Один день изменивший всю мою жизнь

Моё одиночество продлилось недолго. За массивной металлической дверью послышались шаги, и вскоре в комнату вошёл Куро. — Куро! Что ты сделал?! Зачем притащил меня сюда?! Отпусти немедленно! — крикнула я. — Потише. Голова трещит и без твоего визга, — недовольно буркнул он, зажимая уши. — Ой, прости, у тебя голова болит? А у меня, между прочим, руки затекли от верёвок, голова раскалывается от этой дряни, что ты мне дал, и ноги в хлам — спасибо туфлям! — закричала я ещё громче. — Так что, может договоримся: ты меня отпускаешь — я ухожу и забываю об этом как о страшном сне. Или ты меня держишь, а потом умираешь. Твой выбор. — Думаешь, сможешь меня убить? Бел далеко и не скоро освободится. Он, как и ты, сейчас под действием моей иллюзии — его окружили подставные девушки. Из неё ему выбраться непросто. — Ты недооцениваешь, на что я способна. Дей! Появись и сожги всё к чертям! Огненный лис материализовался у меня за спиной. Увидев мои верёвки, он взревел и пошёл на Куро, источая ярость. — Ничего себе… — с интересом произнёс Куро. — Это пламя действительно опасно. Мне нравится. Заберу его. Он щёлкнул пальцами — пламя исчезло. Дей уменьшился, затем оказался в энергетической сфере, которая мгновенно растворилась. — Ублюдок! Что ты сделал?! — в бешенстве закричала я. — Успокойся. Он жив. Пока ты жива — он твой. Но теперь он в другом измерении. И, к слову, тронешь меня — не увидишь его больше никогда. — Что тебе вообще нужно?! Зачем ты забрал моего хранителя?! Куро усмехнулся: — Ты правда не узнала это место? Особняк из твоего детства. Я его воссоздал. Твои родители когда-то продали тебя моей семье — у них были долги, а ты была единственным активом. Иллюзионисты подменили воспоминания, сделали из тебя то, чем ты стала. Потом мы отправили тебя в мафию — развивать способности медиума. Но ты оказалась в Вонголе. Девятый стал тебе отцом. Он уберёг тебя от нас. До поры. Я слушала, и в груди нарастала пустота. — А потом… был заказ. Анонимный. На убийство одной очень сильной девушки. Вария заинтересовалась. И ты выжила — значит, подошла. — Ты?! Это ты заказал Варии мою смерть?! — Хотел проверить. Или вернуть. Ты же моя. Моя игрушка. — Я не твоя и не чья. Даже не Бела. Я — это я! — Но ты ведь ревновала его. Это было видно. — Отвали! — я дёрнулась, но верёвки не поддались. — Бесполезно. Разве что призовёшь ещё одного хранителя. Тогда я и его заберу. Мне и одного хватит, но второй будет приятным бонусом. — Чтоб ты сдох! — Не оскорбляй. Терплю пока. — Серьёзно? — я презрительно хмыкнула. — Всё, что ты делаешь — жалкая имитация боли. В моём детстве было хуже. Ты — ничто. Он подошёл ближе и коснулся моей щеки. Я тут же дёрнулась в сторону. — Тебе неприятно? — Ошибаешься. Мне омерзительно. — Значит, Бел тебя уже приручил. Только его касания тебе по душе? — Нет. Просто ты — омерзителен. Как человек. Куро замолчал на секунду, затем процедил: — Тогда я начну с него. Сначала сломаю твоего принца. Интересно, как ты будешь рыдать, когда я принесу его голову? — Он тебе не по зубам. Бельфегор — гений. Он сам всего добился. А ты? Всё твоё — заслуга родителей. Ты сам — пустое место. — Посмотрим, кто будет смеяться последним, Рико, — сказал он, улыбаясь с опасным блеском в глазах. — Ну-ну… — холодно бросила я. Куро молча развернулся и вышел, оставив меня одну. Комната снова погрузилась в тишину. Я сидела, привязанная к стулу, и время тянулось мучительно медленно. Минуты сменялись часами — или, по крайней мере, так казалось. Мне было скучно. И, чего уж греха таить, немного тревожно. Бельфегор давно должен был добраться до меня. Что могло его так задержать? Хотя, зная его… возможно, он решил поиграться с Куро — не физически, так морально. Мог ведь. Этот садист получал удовольствие от затяжных игр. Вдруг за дверью послышались шаги. Я напряглась. Дверь распахнулась. На пороге стоял Куро. Он едва держался на ногах, тяжело опираясь о косяк. Его одежда была изодрана, тело — в крови и ссадинах, лицо — в синяках. Он выглядел так, будто его только что пытались разобрать на запчасти. Но… Бельфегора рядом не было. — Где Бел? — осторожно спросила я, пытаясь не выдать в голосе тревогу. — Гуляет, — прохрипел он с раздражённой ухмылкой. — Смешно. Ты ведь грозился размазать его по стенке. А сам еле стоишь. Повезло тебе, что он не додавил, — усмехнулась я, не скрывая яда в голосе. — Заткнись, дура! — взорвался он. Его голос стал сорванным, дрожащим. — Ладно… — процедил сквозь зубы. — По-хорошему не получилось. Значит, будем по-плохому. Он подошёл ко мне сзади, и прежде чем я успела пошевелиться, к моему лицу была прижата мокрая ткань. Резкий запах ударил в нос. Я дёрнулась, но слишком поздно — сознание ускользнуло, утонув в вязкой темноте. Очнулась я в какой-то комнате. Голова гудела, тело не слушалось, а руки и ноги были связаны. Немного оглядевшись, я поняла, что нахожусь в спальне — просторной, богато обставленной, с мебелью ручной работы и шторами из плотной ткани. Сомнений не оставалось: это личные покои Куроцучи. Судя по ощущениям, без сознания я пробыла долго. Руки и ноги затекли до онемения, пальцы посинели, а лёгкая пульсирующая боль от верёвок казалась даже успокаивающей на фоне общего оцепенения. Прошло, по ощущениям, часа два. Я лежала на кровати в том же положении, почти не двигаясь, когда в комнату наконец зашла девушка. Молодая, с аккуратной причёской и в униформе. Она несла поднос с едой. Увидев, что я очнулась, она тут же подошла ближе и аккуратно помогла мне сесть, приподняв спину и зафиксировав подушками. — Куроцучи-сан приказал присматривать за вами. Он ушёл сразу после того, как принёс вас сюда. Вы были без сознания около семи часов, — спокойно проговорила она. — О, радость-то какая. Прям жить захотелось, — буркнула я с привычной язвительностью. — Мне велено вас накормить, — не обратив внимания на тон, ответила девушка. — Не хочу есть. Если этот идиот не появится в течение двух часов, я объявляю голодовку. Хотя нет — жрать не стану, пока меня отсюда не выпустят! — почти прокричала я. — Где я вообще нахожусь?! — Простите, я не знаю. Мне приказали только заботиться о вас. Сам господин выглядел очень уставшим и раненым, ушёл сразу в медпункт. По крайней мере, мне так сказали. Я раздражённо вздохнула, но всё же сдалась: — Ладно, давай свою похлёбку, я, кажется, всё-таки умираю с голоду. Девушка быстро поставила поднос на тумбочку и стала кормить меня с ложки. Выглядело это, конечно, глупо — взрослая женщина, сидящая с заломленными за спину руками и с ложкой у рта, — но меня это уже не волновало. Запах был божественный, а желудок жалобно урчал. Какие-то мягкие булочки, нежный бульон — пусть даже и от врага, но еда есть еда. Когда всё было съедено до крошки, служанка собрала посуду и хотела выйти, но я успела задать вопрос: — Слушай, ты не знаешь, когда этот придурок вернётся? Мне уже надоело сидеть тут, как в клетке. — Извините, он ничего не говорил, — вежливо поклонившись, она вышла, оставив меня снова наедине с тишиной. Тело болело всё сильнее — особенно спина и ноги. Я не знала, сколько прошло времени, но за окном уже стемнело. В комнате было тихо. Слишком тихо. Я лежала на кровати, уставившись в потолок. — Скорее бы Бел меня нашёл… — пробормотала я вслух. Ответом была только тишина. С усилием я перекатилась набок и попыталась пошевелиться, чтобы хоть немного размять затёкшее тело. Не рассчитав силу, я с грохотом свалилась с кровати и приложилась локтем о тумбочку. Больно. Очень. Я попыталась подняться… но получилось только поворачиваться с боку на бок, как черепаха на панцире. Вздохнув, я просто осталась лежать на полу, решив не тратить силы. Пусть этот подонок сам подбирает меня с пола, когда соизволит вернуться. Пролежав на полу около двух часов, я и не заметила, как провалилась в сон. Проснулась от того, что почувствовала движение — кто-то нес меня на руках. Открыв глаза, я увидела над собой лицо Куроцучи. Он, заметив, что я очнулась, широко улыбнулся. Меня это мгновенно взбесило. — Чего лыбишься, придурок? — процедила я зло, глядя ему в глаза. — Ты вечно такая грубая? — недовольно отозвался он. — А ведь пока спала, выглядела такой милой… А проснулась — снова злобный хомячок. — Прости, но просыпаться лицом в твою рожу не было моей мечтой, — огрызнулась я. — Может, мечтала увидеть своего ненаглядного недопринца? — с завистью в голосе спросил он. — Ещё бы. Его — лучше, чем тебя, хоть и он мудак, но не псих. Куро поставил меня на край кровати, не отпуская, и смотрел исподлобья. — Почему я тебе так не нравлюсь? — Дело не в том, что ты страшный. Хотя… — я смерила его оценивающим взглядом, — вопрос спорный. Но ты козёл, который меня украл, запер, отнял моего лиса и, похоже, сделал что-то с Белом! Если бы с ним всё было нормально, он бы уже вытащил меня отсюда. — Ты правда думаешь, что он кинулся бы тебя спасать? Да ему плевать, он только о себе и думает! — Может, я ему и не дорога лично. Но я член Варии, а значит — ресурс. Если Бел меня потеряет, Занзас его не пожалеет. Он слишком ценит боеспособность своей команды, чтобы простить такую халатность. — А если я его убил? — с нажимом спросил Куро. — Тогда это странно, что ты ещё жив, — абсолютно спокойно ответила я. — Бельфегор сильнее тебя в разы. Ты для него не соперник, ты — ошибка. Он на секунду промолчал, потом стиснул зубы и заговорил с угрозой: — Сейчас я начинаю понимать того психа. Ты слишком много болтаешь. Видимо, он тебя за это регулярно наказывал. Может, и мне стоит попробовать? — Попробуй — и окажешься в таком аду, о котором сам не догадывался, — бросила я и, демонстративно отвернувшись, добавила: — Сходи на икс, игрек и на тринадцатую букву алфавита. Я попыталась вырваться, но он лишь усмехнулся и крепче удержал меня. — В отличие от твоего принца, я не добрый. И моё «наказание» будет совсем другим. Он щёлкнул пальцами. Мир вокруг померк, стены растворились, и всё исчезло. Я поняла сразу — иллюзия. И теперь мы играем по его правилам. Руки и ноги были свободны, я могла двигаться. Вот только было одно странное «но»: я снова стала ребёнком. Маленькая девочка посреди мира, похожего на странную сказку — яркие краски, нереальные формы деревьев, пульсирующие светом растения, и узкая извилистая дорожка под ногами. Похоже, идти нужно было по ней — других путей просто не существовало. Я пошла вперёд. Чем дальше я шла, тем тусклее становились цвета. Постепенно мир потемнел, и вскоре краски исчезли совсем — всё стало чёрно-красным, будто выгоревшим. Вскоре дорога привела к особняку — точно такому же, каким он был на приёме, откуда меня похитили. Я вошла внутрь. В зале снова был праздник: гости, смех, роскошь. Женщины в сверкающих нарядах, мужчины в смокингах, бокалы, официанты, музыка. В толпе я заметила Бельфегора — он разговаривал с парой девушек. Меня это раздражало. Но я знала: это иллюзия. К тому же он меня не замечал. Я подошла ближе и попыталась дотронуться до него — ладонь прошла сквозь его фигуру, как сквозь дым. Я отпрянула и осталась у стены, наблюдая. Бельфегор продолжал беседу с девушками. Меня это уже не задевало — стало просто скучно. Я оглядела толпу… и заметила себя. Настоящую. Точнее — ту «меня», которая в тот вечер поднималась на второй этаж вместе с Куро. Я сразу поняла, что сейчас смотрю на то, что происходило снаружи, пока меня уводили. В этот раз я увидела лицо Бела: он смотрел на нас с паникой. Он хотел броситься вслед, но был окружён девушками. Они — всё те же иллюзии Куро — преградили ему путь, не давая пройти. А я и Куро уже скрывались за лестницей. Дальнейшие события мне были знакомы. Я решила остаться в зале, чтобы увидеть, что было дальше. И это было правильное решение. Бельфегор попытался вырваться — и тогда началось. Девушки начали атаковать его. Принц действовал с хищной грацией, отбивая каждую атаку с безумной улыбкой. Он сносил их одного за другим, но на место одной приходили две. Они словно рождались из воздуха, и их становилось всё больше. Он злился. Он удивлялся. Но в какой-то момент до него дошло: всё это — иллюзия. И тогда появился Куротсучи. Он вышел из тени и встал перед принцем, словно бросая вызов. Бельфегор взглянул на него с тем самым безумным, маниакальным выражением лица. Улыбка в уголках губ, холод во взгляде, лёгкий наклон головы — всё говорило о том, что сейчас начнётся резня. — Где Рироку? — процедил Бел сквозь зубы. — У меня в комнате, — ответил Куро. — Она не хотела идти, всё твердила про тебя. Я решил, сначала разберусь с тобой… а потом займусь ею. Он щёлкнул пальцами, и всё вокруг снова изменилось. Они исчезли. Осталась только я, одинокий свидетель начала их битвы — той самой, в которой сталкивались два мира: иллюзия и реальность, власть и ярость, ядовитая тень и огненный клинок. Я осталась одна — в пустом, выгоревшем до тлена зале, где только секунду назад бурлила музыка и толпа. Мир снова замер, и только чёрный туман завивался у пола. Потом — вспышка. Воздух дрогнул, будто ткань бытия разорвали на клочья. Я не поняла, как оказалась в другом месте. Новая локация. Пустота. Безграничное пространство, будто сама тьма обрела форму. И прямо передо мной — арена. Кровавая, чужая. Иллюзорная, но до боли реальная. На этом выжженном кольце стояли двое. Бел. И Куро. Они смотрели друг на друга, будто мир вокруг них не существовал. Я не могла пошевелиться. Не могла закричать. Лишь наблюдала. Бельфегор был сосредоточен — его глаза горели той самой яростью, что я видела лишь однажды. Его движения были точны, тело напряжено, каждый жест — как у хищника перед броском. Куро же, наоборот, выглядел расслабленным. Спокойным. Слишком спокойным. — Ты играешь в мага, — тихо сказал Бел, — но у тебя нет духа. Нет воли. Только трюки. — И всё же они работают, — ухмыльнулся Куро, и пространство дрогнуло. Вокруг них начали появляться фигуры. Иллюзии. Десятки. Сотни. Все они выглядели, как Бельфегор. Один в один. Голоса, смех, звуки шагов. Я в панике оглядывалась — кто из них настоящий? Но Бел не колебался. Он молча метнул нож. Один, второй, третий. И каждый раз попадал точно. Иллюзии рассыпались пеплом. Но на месте одной появлялись две новые. Это была ловушка. Куро начал действовать жёстче. Он закрыл глаза, и арена изменилась. Пол начал рушиться. Стены исчезли. Огонь, ледяные глыбы, мрак — всё смешалось в безумной мешанине. И среди всего этого — один Бел. Он дрался, как зверь. Он не знал, где реальность, а где вымысел, но продолжал идти вперёд. Я стояла, сжав кулаки. Хотела помочь. Хотела кричать. Но моё тело не слушалось. Иллюзия удерживала меня в этом состоянии — зрителя, узника, свидетельницы. — Неужели ты и правда так его ненавидишь? — прошептала я в никуда. — Или боишься? Куро не ответил. Но его выражение стало другим. Почти мрачным. В этот момент Бел исчез. Словно растворился. Куро обернулся, но уже было поздно. За его спиной послышался смех. — Шишиши… Ты сам дал мне пройти, идиот. И в ту же секунду кровь брызнула на чёрный пол. Куро резко обернулся, отпрыгнул, схватился за бок. Лезвие ножа рассекло его кожу. Он был ранен. Впервые за всё время — по-настоящему. — Ты... — Не думай, что твои фокусы работают на тех, кто родился в крови. — Голос Бела звучал как приговор. — Принц не проигрывает. Иллюзии стали рушиться. Мир треснул по швам. А я... Я упала на колени, чувствуя, как иллюзия начинает рассыпаться и вокруг возвращается реальность. — Бел… пожалуйста, живи… — прошептала я сквозь слёзы, не отрывая взгляда от фигуры, что стояла в центре всего этого ада. Неуязвимый. Мрачный. Но… мой. Но что-то пошло не так. Картина, где Бел стоял, ранив Куро, вдруг… дрогнула. Потускнела. Как старая пленка, обожжённая по краям. Он шагнул вперёд — и растворился. Просто исчез, как будто его и не было вовсе. — Что…? — выдохнула я. На месте принца осталась только пустота. Куро медленно выпрямился, раны на его теле исчезли одна за другой, будто их никогда и не было. Его глаза вспыхнули зелёным светом. Я закричала: — Нет! Этого не может быть! — Это и есть правда, Рироку. — Его голос зазвучал повсюду. — Ты видела только то, что хотела увидеть. Но ты ошиблась. Я дал тебе шанс — увидеть, кто он на самом деле. Жалкий, самодовольный, неумный. Он пал. Прямо у тебя на глазах. Пространство снова дернулось, и на арене, залитой тенями, возникло тело. Бельфегор. Без движения. Растянутое на мёртвом поле, как тряпичная кукла. Волосы в крови. Ножи рассыпаны по сторонам. Грудь не поднимается. Я не могла дышать. Это было неправда. Это было неправда. Но я видела это. Слышала. Чувствовала. — Бельфегор… — выдохнула я. — Ты же обещал… ты же говорил… Судорожно затрепетали пальцы. Ноги подкашивались. Мир начал гудеть, как после удара в висок. — Нет… Нет… НЕЕЕТ!!! Я побежала к телу, но каждый шаг давался с усилием — будто мир сам пытался не пустить меня. Куро стоял в стороне, наблюдая, и его лицо было спокойным. — Он мёртв, Рико. — Тихо, почти ласково. — Ты потеряла его. Потому что он не пришёл спасти тебя. Он пришёл сражаться за свою гордость, не за тебя. — ЗАТКНИСЬ! — закричала я. Но Бельфегор не шевелился. Я опустилась на колени рядом с ним, прижалась лбом к его плечу. Его кожа была холодной. Слишком холодной. В груди начало что-то рваться. Как будто что-то во мне оборвалось, и больше не восстановится. — Не оставляй меня… — прошептала я. — Пожалуйста… Слезы потекли по щекам, горячие и обжигающие. Все внутри горело. Мозг отказывался принимать реальность. И вдруг все стало белым. Звук ушёл. Пространство растворилось. Всё исчезло.