Один день изменивший всю мою жизнь

Словно сон… словно отголосок забытой реальности, где всё кажется искажённым и одновременно до боли знакомым. Я не знала — сплю ли я или вижу правду, но всё происходящее больше не выглядело, как фантазия. Иллюзия дрогнула, сломалась и переродилась в нечто иное. Новую сцену я будто бы смотрела со стороны — парящей где-то в воздухе, вне времени, вне тела. Куро щелкнул пальцами, и окружающая обстановка снова изменилась. Мир рассыпался, будто мозаика, и собрался заново: на этот раз это была арена — серое, мертвое пространство, без горизонтов и стен. Только два человека. Он и Бельфегор. Принц не двигался с места, его глаза блестели холодным огнем. Он наблюдал. Он всегда наблюдает первым. Куро же, напротив, рванул вперёд, переоценив себя — и это стало его ошибкой. Бел улыбнулся — его настоящая, пугающая улыбка, до краёв наполненная безумием. — Шишиши, это моё оружие, — усмехнулся он, легко отбросив подражательский стилет. — Смотри, не подавись, если проглотишь не тот конец. — Я просто использовал твою же силу против тебя. — Куро попытался выровнять дыхание, но резкость его движений выдавала — он начал нервничать. Принц не ответил — он не тратит слова впустую, когда начинается настоящая охота. Он молча метнул ещё три ножа. Один ушёл вбок, другой срезал волосы Куро, а третий… должен был попасть в горло, но был отброшен — в последний миг. — Думаешь, ты крут? — хрипло выкрикнул Куро. — Уверен, она тебе даст? Надеюсь, ты её ещё не трогал, мне она нужна невинной... Я стиснула зубы. Сказать, что мне стало противно — ничего не сказать. Но Бел, о, он не разозлился. Он замер. Его губы растянулись в улыбке, той самой, которая предшествует резне. — Если ты её тронешь… — его голос стал низким, почти шипящим. — …я разорву тебя. Медленно. Куро снова рванулся вперёд, но на этот раз Бел уже был готов. Он сделал едва заметное движение пальцами — и воздух вокруг Куро сгустился, будто стал вязким. Тот застыл, будто в смоле. — Что… что ты сделал?! — завизжал Куро, пытаясь дернуться. — Иллюзионисты, шишиши, думают, что у них монополия на трюки. — Бел шагнул вперёд, и в его руке блеснул стилет. — Глупцы. Он приблизился, не торопясь, выверенно, словно танцуя. Нож коснулся кожи Куро, провёл по щеке, оставляя тонкую, кровавую линию. — Я ведь обещал… за каждое твоё слово... — ещё один разрез, — …за каждый твой взгляд... Куро кричал, но голос его тонул в беззвучной пустоте, которая накрывала пространство. Бел не остановился. Каждый его удар был чётким, точным и очень, очень личным. — ...и за неё — прошептал Бел и провёл лезвием по щеке Куро. С места пореза тут же побежала кровь — густая, ярко-красная. Принц отступил на шаг, но кровь продолжала течь. Слишком обильно. Она стекала по шее, по одежде, пропитывала её, капала на землю… и вдруг начала подниматься, превращаясь в пар, окутывая Куро с головы до ног. Через секунду его силуэт исчез в плотном кровавом тумане. Бельфегор сузил глаза. — Шишиши… трюк дешёвый. — Он начал окидывать взглядом пространство. Туман рассеялся, но Куро пропал. Бельфегор метнул в пустоту пару стилетов — в ответ тишина. Ни всплеска ауры, ни скрежета металла — ничего. И всё же… он чувствовал. Его инстинкты — нечто большее, чем просто боевой опыт. Он знал: Куро здесь. Принц вернулся к натянутым лескам, невидимым глазу. Потянул за одну — натяжение. За вторую — снова. Он усмехнулся. — Всё-таки ты не ушёл. — Блеск в глазах стал мрачнее. И тут же — серия ударов. Металл в воздухе, направленный точно в точку, где леска дрогнула. Один из стилетов исчез в воздухе — поглощён иллюзией. Второй — ударился о нечто плотное, с противным хрустом, и исчез в теле. Лёгкий звук — зубы, стискиваемые от боли. Прямое попадание. — Шишиши. Нашёлся. — Бел слегка склонил голову. — Не так уж и круто, как ты воображал. — Не радуйся раньше времени. — Голос Куро был слаб, но ехидство в нём не исчезло. И тут он появился — из воздуха, искажённый, побитый, с многочисленными порезами от лески. В его плече торчал стилет. Он был весь в крови, но… улыбался. В руке — сфера. Огненная. Знакомая. — Что это? — нахмурился принц. — Дэйсьюк. Забрал у твоей девочки. Пришлось повозиться, но теперь он мой. Полностью. И ты — станешь его первой жертвой. Он сжал сферу, и она раскололась. Пламя, тёмное и плотное, выплеснулось наружу, окутывая всё вокруг. Появился он — огромный, изломанный силуэт Дейсьюка. Его глаза были чёрные, пустые. Это был не хранитель. Это был демон. — Убей. — сказал Куро. И он бросился вперёд. Удары обрушивались, как ураганы. Когти, волны пламени, удары лап. Бельфегор — быстрый, точный, как всегда — начал отступать. Он ещё держался. Но с каждой минутой становилось ясно: это не равный бой. Это была казнь. Со стороны Куро наблюдал с наслаждением. Он истекал кровью, но лицо его светилось восторгом. Я, хоть и знала — это всё сон… иллюзия… всё равно верила. Видела, как Бел устал. Как он начал проигрывать. Как его движения замедлились. Как ожоги покрывали тело. Как он падал, снова и снова, а лис поднимал волну за волной пламени. Я не могла смотреть. Я опустилась на колени, слёзы жгли щеки. И тогда Куро заговорил: — Дей! Убавь жару! Здесь становится слишком… горячо. Дейсьюк повернулся. И его взгляд — пустой, без эмоций — упал на Куро. Затем — вспышка. Волна пламени. Та самая, что могла испепелить всё. Куро с трудом уклонился. Он побледнел. Понял — демон не слушается. — Чёрт… — прошипел он и, спотыкаясь, метнулся к выходу. Он бежал. А Дейсьюк остался. И больше он не смотрел ни на кого — кроме Бела. Принц еле стоял. Его рука сжимала последний стилет. Он всё ещё дышал. Всё ещё стоял. И тогда — финальная вспышка. Огненная волна, сжигающая всё вокруг, обрушилась на него. В этот миг иллюзия… оборвалась. Очнулась я в пустоте. Ни стен, ни света, ни времени. Просто — ничего. Я не чувствовала ни тела, ни веса, ни опоры. Только холод. Не физический — внутренний. Пронзительный, разъедающий изнутри. Прошло, наверное, минут пять. Или пять лет — здесь это было неважно. Наконец зрение вернулось, и я увидела себя. Своё тело. Меня. Куро нёс меня на руках. Мой взгляд, мои руки, моё лицо — всё было... чужим. Я не чувствовала ни одного мускула, ни одного движения. Я будто зависла рядом — наблюдателем, без права на действие. Без власти над собственной оболочкой. Было мерзко. Было отвратительно. Я металась рядом с собой — бесплотной тенью, марионеткой без нитей. Мне хотелось кричать, вцепиться в его горло, выцарапать глаза, вбить кулаки в эту ухмыляющуюся рожу Куро, но... ничего не происходило. Я была заключена в самой себе. Я жила — но только вне тела. Это напоминало тот момент, когда Скуало чуть не убил меня. Тогда я тоже ощущала, как тело не слушается, как зрение уходит, а разум цепляется за реальность из последних сил. Но сейчас было хуже. Сейчас я видела, как моя оболочка — я — подчиняется этому ублюдку. Он поставил меня на пол, как куклу. Мои ноги двигались. Руки слушались его команд. И даже губы — говорили. Слова. Но это была не я. Внутри — пустота. Без меня, без души, без искры. Только оболочка, обслуживающая его капризы. Мною пользовались. Гнев закипал. Медленно, но неотвратимо. Он вытеснял страх, вытеснял отчаяние, заполнял меня собой. Он не имел формы, но имел цель. Мне хотелось пробиться. Вернуться. Уничтожить. И всё же, часть меня — та, что ещё способна думать, — продолжала повторять одно: "Принц не умер. Он не мог. Он не имеет права." Но и доказательств не было. Только видение в иллюзии, только то, что я увидела — как он сгорел. Как исчез. Я зависла над своим телом. Я смотрела в эти пустые глаза, что были моими. И я поклялась. Я вернусь. Я всё верну.