Его Луна и Солнце

*****       …Все эти воспоминания нахлынули на Тэхёна, затопив его такими разными чувствами и эмоциями: горечью и грустью, счастьем и радостью.И подумал о том, что всё это в прошлом, а в настоящем – они с Чонгуком вместе, и улыбнулся своим мыслям.       Прошёл ровно год с той роковой для Тэхёна поездки на Чеджудо, год, чтобы забыть всё. Повернул голову и поглядел с той же улыбкой на всё также лежащего рядом в шезлонге Юнги. Только тот уже не наслаждался закатом и тёплым вечером, а внимательно глядел на Тэхёна. И он медленно отвернулся, вглядываясь в подступающую темноту.       Да и закат уже превратился практически в ночь, вместо пурпура небо окутал индиго, в котором пока ещё теряются блёклые звёзды, и лунный свет ещё не серебрится, а всего лишь серой дымкой мечется по гладкой маслянистой поверхности моря в цвет такого же неба, размывая горизонт и превращая действительность просто в нереально-космическую пустоту. И ты словно висишь в этой уютной пустоте и чувствуешь себя такой же ещё пока не родившейся звездой, готовой в любой момент взорваться светом и счастьем бытия.       - Пора спать, завтра рано вставать. Да ещё и аппаратуру надо сдать, - Юнги как всегда быстро спустил Тэхёна на землю.       Тэхён всматривался в пустоту сумрака, словно пытаясь найти в нём ответы на какие-то свои вопросы.       - Спасибо тебе, - всё также не глядя на Юнги.       - За что? – Тэхён почувствовал, что тот вмиг напрягся.       - За всё. Ты мой самый лучший друг, - Тэхён продолжал всматриваться в пустоту. - И ты всегда рядом. Для меня это очень важно. Ты знаешь, ведь у меня никогда раньше не было такого друга. Да что - такого, у меня, если честно, вообще раньше не было друзей.       Он знал, что Мин не любит такие разговоры. Тот сразу поднялся с шезлонга, потянулся.       - Я пошёл спать.       Тэхён глядел ему вслед и улыбался.       … Хоть и скучал Тэхён все две недели в Испании по Чонгуку, а всё одно они пролетели просто незаметно. Весь необходимый материал отсняли буквально за несколько дней. Юнги, правда, потом ещё в номере отеля практически в походных условиях пытался что-то такое мудрить с песней Чонгука. И, конечно же, из этой песни мастер вылепил очередной шедевр. Тэхён уже это чувствовал, хотя пока это были лишь разрозненные кадры.       И вот они возвращаются в Корею.       А в самолёте Тэхёна вдруг накрыло. Совсем некстати вспомнился прошлый год, и зачем-то потянуло проводить какие-то абсолютно ненужные параллели. Ну, да, и тогда и сейчас снимали музыкальный клип, и тогда и сейчас режиссёром был Юнги, и тогда и сейчас Тэхён скучал по Чонгуку. Только вот на этом и – всё! Больше ничего не повторится, не может повториться, Тэхён понимал всё это, только уже успел себя накрутить и испортить такое классное настроение, что словил в Испании.       И ведь понимает, что дурью мается, а ничего поделать с собой не может. Ещё в прошлом году, как только они помирились с Чонгуком, дал себе зарок – никогда больше не вспоминать ту ночь на Чеджудо, тем более, что и Чонгук больше никогда не упоминал этот их такой дурацкий разрыв на целых два месяца. Да вобщем, и Тэхён не вспоминал, старался не вспоминать. А сейчас вдруг так некстати накатило, и прямо до зубовного скрежета, до душевного плача, до сердечной боли. И эти непрошенные слёзы опять. И понимает, что сейчас свалится в истерику. Да, что такое на него нашло?! Год ведь прошёл! Забыть, и не вспоминать!       И Юнги ешё, как специально, всё на Тэхёна поглядывает, вопросов не задаёт, да только всё видит. Еле-еле успокоился, и то, только благодаря своим мыслям о Чонгуке. Решил, что сегодня же позовёт его к себе домой, иначе просто сорвётся, слетит с катушек. Да, правильно, пусть прямо сегодня приедет, даже если это будет очень поздно. Ведь Чонгук – это его спасение от всех бед, его панацея. С ним он точно забудет всё плохое.       Сеул встретил Тэхёна дождём, так подходившим под его настроение. В такси снова расклеился, и уже было не понятно, то ли это его слёзы застилали глаза, то ли это плакала природа, омывая своими слезами окна машины.       Лишь переступил порог квартиры, сразу набрал Чонгука.       - Привет, приедешь сейчас ко мне? – уставшим, грустным голосом.       Несколько секунд тишины, и затем:       - Конечно, уже еду.       Вот в этом весь Чонгук, его «конечно, еду» спасает Тэхёна всегда, держит на плаву, не даёт впасть в отчаяние, Чонгук всегда, где бы не находился, готов бежать к нему, чтобы обнять, увидеть и почувствовать своего Тэхёна.       Вот и сейчас, он срывает его практически в ночь, но знает, что Чонгук всё равно приедет, не смотря ни на что. Только удивится, ведь Тэхён с дороги всегда уставший, и на вопрос Чонгука: «Я приеду», обычно всегда отвечает: «Давай, до завтра, я устал». Но сегодня другой случай: сегодня Тэхён не сможет без Чонгука, сегодня он нужен ему как воздух.       Консьерж теперь уже чётко знает, что господина Чона надо пропускать всегда, помнит сорванный буквально на крик голос Тэхёна: «Пропускать его всегда! Понятно?!».       Дверь Тэхён даже не стал закрывать. Чонгук вошёл, не зная, что его может ожидать. Тэхён видит неуверенность и тревогу, с которой тот разглядывает друга. Нет, нет, он не позволит прошлому встать между ними даже тенью.       - Посидим? Я что-то устал с дороги.       Он специально вёз из Испании для них эту бутылку старого, редкого, жутко дорогого вина. Правда, собирался откупорить её в другой обстановке.       Они сидели рядом на диване, смотрели в огромное панорамное окно на темное небо, пили сухое терпкое вино и молчали. Тэхён не знал, что говорить, да и, честно говоря, ничего не хотелось говорить. Он видел, что Чонгук всё также напряжён, но не знал, что сказать ему.       Но Чонгук долго не выдержал эту пытку молчанием:       -Что-то случилось? – тревога не уходила из его глаз, поэтому Тэхён отвернулся и подошёл к окну.       -Нет, всё хорошо.       Так ведь, и действительно, всё хорошо, Он просто сам себя накручивает. И вдруг увидел в тёмном окне летевшую по небу звезду. И буквально в долю секунды пришло желание: «С Чонгуком навсегда».       И от этого сразу оживился:       - Гуки, ты видел!? Видел!?       - Что!?       - Падающая звезда! А я успел загадать желание.       И сразу почувствовал тёплые руки любимого, обхватившие его сзади сильно и нежно, а следом – его лёгкое дыхание и сухие губы на шее.       Тэхён на мгновение застыл, будто вспоминая эти руки, эти губы, этот запах. Всё такое родное, такое любимое. И тогда Тэхёна отпустило, отпустило, словно по волшебству. Он ясно понял, что пока он с Чонгуком, с ним больше никогда ничего не случится плохого.       Тэхён вдруг развернулся в его руках и в первый раз посмотрел прямо в глаза. От неожиданности Чонгук разомкнул объятия, руки безвольно повисли вдоль тела. Он продолжал всё также тревожно глядеть прямо Тэхёну в глаза и в душу, словно тоже боялся повторения прошлогоднего разрыва, словно тоже боялся этого уже подступающего дежавю.       А Тэхён вдруг тихо сказал:       - Знаешь, Гуки, я только сегодня вдруг понял, как же я по тебе соскучился. И как сильно я тебя люблю!       И вмиг увидел в этих необыкновенных глазах цвета ночного неба все звёзды мира. Тэхёна враз окатило такой волной радости и неподдельного счастья, хлынувшего из Чонгука, что и сам не смог сдержать яркой, счастливой улыбки.       А дальше уже просто всё смешалось в один бесконечный, бескрайний миг любви. И эти руки Чонгука, мечущиеся по всему его телу, и его горячие губы, не отрывающиеся от Тэхёна ни на миг, и эта незабываемая сладость уже его, Чонгука, губ, его ненасытного, такого же сладкого рта, всего его сладкого, вкусного, тёплого тела.       Тэхён что-то шептал, что-то кричал, что-то хрипло выстанывал прямо в эти губы, не переставая и сам вдыхать и вбирать в себя крики и стоны любимого. И уже плохо понимал, где он, и кто он, потому что Чонгук снова и снова утаскивал его в эту их общую Вселенную, из которой просто не хотелось возвращаться, из которой нет и никогда не будет выхода.       Осенняя ночь медленно скатывалась мокрым, холодным клубком за горизонт, оставляя после себя серое, вымытое утро. Дождь давно закончился. Голова Чонгука покоилась на животе Тэхёна, пальцы их рук были переплетены. Другая рука Тэхёна запуталась в его волосах, лениво их перебирая, он тихо падал в сон. Но вдруг почувствовал, как дёрнулся любимый. Приоткрыв глаза, увидел, что Чонгук, не отрываясь глядит на скатывающуюся по белёсому небу звезду. Про себя улыбнулся и оставил это желание ему. И уже на грани сна и яви подумал, что завтра обязательно спросит Чонгука, что тот загадал. И если их желания совпадут, значит это Судьба. *****       День Рождения Чонгука отмечали в несколько этапов. Сначала в общежитии. Понятно, что - кто пришёл, тот и гость. Ближе к вечеру - впятером в клубе. К полуночи уже были все в полной кондиции. Чонгук зажимал Тэхёна в каждом углу и требовал свой подарок. Тэхён же делал при этом удивлённое, непонимающее лицо и ускользал ужом из его сильных рук, про себя давясь смехом. Но ближе к часу ночи всё-таки сменил гнев на милость.       - Парни, все быстро собираемся, и стройной… по возможности, - что было очень своевременным дополнением, - шеренгой заваливаемся ко мне на квартиру. Чонгук требует свой подарок.       Тот пьяно, важно и торжественно кивнул. Он, конечно же, знал, чем занимались его четверо друзей без него целых две недели в Испании, и поэтому того просто разрывало от любопытства.       Все сразу завозились, зашумели, и поддерживая друг друга, - всё-таки плечо друга – это бесценно – вывалились из клуба на свежий воздух.       По дороге от клуба до квартиры – верное было заранее принято решение: далеко от дома не отходить, чтобы потом не ругаться с таксистами и не доказывать тем, что «они, блядь, абсолютно трезвые, и почему это их не хотят везти, и вообще они будут жаловаться в ООН» - пытались нестройными голосами петь всеми известный трек BTS «Airplane», а кое-кто, как, например, Чонгук и Сынхо, даже исполнить пьяный вариант хоряги.       До дома было совсем недалеко: минут так пятнадцать пешком, поэтому парни уложились в полтора часа, что тоже было совсем не плохим результатом.       Консьерж ленивым взглядом окинул эту странную компанию, понимая, что у господина Кима сегодня, похоже, какой-то мальчишник, и лишь хмыкнул, увидев его нетрезвую мину, затем вскинутые вверх ладони – «всё норм», а за ними – два больших пальца – «всё окей». Ну окей, так окей. Ему ни до чего нет дела, пока те не мешают соседям.       Уже в квартире каждый разложился, где смог, а, точнее, до чего дополз. Про подарок Чонгуку уже никто не вспоминал, понимая, что ни у кого нет сил даже на то, чтобы этот подарок развернуть и снять большой, нарядный бант.       Сынхо и Джунбо даже исхитрились разложить диван, на нём и умерли.       Чонгук, Тэхён и Юнги свободно разместились на безразмерной кровати, места на которой хватило бы ещё на несколько неупокоенных душ из только что покинутого ими клуба.       …Утро для всех было недобрым. Слава Богам, хотя бы никого не выворачивало. Сынхо и Джунбо правда еле ползали по квартире, кляня себя всеми словами за то, что так вчера ужрались, и хватаясь со стонами то за больные головы, то за не слишком здоровые животы.       Чонгук же, проснувшись, ещё долго охуевал от того, что видел. А видел он следующее: Тэхён, мирно спящий между ним и Юнги, прижался к последнему вплотную, тепло и уютно уткнулся носом прямо в шею, при этом ещё и закинув на него ногу и руку. Хорошо ещё, что Мин спал, повернувшись к Тэхёну спиной. Чонгук вдоволь насмотревшись на эту картину и уже начиная тяжело дышать подрагивающими ноздрями, словно дракон перед атакой, скрипя зубами и раздражённо ворочая во рту языком, стал будить Тэхёна абсолютно не ласково. Тот нехотя зевнул, при этом, скинув наконец-то свои конечности с Мина, потянулся, и, увидев прямо над собой такое любимое, зверско злое лицо Чонгука, мило улыбнулся.       - Привет, - это было сказано невероятно нежным, чуть хрипловатым со сна, тихим, сексуальным голосом.       И всё - ни злости, ни раздражения, как не бывало. Чонгук глядел в эти ещё сонные, немного замутнённые, такие любимые глаза и тихо умилялся. Злиться на Тэхёна он не умел совсем.       А этот проказник притянул его к себе и, дыша в самое ухо, хрипло произнёс:       - Пойдём в душ.       Чонгук от неожиданности даже икнул.       - Ты чего, здесь же парни, - так же тихо, и глядит на него круглыми, опешившими глазами.       - Где, в душе? – Тэхён тихо посмеивался.       - Да нет же, в квартире.       - И что? – и заговорщически улыбнулся. - Пошли, я хочу тебя.       Вот так озвучил, и у Чонгука не осталось выбора, да и не хотелось этого выбора. Это «хочу тебя» вмиг сорвало с него все тормозные колодки, и он, не видя препятствий, на бешеной скорости уже мчался в душ. Тэхён, глядя в быстро удаляющуюся спину любимого, лишь хмыкнул, не забыв прихватить свежую одежду и бельё для себя и Чонгука, не спеша поплыл в том же направлении. И поэтому уже не видел, как тяжело выдохнул ни разу не сонный Юнги, перевернулся на спину и уставился пустым взглядом в потолок.        А перед его глазами намертво застыла картина: спящий, невероятно красивый Тэхён, губы которого находятся буквально в десяти сантиметрах от его губ. Вдруг во сне он так мило облизнулся, отчего Юнги даже громко сглотнул, и Тэхён потянулся своими губами прямо к его. Юнги, словно в замедленной съёмке видит эти губы, так безжалостно приближающиеся к его губам и уже готовые прижаться к его рту. И в самый последний момент, совершив над собой неимоверное усилие, Мин повернулся на другой бок. Он долго ещё после этого не мог заснуть, представляя себе, что мог бы просто поцеловать Тэ. Только вот он прекрасно понимал, что не сможет этого сделать, уже теперь наверное никогда. Беспокойное сердце ещё долго не хотело успокаиваться. И когда всё же сон стал утягивать Юнги, вдруг почувствовал его небрежно заброшенную на себя ногу, руку на своём плече и его губы на своей шее. В первое мгновение дёрнулся и весь напрягся, сон сняло, как рукой, но уже через несколько минут, всё понял, тихо вздохнул, грустно про себя усмехнулся и с этими мыслями заснул.