Его Луна и Солнце

*****       Они были постоянно на связи, правда, так и не получилось во время зимних каникул встретиться, как планировали. Родители Тэхёна все два месяца таскали его, словно куклу по многочисленным родственникам – те по нему слишком соскучились, будто он отсутствовал как минимум несколько лет. Мама уже чуть ли не со слезами уговаривала Тэхёна вернуться в лоно семьи, но тот был твёрд, как кремень. Он ну никак не мог позволить себе съехать из общежития, тогда он точно перестанет видеть Чонгука. А так, они нет, нет, да и пересекутся где-нибудь в многочисленных коридорах общаги.       Они уже знали все закоулки в нём, потому как перецеловались наверное возле каждой стенки, в каждом укромном уголке, поелозили по каждому дивану во всех холлах всех семи этажей общежития. Но обоим этого было чудовищно мало, хотелось большего. Только откуда это большее взять?       Тэхён закинул удочку родителям на тему съёмного жилья, на что получил «нет», правда, не категоричное, а лишь до совершеннолетия, то есть уже к лету можно было рассчитывать на своё жильё, пусть и съёмное. Только это и грело душу обоим. Да вот только до лета ещё надо было дожить, а они оба понимали, что не доживут, сил уже не было никаких.       И тут вдруг, ну просто, подарок какой-то: Усин уехал на несколько дней домой, так что комната была в полном распоряжении Чонгука и Тэхёна. Не использовать такой шанс – себя после не простить. Только вот сидят на кровати, а что делать - понятия не имеют. Свободная комната, они наедине друг с другом и… Чонгук кусает губы и возится языком во рту от смущения, а Тэхён облизывается, словно сытый кот, только вот сытости ещё нет никакой. Оба жутко голодные и жутко смущённые.       И тут Тэхён вспомнил, что обещал себе быть волшебником, сказочником и фантазёром для Чонгука, только вот почему-то всё волшебство куда-то делось.       - Чонгук, - тот повернул к Тэхёну голову и глядит на него огромными оленьими глазами, - что делать-то будем?       - М-м? – тот как бы даже не понял, что его спросили. - И тут же стал грызть ногти.       И тут Тэхён понимает, что надо брать инициативу в свои руки, а там может и у Чонгука руки разморозятся.       Что касается поцелуев, то в этом они уже стали крупными спецами, могли бы выиграть конкурс на «Самый крепкий поцелуй», или, например, «Самый сладкий поцелуй», или «Самый романтический поцелуй», или даже «Самый сексуальный поцелуй», плавно переходящий в «Поцелуй, доводящий до исступления» со всеми вытекающими в прямом и переносном смысле.        Тэхён встал с кровати, Чонгук сразу напрягся и стал удивлёнными глазами провожать телодвижения Тэхёна. А тот всего лишь встал к нему лицом, разжав его крепко сомкнутые колени, и проскользнул между ними. И сразу руки Чонгука уже по привычке сомкнулись на его талии, и он поднял на Тэхёна всё ещё несчастные глаза. Тому даже стало смешно, до чего Чонгук выглядел милым и уязвимым. Поэтому просто поцеловал его, просто облизал его всё такие же сладкие губы, тот сразу прижал Тэхёна к себе и уткнулся ему носом в живот.       А дальше Тэхён тянуть не стал, он просто стянул с себя футболку, оставшись лишь в спортивных штанах и нижнем белье. У Чонгука сразу как-то нездорово заблестели глаза, он оббежал глазами его оголённое тело, задержавшись на маленьких бисеринках тёмных сосков, и не удержавшись, сразу прижался к одному из них губами. Это было так неожиданно, что Тэхён не смог сдержать тихий стон. И видимо, именно это и вывело Чонгука из состояния летаргии. Тот крепко обхватил его вокруг спины, просто завернул в свои руки, и стал покрывать мелкими поцелуями всё это нежное тело цвета кофе с молоком.       Тэхён даже представить себе не мог, насколько это приятно. Он просто плавился в руках и губах Чонгука, и даже забыл, что собирался что-то предпринимать сам, так как Чонгук похоже всё же отмер основательно и теперь уже сам завладел инициативой.       А Тэхёну того и лучше, всё же у Чонгука хоть какой-то сексуальный опыт есть, - рассказал, что у него была в старшей школе девушка - в отличие от Тэхёна. И он просто поплыл на волнах удовольствия от этих ласк и даже не заметил, как оказался лежащим в кровати и уже абсолютно без одежды. Успел лишь удивиться, смущения и стыда не было совсем, тем более, что рядом лежал такой же голый Чонгук, оглаживая всё его тело своими крупными ласковыми, такими тёплыми руками, и откровенно его разглядывая. Всего, вплоть до самой маленькой родинки на кончике носа.       Просто глядеть на это у Тэхёна не было никаких сил, он и так уже возбудился, и это тоже видел Чонгук. Боясь прикоснуться к его члену, он просто рассматривал его, водя руками где-то рядом, но всё же раздражающе далеко, и от этого зрелища у того приоткрылись губы, распахнулись широко глаза и задрожали крылья носа. Вид такого обескураженного и заинтересованного Чонгука настолько поразил Тэхёна, что у того непроизвольно и довольно сильно дёрнулся член, при этом глаза Чонгука стали просто круглыми. Тот даже замер, перестал водить руками по телу, затаился, словно зверь перед прыжком на свою добычу, и даже перестал дышать.       - Дышать не забывай, - Тэхён ему тихо, от чего тот резко выдохнул, сглотнул, и невидящими глазами уставился на Тэхёна.       Но уже в следующую секунду вдруг положил свою руку ему на член, от чего пришла очередь Техёна вздрогнуть и тихо застонать. Но Чонгук уже ничего не слышал, он был настолько поглощён картиной своей руки на его члене, что похоже больше ничего не воспринимал. Тэхёну же оставалось только наслаждаться процессом, что он с удовольствием и делал. Он выгибался под его руками, стонал и судорожно хватал простыню. В последний момент смог лишь тихо выдохнуть в густой воздух комнаты:       - Чонгук, – и мир взорвался мириадами вспыхнувших и разлетевшихся звёзд.       Тэхён судорожно хватал ртом тяжёлый воздух, ему казалось, что он не сможет вздохнуть больше никогда, сердце стучало где-то под подбородком, норовя вылететь и улететь куда-то вместе с этим звездопадом. Он никогда не думал, что оргазм может быть таким. Каким? – таким ярким, таким объёмным, таким долгим и таким…сладким, как и тот, кто его подарил.       Он медленно приходил в себя, с трудом восстанавливая дыхание. Открыл глаза и увидел прямо перед собой другие: практически чёрные от желания, но всё такие же ласковые. Необыкновенное чувство благодарности и такого глубокого счастья вдруг затопило Тэхёна, что он просто набросился с поцелуями на Чонгука, сдавливая его в своих объятиях и всего, всего зацеловывая.       Даже не заметил, как оставил на плечах и шее чёткие, глубокие и видимо достаточно болезненные укусы, так как пришёл в себя, лишь услышав шипение Чонгука. И только тогда, глубоко и тяжело дыша, отстранился, словно видя того впервые, и уставился на него всё ещё пустыми, влажными от пережитого глазами.       А Чонгук радостно и с удовольствием глядел на такого счастливого Тэхёна и заражался его счастьем, понимая что его причиной стал именно он – Чонгук. Что он смог доставить этому необыкновенному во всех отношениях парню такое удовольствие всего лишь приласкав его. Для Чонгука это было настолько неожиданно и настолько крышесносно, что тот того гляди и сам уже был готов кончить лишь от одного вида такого Тэхёна.       И тут Тэхён вспомнил, что в своём удовольствии абсолютно эгоистично забыл про Чонгука. И от этого просто завис, чувствуя бесконечное смущение и неловкость.       - Чонгук, прости, я совсем забыл про тебя. Прости, прости.       Однако тот лишь рассмеялся:       - Ты это сейчас о чём? Я был рад, что тебе было так хорошо. Я просто любовался тобой. Глядеть на тебя, когда ты кончаешь и после, когда ты приходишь в себя – это даже лучше собственного оргазма, - и он обнял Тэхёна и впился в его губы долгим, мокрым, сладким поцелуем.       Тэхён медленно переваривал слова Чонгука. «Ему, что, понравилось на меня глядеть, когда я кончил? Ох, как стыдно, наверное…, может быть,.. чуть-чуть».       Только долго рефлексировать не стал, в следующую же секунду уже сидел на коленях над Чонгуком. Так было удобнее: всё видно – малейшее изменение мимики лица, всё слышно – даже самый слабый вздох. Вот теперь он будет любоваться на оргазм Чонгука. Но сначала залип на его грудь. Ох, какие мышцы, какие плечи. Он огладил эти плечи, которые уже давно полюбил, которые мягко бугрились под его пальцами. Тэхён очень любил перебирать каждый мускул на Чонгуке, только раньше это было сквозь ткань одежды, теперь же вот они – в натуральном виде, ласкай – не хочу. И он ласкал, и гладил, и целовал, и покусывал.       Чонгук сначала стоически всё это выносил, ровно до тех пор, пока Тэхён не коснулся кончиком языка его крупного, тёмного соска, и, услышав тихий стон, улыбнулся. Тогда провёл по нему всем языком, словно слизывая крем с пирожного, с такого же вкусного и сладкого пирожного, как и сам Чонгук. Тэхён не успевал удивляться, почему, ну, почему Чонгук такой вкусный. Ведь, ну, не может быть человек на вкус сладким, не бывает так, никогда даже не слышал. И снова облизывал его соски, и прикусывал, и ласкал ладонью, а Чонгук лишь громче стонал и выгибался.       Тэхён понял, что долго ласкать Чонгука не надо, тот уже давно был готов. Тогда он лишь легко, словно играя на рояле, пробежался пальцами по дорожке вниз и сразу ухватился даже обеими руками за слегка подрагивающий член Чонгука. И тот застонал громче и выгнулся дугой, сжимая пальцы в кулаки. А Тэхён потому так и сел, что собирался всё рассмотреть, всего Чонгука.       На головке уже выступили живительные капельки, и Тэхён аккуратно стёр их, размазывая большим пальцем, и стал одной рукой оглаживать такую, не похожую на его, крупную, более тёмную головку, водя пальцем по уздечке, заставляя Чонгука елозить по простыне, второй же рукой он, достаточно сильно сжав ствол, водил не торопясь, вверх- вниз. Но в какой-то момент решил ускориться, понимая, что Чонгук уже давно возбуждён, уже давно хочет разрядки.        И вот тогда он увидел, как закатились глаза Чонгука, как раскрылся рот, как по всему телу пробежала волна наслаждения, и сразу за этим раздался громкий стон, переходящий в хрип. Всё тело Чонгука на несколько мгновений застыло, а затем он просто без сил рухнул на кровать.       Это, действительно, было непередаваемо прекрасно, Тэхён не мог просто глаз оторвать от такого Чонгука. Он, не моргая, глядел на порозовевшие щёки и почти красные от покусывания губы, и лишь теперь понял, что нет ничего прекраснее вида счастливого, удовлетворённого любимого человека.       Поэтому первое, что сделал, вцепился своим жадным ртом в его искусанные губы, чтобы вобрать в себя хотя бы мгновение этого чувства, чтобы вдохнуть его, чтобы украсть частицу его наслаждения, наслаждения, которое сам же и подарил.       Он с каким-то остервенением обсасывал его губы, кусал и лизал их до тех пор, пока не почувствовал, как сильные руки обхватили его сзади и вот уже не он лижет и кусает, а его всего зацеловывают, прижимая к груди невероятно крепко и даже как-то собственнически.       И разжали объятия они лишь тогда, когда обоим не стало хватать воздуха. Они лежали рядом, ни у одного не было абсолютно никаких мыслей, все они растворились в этом обоюдном наслаждении, и от этого обоим было так чудесно и хорошо.       Только скоро уже надо было Тэхёну уходить, потому как комендантский час – 23 часа. И охрана этажа начинала обход комнат. До этого времени комната могла быть закрыта, хотя это и не приветствовалось служителями вахты – ключи по любому следовало сдавать, если все уходили. А вот после 23 часов весь «вверенный контингент» должен был находиться на своих местах, то есть по койкам. В противном случае – докладные летели в деканат универа, а это грозит немалыми неприятностями, вплоть до лишения стипендии и замечаний в личном деле.       Поэтому Тэхён торопился, оставалось буквально несколько минут до рокового времени, этого как раз бы хватило, чтобы добежать до своей спальни, находящейся двумя этажами выше. Надо успеть, чтобы спортивные штаны "Золушки" не превратились в лохмотья, а шлепанцы - в тыквы. Даже Юнги уже ему позвонил, чтобы те не слишком заигрывались. Только Чонгук никак не хотел выпускать его из своих сильных рук, а Тэхён никак не хотел, чтобы его выпускали. Последний поцелуй, последний вздох, последние слова, шёпотом в ухо, и Тэхён вылетел в коридор на крыльях любви, надеясь на следующую встречу уже завтра.       В их распоряжении было ещё два дня. Два дня… - это безумно много для тех, у кого нет возможности где-либо уединиться, и это безумно мало для них же.       …Теперь уже не было этого смущения первого дня, оба не тратили зря время, понимая, что его всё-таки не слишком много. Теперь всё было иначе, и в то же время всё также здорово, классно, чудесно и крышесносно.       Парни пока решили дальше ничего более сложного не предпринимать в своих отношениях, им и так было слишком хорошо. Они чувствовали себя уже суперопытными любовниками, поэтому наслаждались уже друг другом откровенно, и не стесняясь перед другим быть нагим, открытым и влюблённым. И хотя речь об этом пока не заводили, каждый уже знал и о своих чувствах, и о чувствах другого.       Два дня…, впереди ещё почти два дня.       Резкий стук в дверь прервал их такой сладкий поцелуй.       - Чонгук, открывай. Я знаю, что ты здесь, - словно гром среди ясного неба прозвучал голос Усина.       Парни заполошно уставились сначала на дверь, затем друг на друга. Усин должен был вернуться лишь завтра поздно вечером. Шок проходил слишком медленно.       - Чонгук, открывай, сколько мне здесь ещё торчать? – в голосе Усина не было раздражения, скорее даже скрытый смех. - Я так понимаю – ты не один? - проговорил лукаво.       Чонгук отмер, сглотнул, но всё равно ещё хриплым голосом:       - Усин, пять сек подожди.       И они стали судорожно одеваться. Тэхён прямо на голое тело натянул спортивки, трусы засунув в карман, и сжал в руке футболку. Чонгук сделал так же и пошёл открывать.       Усин ввалился в комнату, усмехаясь и уже представляя себе, что за картина его там ждёт. Только вот, увидеть полуголого Тэхёна, судорожно натягивающего на себя футболку, тот явно не ожидал. Улыбка медленно сползла с его лица:       - Ух, ты! Неожиданно, - и он стал шарить глазами по раскиданной постели, цепляя взглядом мокрые пятна на простыне, да и саму простыню, всю жёванную и кое-как заправленную под матрас.       И снова глаза на Тэхёна, и снова лёгкая ухмылка.       - Парни, когда это вы успели спеться? - и неприкрытое удивление в голосе. - Удивил, Чонгук. Я рассчитывал застать здесь девушку, а застал Тэхёна. Ладно, пардон, если помешал. Просто так получилось.       А вот теперь и Чонгуку, и Тэхёну почему-то стало неловко. Они не собирались ничего скрывать от своих друзей. Юнги и так уже всё понял, просто пока не афишировали свои отношения. Тем более, что те только начались.       Первым пришёл в себя Тэхён.       - Усин, мы просто ещё никому ничего не говорили… пока. Так что ты, считай, первый из нашего круга, кто знает. Ах, да, ещё Юнги.       - Понятно, - протянул Усин. - Если бы знал, не ломился бы к вам.       - Да ладно, чего уж там, - опомнился Чонгук.       А как только пришли оба в себя, поняли, что этого времени, проведённого наедине, им было безумно мало, и хватит совсем не надолго. И уже чётко поняли оба, что им необходима постоянная отдельная жилплощадь.