Боль, любовь и тюлени

Две недели до Чемпионата Европы проходят в тумане, Женя тренируется, падает, выслушивает выговоры от тренерского штаба и мамы, пытается учиться, время от времени ест и спит, все это сопровождается практически ежедневными истериками и новыми порезами на коже. Чемпионат давит, сильно давит, уже не хочется занять пьедестал, хочется просто доехать и не умереть по дороге, хотя бы этого Жене хватит. Последняя тренировка перед вылетом проходит сумбурно, Женя катает короткую, делая, что удивительно для его состояния, всего одну бабочку, и это даже предаёт чуть-чуть энергии. Может ещё не все потеряно?.. Но в произвольной все быстро возвращается на круги своя, два степаута, одна бабочка, даже не так много как могло быть. Алексей Николаевич после проката подзывает его к себе.  — Женька, ты как? — обеспокоенным голосок начинает тренер.  — Все нормально, держусь.  — По тебе не особо заметно.  — Да все хорошо, я же сказал, — голос звучит слишком рассерженным, Женя сам этому пугается.  — Жень, ты же знаешь, мои ученики для меня — все. Мне важно твоё состояние, а не кусок металла у тебя на шее, — ласково говорит Алексей Николаевич, — я вижу, как тебе тяжело, и если в этом виноват ЧЕ, то к черту его, пускай Самарин едет. Я переживу.  — Нет.  — Что нет, Жень? Ты уже еле держишься, а что после будет, ещё хуже станет?  — Все будет хорошо, я соберусь, я справлюсь, просто поверьте в меня, — после всех тренировок звучит конечно не очень убедительно, но он старается вложить в эти слова максимум уверенности.  — Хорошо, Жень. Только помни, человеку дан язык, чтоб говорить. Говори, пожалуйста, о своих проблемах, мы их вместе решим, — в этот момент Алексей Николаевич так тепло улыбается, что в глазах снова начинает щипать. Он же правда волнуется…  — Да, конечно, все хорошо, просто устал немного.  — Ну иди тогда домой пораньше, собирайся.  — Хорошо, до свидания, Алексей Николаевич.  — Пока, Женька. Инвентарь хаотично летит в чемодан, а слезы сами льются из глаз, нет, Жене не обидно, ему просто больно, о нем так заботятся, а он даже собраться нормально на тренировке не может, хоть раз бы нормально произволку откатал, а он все сопли на кулак мотает. Он хотел было кинуть чемодан и коньки, по руки сами останавливаются, пальцы сильнее сжимаются на лезвии. Нет, сейчас нельзя, на Европе не поймут. Руки нельзя, главное правило Жени перед любыми соревнованиями, руки всегда должны быть чистыми, чтобы лишних вопросов не возникало. Правда после чр до сих пор не особо понятно, как в костюм при других переодеваться, но он придумает, обязательно придумает. Женя медленно кладет коньки в чемодан и захлопывает крышку, чтоб не было соблазна. Быстро натягивая на себя безразмерное худи с Токийским гулем, он вылетает из раздевалки. Дорогу домой Женя не помнит, на рефлексах как-то добрался, чемодан с инвентарном летит на середину комнаты. Все ещё нестерпимо хочется кричать от заботы Алексея Николаевича и собственной беспомощности. Худи летит куда-то в стену, а затем бесшумно падает на пол. На столе лежат инструменты для пары по анатомии: зажимы, иголки с нитками, скальпели с одноразовыми лезвиями. Женя бездумно хватает один из скальпелей, рывком снимая штаны, он садится на кровать и наклоняется к истерзанным бёдрам. Ровные линии порезов занимали практически половину бедра, все разной длинны, но абсолютно параллельные друг другу, всех фигуристов с детства учат ровным линиям в ногах, Женя хмыкает, линии должны быть, но точно не такие. Первый порез на середине бедра получается неглубоким и коротким, Женя долго смотрел на него, будто отмеряя, где должен находиться следующий, второй приходится чуть ниже, он длиннее и глубже предыдущего, а дальше порезы идут хаотично по всей ноге. Один за одним Женя наносит их на свою ногу, слезы льются все сильнее, а боль уже совсем не отрезвляет, она просто есть, просто никуда не исчезает. Из это транса Женю выводит уведомление, появившееся на телефоне, в инст кто-то написал. Взгляд фокусируются не сразу, поэтому телефон гаснет. Он ошалело смотрит на свою ногу, кровь струйками стекает куда-то вниз по бедру, а затем плавно перетекает на икру. Надо перебинтовать. Женя медленно встаёт и на трясущихся ногах подходит к столу с инструментами, бинт и перекись лежат там же. Он обильно заливает новые раны перекисью, прозрачная жидкость тут же начинает шипеть и пениться, постепенно окрашиваясь в розовый, боли от таких махинаций Женька уже давно не чувствует, бывало и хуже. Аккуратно наложив на порезы вату, он быстро забинтовывает ногу, окончательно «пряча» следы своего нервного срыва. В голове снова не единой мысли, поэтому он на автомате берет телефон и заходит в Инстаграм. Вся лента под завязку забита милыми видео с животными: пандами, котами, тюленями. Забавно, когда-то подобные видео предотвращали его истерики, а теперь просто успокаивают его после. В Директ снова приходит сообщение. NintyNinth: Женька привет Ты собрался уже? Завтра в аэропорту встретимся? Марк как всегда решил, что его основная задача на сегодня — это позаботиться о всех членах сборной помимо себя. Ну конечно, он же штатный Иисус, как же без него Немного подумав, Женя все же отвечает. Нет ещё, только начал Ты у нас сегодня в роли Иисуса? Помогать всем решил? NintyNinth: Ну конечно) Я же всегда Иисус, даже Сатане помогать должен) Женя ухмыляется, эти вечные шутки про Сатану и Иисуса, добро и зло, рай и ад уже немного подзаебали, но именно от Марка они почему-то звучат скорее милыми и забавными, нежели надоевшими. Женя давно понял, что от Марка все звучит по-другому, даже шутливые упреки не ранят, скорее умиляют, и объятья у него совсем другие, всегда такие тёплые и нежные, они с Марком так сроднились за этот сезон, хоть практически и не общались, только если на совместных стартах. Женя уже давно понял, что в Марка он влип, сильно влип, сначала и это было тяжело принять, мальчик с мальчиком, это же неправильно, так не должно быть, так нельзя. Но стадия отрицания все же сменилась принятием, и теперь Женя просто знает, что в Марка он влюблён, скажет ли он ему об этом? Скорее всего нет, может когда-то, когда чувства уже совсем утихнут, сейчас он просто не готов, он не сможет, он не хочет нагружать Марка своими проблемами, он не хочет жить на два города… От таких мыслей только утихшая боль снова возвращается. Нет, так нельзя. Второй раз я точно не вывезу. Он быстро выходит из диалога и возвращается к бездумному листанию ленты, это успокаивает, помогает ненадолго сбежать от реальности. Опомнился Женя только ближе к девяти вечера, завтра вставать в четыре утра, чтоб успеть на рейс в Москву, а он ещё не собран. Во все ещё лежащий по середине комнаты чемодан летят остатки инвентаря, сверху на них ложится два выглаженных мамой костюма и необходимые для комфортного проживания вещи, вроде пижамы, пары футболок и тренировочных штанов. После окончания этих нехитрых махинаций, Женя с удивлением осознаёт, что в чемодане ещё есть место, туда ложится белоснежный тюлень, нет, Женя не будет сидеть с ним в кике или ходить на тренировке, зверек просто будет лежать в номере и напоминать, вот и все. Вставать в четыре утра — удовольствие вообще своеобразное, а вставать в четыре утра, когда ты заснул часа три назад вообще можно приравнять к самоубийству. Женя еле разлепляет глаза, чтоб наконец подняться и сходить в душ. Вата от запекшейся крови отходит тяжело, но Женя терпит, сам виноват, тёплая вода ещё сильнее клонит в сон, поэтому он по привычке моется ледяной, это всегда отрезвляет, вот и сейчас сил становится чуть больше, чем было до этого. Вчерашние порезы все ещё немного саднят, но заново перебинтовать их обязательно. Новая белоснежная перевязка практически сливается с кожей, Женя замечает это скорее с интересом, чем с ужасом. Он уже привык к такому болезненному цвету собственного тела, он же фигурист — человек льда. Быстро переодевшись, Женя мимоходом заглядывает на кухню, не ел он дня полтора точно, так что перекусить хоть чем-то ему просто необходимо. Мама, как раз, заботливо приготовила бутерброды сыну в дорогу. Он быстро заталкивает их в рот, практически не жуя, и идёт в свою комнату, чтоб захватить чемодан. Такси он заказал заранее, так что насчёт дороги можно не переживать, ехать то всего полчаса. Водитель, кажется, сам ещё спит, так что дорога занимает чуть больше положенного времени, Женя всю поездку смотрит в окно пустым взглядом, за все годы международных стартов он выучил дорогу до Пулково практически наизусть. Выйдя из машины и мимолетно попрощавшись с таксистом, Женя, волоча за собой чемодан, бредёт ко входу в аэропорт. Алексей Николаевич, видимо, ещё спит на ходу, а Тамара Николаевна, завидев Женьку, тут же начала ему приветственно махать, подзывах к себе.  — Доброе утро, Жень — лаского говорит она.  — Доброе утро  — Ну что, Жень, готов? — ещё чуть сонно спрашивает Алексей Николаевич.  — Да  — Тогда пошли, у нас терминал А25. Терминал, как и последующие паспортный контроль и таможенный досмотр Женя успешно проспал, так что очнулся он прямо у входа в рукав самолета. Буквально через полтора часа я буду в Москве. Я встречу Марка Проносится у него в голове, Женя лишь мельком улыбается таким мыслям и заходит в самолёт. Только сев на своё место и приложив голову к креслу, Женя забывается беспокойным сном. Просыпается он от того, что чья-то рука его настойчиво тормошит.  — Женечка, просыпайся, мы прилетели, — лаского говорит Тамара Николаевна.  — Хорошо, уже встаю. Все тело затекло, после сна в сидячем положении, Женя медленно встаёт, стараясь хоть чуть-чуть размять мышцы, берет свои вещи с верхней полки и направляется к выходу вслед за тренерами. В аэропорту нужно будет пройти повторный паспортный контроль, и они будут свободны ещё час до следующего рейса. Это, что удивительно, получается сделать достаточно быстро. Так что Женя вместе с тренерами следует к нужному выходу, чтоб наконец встретиться с сокомандниками. Он издали видит рыжую шевелюру, сразу понимая, что это Саша, она свернулась комочком и, кажется, вместо активного рассматривания аэропорта, выбрала сон, как и Аня, на плече которой она лежит. Ками сидела неподалёку и, кажется, тоже спала. Пройдя немного дальше, Женя заметил Андрея, непонятно как оказавшегося на месте раньше них, вроде и живут в одном городе, а выглядит так, будто Андрей в Москве ещё со вчерашнего дня, Марка поблизости не наблюдается, так что не раздумывая, Женя подсаживается к Андрею.  — Привет, Андрюх.  — Привет, Женьк, — Андрей выглядит ничуть не менее потрёпанно чем Женя, видимо, на него тоже давит ЧЕ, от этого же зависит его попадание на Олимпиаду.  — Ты как тут раньше нас оказался?  — Паспортный контроль одним из первых прошёл, — спокойно говорит тот, — Жень, мы с тобой на одном самолете летели, просто ты спал всю дорогу. Женя чувствует, как щеки стремительно краснеют, он не заметил Андрея, хотя они, видимо, вместе уже часа три находятся. От столь неловкого диалога их отрывает Марк, взявшийся из ниоткуда.  — Доброе утро, страна — весело начинает он.  — И тебе привет, — отзывается Андрей, Женя на это лишь кивает, у него в груди все теплеет, а в животе порхает, видимо, последняя бабочка, которая пережила этот месяц.  — Как настрой? Готовы Европу покорять? — Марк, как всегда, живой и радостный, готовый покорять всех и вся.  — Ага, — лишь кивает Андрей. Женя все ещё пребывает глубоко в своих мыслях, так что даже кивком на этот вопрос не отвечает.  — Земля вызывает Евгения Семененко, приём, приём, — Марк наклоняется практически к самому лицу Женьки.  — Да, да, готовы.  — Отлично, предлагаю начать покорение Европы с аэропорта, — весело говорит Марк.  — Давайте вы как-нибудь сами, ладно? — лениво отвечает Андрей.  — Окей, тогда Женьку я забираю себе, — с этими словами Марк бесцеремонно хватает того за руку и тащит за собой вглубь аэропорта. Все ещё ничего не понимающий Женя, повинуется и покорно следует за ним.  — Я хочу кофе, тебе он кстати тоже не помешает, — наконец объявляет Марк.  — Ага Они приближаются к одной из многочисленных кофеен, Марк подходит к бариста и что-то ему говорит. Буквально через пять минут счастливый Марк возвращается с двумя внушительными картонными стаканчиками в руках.  — Это тебе, капучино без сахара, если что, можешь взять себе парочку пакетиков.  — Хорошо, я без сахара пью. Кофе приятно согревает вечно холодные пальцы, пока они снова путешествуют по бесконечным терминалам аэропорта. Марк медленно пьёт свой кофе, а Женя с интересом замечает, какой же он всё-таки домашний и уютный вот в такой атмосфере, Марка хочется забрать из этого шумного места, спрятать ото всех людей в этом мире и просто сидеть вместе в обнимку, разговаривая о всяком бреде. Но пока это просто мысли, в реальности же Женя молча следует за Марком, который настойчиво ведёт их куда-то. Прийдя в на удивление тихий уголок Шереметьево, они наконец останавливаются и садятся напротив панорамного окна с видом на ВПП. После недолгого молчания, Марк всё-таки начинает диалог.  — Ты очень изменился с прошлого сезона.  — Я вырос просто.  — Да нет, тут в другом дело, у тебя что-то внутри творится, что-то непонятное, оно тебя губит. Женя не находит в себе сил продолжить смотреть на Марка, так что он упорно разглядывает прибывающие самолеты.  — Жень, что случилось? Я думал мы друзья, ты можешь мне это рассказать, — говорит Марк, практически с мольбой в голосе.  — Я просто сильно устал, да и Чемпионат меня очень сильно подкосил, я справлюсь, честно, — врет Женя, началось то это давно, да и вряд ли он сам справится с этим.  — Обещаешь?  — Конечно. После этой реплики Марк аккуратно притягивает его к себе, Женя на это лишь покорно тянется к нему в ответ, забывая, кажется, как дышать. Марк аккуратно кладёт его голову к себе на плечо и зарывается длинными пальцами в волосы, мягко массируя кожу головы. В этот миг у Жени в груди все снова переворачивается, ему так хорошо, так спокойно от простых прикосновений, хочется продлить это мгновение, запомнить каждую деталь, каждое движение тёплых пальцев. Марк его в этом не торопит, они сидят так, пока их идиллию не прерывает звонок Светланы Владимировны, оповещающей о том, что до начала посадки десять минут и пора бы уже возвращаться. Назад они идут молча, не касаясь друг друга. Женя пребывает глубоко в своих мыслях, так что дорога проходит мимо него. Не просто так же он меня обнимал? Неужели он понимает, что происходит? Или просто догадывается? В Таллин они прилетают примерно в одиннадцать по местному времени, их сразу гонят в автобус сборной, и через час они наконец-то оказываются на месте, на сегодня им только допинг тесты сдать нужно, ну и потренироваться ближе к вечеру, а потом спортсмены абсолютно свободны. Женя аккуратно развешивает костюмы и раскладывает собственные вещи по полкам шкафа, инвентарь можно не разбирать, все равно потом понадобится. Сдача допинг теста проходит быстро и уже привычно, теперь нужно занять себя хоть чем-то на ближайшие часа два, немного подумав, Женя все же выбирает анатомию, у него как раз по ней задолженность, и не прогадывает. Два часа проходят в одно мгновение, и вот уже к нему в номер стучится Алексей Николаевич, оповещая о том, что пора выезжать на лёд, ждать то их никто не собирается. Тренировка на удивление не разваливается, видимо объятия Марка обладают всё-таки какими-то целебными свойствами, иначе Женя объяснить это просто не мог. Прыжки не разваливались на бабочки и степы, дорожки получались на удивление хорошие, в правильном ритме и на четких рёбрах, вращения не съезжали и были достаточно быстрыми, в общем практически идеально, осталось не растерять эту идеальность до завтрашнего проката. Проще говоря, после тренировки, счастливый и довольный Женя возвращается в гостиницу и практически сразу забывается сном. Наутро, что удивительно, голова совсем не болит, да и умереть от подъема не хочется, так что утро можно назвать почти идеальным. Женя заходит в ванную и, снимая бинт с ноги, критическим взглядом осматривает уже затянувшиеся достаточно плотной коркой порезы. Сегодня можно не перевязывать Заключает он, и быстро вымывшись под тёплой водой, направляется в спальню, чтоб быстро переодеться и выйти на завтрак. В столовой уже сидят девочки и Андрей с Марком, быстро выбрав себе еду, он направляется к их столу.  — Доброе утро, — бодро начинает Женя.  — Доброе, — отзывается Андрей.  — Привет, Женьк. Как спалось? Готов к кп уже? — радостно спрашивает Марк.  — Наверное, — пожимает плечами он. За завтраком они с Марком говорят на какие-то отвлеченные темы, Андрей же лишь время от времени вбрасывает односложные ответы. После завтрака все расходятся по номерам, чтоб собраться на тренировку, назад скорее всего они уже не поедут, так что брать надо и костюм, и тренировочную форму. Женя быстро справился с упаковкой чемодана и хотел было снова сесть за конспекты, как слышит стук в дверь. Странно, до отъезда вроде ещё час Он аккуратно открывает дверь и пару секунд не понимает, что происходит, за дверью молча стоит Андрей. Все ещё не до конца понимая, что происходит Женя приглашает его войти.  — Жень, скажи честно, Марк тебе нравится? — Андрей, видимо решивший не церемониться, сразу начинает с сути.  — Ну он хороший друг…  — Ты понял, о чем я, как парень нравится?  — Ну допустим, — Женя ошарашено смотрит на него.  — Тогда почему ты ни черта не делаешь, чтоб он это понял?  — В смысле, — с каждой новой фразой их разговор все больше напоминает идиотскую мелодраму.  — Жень, я вижу, как ты рядом с ним светишься, он не видит, понимаешь? — уже мягче продолжает тот.  — Не очень.  — Жень, ты удивишься, но я был в твоей ситуации, только я вот свой шанс упустил и теперь очень об этом жалею, я не хочу чтоб с вами так же было, это слишком больно, больнее чем просто маяться рядом, — он чуть нервно ерошит волосы.  — С Петей? — наконец догадывается Женя.  — Да, он мне нравился, правда, а потом мы вышли во взрослый сезон, отдалились сильно, стали друг для друга практически чужими, — закусывая губу, начинает Андрей, — а на чр мы встретились и наконец поговорили после пп, он сказал, что был влюблён в меня в то время, а теперь чувства остыли, мы просто стали никем друг для друга.  — Больно было это слышать?  — Намного больнее, чем ты можешь представить, так что дружеский совет тебе, не проеби шанс, потом его правда может и не быть. Андрей напоследок улыбается ему и выходит из номера, бесшумно захлопывая дверь. А Женя лишь садится на кровать и начинает обдумывать их разговор, он и вправду тогда замечал, что Андрей и Петя очень уж странно друг на друга смотрят, совсем не по-дружески, но спросить боялся, а видимо стоило. Постепенно, в нем крепнет уверенность, ему действительно надо признаться Марку, а вот когда, вопрос уже другой, Женя решает, что после пп будет отличная возможность поговорить по душам. С этой мыслью он едет на соревнования и каким-то чудом умудряется вытянуть короткую программу на третье место, болельщики радуются русскому пьедесталу, федерация облизывается на пьедестал в произвольной, а Женя просто рад, что смог, и плевать что разрыв между вторым и третьем местом всего две сотые бала, Марку он проигрывать готов, особенно если после проката, тот так тепло поздравляет его с медалью. На следующее утро день не задается сразу, порезы на ногах, зажившие вчера, видимо, от слишком активных движений снова открылись, сильно саднят, когда-то белоснежное белье теперь запачкано кровью, голова раскалывается, а главное не понятно из-за чего. В общем уверенность, что произвольную он откатает нормально стремительно падает куда-то к нулю. И даже утренний разговор с Марком не спасает. В итоге Женя оказывается прав, с третьего места он перелетает аж на пятое, а значит летит прямиком мимо олимпиады, от это ещё больнее, его мечта теперь точно разлилась вдребезги. Тренеров он даже не пытается слушать, хотя они активно пытаются ему объяснить, что такое бывает и загоняться не стоит. В номер он заходит снова с ошалевшим взглядом и с пустотой в голове, хочется забиться куда-то и кричать, но кричать не получается, поэтому Женя бесшумно сползает по стене вниз и, закусывая собственную руку, начинает плакать. Он не помнит, сколько именно он так просидел, пока деверь в его номер не открывается и внутрь не заглядывает слишком обеспокоенный для первого места Марк. Он тихо подсаживается к Жене и обнимает его.  — Жень, тише, Женечка…- шепчет Марк, — все будет хорошо Женечка, все наладится, просто нужно чуть-чуть подождать. Женя на эту фразу лишь сильнее прижимается к Марку и утыкается носом ему в шею. Марк на это только тихо хмыкает и кладёт голову ему на плечо. Они долго сидят так, Женя медленно успокаивается, а Марк просто покорно ждёт этого.  — У тебя наверное ноги затекли уже, — хрипло начинает Женька.  — Давай тогда на кровать ляжем, — спокойно предлагает Марк, кажется от такой идеи ему ни холодно ни жарко, а вот у Жени щеки мгновенно краснеют. Он только молча кивает, Марк быстро забирается на кровать, Женя тихо ложится рядом с ним и обнимает Марка своими длинными руками, тот лишь ещё ближе жмётся к Жене и, в итоге, утыкается носом ему в грудь. Женя тихо накрывает их одеялом. Он вечно готов вот так вот лежать в одной кровати с Марком и медленно гладить его по голове, пока тот сопит ему в грудь, в итоге Женя сам засыпает, наверное впервые за год ему снятся сны, не кошмары… Он любит Марка и теперь он это точно осознал.