя, Глаз Истины. С тех самых пор осколок моего сознания хранится здесь. Это позволило мне прожить немного дольше, и если бы не это, я бы погибла, даже не успев освоиться в городе, а моя воля обратилась бы монстром. В тот день… моя жизнь и без того уже подходила к концу. Тот выстрел не был случайностью – пусть на курок нажал ты, воля на то была моя. Поэтому… не нужно корить себя.       Оглушающая тишина заполнила собою все вокруг.       — …Я не могу принять это, — произнес Джон голосом, впервые за долгое время не дрогнувшим ни на миг.       “Все такая же своевольная, никого не слушаешь” — подумал он, скрепя зубами. Женщина усмехнулась:       — Ты тоже совсем не изменился, все такой же упрямый, — протянула Тори, покачав пушистым хвостом. — До тех пор, пока мой осколок здесь, а артефакт - у тебя, вероятность моего становления бедствием почти равна нулю. Однако…       Она старалась не показывать этого, что Джон заметил, как сильно переменился ее взгляд, стоило ей только напрямую взглянуть на него. Она неторопливо и осторожно вернула амулет на место:       — Я не знаю, что произошло, но твои раны слишком серьезны. До сих пор ты жив лишь благодаря тому, что унаследовал мое искусство, но сейчас оно слишком слабо, а способности тела ограничены. Долго так продолжаться не может.       — Я умру? — произнес Джон, и лишь потом понял, что сказал.       Это был голос человека, который был безразличен к вопросам о жизни и смерти, и хоть сам Джон к такому себе уже давно привык. Тори, находящаяся здесь взаперти долгие годы, такая его сторона была прежде неизвестна. Ей оставалось лишь догадываться о его состоянии, о том, как он жил все это время, и услышать из его уст такое явно было непросто. От осознания того, как много времени было упущено, лицо Тори заметно опечалилось, а Джон и вовсе затих.       Волчице понадобилось время, чтобы продолжить:       — Да, смерть будет неизбежна. Состояние, в котором ты находишься, выносить способны лишь зверолюди. Даже если твое тело вылечат, сознание все равно останется во сне, полным кошмаров, и второй раз вытащить тебя оттуда я уже не смогу.       Услышав это, Джон бессильно упал на колени. Раньше он думал, что готов принять любую кару за совершенные деяния, но теперь не был в этом уверен. У него перед глазами все еще стояли мрачные картины множества кошмаров, что он видел. и было трудно представить, какие ужасы ему еще предстояло встретить. Но, с другой стороны…       — “Во сне, полным кошмаров”... значит ли это, что он все еще жив?       Тори покачала головой:       — Я не чувствую его присутствия, но если бы он был мертв, я бы узнала первой. Все остальное ты можешь попытаться выяснить сам, — с этими словами она протянула мужчине ладонь, но принимать ее он не спешил.       — Состояние, в котором я нахожусь, вынести способны лишь зверолюди, но я человек. И ты знаешь способ помочь?       Голос мужчины заметно снизился. В каждом его слове слышались упрек и недовольство, но Тори не прекращала тоскливо улыбаться. Молча кивнув, она продолжила тянуть к нему ладонь.       Но что-то здесь явно было не так, Джон чувствовал это. Она сама сказала, что у него нет достаточного количества сил, чтобы выжить, где тогда эти самые силы собираться найти она? Выход был только один.       — Неужели ты собираешься пожертвовать своим осколком?       — Иного не дано. Только так можно вылечить тебя.       Джон в бессилии прикусил губу.       — Я не могу принять это! — прошипел он, одним только чудом сдерживая крик, — если так… то лучше уж не делать ничего.       Тори еле слышно клацнула зубами от досады:       — И впрямь ничуть не изменился… Ладно. Есть… есть еще один способ. Но прибегнув к нему, ты перестанешь быть человеком.       Джон опешил от таких слов, но удивление длилось недолго. Он принял эту истину почти сразу, даже не задумываясь, что означали ее слова.       Без тени сомнения он кивнул.

***

      Тара с Остином неторопливо продолжали молитву. Когда тексты закончились, не оставалось больше ничего, кроме как наблюдать.       Воздух вокруг кружил так, словно они были в центре урагана – казалось, стены резиденции лишь чудом стояли на своих местах. Остин назвал это барьером.       — Когда во вражеской команде маг кастует мощное заклинание, первым делом следует атаковать именно его, ведь так? Считай это инстинктом самосохранения, — так он сказал, даже не обращая на весь этот хаос внимания. Для него все происходящее было более чем естественно, и вряд ли что-то могло его удивить. И хоть вокруг не было врагов, чтобы прервать “каст”, этот барьер… все равно впечатлял.       Место, где они разобрали пол – именно там последний раз стоял монстроподобный пес, добивший Филин, и именно там он исчез с глаз. Поэтому здесь связь с артериями была прочнее всего. Возможно, на этот раз им точно удастся достучаться до них? Прямо как в прошлый раз… Задумавшись об этом, Тара не заметила, как Остин о чем-то спрашивал ее.       — А, а! Извини, отвлеклась, — пролепетала она, качая головой, — что ты говорил?       — Почему ты надела это? — снова произнес парнишка, и окинул девушку взглядом, указывая на ее одежду – черный мундир.       — Чувствовала, что ты придешь, вот и хотела тебя позлить. К тому же, по слухам эти вещи очень важны для гетто.       — Да, это так. Даже больше скажу – это артефакт Соты. Вернее, оригинал является им. Конкретно это – дешевая подделка. Проверь камень в той броши.       Девушка не поверила парнишке, но последние его слова заставили ее сомневаться, и она взглянула на небольшую брошь на груди – в ее центре красовался рыже-желтый камешек. но ничего подозрительного в нем Тара не разглядела.       — Если бы это был настоящий артефакт, — начал пояснять мальчик, — то при твоем прикосновении он бы либо отверг и обжег тебя, либо принял бы другую форму, под стать тебе. Как видишь, этому камню вообще по барабану.       Это откровение должно было заставить девушку скрипеть зубами от злости – если кто-то узнает о подделке, то первым делом подумают именно на нее. Но ей было совсем не до злости. Пусть даже брошь в руке никак не реагировала, Тара чувствовала, что даже эта подделка была не так проста.       — Как давно ты знаком с Люмин? — негромко произнесла девушка, как будто бы про себя.       Но Остин прекрасно все расслышал: было видно, насколько неудобным был для него этот вопрос.       — Хронологически… — начал он, задумчиво пряча глаза, — наверное, года два или три назад, больше сказать не могу.       Тара повторила за парнем:       — Но если так, то… Верховная жрица Филин начала чувствовать что-то неладно только едва меньше года назад. Если Люмин существовала еще до этого, то…       Девушка была готова поклясться, что слышала, как мальчик заскрипел зубами от злости:       — ..Эта старуха начала действовать только потому, что Её Первосвященство мертва! — прошипев это, он замолчал на какое-то время. Хотелось вмешаться, даже очень сильно хотелось, но Тара предпочла терпеливо ждать. Наконец, чуть переведя дыхание, Остин продолжил. — До тех пор, пока не скажут, я не могу раскрыть тебе больше, чем мне дозволено. Все не так просто, как ты думаешь…       — Все это было в одном из твоих снов?       Девушка произнесла это тихо и ровно, сама удивляясь тому, насколько спокойным оказался ее голос. Но еще больше удивлен был сам мальчик.       — Мне уже доводилось слышать о том, что госпожу Тори мучали кошмары, и о природе этих кошмаров. Выходит, ты встретился в Люмин в одном из них? — …можно сказать, что да. Я был ослеплен силой, которую обнаружил в себе, и поклялся, что буду следовать за ней и защищать, но когда было нужно – не смог сделать ровным счетом ничего. Даже моей способности видеть и прошлое и будущее оказалось недостаточно. В этом мире та Рана Люмин, которую я знал, мертва, но катастрофа, приведшая к ее гибели, еще не наступила.       Тара не нашла подходящих слов для ответа, и решила промолчать, а грудь тем временем заполнили невыносимые пустота и тоска. Но затем возникли вопросы:       — Почему вдруг такой бог, как Сота, решил присягнуть на верность не Верховному Богу, а демону?       На лице парнишки вдруг возникла непонятная гримаса:       — А? Ты совсем, что ли, тупая? В каком это месте мы сейчас о демоне говорили? Её Первосвященство Рана Люмин и есть Верховный Бог! Оками – ее второе им…       Чуть не прокричав это, мальчишка вдруг замолк и прикрыл рот, но Тара увидела, как сквозь его пальцы тонкими струйками потекла кровь. Так вот, что он имел ввиду под “не могу раскрыть больше, чем дозволено”...       — Точно могу сказать вот что – вы верно определили свою цель, — Остин глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок, и невзначай поправил волосы, — пусть мы с Её Первосвященством и создавали кукол для исцеления артерий, Шира все еще является огромной угрозой. Из-за того, что мы не подозревали о эрозии в артериях, произошла катастрофа, которая повлияла и на демона тоже.       — …он… был в том сне?       — Да.       ...Значит, цель никак не изменилась. Тара надеялась, что все изменится, раз причиной их волнений был не демон, и хоть она все еще чуяла едва приметные нотки не то лжи, не то недосказанности в словах мальчишки, не верить она не могла.       — …но каким образом артерии связаны с ним?       — Шира – их воплощение, поэтому его сердце с момента рождения этого мира находится в самом их центре. Если произойдет что-то, что потревожит их, это напрямую скажется и на нем тоже. Если его поглотит порча, мы уже никак не сможем это остановить. Беда не приходит одна.       К моменту, когда они закончили этот разговор, в центре небольшого шторма посреди комнаты что-то заблестело. Секундой позже частички пыли стали собираться воедино, и, точно паззл, принялись выстраивать фигуру. Фрагмент за фрагментом, перед ними оказался волчий силуэт.       Огромный волк, не менее полутора метра в холке. Тара сразу приметила, насколько сильным он был: рельеф крепких мышц проглядывал даже сквозь густой, местами седой мех. Лапы невероятно когтисты, плечи широки, а клыки блестели, только выточены из алмазов.       — Бывший Хёка, Адольф, — произнес Остин, подходя чуть ближе к Таре и не отводя взгляда от волка, — похоже, его разум сумел сохраниться достаточно, чтобы откликнуться на мольбу, несмотря на то что был поглощен Филин когда-то. Это хорошо. Если он еще и не будет подвержен скверне, то вообще замечательно! Тара подошла ближе и протянула вперед ладонь, но так и не осмелилась прикоснуться к еще незавершенной марионетке. Весь воздух вокруг этого тела был пропитан обжигающим зимним морозом, словно, сделанная из металла, эта кукла не одни сутки провела в ледяной реке. Остатки воли Адольфа наверняка уже были здесь и готовились принять новое тело.       Вдруг снаружи стали снова греметь выстрелы. На сей раз… они были намного четче. Тара буквально ощущала, как пол под ногами вибрирует от каждого грохота.       — Сдается мне, это не очень хороший знак?       Не прерывая процесса молитвы, Остин отошел в сторону и стал вслушиваться — нужно быть самым настоящим глупцом, чтобы решиться бомбардировать жилые района гетто в операции по его освобождению.       …Но мальчик совершенно забыл, что все люди были глупцами.       После небольшого затишья потолок над комнатой обрушился.       Снаряд упал совсем рядом, и хоть сам комнату не поразил, но сильно ее повредил.       Также, как и в ту ночь, когда бились с Филин, теперь в вышине снова проглядывало бескрайнее черно-синее небо. Но если тогда оно тихим, то сегодня его охватило кровавое зарево, и даже звезды уже не блестели, а луна и вовсе скрылась за облаками.       — Это… нехорошо, — прохрипела девушка, едва найдя в себе силы, чтобы подняться, и стала осматриваться.       Она не знала, сколько времени прошло и как долго она пробыла без сознания. Стены чудом стояли на месте, а весь пол был завален тем, что осталось от верхних этажей. Тара выжила только благодаря нитям, созданными силой Соты – подобно паутине они удерживали часть камней и обломком от падения, но даже так, время их было ограничено. С каждой секундой они растягивались все сильнее и, одна за другой, со звоном разрывались.       — Эй, Остин! Собираемся, нужно сматываться поскорее!       Пока звала парнишку, она стала осматривать саму себя: от крушения здания она отделалась только несколькими ушибами и парой трещин в костях, быстро залечить которые не составило труда, но даже когда раны затянулись и кровь полностью остановилась, ответа на свой зов она не получила.       — Тино? Тино! — продолжала она, вспомнив, что именно так сам Торак звал парнишку.       В конце концов она нашла его через несколько минут под завалами, что были ближе к центру комнаты – нити вокруг не позволили каменным плитам навредить парнишке слишком сильно, но девушка ясно ощущала, что его травмы были не шуточными. Пытаясь защитить ее, он сам почти подставился под удар.       Половина лица юноши и часть волос были залита кровью, но несмотря на это он все еще был в сознании и, казалось, даже боли не чувствовал – насколько спокойным было его выражение.       — А вот этого я не предвидел… — тихонько протянул он, продолжая лежать там же, как будто был не на холодном полу под грудой камней, а в теплой постели ранним будним утром.       Тара же осторожно, но быстро разбирала завалы:       — Вставай скорее! Нужно уходить, пока здесь все не обрушилось к чертям! — в доказательство ее слов где-то неподалеку как раз порвалась одна из нитей, отчего несколько обломков с грохотом обрушились на землю и подняли еще больше клубов пыли.       Но Остин лишь чуть приподнялся:       — Э-э-э, — протянул он, махнув рукой, — к чему такая спешка? Сейчас дядюшка Адольф придет и все разрулит, молитва то уже прочитана.       — Нет никакой молитвы! И марионетки тоже нет!       — Ха?       Словно проснувшийся, Остин тут же вылез из под завалов и стал осматриваться, но сколько бы не вертел головой, волчьего силуэта так и не увидел.       Нет ни бесчисленных формул, которые он создавал, ни марионетки, которую они собрали. Осталась лишь едва уловимая аура, плотная, черная и ужасно горькая на вкус – оскверненная энергия артерий.       Если бы угарный газ можно было почувствовать, то он ощущался бы именно так. И это именно тот аромат, который никогда в жизни не захочешь узнать. Но Остин знал его – в одном из “снов” именно это он чувствовал перед тем, как проснуться.       Пока что концентрация его была не слишком большой. Словно шелковые нити, аура расползалась по помещению и неторопливо заполняла все вокруг, как если бы ребенок старательно раскрашивал белоснежный альбомный лист тончайшей ручкой. Медленно, тихо и вдумчиво.       Мальчик уже было открыл рот, чтобы сказать что-то, но именно в этот момент нити вокруг окончательно перестали выполнять свою роль. С звоном, чем-то похожим на колокольный, они одна за другой стали обрываться. И прежде, чем кто-либо что-то понял, уже была запущена цепная реакция, последними элементами которой были плиты, угрожающе нависающие над головами Тары и Остина.       Когда один из валунов стремительно полетел вниз, первым среагировал Остин. Когда это произошло, Тара увидела лишь как перед глазами желтой вспышкой промелькнули его волосы, а следом за этим - толчок.       — Людьми кидаться у вас и правда семейное… — тихонько прошипела Тара, упав по другую сторону комнаты и с ужасом наблюдая, что стало с местом, куда упал тот осколок. Но вместо ответа, будь то даже издевка или ругательство, девушка услышала только глухое рокотание, — …и искусство, видимо, тоже…       Хилый парнишка, прежде казавшийся на вид не старше семиклассника, теперь возвышался над ней в обличии огромного золотого волка. Не такой большой, как Торак или Медведица, но в размерах он явно не уступал даже волкодаву.       Этот вид заставил девушку вновь испытать угрызения совести: она уже полгода как осваивает искусство, а Остин, являющийся волком меньше, чем она, смог в совершенстве обратиться без каких-либо тренировок. Пусть и знала, что большую часть своих опыта и знаний мальчик получил из снов, уверенности в собственных силах это не придавало.       “Если бы только у меня… была такая же способность” — подумала девушка, сжимая в руке все тот же блокнот.       — Не самое подходящее время для мечтаний, — нечеловеческим голосом пророкотал волк, и одним движением закинул Тару себе на спину. Уже через мгновение на жесткой шерсти оказалось подобие седла.       А стены позади одна за другой стали обрушаться, точно домино.       Остин побежал вперед так быстро, как только мог, но даже почти безграничные знания мало чем могли помочь в управлении телом. Пусть он владел памятью многих своих воплощений из других миров, мышечную память было не обмануть – Тара поняла это, едва только почувствовав, как неумело волк перебирал своими лапами. Сторонний такое вряд ли заметит, но Тара, полгода учащаяся у Медведицы, не могла не заметить отличительные черты его движений.       Но жаловаться было не на что. Даже не владея этим телом достаточно хорошо, Остин бежал так быстро, что единственной задачей девушки стало покрепче держаться за подобие рожка и не выпасть из седла.       Когда они наконец смогли покинуть здание, некогда величественная резиденция сложилась как карточный домик. Но даже тогда расслабиться ребята не смогли. Прямо у ворот их ждала толпа бешеных зверей. Глухо рокоча и рыча они неторопливо приближались, словно предупреждая о всех своих планах. Но это были не обычные звери. Марионетки Оками. Те самые, которых гетто собирали по всему городу полгода назад, те самые, которых Тара сама призвала во время прошлой битвы с Филин.       Но если тогда они следовали приказу защитить ребят от Филин, то сейчас ими завладели чистые ненависть и ярость. Тара и Остин приоткрыли поток и оскверненная, грязная энергия артерий хлынула наружу, как гной, и теперь, когда резиденция была разрушена, а продолжать молитву они не могли, над этой самой энергией не было никакого контроля.       — Всё не совсем так, — сказал Остин, прерывая рассуждения Тары и одновременно с этим обмениваясь оскалами со зверями. — Мы все сделали правильно, мои формулы были совершенны. Проблема в том, что для завершения реакции нам не хватает катализатора.       — То есть?..       Если так, то все становится еще хуже. Энергия будет течь, травить землю и всех живых существ до тех пор, пока Тара и Остин не найдут способ использовать ее. Но что за катализатор им нужен? Что-то, что было с Тарой в ту ночь, но нет сейчас?       Тогда они были в резиденции Огами и даже переместились на тот же этаж - это соблюдено.       Для большей эффективности Остин даже привел ей тексты молитв. Это еще больше повышало шансы.       То, чего не хватало… это присутствия Медведицы, Торака и молодого Хёки.       — Все они сейчас должны быть вместе в городе, я уже позаботился о Хёке, — сказал Остин, вновь вмешиваясь в ее мысли, — но кто из них нужен? Ох, даже не знаю. Кто был к тебе ближе всего?       Тара не могла видеть эмоции волка, но была готова поклясться, что сарказма и ехидности на его мордашке было не меньше, чем в словах, которые он произнес. Он определенно знал больше, чем говорил, но из-за наложенных Оками ограничений не мог рассказать больше, чем было дозволено. Оставались лишь подсказки. Остин знал, кто им нужен. А если и не знал, то имел догадки.       Думая об этом, Тара вспомнила, что на протяжении всей битвы волков с Филин, Медведица была тем, кто находился рядом. Волчица защищала ее ото всех разлетающихся вокруг осколков стен и камней, чтобы ни одна мелочь не помешала молитве, и была готова в любой момент схватить ее на руки и унести прочь. Эта девушка была действительно невероятной, и чем дольше Тара ее знала, тем больше росло уважение к ней.       Остин же хмыкнул:       — В любом случае, нам сейчас надо к этим троим. Держись крепче.       Сказав это, волк уже пригнулся, чтобы сделать рывок вперед и попытаться пробежать через толпу зверей напролом. Но Тара знала иной выход, и. как будто услышал в эти мысли, Остин остановился.       — Хм-м-м? — довольно протянул он, — скрывающая аура? Будет славно, если сможешь наложить ее и на меня тоже.       Тара кивнула и начала процесс.       Аура, которую до сих пор она использовала только для того чтобы тайком сбегать из резиденции в город, не всегда работала, как надо. Иногда при ее действии девушка свободно разгуливать прямо под носом у охранника, не боясь быть пойманной и увиденной вообще – если она закрывала кому-то обзор, то человек просто начинал думать, что у него закружилась голова или помутилось в глазах. А порой даже собственных запах не удавалось скрыть. Из-за этого она не спешила рассказывать о своем открытии кому-либо из волков, предпочтя для начала побольше все изучить.       Но сейчас, очевидно, был совершенно иной случай. Даже если аура не сработает должным образом, она хотя бы поможет немного отвлечь внимание животных, что осторожно приближались в намерении напасть. Даже через влияние оскверненной энергии Артерий они понимали, что противник перед ними был не так прост, а потому действовать не спешили. Впрочем, это было ребятам лишь на руку.       Хватаясь за жесткий золотой мех, Тара молилась о том, чтобы ей хватило времени на распространение ауры – пусть звери и медлят, слишком долго они ждать не станут. Медленно, но верно они все приближались и приближались, рыча неестественными голосами и освещая себе дорогу собственными же блестящими клыками. На сей раз их тела были полностью сотканы из черного камня, и если внутри их плоть такая же, то убить подобное существо… может быть крайне затруднительно.       Даже подумать было страшно о том, какова сейчас ситуация в городе. Если эти звери появились и там, то людям абсолютно нечего им противопоставить.       Если поместить крысу в ящик, с одной стороны которой человек, а с другой - испепеляющий жар, то крыса без проблем прогрызет себе путь на свободу напрямик через человеческое тело. Даже обычная кошка может по крайней мере ранить человека, если постарается. Вороны могут выклевать глаза и сожрать заживо. Собаки и того хуже, нередко дичают и нападают стаями.       Если уж обычные животные способны на такое, то что могут продемонстрировать существа, буквально восставшие из мертвых? Их когти и клыки были намного прочнее, ярость гуще, а тела мощнее. Люди будут абсолютно беззащитны перед ними.       Тару отвлек от мыслей легкий толчок, словно просьба прийти в себя, а следом за этим услышала и тихое рокотание. Конечно, Остин слышал обо всем, о чем она думала.       “Соберись” — сказала девушка самой себе, стараясь не смотреть, как среди деревьев впереди из тени показываются силуэты гигантских змей.       “Давай!” — подумала девушка про себя, едва только заметив, как внимание разъяренных животных стало рассеиваться. Услышав это, Остин прорвался вперед.

***

      Волки были в самом центре города, на главном острове, когда их очередная операция подходила к концу.       Они передали кристаллы, созданные Соколом, как можно большему количеству людей – благодаря этому не приходилось беспокоиться о собственных подчиненных. Это также оказалось неплохим средством для слежки. Сокол мог ощущать обстановку вокруг людей, в руках которых были его кристаллы, и потому сразу мог сообщить обо всем, что требовало вмешательства, будь то срочная новость из тыла или информация о том, как обстоят дела у других отрядов.       Мимолетом Торак попросил Сокола удостовериться, что один из кристаллов дошел до Тары. Он даже думал, что в этом нет необходимости, пока не получил незамедлительный ответ – ни в одной из резиденций девушки не нашлось.       — Ты уверен? Может, ты просто плохо помнишь ее?       — Люди из публичного дома сами разыскивают человека с таким именем, ошибки быть не может.       — Кх…       Торак был уверен, что Тара крепко спала в своей комнате, когда он только-только шел собираться на эту операцию. Еще даже солнце не зашло, куда она могла запропаститься? Еще и в такое время – это точно было не к добру.       Парень взглянул на свое побагровевшее копье.       Заставить людей бежать, притворившись монстром, оказалось намного проще, чем он думал сначала. Во многом здесь подсобили волки клана Хёки – они рассредоточились по всему городу и работали, как единое целое, и СМИ также помогло. Орсейл в самого начала вел прямую трансляцию того, как темные районы гетто освобождаются от власти Нечестивого, и потому наплыв сотен волков попросту невозможно было скрыть.       Тораку оставалось только лично выйти на передовую и биться с смельчаками, считающим, что отрубить ему голову – цель всей их жизни.       Но больнее всего было не калечить солдат, не знающих всей правды, а наблюдать за тем, как гражданские бегут в ужасе. Полные отчаяния, они давили друг друга, думая лишь о себе.       В одной из толп Торак видел ребенка, которого спас тогда, на Медном мосту – лишился почти всех зубов в попытках удержать падающий автомобиль, но спас. Та девочка заметно подросла, но волка все еще помнила. Из всех этих людей в толпе она единственная, в чьих глазах были сомнения и надежда. Но в этот раз рядом с ней не было родителей, молящих о помощи. Дитя осталось наедине с маленькой игрушкой в виде белого кролика – единственное, что у нее осталось. Да и та вскоре была потеряна и втоптана в грязь.       Тораку же оставалось только молиться и надеяться, что семья была потеряна не во время этих беспорядков – думая об этом, он сжимал в руке несчастную игрушку.       Последней точкой стала ратуша – огромное белоснежное здание, возвывающееся на центральном острове. И пусть власти города должны оставаться на своих местах, Торак имел честь наблюдать, как вся верхушка, позорно сбегающая с церемонии вручения дипломов, покидала свои места вновь.       Захват города… совсем не входил в их планы, но не оставалось ничего другого, кроме как взять всех этих чиновников в плен.       Брань не прекращала литься из их ртов, даже когда их окружили волки. Связанных по рукам и ногам, их собрали в одну кучу посреди большого зала ратуши.       — Ты управляешь армией? — прозвучал строгий голос, и в помещение вошел Нечестивый.       Несколько ремней на теле с закрепленными на них сумочками с лекарствами, строгий окровавленный плащ и блестящее копье в руке. Среди всех солдат гетто вокруг, его фигуру было невозможно не заметить. И еще больше выделялись глаза – совершенно белые и холодные, как лед.       Этот взгляд сразу нашел свою жертву, и та это поняла, а остальные расползлись по сторонам, не желая попасть под горячую руку. И то был правильно – у Нечестивого явно был к тому мужчине не дружеский разговор.       Но на лице того человека не было страха – лишь ненависть и… отвращение. Вероятно, он был убежден, что такие существа, как полулюди, не должны существовать. Наверняка думал о себе слишком много и уже грезит, как солдаты города соберутся вместе, разгромят армию гетто и заставят Нечестивого преклонить колено перед ним. Все это читалось на его лице слишком явно.       В обычной ситуации Торак бы не упустил возможность спустить его с небес на землю и хорошенько унизить перед всеми его коллегами, но сейчас все было совершенно иначе.       — Я отпущу всех, кто присутствует здесь, целыми и невредимыми, если Вы прикажете войскам отступить.       Было слышно, как сильно удивились все люди вокруг, и зал погрузился в тишину до тех пор, пока тот, с кем говорил Торак, вдруг не начал смеяться.       — И все таки ваше сопротивление бесполезно! — проревел он в насмешке, — неужели наша армия настолько превосходит твою? Пёсик поджал хвост, когда понял. во что ввязался!       — Хм? — протянул Торак, сперва даже не поняв, о чем речь.       “Так он думает, что его армия выигрывает? Просто из-за того, что мы старались никого не убивать?”       Нечестивый не был готов к большому сражению. Будучи простым студентом, он струсил настолько, что даже не смог никого сразить, а вместо этого лишь сам погряз в собственной крови. И теперь, захватив верхушку города, надеялся получить шанс выйти из положения. Вероятно, так думал этот мужчина.       — Молодой господин, позвольте наказать его за такую грубость! — из-за спины вышел один из членов Мадарагуми, но Торак быстро его остановил.       — В этом нет необходимости, — сказал он, даже не заметив, как сменил тон на более снисходительный. — Он просто неверно понял ситуацию, сейчас я все доходчиво объясню.       Мужчина поежился и замолк, чувствуя угрозу.       — Позволь мне, братишка.       Сокол, прежде наблюдавший за ситуацией снаружи, вдруг оказался позади. Легонько похлопав парня по спине, он с ехидной улыбкой взглянул на мужчину и продолжил:       — Уверяю тебя, мой талант убеждения лучше твоего.       Получив одобрение, он поволок мужчину в дальнюю комнату.       Спустя чуть меньше пяти минут воплей они вернулись: Сокол довольный, как домашний пес, ожидающий похвалу от хозяина, а мужчина теперь выглядел так, словно из него высосали все соки. Едва держась на ногах, он пролепетал что-то о том, что сделает все, что ему скажут, и предложил пройти в комнату управления. Вместе с ним туда отправилась Медведица.       — Похоже. твое искусство убеждения и правда стало лучше, — протянул Торак, глядя вслед удаляющимся фигурам, — теперь понятно, как ты так успешно избавлялся от неугодных жриц.       — Сила Хёки действительно восхищает! — гордо заявил Сокол, уже в волчьем обличии маша хвостом. Если в клане у него больше не было врагов, то это поле битвы, вероятно, стало единственным местом, где он может показать свои силы.       Своей аурой Хёка мог внушить что угодно и кому угодно, и чем слабее противник в отношении ауры, тем лучше был результат. И люди, соответственно, были перед этим наиболее уязвимы. Это была невероятно полезная способность, но вместе с тем и ужасно пугающая. В конце концов, сила Хёки не просто накладывала иллюзию, а меняло восприятие в целом. Благодаря его поддержке все люди и волки в гетто сейчас были обезопасены от пагубного влияния неизвестной злобной ауры, но если бы Сокол только захотел… он мог бы во много раз усилить ее влияние.       У Торака мурашки побежали по телу от одной только мысли, насколько ужасной может быть сила Хёки в неправильных руках. Впервые в жизни он был настолько рад тому, что еще в детстве позаботился о хорошим взаимоотношениях с этим негодником.       — Эти люди… — не то удивленно, не то разочарованно произнес парень, когда они вышли наружу.       Часть армии Орсейла была довольно стойкой. Пусть их одолевала боль и ярость от пагубной ауры, немало солдат все еще стояли на ногах и были готовы сражаться. Будучи на грани безумия, они были готовы на все, и сейчас, вероятно, лишь приказ главнокомандующего мог убедить их покинуть это место.       А до тех пор они продолжат заслонять собою все пути к отступлению.       — Они все преступники?       — Еще какие…       Для человека был лишь один способ противостоять жестокой волчьей ауре – попросту быть более стойким, чем твой оппонент. И до сих пор по крайней мере ауре       Торака могли противиться лишь достаточно опытные бойцы гетто. А ауре Медведицы – лишь те, чьи руки издавна были в крови.       — Они станут пушечным мясом, если не уйдут отсюда, — сказав это, Сокол невольно облизнулся. По-видимому, уже предвкушал вкус крови на языке.       — Скорее уподобятся простым зомби. Смотри, они совсем из ума вышли, — Торак взглядом указал на одно из солдат, внешним видом который походил на дикое животное, подхватившее бешенство, — Мы твои кристаллы вручили лично им лично в руки, а они…       Торак клацнул зубами от злости, вспоминая, как в пылу битвы находил на асфальте разбитые кристаллы, созданные Хёкой. Они надеялись, что хоть кто-нибудь из солдат довериться им, но, похоже, мало кто принял их предложение.       — Ой-ой, а ты кто такой? — вдруг удивленно сказал Сокол уже человеческим голосом, и, оглянувшись, Торак обнаружил на плече юноши большого ворона с небольшим свертком на лапе. — Это?..       Сверток оказался фрагментов карты города, вернее – конкретно этого центрального острова. Вон только поверх не то грязью, не то кровью были нарисованы непонятные круги и прочие геометрические символы.       — Это Его Превосходительство! Рана Сота!       — Хм? Думаешь, это отправил он?       — Я ни с чем не спутаю этот запах. Это точно от него!       Торак еще раз взглянул на карту, не понимая, что это и для чего. В этот момент к ним подошел кто-то из людей гетто:       — Прошу прощения, могу я взглянуть?       То был солдат, кажется, примерно одного возраста с Тораком. Неопытный новичок, дрожащими руками держащий кристалл Хёки у груди, но по глазам было видно, что парень довольно смышленый. Под ошеломленные взгляды солдат, никогда в жизни не решившихся заговорить с Нечестивым, Торак отдал парню карту.       — Хм, — задумчиво протянул тот, — это… похоже на алхимические или даже магические круги…       — Не неси чепухи! — выкрикнул кто-то из толпы.       — Магия или алхимия, значит… — сказал уже Торак, потирая подбородок.       — Что за невежество! Немедленно извинись перед Господином!       Толпа продолжала что-то выкрикивать, совершенно забыв обо всяких приличиях: в страхе за жизнь своего товарища они были готовы и сами подвергнуться риску, вытворяя такое перед Нечестивым. Строгая иерархия, намертво засевшая в их головах, не позволяла кому-то вроде них так просто разговаривать с… кем-то, вроде Нечестивого.       Но чем дольше он молчал, тем тише становились их голоса. “Неужели все таки велит казнить?” – думали мужчины.       — Если так подумать, это похоже на правду. Мне докладывали о похожих рисунках в покоях Нанны, — сказал Торак и, вернув себе карту, стал вновь рассматривать ее, — Неужели Сота просит повторить это?       — Если это так, то мы обязаны выполнить это как можно скорее, братишка.       Торак кивнул, и карту с рисунком тут же передали одну из командиров. Лишь тогда, вручая сверток в руки мужчины, парень заметил, как сильно все вокруг были напуганы.       — Чего это они?.. — еле слышно пробормотал он, не понимая, почему толпа так завелась.       — О, правда не понимаешь? — сказав это, Сокол вдруг хихикнул, а затем…       Парень облизал свою ладонь так, что на ней остался немаленький слой слюны, и коснулся этой рукой лица Торака.       — Эй, эй-эй-эй-эй!! — чуть не прокричал тот, пытаясь сбежать, но было уже поздно. Когда же все закончилось, он обнаружил, что половина ладони парня оказалась алой.       — Ты бы хоть лицо протер от крови после того, как пришел с поля боя, — сказал Сокол, ехидно улыбаясь. — Ты же, вроде, только недавно всем свою личность раскрыл, да и не думаю, что раньше ты так близко общался с этими людьми. Они выглядят так, будто видели демона только что.       Торак посмотрел вслед уходящей толпе: свора мужчин окружили того парнишку так, словно его только-только с того света вытащили. Если так подумать, Торак действительно не так много контактировал с людьми гетто: лишь с лидерами группировок и их помощниками. Благодаря многолетнему опыту они не боялись его, ведь все они всё ещё отчетливо помнили его образ только прибывшего в гетто ребенка. Но это были простые солдаты, до сих пор слышавшие лишь байки о кровожадном волке.       — Молодой господин! — неподалеку послышался голос. Один из людей Инугуми. — Мы обнаружили по другую сторону Медного моста группу людей и… прошу, взгляните.       Сказав это, он протянул устройство, на котором отображалось все, что видели камеры и коптеры в округе. После нескольких движений на экране показалась площадь, полная живых существ. Наряду с людьми столпились животные, начиная грызунами и заканчивая разъяренными псами, виднелись даже змеи, медведи и олени. И все они – словно живые трупы.       — Вы не замечали у них каких-то особых примет? Что-то вроде камней на теле?       Мужчина сглотнул и неуверенно кивнул. Торак же выругался.       — То, о чем говорила Филин…       — Эти твари перестали появляться после того, как мы убили эту суку. Так почему же…       Солдаты Орсейла пришли в себя, наконец поняв, что оказались между двух огней. Едва только увидев по другую сторону моста существ, больше походящих на марионеток, как их полные гнева глаза тут же стали проясняться, а на лицах заиграла тревога. Кажется, именно в этот момент они все получили приказ главнокомандующего об отступлении. Поняв это, люди гетто расступились, освобождая дорогу на остров и освобождая мост, через который всем следовало как можно скорее уходить в другую часть города.       Когда все лишние зрители ушли, Торак с Соколом выступили вперед. В это же время из толпы впереди показалась массивная фигура. То был огромный волк.       “Рога…” — подумал Торак, вглядываясь силуэт, и облегченно выдохнул, поняв, что их у того зверя не было.       — Похоже, что на этот раз Ширы здесь нет, — произнес Сокол, озвучивая мысли Торака, — но такая толпа все равно не радует…       — К тому же, твое копье снова просто палка с лезвием без атрибута.       — Это не так уж и важно. Не думаю, что у этих зверюг есть искусство.       Обменявшись кивками, они достали свое оружие – Торак копье, а Сокол – сотканных из ветра меч – и рванули вперед, а следом за ними и несколько десятков волков клана Хёки.       Так была начата схватка.       Торак не мог не вспоминать последний раз, когда был здесь, на Медном мосту. Тогда он пытался преследовать тень демона, но безуспешно – будучи без тела, он легко сбежал, не получив даже царапины.       Однако… парень все еще был под большим впечатлением от того, что видел тогда. Ему казалось, что мост был пуст, и был намерен метнуть в демона копье, как будто это действительно могло его убить. Но что в действительности? Мост был полон людей, а копье, отправленное в воздух с четким намерением убить врага, в итоге спасло несчастного ребенка.       Были ли это сделано нарочно? Что, если демон знал о его намерениях, и понимая, что сам не может ничего сделать, решил привести туда Торака? Он не знал, но понимал по крайней мере одну вещь точно.       Скрывающая, искажающая, обманывающая аура – это искусство иллюзий, принадлежавшее Хёке. И именно это демон использовал, застави Торака видеть, слышать и чувствовать то, что нужно ему.       — Да, это действительно похоже на мои атрибуты, — пока бились на этом же мосту с взбешенными зверьми, Торак рассказал обо всех своих подозрениях, и Сокол не смог не согласиться, — конечно, все волки умеют внушать что-то оппоненту, но внушить врагу какие-то эмоции и заставить его видеть и ощущать все вокруг не так, как оно на самом деле – две совершенно разные вещи. Даже у тебя были проблемы с таким использованием ауры, помнишь?       Торак рассек одним ударом очередного бешеного пса и остановился, чтобы перевести дух.       Нынешняя битва, по сравнению с тем, что было с Филин, проходила в разы легче и сложнее одновременно. Легче – потому что все атаки были до ужаса предсказуемыми и слабыми, труднее – потому что этих существ было до отвратительного много. Даже Орел, крушащий все по другую сторону моста, вымотался.       Был вариант опробовать на них ауру, раз уж союзников рядом все равно не было - авось и те, кто был в толпе, придут в себя. Вот только это не оказало никакого эффекта.       И что хуже – большинство людей в толпе не были заражены в действительности. Их кожа почернела и покрылась мелкими кристаллами и глаза блестели также, как у захваченных демоном животных, но это было совсем иное.       Это совершенно отличалось от того, что было полгода назад. Теперь все жертвы демона были живыми. По крайней мере раньше все они жили спокойно до того, как погибли, и восстали уже после смерти.       Из них текла свежая кровь и тела все еще были теплыми – одно лишь это заставляло Торака колебаться каждый раз, когда он замахивался клинком для удара. Но долго так продолжаться не могло. Люди и слабые звери отсеялись быстро и теперь осталось около сотни зверей. Среди них насчитывалось несколько десятков медведей, но самыми страшными даже для волков были не они, а лоси и олени.       В дикой природе хищник сражается, чтобы добыть ужин, травоядный же бьется за свою жизнь. Именно поэтому даже в обычном состоянии эти звери страшнее и опаснее хищников. Сейчас же они сражалась не для того чтобы защитить себя.       А чтобы убить тех, кто стоял на их пути.       Мощные ветвистые рога лосей уже были минерализованы, но на лунном свету не блестели – кровь тех, кого эти звери уже убили, окрасила их до самого основания, и лишь редкие клочки одежды и меха служили мрачным напоминанием о том, какой путь прошли эти животные. Они не страшились ничего и бодали даже своих “собратьев” по пути сюда, лишь бы достичь цели.       И сейчас все эти рога были направлены на волков.       — Берегись! — Торак оттолкнул в сторону Сокола, который уже не успевал увернуться от очередной атаки, и срубил лосю часть рога. Оба волка, запыхавшись, отскочили назад.       Следом была очередь нескольких оленей. Помотав мордами, они пару раз топнули копытами. Асфальт под ними тут же растрескался, точно лед, и животные рванули вперед. От этого увернуться было уже сложнее.       — Черт, их кожа слишком прочная!       Копье, направленное прямо в грудь одному из зверей, едва смогло его поцарапать. Эти ребята уже явно были посильнее первой партии своих товарищей. Это поняли и волки клана Хёки, некоторые из которых, кажется, уже успели по неосторожности лишиться своих клыков.       — Я… слышал о чем-то таком, — прорычал Сокол, попутно уворачиваясь от копыт и когтей, — не это ли называют проклятием? Когда бог умирает и его тело сгнивает в земле.       — Филин?,..       Волки обменялись взглядами, полными ужаса – кажется, только сейчас они все поняли. Хоть богиней та старуха не была, в ней все еще таилась сила Хёки.       — Нет, этого не может быть! Воля Адольфа не позволила бы этой силе разбуше… — Торак был прерван посреди фразы из-за нового нападения – один из медведей позади сделал свой ход. Парню удалось защититься, заблокировал когтистые лапы копьем, но так держаться он не мог, — …тц… В любом случае, здесь должно быть что-то еще!       В этот момент к ним подоспели и Орёл с Медведицей – они перевели на себя внимание некоторых зверей. Пользуясь этим, Торак таки смог полностью отразить атаку гризли и даже отсек часть лапы.       Но не успела его фигура упасть, как впереди появился еще один силуэт.       Огромный благородный олень с мехом, темнее самой темной ночи, мчался вперед, раскидывая по сторонам даже собственных собратьев.       Обычно рога диких животных не слишком острые, а иногда даже покрыты кожей и мягким коротким мехом. Но то, что видел перед собой Торак – мощные рога, насчитывающие по меньшей мере пять острейших кристальных отростков. И он не смог увернуться.       Следом за ударом один из отростков впился в бок, а другой в плечо. Парень мог поклясться, что чувствовал, как этот рог пробьет его тело с обратной стороны тоже, если сделать хоть еще один толчок. И он ясно ощущал, как одежда залилась еще совсем теплой кровью.       Больно.       Чертовски больно!       Торак отбросил копье в сторону и схватился за эти чертовы рога – это был единственный способ хоть как-то сдержать животное. Но даже прилагая все усилия, чтобы оттолкнуть его, парень чувствовал, как с каждой секундой этот кристалл все больше углубляется в плоть.       Тогда Торак заметил…       Глаза этого зверя. Синие и глубокие, как море.       Точно такие же, как у…       — Держись!       Следом за этим криком последовал удар, и олень отступил.       — Не хотелось бы сражаться с такой махиной… — проворчала Медведица, вздыбив мех на загривке.       Торак же, наконец освобожденный от рогов, упал на одно колено за ее спиной и принялся в спешке осматривать раны. Перебинтовавшись на скорую руку, он стал изучать ситуацию.       — Их слишком много, они усилены этой ядовитой аурой и совсем не бояться боли. И даже внушение Хёки их не берет! — подытожил парень, когда все собрались.       — Есть у кого идеи?       — У меня есть, — негромко пророкотал Орёл, — уйти и оставить все это тем, кто это заварил.       — В том то и дело, что виновником может быть кто-то из вас, — произнес Сокол, перехватив в пасти меч. В ответ он получил лишь упрекающие взгляды. — А я-то тут причем? Если бы не Рана Сота, ни меня, ни моих волков бы сейчас здесь вовсе не было. О, вспомнишь солнце – вот и лучик!       Едва заметно виляя хвостом, волк начать глядеть куда-то наверх, однако, даже проследив за его взглядом, никто так и не понял, куда он смотрел.       Но вдруг из ниоткуда раздался пронзительный крик:       — Живо уносите лапы, если хотите жить!       Не успел этот зов закончиться, как над сводами моста, одна за другой, появились яркие вспышки. Точно молния, они усеяли собою небо, а когда погасли – в воздухе зависли сотни сияющих золотых копий.       Но рассмотреть их никому не удалось. Прежде, чем кто-либо вообще успел все осознать, копья обрушились на мост.       Одно за другим, они уничтожали все, что попадалось на пути, и поток не прекращался. Прежде, чем заканчивалась одна партия, в вышине тут же материализовались новые копья. Волков, что не успели вовремя уйти, отбросило в стороны с такой силой, что многие в лучшем случае потеряли сознание. Но можно было точно сказать одно – этой мощи хватило, чтобы не только убить всех попавших под удар зверей, но и чтобы разрушить часть моста.       Компания Торака и часть свиты Сокола оказались теми, кто был к центру атаки ближе всего, от чего не смогли избежать падения. Падающие осколки моста падали в реку, проламывая под собою весь толстый лед. К счастью, лишь волки были достаточно ловкими, чтобы избежать падения в ледяную воду; звери же, оказавшиеся в ней, потонули как камни.       — Все целы? — начали раздаваться крики, стоило только всем прийти в себя.       Торак и Сокол взглянули ввысь: мост разделился на две части, по одну из которых – буйные монстры, а по другую – их товарищи. С одной стороны это было хорошо. Так звери не смогут добраться до центрального острова и навредить собравшейся там армии гетто.       С другой – все было плохо. Ведь стоило компаниям Торака и Сокола оказаться внизу, как все звери сменили свои приоритеты и поспешили уйти с моста лишь для того, чтобы сойти на берег.       Торак оглянулся: Медведица, Сокол, Орёл, затем Левый, Правый и Черный Зубр из клана Хёки – большинство его знакомых были здесь в целости и сохранности.       Однако, появились еще двое.       — Это случаем не твоя девочка? Которую ты искал? — спросил Сокол, глядя куда-то за спину Торака.       Позади него на чистый снег аккуратно приземлился золотой волк с девушкой на спине.       — Какого черта ты здесь делаешь? — ругаясь, Медведица тут же подбежала к ним. И хоть слова могли показаться грубыми, волчица действительно беспокоилась, — Эта одежда…       — И-извини… это долгая история, — сказала Тара, спрыгнув с волка и почесывая затылок.       Волчья фигура позади нее изменилась и в мгновение ока зверь в несколько раз уменьшился в размерах и оказался не высоким золотоволосым парнишкой. Тара тут же накрыла его длинным мундиром.       — Что ты здесь делаешь? — строго произнес Торак, подойдя ближе, полностью игнорируя то, что тот же самый вопрос только что задавала Медведица, — ты должна была оставаться в больнице и восстанавливаться!       Тара замялась:       — Ты тоже не выглядишь здоровым, и все же ты здесь.       — ...Ладно, не важно, — протянул парень, ругаясь про себя, и сменил тему, — Хёка не видел тебя. Как ты получила его камень без его ведома?       Задавая этот вопрос, он ожидал чего угодно, но удивленное выражение лица девушки застало ее врасплох:       — Какой камень Хёки?       Медведица показала белоснежный камешек, подобный кусочку льда: тот, что ей давали ранее, растворился, стоило ее состоянию улучшился, и ей дали новый.       — После того, как люди Орсейла начали обстрел гетто, произошел огромный всплеск неизвестной нам ауры, — начала объяснять Медведица, обратившись человеком. Закрыв камень ладонями, она на пару секунд замолкла. Тогда из под ее ладоней просочился мягкий свет, и в руках девушки было уже два камня, — он опасен для волков, а для людей тем более, поэтому Хёка дал нам это.       — Но ты, кажется, в полном порядке, — произнес Торак неверящим взглядом.       — Конечно, она в порядке! Ведь с ней был я, — Остин тут же влез между ними, заодно невзначай убирая в сторону протянутую Таре руку Медведицы, — у Богов иммунитет в подобному и мне ничего не стоило немного распространить свое влияние.       Он был невероятно горд и говорил так, словно уже ожидал похвалы. Однако в ответ получил лишь взгляды, полные сомнений. Не сводя глаз в парнишки, Торак спросил Сокола:       — Это действительно возможно?       — Ну, технически – да, но нужна хорошая концентрация. Это все равно, что распространить влияние своей ауры на добрую половину города, поэтому мне легче было сделать это через камни.       — …но я не чувствую твоей ауры, — сказал Торак, нахмурившись еще сильнее.       Остин же ухмыльнулся:       — То, что ты ее не чувствуешь – не значит, что ее нет.       — Не стоит ли нам прекратить это? — Тара приняла камень из руки Медведицы и прошла вперед, так, словно два брата могли вот-вот подраться, и только она могла стать преградой, — сейчас нам нужно разобраться с этими куклами.       С другого берега начинали собираться звери. Из-за копыт большинство травоядных не смогли ступить на обнаженный лед у берега, но это не значило, что этого не могут сделать остальные. Чем дальше от берега, тем больше было плотного снега, движение по которому уже не было проблемой. В первых рядах были хищники – несколько медведей, рыси, даже дикие волки…       …нет, не только они. Были среди них и зверолюди. Сокол узнал среди них тех, кто до сих пор был предан Филин и отказался идти в город.       — Кто мы, чем подери, если не можем свалить парочку лосей? Соберитесь! — прокричал Сокол, обнажая сотканный из ветра клинок, а завыл.       Вторя ему, завыли и остальные волки клана. Пронзительный вой разнесся по всей реке глухим эхом, и в этот же момент стрельба солдатами Орсейла прекратилась. Вместо этого, свои орудия приготовили уже войска гетто.       Торак оглянулся и проверил поверхность под лапами – благодаря плотному снегу на середине реки, никакого скольжения не было и можно было не беспокоиться о проблемах с маневренностью. А то, что теперь все происходило не на узком мосту, а не огромнейшем пространстве реки шириной не меньше километра, было волкам только на руку.       Когда волки уже готовились ринуться в бой, откуда-то позади пронесся вой – приложив ладони ко рту, Остин с силой выдавливал из своих легких весь воздух. Волчий вой, особенно вой зверолюдей, был наиболее универсальным средством общения, чем простые слова. Во многом потому, что помимо слов он доносил также мысли и эмоции. А потому все волки, находящиеся здесь, прекрасно поняли, о чем мальчик хотел сказать.       “Скоро все наладится и монстры будут нейтрализованы сами по себе. А до тех пор нужно не дать им натворить бед” — примерно такое содержание было у зова. Вероятно, это было связано с тем куском карты, который ранее был получен через посыльного ворона. Если тот рисунок – действительно нечто, что поможет разобраться с этими зверьми, то не оставалось другого выбора, кроме как продолжать бороться.       Впрочем, у них в принципе не было другого выбора. Это знание изменило лишь одно – теперь они знали, что следует лишь выиграть время.       Сокол произнес еще несколько коротких речей для поднятия боевого духа, и волки вторили ему, завывая и рыча – впервые Торак видел, чтобы все они были так дружны и сплочены. Сокол проделал действительно огромную работу по наведению порядка в клане, раз даже самые упертые сейчас были здесь.       Волки выдвинулись вперед. Только Остин и Тара остались в центре замерзшей реки в компании нескольких раненых волков, да и те поспешили удалиться в сторону другого берега.       Это было правильным решением – оставаться в таком месте было крайне опасно, пусть даже и в небольшом удалении от битвы, но на лице Остина не было ни капли сомнения. Мальчик твердо стоял на ногах, сжимая грубую ткань материнского мундира, и внимательно следил за всем, что происходило впереди.       — Полагаю, я могу приступать, — сказала девушка, разметая под собой снег, но из соображения здоровья так и не решившись сесть. Вместо этого обошлась тем, что встала на колени.       — По хорошему, тебе бы быть ближе к острову. Но да, было бы славно.       Она украдкой проследила за взглядом мальчика: почти все время он смотрел на Торака, что продолжал давать отпор взбешённому зверью несмотря на раны.       — Он будет в порядке?       — Если все быстро закончится – да.       Энергия, сочившаяся из Артерий, питала собою не только кукол, но и волков. Лишь благодаря ей Остин смог так легко обратиться, а члены клана Хёки сравнительно легко и быстро залечивали свои раны. Но тела зверолюдей не могли свободно использовать так много ресурсов разом, а потому и злоупотреблять искусством были не в силах.       Поэтому Остин вновь был человеком – используй он слишком много, и его тело не выдержит такой внезапной нагрузки.       Поэтому Торак не мог восстановиться – он уже использовал все свои силы, чтобы хотя бы остановить кровотечение.       Нужно было как можно скорее вернуть все на свои места.       Пока они с Остином мчались сюда, Тара неустанно думала об этом. Что, если они так и не найдут катализатор? Что он вообще из себя представляет? Как им выстоять?       Рисунок, который наверняка уже закончили вычерчивать на центральном острове, был одним из тех, что когда-то Тара вырисовывала в своей комнате в резиденции Хайна. Множество узоров, покрывающие все помещение, тогда помогали ей лучше сконцентрироваться на желаемом – выследить демона.       Теперь же все обстояло иначе: как остановить все это?       Тара надеялась найти ответ в Артериях. Надеялась, что даже в такой ситуации у нее получится найти с ними связь.       — Если все пройдет, как ты задумала… — вдруг тише обычного сказал Остин таким голосом, словно пытался предостеречь, — то в конечном итоге можешь увидеть там Волка.       — Встретить Люмин Оками было бы действительно здорово.       Имя Верховного бога в культуре зверолюдей было банальной игрой слов и буквально означало “волк” – Тара знала это, поэтому не сильно удивилась смене диалекта. Но Остин, как будто чем-то оскорбленный, вздернул нос:       — В общем, не забудь правильно выполнить запрос. А я подсоблю, — сказал мальчик. и неприметно взмахнул рукой. В воздухе вокруг заблестели и тут же исчезли мелкие паутинки.       — Только кастуй побыстрее, — уже тише проворчал Остин, и умчался следом за остальными волками.       Тара начала молитву.       Очередной размашистый удар сразил врага. Волк с блестящим черным мехом подкосился и рухнул на землю, точно лишившись всякого контроля над телом, но даже в таком состоянии не опустил губы и продолжал яростно рычать. От того, что делал это слишком долго, его десны и язык уже давно пересохли, а все звуки из горла раздавались глухо и хрипло, словно неживые. Но сам волк, кажется, все еще был в сознании.       И самое противное то, что Торак его помнил.       Он не знал его имени, но помнил эту морду: этот волк был одним из тех, кто нередко строил козни против Сокола.       Скрипнув зубами, Торак ударил копьем еще раз.       — Думала, что убьешь его.       Медведица подбежала сзади, прикрывая парню спину.       Лезвие копья распрошило волку две лапы, не давая ему и шанса встать снова.       — Это было бы слишком легко. Они найдут себе применение в тюрьме гетто, если придут в себя. Где Тара?       — Цистит зарабатывает, скоро закончит, — ответил появившийся рядом Остин и, пользуясь случаем, рассек своими нитями лапы еще нескольким озверевшим волкам. Это было единственное, на что хватало его сил, но и этого уже не хватало. Тонкая струйка крови из носа недвусмысленно подсказывала, что силы сейчас лучше поберечь.       Торак перевел взгляд в сторону центрального острова. Там, ближе к противоположному берегу, собирались раненые волки. И в той же стороне, на самой середине реки, среди белого снега сидела Тара, и упорно молилась.       Убедившись, что с ней все будет в порядке и бежать в ее сторону ни один зверь не планирует, Торак позволил себе облегченно выдохнуть, и вернул все свое внимание на волка под собой.       За предательство собственного бога одной только смерти для волков Хёки было мало – и несмотря на все, эти волки все еще были живы. Сокол планировал изгнать их подальше после того, как все закончится, но теперь, когда они стали жертвами минерализации, больше шансов у них не было. В конце концов, если их нынешнее состояние не было частично из собственным желанием, то почему никто из товарищей Сокола или Торака не подвергся этому? Все они все еще таили в себе злобу, и ею же подпитывали свое нынешнее безумие.       Издав хриплый визг, волк наконец пришел в себя: чернота с его меха отступила и тело обмякло, словно освободившись от оков тяжелой болезни.       Торак отряхнул копье и сделал шаг назад, когда рана в боку предательски заболела вновь, заставив парня оступиться. Но он не упал – спина Медведицы оказалась как раз кстати.       — Нечего тебе делать здесь в таком состоянии.       — Я не могу позволить себе такое.       Откуда-то со стороны на них ринулась рысь. Большая кошка прыгнула ввысь с разинутой пастью и выставленными когтями, но хватило одного косого удара копьем, чтобы подбить ее в воздухе, а дальше дело сделали клыки Медведицы.       — …Странно все это, — негромко протянул Торак, наблюдая, как волчица перегрызают зверю шею. — Это то же самое явление, что и полгода назад. Я полагал, что между нами произошло недопонимание и у Люпус Люмин нет злых мотивов, раз он дважды помог нам, но…       Он осторожно осел вниз, используя копье как опору, и взглянул на толпы яростных зверей впереди, пока было время передохнуть хоть немного:       — Сейчас все они идут в атаку так, словно бог чем-то разгневан.       Медведица ничего не ответила.       — Может, так оно и есть…       — В чем тогда причина?       Остин развел руки в стороны:       — Даже я не в силах уследить за ходом мыслей ее Первосвященства.       Все больше и больше волков покидали лед и уходили в сторону берега Хромающие и истекающие кровью, они больше не могли сражаться, в то время как бесчисленные дикие звери продолжали стоять на ногах, даже если из них торчали кости. Точно мертвецы, они использовали все возможности своих тел, и оттого были до ужаса сильными соперниками. Сдерживать их становилось все труднее.       Все вышло из под контроля, когда, больше не в силах уклоняться, под удар попал и Сокол. Один из лосей насадил его на рога и протащил по льду, точно какую-то игрушку, и чем дольше это длилось, тем больше на белоснежной поверхности оставалось крови вперемешку с мокрым мехом. В конце концов ослабевшего волка отбросили в сторону.       Но, не издав ни звука, он поднялся вновь. На дрожащих лапах, почти без сил, но не выпуская из пасти сотканный из ветра меч.       Несколько волков тут же показались рядом: они стали кусать лапы зверя и толкать, но никак не могли заставить его остановиться. Даже когда в итоге лишился одной конечности, а часть мышц оказались оторваны от тела, лось продолжил идти.       Сокол срезал клинком его рога прежде, чем тот успел сделать замах, и следующим ударом пригвоздил его голову ко льду.       Кажется, из всех лосей на поле боя этот был последним. Одной рогатой проблемой меньше.       Так все думали, наблюдая за тем, как волки совместными усилиями перегрызали зверю горло, но затем вдруг раздался толчок.       Бойня прекратилась и все затихли. Один толчок, совсем слабый, затем второй. Остин взглянул в сторону горизонта и тихо выругался:       — Это только не хватало…       Городская стена, видневшаяся вдали, начинала осыпаться. Если зверь, останки которого покоились под ней, пробудится. то минерализованные животные уже не будут такой проблемой.       По льду под ногами пошли вибрации, а следом за ними и треск, слышать который хотелось меньше всего.       Поняв, что к чему, все волки как один ринулись к берегу.       Хоть и жили в горах, им нередко приходилось охотиться на водных пространствах. Замерзшие реки были хорошим местом, чтобы измотать несчастное животное, что не в силах даже нормально стоять на льду. Волки пользовались этим. Но одновременно с этим, замерзшие реки были местом и их собственных могил, ведь нередко лед под их мощными телами ломался.       Волки сильны и выносливы, но даже им нелегко оправиться после падения в ледяную воду. А в силу того, что в горах было совсем немного глубоких рек, далеко не все умели плавать.       Они помчались так быстро, как только могли, но даже этого не хватило, чтобы обезопасить себя. Совсем скоро раздался гул, после которого опора под лапами исчезла вовсе: лед разделился на множество плит, одни из которых уходили под воду, унося за собой и волков, и минерализованных зверей, а другие поднимались высоко вверх. Следом поднялись и ледяные волны, смывающие все на своем пути, и вовсе почти не оставляя времени на побег.       Здесь пригодились навыки горных волков карабкаться по неровным поверхностям – те, кто не уходил в воду, смогли забраться на глыбы повыше, и уже по ним карабкаться в сторону берега.       Взбешенные звери же тем временем как раз кстати почти все рухнули в воду.       Торак остановился на одной из самых высоких глыб прежде, чем сойти на берег вместе со всеми. Пусть его состояние все еще оставляло желать лучшего и дыхание сбивалось от каждого прыжка, он не мог позволить себе уйти в безопасное место прежде, чем это сделает кто-то из его подчиненных.       Сначала он должен был убедиться, что все целы. Лишь тогда он сможет позволить себе отдохнуть.       Пока он взбирался на льдину, раны вновь открылись, заливая кровью и без того скользкий лед. Наконец, еще пара прыжков и он был наверху.       Вокруг был хаос, под стать под описание “катастрофа”. Лед на этой реке никогда не выглядел подобным образом даже весной. Вода бурлила, ледяные плиты продолжали дрейфовать, хороня под собою выживших демонических кукол. Вдобавок ко всему столбы дыма и пламени на горизонте, оставшиеся после бомбандировки Орсейла.       И непрекращающиеся толчки, подобные тому, словно где-то неторопливо шагал гигант, предвещали беду еще более ужасающую. Сейчас от городской стены осталось не больше двух третей.       Пока Торак осматривался, волки на берегу вдруг стали выть. Один за другим они подняли морду вверх. Это была своего рода перекличка – они звали всех, кого только помнили, и успокаивались, только если слышали нужный голос в ответ. Так, если кто-то был потерян, он не сможет ответить, и стая это заметит.       Поэтому в конце концов Торак набрал в грудь побольше воздуха и взвыл вместе со всеми.       Сокол. Его голос был тихим и совсем слабым, но он ответил, даже несмотря на то, что был в поле зрения.       Медведица. Кажется, в сравнении с остальными, она пострадала меньше всего. Это хорошо.       Орел. Будучи прирожденным “танком”, он немало пострадал. в его вое слышалась слабость, но серьезных травм, кажется, не было.       Остин также ответил, пусть и совсем не умело.       Ветром до ушей волка донесся гул с другого берега – по другую сторону реки солдаты гетто подняли шум, пытаясь изобразить волчий вой и дать тем самым знак, что они тоже в порядке.       Но что-то здесь было не так.       Торак перебирал в голове всех, кого видел на поле боя, пытаясь понять, не забыл ли кого. Все волки, чьи морды он видел, ответили на вой. Не было только одного. Того, о ком он совсем забыл, кто, возможно, еще даже не знал о традиции выть, да и вряд ли вообще мог выть должным образом. С замиранием сердца Торак бросил взгляд на реку.       Волны ледяной воды ударялись о лёд, а течение в центре реки двигало глыбы с такой силой, что те не оставляли оставшимся куклам и шанса.       Тары, что до сих пор молилась, сидя на холодном снегу, теперь нигде не было.

***

      Молитва привела Тару в место, которое она уже видела прежде.       Безграничная, подобная зеркалу водная гладь, и полное звезд небо вокруг. Словно встречая ее, они подмигивали самыми разные цветами, перемещались и переплетались, точно живые.       Это было место, путь в которому для обычных людей закрыт. Та сторона. Но кому она принадлежала? Оками или Шире?       Впрочем, это не имело большого значения, ведь здесь все равно никого не было. Также, как и в первый раз, здесь было до одури тихо и пусто.       “В этом деле очень важна правильная формулировка” — пролетели в голове слова Остина. Тара нахмурилась и принялась усердно думать.       Все это время своими молитвами она пыталась найти Ширу. Сейчас же ей известно, что тот, кто ей нужен, зовется иначе. И даже несмотря на то, что теперь она твердила другое имя, она снова оказалась именно здесь.       Снова какая-то путаница. Совершенно бессмысленно.       Девушка сжала руки в кулаки и, набрав в грудь воздух, прокричала имя другого бога:       — Люмин! — позвала она, но ничего не изменилось. Лишь на воде начали расти новые круги от движений ее ног. тогда она прокричала еще одно имя. — Люпус!       Она звала снова и снова, но не происходило абсолютно ничего. Ни одно из имен демона или бога не подходило. Даже не зная, имеет ли это смысл, Тара прошла вперед, продолжая выкрикивать одно имя за другим. Прохладная вода окутала ее ноги, оказавшиеся совершенно босыми.       Вдруг все тело охватил невыносимый холод, а голова, плечо и еще несколько участков кожи заболели так, словно их ударили тяжелой дубиной. Адский мороз пробрался до самых костей, приводя в негодной, казалось, каждую клеточку тела.       Тара бессильно упала на зеркальную водную гладь и лишь чудом устояла на коленах, но, кажется, таки отбила себе локти в кровь.       — Чи… ш… — прошипела девушка сквозь зубы, не находя сил даже на ругательства. Похоже, что с ее телом в реальности что-то успело произойти.       Она вспомнила, что находилась на замерзшей реке. Вероятно, толстый лед был пробит, и она упала в воду… Но о причинах она уже не сильно задумывалась. Будь то бомбардировка солдатами Орсейла или атака божества-гиганта, это было уже не так важно. Первостепенно лишь то, что она, возможно, сейчас была при смерти.       Пусть погода постепенно улучшалась и уже скоро наступит весна, сейчас все еще было достаточно холодно, а угодить в воду при отрицательной температуре… даже волки предпочитали избегать подобной участи. Конечно, они могли быстро избавиться от последствий, осушив мех путем нескольких обращений.       Но Тара так не могла. Ее искусство не было так хорошо.       Если уйдет отсюда… то сможет ли она вообще выжить? В ситуации, когда вокруг и так хаос, кто успеет ей помочь?       Кровь растекалась все больше – даже ладони оказались изодраны. Это место не было настоящим, но боль от полученных здесь увечий должна быть вполне реальной. Так оно и было, но Тара совершенно не ощущала боли от этих ссадин, попросту из-за того, что сковавший ее тело холод был намного сильнее. Она просто перестала чувствовать свою кожу. Даже пальцев уже не ощущала. Легкое покалывание – единственное, что осталось.       Сота был последним, кто находился рядом с ней. Быть может, он успеет помочь ей? Может, уже вытащил из воды и делает все, чтобы спасти?       Тара думала об этом, но так и не смогла поверить. Уже когда уходил на поле битвы, тот мальчик уже был изрядно вымотан. Наверняка его божественные силы уже иссякли и он не сможет использовать свои нити так свободно, как нужно. Вытащить ее из глубокой ледяной реки иначе просто не получится.       Руки ужасно болели.       Быть может, Медведица?       Но нет. Она сильна и вынослива, но совершенно не умеет плавать.       Как бы глубоко Тара не дышала, кислорода становилось становилось все меньше. Похоже, она начинала захлебываться.       Орёл? Их отношения все еще держались на уровне “привет-пока”, вряд ли он станет рисковать своей жизнью и покидать поле боя ради нее.       Сил совсем не осталось. Хотелось просто закрыть глаза.       Сокол? Он даже не знает ее.       В конце концов, она так ничего полезного и не сделала. Если бы продолжила тихо сидеть в резиденции, ничего бы не произошло. Волки успешно бы отразили нападение солдат Орсейла. А с загрязнением артерий решили бы дело позже – к тому времени Сота бы наверняка нашел катализатор и все получилось бы с первого раза.       Они напрасно поспешили и она не смогла ничего сделать. Своими собственными руками открыла Артериям путь. И теперь сама же не могла ничего исправить.       “Если ты вдруг начала сомневаться в том, сможешь ли выполнить свою часть контракта… Лучше думай о том, чего ты уже смогла добиться” — так ей сказали однажды. но это оказалось намного тяжелее, чем думалось поначалу…       Кажется, единственный ее рост в гетто заключался только в том, что она начала звать Торака на ты.       Совершенно бесполезно.       Тара медленно закрыла глаза, ощущая, как силы покидают ее тело.       Но вдруг почувствовала тепло.       Что-то обжигающе горячее коснулось ее ладони.       Тара подняла глаза так быстро, как только могла, и взглянула на свою руку. В ней не было ничего – лишь немного прохладной воды с этой бесконечной зеркальной глади, но легкий жар продолжал согревать кожу, словно печка.       Неужто нашелся безумец, готовый прыгнуть в ледяную реку?       …конечно нашелся. Он уже делал так однажды.       “Торак” — без единого звука сорвалось с ее губ, которые тут же в подобии улыбки – единственное, на что хватало сил.       Но тогда же произошло и другое.       Водная гладь пришла в движение. Жидкость забурлила и зажила своей жизнью, звезды на небе замерцали еще ярче.       В отражении на воде Тара наблюдала, как перед ней возникает немыслимых размеров белоснежный волк с алой росписью на теле.

[Обновление] перезалив глав

2 тома на страницу 1 тома

      Когда вновь открыла глаза, так, словно очнулась после кошмара, все чувства вернулись к ней невероятной волной. Пробирающий до костей мороз, множество ушибов, зудящее от кашля горло – все ужасно болело. Потребовалось немало времени, чтобы прийти в чувства, и еще больше, чтобы восстановить дыхание.       Первым, что она увидела перед собой, было ясное небо. Нежно голубое, с одной стороны закрытое темной пеленой от уходящей ночи и усыпанное звездами, а с другой – освещенное розовыми лучами поднимающегося солнца. Оно выглядело невероятно спокойным и тихим, словно битвы, бушевавшей на реке, вовсе не было. Но даже так, опускать глаза и возвращаться к миру Тара не спешила.       Однако, одно странно чувство все же заставило ее осмотреться – все тело ощущалось непривычно легким, в то время как зимний холод наоборот совсем не чувствовался.       От прежней ее одежды не осталось и следа – промокшая до нитки, вся она теперь лежала где-то в стороне. Тело же, подобно кокону, было обернуто в какую-то большую темную и плотную ткань – плащ Нечестивого, уже очень хорошо знакомый ей. Однако то тепло, которое Тара, ощущала, был вовсе не от него.       За ее спиной был Торак. Вернее сказать, она лежала на нем. Захватив ее в крепкие объятия, он не менее крепко спал – раз в пару секунд Тара ощущала, как вздымается его грудь, а вместе с ней и она сама.       Похоже, что пока Тара молилась, лед на реке тронулся, и весьма сильно. Множество льдин нагромоздились друг на друга, и в одной из этих куч, образовавших собой подобие стены или даже небольшой пещеры, они как раз и находились. И словно для защиты от всех внешних угроз, даже во сне Торак не выпустил из рук копье, что теперь подобно решетке упиралось с лед под и над ними.       Если бы здесь еще и был костер, то точно сложилась бы атмосфера дальнего путешествия, в котором бедная девушка угодила под воду, а ее храбрый принц спас ее, рискуя жизнью. Быть может, где-то рядом бы мирно пасся белый конь.       Девушка глубоко вздохнула, приходя в себя после кашля, и выпустила изо рта клубок теплого пара:       — Он что, действительно… — спросила она у самой себя, приподнимая обернутый вокруг нее плащ.       Да, действительно. Ни одного элемента одежды не осталось. Поняв это, Тара натянула плащ до самой шеи, едва сдерживаясь, как бы не закрыть им еще и щеки с ушами заодно. Но когда сделала это, она ощутила легкий холодок в ногах. Поток свежего холодного воздуха защекотал голые ступни, но мороз все также был не слишком суровым. А поверхность под ногами ощущалась до странного мягкой и колючей.       Когда же девушка чуть приподнялась, чтобы все проверить, то увидела под собой большой и пушистый волчий хвост, способный заменить собою небольшой плед. Стоило только чуть зарыться пальцами в грубый мех, как в глубине Тара тут же нащупала мягчайший и теплый, даже горячий подшерсток.       “Ах, был бы у меня такой, я бы никогда больше не страдала от холода” — подумала она, расплываясь от удовольствия, и продолжала нащупывать мех. Но стоило только хвосту чуть дернуться – тут же прекратила и замерла.       Это был его хвост.       Изнемогая от усталости и ран, он вытащил ее из воды, избавился от мокрой одежды, согрел, укутал потеплее… Даже зная, что упадет в глубокий сон, он сохранил волчий хвост, чтобы было, обо что дополнительно согреться. Держал копье так, словно в случае опасности мог вот-вот проснуться и тут же кинуться в бой без промедлений.       В любом случае… кажется, их довольно далеко унесло. Тара не слышала ни рева животных, ни топота копыт, ни рычания волков. Возможно, они сейчас были на самой окраине города. Если так…       Глубоко вздохнув еще раз, Тара положила руку на предплечье юноши и прижала к себе сильнее – стало тесно, но от того и теплее. Пожалуй, ей бы стоило смущаться и попытаться выбраться из этой хватки, но делать этого совершенно не хотелось.       Все знают, что после занятий спортом на улице зимой нужно сменить майку. Тара уже и не помнила, зачем, но учитель на занятиях с лыжами вдолбил это всем ученикам в голову так, что никто уже и не думал сомневаться. А если упасть в ледяную воду и остаться в той же одежде, ситуация наверняка будет еще серьезнее. Поэтому Тара довольно быстро уговорила себя не переживать.       Однако смущение осталось. “Черт, и как много он видел? И те родинки тоже?..” — думала она, краснея все гуще и гуще, но даже не думая вырываться. А затем заметила еще одну вещь – почему она не взялась на его предплечья двумя руками? Едва только подумав об этом, Тара поняла, что вторая ее ладонь почему-то была до ужаса тяжелой.       Она легонько приподняла край плаща, и поняла все, уже когда увидела, что здесь же была и вторая рука Торака тоже.       Он держал своей рукой ее крохотную ладошку. Из-за того, что конечности еще не полностью отогрелись, она поначалу даже не чувствовала это. Лишь теперь заметила. И то, что их пальцы были переплетены, тоже.       Его ладонь… действительно была намного больше, чем ее. Кожа непривычно грубая, на подушечках и у оснований пальцев ощущались старые мозоли. Тара и представить себе не могла, какого все это было на ощупь. Но несмотря на все, его ладонь была очень и очень теплой. И дело было как-будто даже не в температуре. Сама того не заметив, Тара уже начала осторожно нащупывать его ладонь, словно в попытке запомнить каждый миллиметр.       Она прекратила лишь тогда, когда юноша чуть поежился во сне. Низко промычав что-то бессвязное, он сомкнул руки еще сильнее, больше не оставляя Таре ни единого шанса выбраться, и прижал к себе. Он такой близости она начала чувствовать его тяжелое и редкое дыхание на своей шее. Слышала, как он едва заметно хрипит от простуды, как чуть бормочет что-то сквозь сон, даже не шевеля губами.       Чуть повернувшись она даже смогла рассмотреть его лицо. Прежде всегда серьезное, сейчас оно было непривычно спокойное, словно всех его ран и не существовало. Алые рисунки на щеках и лбу, в точности повторяющие узоры на бело-красной маске Оками, уже почти стерлись – ледяная вода оставила от них только разводы неестественного ярко красного оттенка. А наспех высушеные белоснежные волосы безнадежно смялись и спутались       Но даже несмотря на всё это, его лицо по-прежнему было красиво, и от того девушка в очередной раз расстроилась, что родилась с ростом ниже среднего. Будь она чуть выше, она могла бы видеть лицо Торака намного чаще без каких-либо усилий.       В обычной ситуации у неё не было бы возможности так легко дотронуться до его лица, пощупать щеки и пригладить волосы. Подержать за руки… Она приоткрыла рот в попытке что-то сказать, но не смогла найти подходящих слов. Она была не в силах ничего сказать перед ним даже сейчас. Передать, несколько была счастлива, что он пришел за ней.       Что он бы ответил ей? Посмеялся бы? Смутился? Быть может, разозлился?       — Отличная работа… — прошептала Тара, осторожно приложив ладонь к его щеке. Мягкая, теплая.       Но даже когда он был без сознания, даже когда она понимала, что он никогда об этом не узнает и не сможет ее осудить, она не смогла даже приблизиться.       — Вот же трусиха, — обронила она, усмехнувшись краем губ.       Она бы соврала, сказав, что не хотела дотронуться до его щеки губами. Ей хотелось, даже очень. Она множество раз проворачивала подобное с другими парнями, да и не только это. Она уже не помнила, скольких невинных парнишек и юношей соблазнила с целью или без в своем родном городе – разве что в постель не затаскивала. Хайнагуми было местом, где ее могли научить разве что практике.       Но ей хватило лишь пару раз пофлиртовать с этим парнем в академии, чтобы понять, насколько толстая стена была между ними. Хоть и был одним из представителей группы Хайна, он не подпускал к себе никого и никогда.       Он был первым, чувства к кому она никак не могла объяснить, и чем ярче они становились, тем тяжелее становилось у нее на душе.       Он уже знал, что в действительности она не такая уж и примерная ученица.       Уже знал, какая она бесстыдная, грубая и упрямая.       Были ли у нее вообще хоть какие-нибудь способы, чтобы стать хоть немного ближе к нему? Как ей вообще сломать эту стену? И стоило ли вообще пытаться…       …нет. Это совсем не те мысли, которые должны ее посещать. Только не после того, как Торак вытащил вытащил ее из ледяной воды, рискуя собственной жизнью. Он всегда был так заботлив, что начинало казаться грубостью считать это простой вежливостью. Пусть даже если это было так, Таре хотелось верить в обратное.       — Выздоравливай поскорее, — прошептала она, укрывая парня краем его же плаща, и прикрыла им же раскрасневшиеся щеки.       Вновь засыпая от усталости, она ни на мгновение не отпустила его руку.

***

      Схватка с минерализованными зверьми была окончена почти сразу после того, как Торак отправился за Тарой.       Тогда, когда волчья фигура скрылась за льдами под бушующими волнами, все уже было начали терять надежду. Все знали, насколько сильным был Серебряный Волк, которого они знали, но даже абсолютное искусство не могло защитить того, кто уже изрядно изранен. Волки клана Хёки могли только безучастно наблюдать, осознавая, что бежать следом за ним слишком безрассудно, и лишь тихо взвизгивали от печали; волки гетто же помчались вперед по льдам, надеясь, что и Торак, и Тара всплывут где-нибудь рядом.       Но тогда произошел толчок еще более сильный, чем до этого. Вода покинула берега и образовала собою волну, закрывшую собою солнце и готовую пожрать все, что было на пути.       …       …это было последнее, что они видели прежде, чем оказались на берегу с легкими, полными воды. Промокшие до каждой шерстинки, все они таки были захвачены течением, но в конце концов выброшены на берег. Волки Хёки уже были на подходе, чтобы оказать всевозможную помощь.       Но все это уже не имело смысла. Стоило им только покинуть берег, подняться повыше и осмотреться, как все поняли – река успокоилась. Бурное течение в ее середине уносило прочь многочисленные льдины, солнце мягко грело промокший мех, а земля под лапами была как никогда спокойна.       Змей под городской стеной больше не рвался наружу. Монстры больше не буйствовали: все они либо пришли в сознание, либо уже были погребены под волнами, оставив после себя лишь мерцающую на солнце пыль. Все было так спокойно и тихо, что казалось ложью.       Кажется, даже птицы вернулись – черными точками они проглядывали высоко в небе.       Все взглянули лишь на одного.       Неприметный мальчишка с золотыми волосами стоял в стороне и наблюдал на бурным течением реки с поразительным спокойствием. Его взгляд метался с одной точки вдали на другую, словно пытался хоть что-нибудь там разглядеть.       В конце концов, его суровое выражение лица смягчилось и уголки губ приподнялись в полуулыбке.       А после вдалеке раздался знакомый хриплый вой.