Его Луна и Солнце

*****       Час, всего лишь час полёта до Сеула. Он промелькнул, словно пять минут. Что делать? Что теперь делать Тэхёну? Ну, то, что появляться перед Чонгуком в таком виде в ближайшие пару недель нельзя – это понятно. А что делать дальше-то? Как ни в чём не бывало лечь с ним в кровать? А сможет ли он? Сможет ли вообще когда-нибудь забыть ту ночь? И сам себе отвечал – вряд ли. Что же делать? Что делать? Что?       Так и изводил себя всю дорогу одним и тем же вопросом, и не находил ответа. Единственное, что знал точно, что надо устроить разрыв отношений хотя бы на две недели. Только как это сделать? Под каким предлогом? Что придумать? Техён понимал, что бы тот не выдумал, Чонгук просто так не сдастся, не поверит, не поймёт, не отступится. А продержаться надо минимум две недели, а может, и больше. Этот гад, как специально искусал его всего, а, может, и, действительно, специально, чтобы Чонгук увидел эти отметины на его теле. Может, понадеялся, что тогда Чонгук его бросит? Подумает, что тот просто изменил ему с кем-то на съёмках. Правду ведь Тэхён всё равно не скажет, что-нибудь придётся выдумывать. Только вот – хрен тебе, сволочь, только ради того, чтобы позлить тебя, ни за что он не расстанется с Чонгуком. Что-нибудь да придумает, только… это уже потом. А сейчас надо временно расстаться, разругаться. О, Боги, как же не хочется этого делать! Как же он по нему соскучился! Как хочется прямо сейчас уткнуться Чонгуку в плечо и просто заплакать, заплакать от обиды и горя, и чтобы Чонгук его успокаивал, жалел, целовал и шептал что-нибудь ласковое и сопливое, отчего сразу стало бы легче и спокойнее. Только, нельзя, ничего нельзя показывать. Надо сухо и спокойно расстаться. Сможет ли Тэхён так? Надо, а значит – сможет.       … Квартира встретила его гробовой тишиной. Всё, буквально всё в ней напоминало о Чонгуке. Вот это небрежно оставленное полотенце, в которое тот был завёрнут, приняв в последний раз душ, и которое так легко сползло с его бёдер, стоило лишь Тэхёну прижаться к ещё влажному телу. Или вот эта пуговица, – Тэхён поднял её с пола и погладил пальцами – явно, вырванная из чонгуковой рубашки, которую тот судорожно стягивал с себя ещё в самый первый день.       Тэхён огляделся. Оказывается, он ни одного дня не прожил в этой квартире без Чонгука, она стала не квартирой Тэхёна, а их общим укрытием от этого мира. Сколько всего она помнит за столь недолгий срок: и их поцелуи, и их смех, и их вздохи и стоны. Она помнит всю их радость и всё счастье, а вот теперь придётся запомнить ещё и их разрыв. Пусть ложный, пусть временный, только вот для Чонгука-то он – настоящий, а значит, и все его эмоции будут настоящими, и их тоже запомнит эта квартира, схоронив навсегда в своих стенах. Тэхёну от всего этого очень больно.       Всё утро его телефон разрывался от непринятых вызовов. Всё, пора звонить Чонгуку.       - Тэхён, что происходит? Ты почему не берешь трубку? Я уже надоел своими звонками Юнги. Только я так и не понял, почему ты уехал в аэропорт один, без группы? Что-то случилось? – голос Чонгука беспокойный и срывающийся.       Тэхён слушал его, и в душе закипали слёзы.       - Ты можешь сейчас приехать ко мне?       - Что-то случилось? Тэхён, что случилось? – и снова тревога.       - Ничего, всё нормально. Просто нам надо поговорить.       И услышал, как Чонгук в ответ тяжело выдохнул. И уже тихо и как-то даже обречённо ответил:       - Хорошо, сейчас буду.       Ждать, остаётся только ждать. Если пешком, то Чонгук будет уже через пятнадцать минут, если на машине – то через пять. Пять минут, и всё, дальше – точка невозврата, «горизонт событий» их отношений. А что, если Чонгук поверит и тоже уйдёт, уйдёт навсегда, не простит, обидится? И сразу защемило в груди, и стала расползаться та их общая заплатка, что крепила вместе две души. Нет, этого не может произойти, Тэхён этого не допустит, сделает всё, чтобы его вернуть. Просто сейчас надо это пережить. Только вот как его пережить? Давай, включай все свои актёрские способности, Тэхён!       Прошло полчаса, Чонгук так и не появился. Что же могло случиться? Позвонить? Нет, надо ждать. Прошёл ещё час. Да что же такое произошло? Почему Чонгук не пришёл?       И вдруг, словно удар колокола – звонок консьержа. Блин, Тэхён забыл его предупредить, чтобы пропустил Чонгука, чтобы всегда, блядь, пропускал его!       - Да?       - Господин Ким, к Вам господин Чон. Пропустить?       - Пропустите, - и тут же сердце забилось испуганной бабочкой, сорвалось с места и бросилось куда-то в горло. Сразу стало тяжело дышать.       Входная дверь резко распахнулась. Чонгук был сам на себя не похож: весь какой-то помятый, растрёпанный, глаза тревожно и как-то жалобно оббегают лицо Тэхёна.       - Прости, задержался, попал в аварию.       - В аварию? – Тэхён даже замер. - Ты ранен? – и сам уже готов броситься к парню и смотреть, и трогать – где, где болит?!       - Ничего серьёзного, просто небольшое столкновение. Никто не пострадал. Сам виноват, потерял бдительность, отвлёкся. Просто долго ждал полицию, составляли протокол, - грустно усмехнулся.       Тэхён выдохнул, но про себя отметил, что ничего бы этого не произошло, если бы не его слова про «надо поговорить» и этот равнодушный тон. Он опустил взгляд, выдохнул сквозь зубы и промолчал.       - Что происходит, Тэхён? – Чонгук двинулся сразу к другу, чтобы его обнять.       Но тот слишком резко отстранился. Нет, нет, руки Чонгука на его плечах – и он уже ничего не сможет сделать, не сможет расстаться, не сможет говорить равнодушно и спокойно. И увидел, как тут же эти руки упали плетьми вдоль тела. Упали как-то обречённо. Всё, пора говорить.       - Чонгук, нам надо расстаться, - и самому стало плохо, и слёзы к горлу. - Нам больше не надо встречаться. Я должен обо всём ещё подумать, а пока, давай, расстанемся. Наверное, так должно быть. Мама правильно сказала, что мы – два парня, поэтому не должны встречаться. Извини, – и сам понимает, что говорит чушь, что Чонгук, точно, не поверит, что всё было неубедительно.       Чонгук молчит. Тэхён не такой реакции ожидал. Он думал, что тот начнёт его сейчас разубеждать, кричать, жестикулировать, доказывать, что тот неправ, пытаться убедить в обратном. Но Чонгук молчал. Просто стоял, опустив голову, и молчал. Затем тяжело вздохнул.       - Я так и думал, что ты себе что-нибудь напридумаешь, пока меня не будет рядом. Что-нибудь дурацкое и абсолютно неправильное. Так и вышло. Я даже не знаю, что тебе сказать. Я понимаю, что сейчас ты ничего слушать не будешь. Просто знай, что я так просто не отступлюсь. Хорошо, я дам тебе время подумать. Почему-то мне кажется, что твоя мама здесь ни при чём. Что-то ещё произошло, но наверное ты мне не скажешь. Не зря у меня болела душа, не зря. Не зря я так не хотел тебя отпускать. И Юнги как-то странно себя ведёт. Ладно, Тэ, можешь мне ничего не говорить, я всё равно всё узнаю, - и просто вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.       Тэхён так и застыл соляным столбом. Он ничего не понял. Чонгук так просто согласился расстаться, даже ничего особо не выясняя. Всё очень странно. Наверное, сыграла свою роль авария. Чонгук просто перенервничал, находился в состоянии стресса, поэтому пока до конца не понял, что Тэхён предложил ему расстаться. Не мог он так просто отказаться от Тэхёна, не мог. Да - убеждал себя Тэхён – во всём виновата авария. Ну, что ж, так даже лучше, никакого выяснения отношений. У Тэхёна тоже нет на это ни желания, ни сил.       И лишь теперь его отпустило, лишь теперь Тэхён смог начать жалеть себя. Он бросился на кровать и зарыдал в голос. Слёзы полились просто ручьями, затопляя всего его, а заодно и память о прошедшей ночи. Он всхлипывал и рыдал, как ребёнок, размазывая ладонями по лицу слёзы, сопли и слюни. И эти слёзы, как не странно, приносили успокоение. Тэхён ещё долго лежал в кровати, равнодушными глазами уставясь в одну точку.       Слёз больше не было, он все их выплакал, и душа после этой истерики немного просветлела. Его всё ещё трясло от эмоций, он накрылся с головой одеялом, даже смог согреться, и провалился в глубокий сон.       …Ещё издали он увидел Юнги. Тот, заметив идущего навстречу Чонгука, притормозил:       - Привет! Ты видел Тэхёна? С ним всё в порядке? – Юнги как всегда нечитаемым взглядом суженных глаз разглядывал Чонгука.       - Привет! Это я у тебя хотел спросить. Что не то с Тэхёном? Что произошло на Чеджудо? – взгляд холодный, так не свойственный Чонгуку.       Юнги выдержал его, и не меняя выражения лица:       - На Чеджудо? Ничего не произошло. Просто я интересуюсь, он ведь уехал раньше всей группы, сказал, что в семье что-то случилось. Вот я и спрашиваю.       - В семье? Он ничего мне не сказал. Может, и правда, снова мама вмешалась? – задумчиво.       - Так, что – всё нормально? – и вновь внимательный взгляд на Чонгука.       - Да нихера не нормально! Он мне сказал, что мы должны расстаться. Нет, ты представляешь? Мы…расстаться! – и Чонгук стал повышать голос. На него уже стали коситься мимо проходящие студенты.       - Расстаться? Почему? – это стало неожиданностью для Юнги.       - Я нихера не понял. Сказал, что ему надо время, чтобы подумать о наших отношениях. Дело в том, что нас в квартире застала его мама, ещё до вашей поездки на Чеджудо, и была этим крайне недовольна. Тэхён, правда, потом с ней поговорил, вроде всё утряслось. А вот сейчас снова какие-то проблемы.       - Гуки, я понятия не имею. Всё было нормально. Ладно, если что, держи меня в курсе.       - Окей, - Чонгук долго ещё задумчиво глядел в спину удаляющемуся Юнги. - Нет, друг мой, всё-таки что-то у вас там произошло. Знать бы - что? Надо будет спросить у Усина.       … Юнги стоял в холле первого этажа общаги, сложив руки на груди, и внимательно слушал симпатичного, молодого диктора. Слишком внимательно слушал. Слишком внимательно смотрел.       - Юнги, с каких это пор ты смотришь телик? Что там такого жутко интересного показывают, что ты так увлёкся? – Тэхён сбежал по ступенькам, перехватывая в другую руку явно тяжёлую, объёмную сумку с одеждой, собираясь отнести ту в свою квартиру.       Юнги был настолько поглощён, что от неожиданности даже вздрогнул.       - Ты уже слышал? Передают в который раз, - и глянул на Тэхёна.       - Что – слышал? – не понял тот. - Ты о чём?       - Ты ещё не знаешь? Считают, что это связано с профессиональной деятельностью Усина. На него напал какой-то бандит, перед тем, как бить его, сказал, что тот будто бы перешёл кому-то дорогу. А потом отмутузил того битой, в итоге у Усина раздроблены суставы в обоих коленях, перелом руки, сломан нос и что-то ещё, я не запомнил. Представляешь? Во, гад!       Тэхён обомлел. Он просто не мог поверить в такое.       - Эй, ты чего застыл? Мы с парнями едем сейчас в больницу к Усину. Ты с нами?       Тэхён остановившимся взглядом смотрел в экран работающего телевизора.       - Надо же,… вот она – быстрая карма, - произнёс совсем тихо и безэмоционально.       - Что? Тэхён, ты о чем? – Юнги бросил быстрый взгляд на друга.       - Да нет, это я так – мысли вслух, - Тэхён отмер, вздохнул и уставился в стену.       Затем перевёл взгляд на Юнги.       - И Чонгук с вами?       - Конечно. Да что у вас там стряслось-то с Чонгуком? Оба ходите, как не родные.       Тэхён промолчал.       - Вы езжайте, у меня ещё есть дела, я чуть позже к Усину загляну, вечером.       - Хорошо, тогда мы поехали, - и Юнги быстро пошёл к выходу из общежития. … - Парни, долго Усина не утомляем, ему и так тяжело. Всем понятно? – это Юнги.       Все дружно промычали.       Усин был не похож сам на себя – краше в гроб кладут. На лице метались лишь из стороны в сторону опухшие глаза, всё остальное пряталось под бинтами. Ноги также полностью замотаны, - гипс, шины - и ещё правая рука. От тыльной стороны левой ладони извиваясь змеёй, ползла трубка капельницы.       Увидев друзей, Усин что-то громко замычал, продолжая ворочать глазами.       - Мы тоже, тоже, рады тебя видеть. Усин не напрягайся, тебе нельзя, - Юнги легко похлопал его по одеялу. - Мы не надолго, сказали, тебя не беспокоить. Мы просто навестить.       - Давай, друг, поправляйся скорее, ты парень у нас крепкий, не подведи. А этого негодяя, что такое с тобой сотворил, скоро найдут, мы все уверены, - Чонгук похлопал Усина по здоровой руке.       - Держись, Усин, мы с тобой, – добавил Сынхо.       - Мы ещё придём тебя навестить, - это уже Джунбо.       Усин снова что-то замычал в ответ.       Друзья показали ему сжатые кулаки, дескать – держись, друг, и ушли.       - Да, здорово ему досталось. Неужели и правда это из-за какой-то роли? – Сынхо покачал головой и вздохнул.       - Гуки, скажи, такое, действительно, может быть?       - Да кто его знает? А вообще-то в нашей профессии всё может быть. Зависть и злоба - дело такое, непредсказуемое, - и Чонгук печально покачал головой. … - Ну, привет, друг, - Тэхён, словно пантера, тихо приблизился к кровати Усина и не смог скрыть злорадную улыбку, видя его в таком состоянии. Тот, заметив Тэхёна, завозился, застонал и замычал, дико выпучив глаза. - Что, снова стонешь, падла? Надеюсь только, что сейчас не от удовольствия, – зашептал ему в самое ухо: - Как же приятно тебя здесь лицезреть в таком виде, ты даже не представляешь. Теперь ты знаешь, что такое – быстрая карма. Правда ведь? Надо же, как скоро ты стал чьей-то добычей, а, беззубый травоядный! Не сработала твоя теория, не смог вычислить хищника рядом с собой. Да? Ну, ничего, не переживай, вокруг ещё много мха, нажрёшься до отвала. Вот только хищником теперь тебе уже не стать. Никогда. Чему я лично очень рад, - помолчал немного, наслаждаясь видом такого Усина. - Цветочков вот тебе принёс. Очень пахнут приятно. Ах, да, забыл – у тебя ведь нос сломан. Ты же нихуя не чувствуешь, - и снова глядит в его испуганные бегающие глаза. - Ну, ладно, я пошёл, а то смотреть на тебя тошно, … друг, – и напоследок больно сжал его сломанное запястье. …Две недели всё-таки закончились. Следы той страшной для Тэхёна ночи практически полностью исчезли вместе с воспоминанием о ней. Нет, он, конечно, никогда не забудет, что тогда произошло. Просто сейчас мог хотя бы от этих воспоминаний не брызгать злыми слезами и не сжимать в бессильной злобе кулаки. Простил ли он Усина? Нет, конечно! Никогда не простит! Просто вычеркнул его из своей жизни и памяти. Его, кстати, тоже больше не видел.       И вот теперь надо как-то мириться с Чонгуком. По нему страшно скучал все эти две недели. Скучал так, что даже не мог спать. Чонгук ему виделся везде, да и снился чуть ли не каждый день, поэтому просыпался с его именем на губах. Последние несколько дней слишком внимательно рассматривал своё тело, выискивая следы ещё не заживших укусов и засосов. Те слишком медленно рассасывались, превращаясь из багровых пятен в фиолетовые кровоподтёки, затем в грязно-жёлтые синяки, постепенно полностью исчезая с нежной кожи.       И вот Тэхён стоит напротив большого зеркала и впервые не видит этих мерзких напоминаний о той ночи. Всё, можно мириться с Чонгуком. Только пока даже не представляет, как это сделать. Чонгук походу, и правда решил с ним порвать, на самом деле. Он не видел того нигде, даже случайно нигде не пересекались. Что бы это могло значить? Просто терялся в догадках. Чонгук повёл себя в этой ситуации совсем не как Чонгук. И теперь Тэхён ужасно боялся, что стал тому просто совсем не нужен. И от таких мыслей хотелось разбить все костяшки пальцев о стену. Он никак и не решался ему позвонить, тянул и тянул время, боялся, что тот ответит отказом на его попытку примирения. Боялся этого больше всего на свете. И всё-таки надо звонить, раз Чонгук сам не появляется в его жизни.       Только вот дозвониться так и не смог – абонент не доступен. Что же это могло значить?       - Юнги, привет! Ты случайно не знаешь, почему Чонгук не берёт трубку? С ним всё в порядке? – и уже сам боится услышать ответ, боится услышать, что тот просто не хочет с ним общаться.       - Да не парься, он на съёмках на каком-то практически необитаемом острове, там даже связи нет. Приедет только через полтора месяца, - и помолчав, добавил: - Что, соскучился?       Тэхён помолчал:       - Соскучился, - совсем тихо.       - Понятно. В следующий раз будешь думать, прежде чем расставаться.       Тэхён промолчал. Затем, словно что-то вспомнил:       - Юнги, попроси Чонгука мне позвонить, как только появится. Хорошо? – и добавил: - Он очень на меня злился?       - Сначала очень, потом успокоился. Похоже, понял, что тебе действительно надо всё обдумать и принять окончательное решение по поводу ваших с ним отношений. Я ему тоже сказал, чтобы не приставал, дал тебе время… Ок, передам ему, что скучаешь, - и даже хмыкнул.       Полтора месяца, ещё целых полтора месяца, Боги, как же долго! Тэхён чувствовал, что не переживёт столько дней без Чонгука. Совсем в депрессию сползёт.       …Тэхён считал каждый прошедший день, полтора месяца ползли, словно инвалидная черепаха. И вот они наконец-то прошли,…однако Чонгук так и не позвонил. Тэхён нервничал, бегал по квартире, каждые пять минут проверял телефон. Ему так и казалось, что он просто не услышал звонок. Сам понимал, что это уже психоз, но ничего не мог с собой поделать. Поэтому просто схватил телефон и стал звонить сам.       И тот вдруг взял трубку буквально на втором звонке.       - Чонгук, привет! – и затаился, решив послушать, каким тоном тот будет с ним разговаривать, и будет ли вообще.       - Привет! – голос спокойный, тихий, совсем не чонгуков. И тоже замолчал.       - Чонгук, тебе Юнги не передал, чтобы ты позвонил мне, как прилетишь? – и ждёт приговора.       - Передал… только что. И что скучаешь – передал. Просто я только ввалился в общагу, ещё даже не был в душе, и страшно устал. И ещё… увидел все твои звонки.       Тэхён сразу выдохнул.       - Нам надо поговорить. Ты можешь ко мне домой подойти? – и затаился.       И вдруг:       - Ок, сейчас буду.       Вот просто так «сейчас буду», и всё. Тэхён сразу облегчённо выдохнул – тот не послал его и не бросил трубку. Тэхён, словно тигр в клетке, расхаживал по комнате, он понятия не имел, что будет говорить Чону. Что бы он не сказал, всё будет выглядеть неубедительно, всё будет неправдой. От волнения и возбуждения сжимал и разжимал мокрые руки, за мнимым спокойствием пытался скрыть в глазах неуверенность и тревогу.       От внезапного звонка консьержа снизу даже вздрогнул. «Блядь, снова забыл предупредить, чтобы он пропускал Чонгука. Чтобы всегда, блядь, всегда его пропускал!».       - Слушаю.       - Господин Ким, к вам господин Чон. Пропустить?       - Пропустите, - и уже истерично выкрикнул: - Послушайте меня, всегда его пропускайте! Всегда! Понятно?! – и не услышав ответ, отключил домофон.       Чонгук вошел в уже приоткрытую дверь, застыл в прихожей и глядит на Тэхёна. Глядит внимательно и грустно. Тэхён видит и тёмные круги под глазами и скорбно кривящиеся губы, значит, тоже переживал, и да, устал. Значит, может быть, все ещё его любит, может быть, простит и вернётся?       - Гуки…       - Тэ, - Чонгук даже не дал ему ничего сказать, - скажи сразу, не тяни, ты хочешь вернуться ко мне, или снова будешь придумывать разные отмазы, почему мы не можем быть вместе?       Это было сказано всё таким же тихим, грустным, уставшим, ну, совсем не чонгуковским голосом.       Тэхён даже сглотнул от неожиданности. Он представлял, как будет пытаться что-то объяснять и снова врать, а тот просто предложил вернуться.       Комок в горле даже не пытался проглотиться, тот давил куда-то внутрь, почему-то вызывая слёзы на глазах. А ведь Тэхён так хотел выглядеть спокойным, уверенным и рассудительным.       - Гуки…       Чонгук снова не дал ничего ему сказать, просто подошёл и обнял. И тогда Тэхён позволил себе заплакать, хоть и не хотел этого делать, не позволял себе этого делать уже давно.       - Глупый, какой же ты глупый, - Чонгук обнимал плачущего Тэхёна, гладил по спине, по волосам, легко целовал в висок и прижимал к себе вроде и не слишком сильно, но как-то судорожно и даже отчаянно.       …Они молча лежали на этой бесконечной кровати, и она была явно им велика, потому что каждый пытался вобрать в себя другого целиком и полностью, а для этого не нужно было столько пространства. Для этого нужен был лишь вот он - лежащий рядом и также прерывисто и неглубоко дышащий человек. Оба так и не смогли ещё полностью восстановить дыхание, наслаждаясь тем, что его любимый человек наконец-то рядом.       Нет, они не могли потерять друг друга, это даже не обсуждалось, в это не верил ни один, ни другой. Просто они так давно уже не были вместе, так скучали, что сейчас поверить не могли, что всё это в прошлом, что опять вместе, что снова любят друг друга, и теперь уже точно никогда не отпустят друг друга и не разомкнут объятий.       Чонгук первым пришёл в себя.       - Тэ, может, всё-таки расскажешь, что произошло на Чеджудо? – и погладил его по влажной груди, задев по ходу ногтем бусинку соска.       Тот от неожиданности вздрогнул и поджал губы. Нет, он никогда ему этого не расскажет, это будет лишь его тайна. Вслух же сказал:       - Да ничего не произошло. Просто мама…, - он вздохнул, - позвонила, накрутила, вывела из себя. Вот я и не сдержался, даже улетел раньше. Настроения уже не было никакого. После снова смог с ней поговорить, вроде, пришли к общему знаменателю.       - К какому же, - в вопросе Чонгука сквозил явный интерес.       - Что она не будет лезть в нашу жизнь.       В этом была доля правды. Мама и правда позвонила, но всего лишь несколько дней назад, и снова пыталась поговорить с сыном. У Тэхёна и так не было настроения, поэтому ответил ей достаточно резко, что Чонгук в его жизни надолго, так что пусть она даже не рассчитывает, что тот съедет из его квартиры. Чуть позже понял, что перегнул палку, перезвонил, извинился. Сказал, что любит их с отцом безмерно, но и Чонгука тоже любит, поэтому очень просит принять его выбор. Госпожа Ким помолчала, а потом вздохнув, лишь тихо сказала: «Сын, это твоя жизнь, поэтому и все ошибки в ней – твои. Знай только одно: мы с отцом тебе не враги. Живи, как считаешь нужным - ты уже взрослый». И Тэхён очень крепко это запомнил, а большего ему было и не нужно.       Оставался лишь один вопрос к Чонгуку:       - Почему ты мне дал столько времени на «подумать»? Почему не пытался поговорить?       - А должен был? – Чонгук грустно усмехнулся.       - Просто это так на тебя не похоже.       - А ты ждал, что я буду влезать в окно, пока ты будешь меня выгонять в дверь? – и снова грустная улыбка.       - Ну, примерно так.       - Я наверное так бы и делал, если бы не Юнги.       - Юнги? И что – Юнги?       - Он видел, что на мне нет лица. Понял, конечно, что мы поругались. И сказал только одну вещь: что мне надо подождать немного, что ты вернёшься сам, что надо просто дать тебе время. И что если я буду надоедать тебе, то этим только затяну принятие тобой решения, но - сказал, что решение твоё будет однозначным: ты ко мне вернёшься. Сам вернёшься, ещё и прощение просить будешь. Так и произошло. Всё-таки Юнги очень мудрый. Но далось мне это очень тяжело, я каждый день рвался к тебе, хотел плюнуть на всё, что сказал Юнги, но в последний момент сам же себя и останавливал.       - Да, Юнги, и правда, мудрый, - Тэхён задумался. - Откуда он только всё это мог знать?       Он повернулся к Чонгуку, заглянул в эти родные, в один миг почерневшие от желания, глаза, скользнул своим языком по уже привычно таким сладким губам, и услышав тихий вздох, утянул Чонгука в бесконечно долгий, жадный, влажный поцелуй. Утянул его в их общую такую маленькую и такую огромную Вселенную.