Жертва номер 13

- Так, ладно,- Джуниор провел рукой по лбу, убирая упавшие волосы. – Ты мне ответил на один вопрос. Кто был первым? Дэйв повел губами, понимая, что именно это ему хотелось вспоминать в самую последнюю очередь. Мастейн взглянул на бычок, который тихо догорал в пепельнице, его дым уходил куда-то вверх, в потолок. Наверху он растворялся, Мастейн хотел бы, чтобы и его вспоминания пропали, разошлись как дым. Но, к несчастью, он помнил все слишком хорошо, он был не в силах забыть все то, что было несколько лет назад. Хотя с этого прошло почти что десять лет, неужели все его злодеяния имели такой длительный период. Это осознание несказанно его удивило, ведь он так ни разу и не попался. - Хорошо. Я расскажу тебе все. Только я не могу взять в голову, зачем это все тебе нужно? - Понимаешь, я никогда не видел таких людей как ты. Столько времени прошло, а ты не пойман, даже не вызываешь подозрения. Ты удивительный человек, Дэйв. Мастейн ухмыльнулся, он никогда не мог подумать, что ему будет приятно слушать о том, что кто-то восхищается тем, как он убил такое количество людей. Обычно этим не гордятся, но Дэйв чувствовал, что ему нравится повествовать своему юному другу о своих убийствах. Друг? Неужели он уже стал считать его своим другом, хотя, если бы не считал, то и не рассказывал бы ему, не открывался. Дэйв заметил, что юноша в ожидании придвинулся к нему ближе, чуть скрипнув диваном. - Мне было девятнадцать. Это был мой друг, мы с ним в шутку боролись. Ну, знаешь, просто давали друг другу толчки, но в какой-то момент я не рассчитал сил. В голове зажглась мысль о том, что «а смогу ли я победить его?». Я дал ему кулаком в челюсть, от чего он упал на пол, потеряв сознание. Я сел на него верхом, обхватывая руками горло. Я чувствовал, как бьется его пульс в шее, отчего сдавил ее сильнее, а потом еще, и еще. Он вряд ли осознал, что вообще произошло. И, когда я понял, что он уже мертв, я слез с него. Я сам не понимал, но это предало мне столько сил и энергии, такого адреналина я не чувствовал никогда, столько власти в руках. Так я в первые лишил человека жизни. Избавился я от него довольно просто, увез подальше, и выкинул на помойке. Была уже ночь, так что никто ничего не заподозрил. - Тебе было жалко его? - Ты собираешься спрашивать это о каждой жертве? Нет, Джуниор, мне никого из них не было жалко. Ни девушку, ни моего друга, ни моего начальника, ни Хэтфилда. Мне никого не было жалко. Я их уже не рассматриваю как людей, как только во мне загоралось желание, они были потенциально мертвы. И вообще, ты меня утомил, это все, конечно, безумно романтично, но я устал. А ты говоришь, что мне надо вспомнить всех, я же не железный. Да и им всем будет спокойнее, если о них не вспоминать. Юноша потупил взгляд, виновато опуская голову. Мастейн лишь фыркнул, почему-то ему резко стало дурно от всех воспоминаний, что стали проноситься у него в голове. Накатила непреодолимая тошнота, которая бывала с ним иногда, когда он старался разобраться в себе. Ему становилось больно внутри, органы начинали гореть, в особенности желудок. Дэйв зарылся руками в волосы, стараясь уйти от этого отвратительно чувства. Девять человек, это было слишком много, чтобы жить спокойной, не думая ни о чем. И это только те, которых он считал людьми, так их было больше, просто они были скучными и обыденными. Не то, что эти личности, о которых он хранил воспоминания. - Дэйв?.. - Чего тебе? – недовольно отозвался рыжий. - Прости, что заставил тебя окунуться во все это. Просто, мне это нужно знать, ты нетипичен, поэтому уникален. В тебе есть что-то такое, что заставляет тебя быть особенным, все то, что нам говорят в университете, это не то. Они как будто повторяют все то, что передается из века в век. Но все меняется, ты, именно, ты, представитель нового поколения, нового мышления. И поэтому я так хочу разобраться в тебе, в твоей жизни, понять, что тебя подвигло на все эти убийства. Дэйв нахмурено посмотрел на юношу, как будто не веря его словам. А ведь он и действительно не верил в то, что кому-то он может быть интересен. Хотя ему было очень приятно, что Джуниор слушает его, и что-то даже записывает. Мастейн развернулся, поворачиваясь прямо к Эллефсону, смотря ему прямо в лицо. Джуниор старался не отводить взгляда, однако его явно бросало в дрожь от темно-карих глаз его собеседника, которые были не человеческими. Зрачок практически сливался с радужной оболочкой, отчего казалось, что они полностью залиты темным цветом. Этот взгляд вселял ужас не только в Джуниора, но и в простых прохожих, которым было не по себе, когда на них смотрели эти глаза. Мастейн прекрасно это чувствовал, оттого и любил этим пользоваться, что он и попробовал только что на Эллефсоне. Дэйв откинул голову на спинку кресла, прикрывая глаза, задумавшись о том, хочется ли ему продолжать этот диалог о его жизни. Хотя, юноша может поможет ответить ему на давно мучающий его вопрос. Что привело его к такой жизни? - Продолжай. У тебя еще остались вопросы? – не отрывая глаз, спросил Дэйв. - Да, тут парочку еще… - Давай уже, пока не передумал. - Ты как раз сейчас закрыл глаза, - Джуниор кашлянул, - что ты видишь? - В смысле? – нахмурился рыжий. - Ну что ты видишь, когда заглядываешь в себя? Что там? - Внутри себя? Да я вижу все, - всплеснул руками парень. – Я вижу хорошее, плохое, зло… Вижу все. - А сколько зла? - Зла.. Столько, сколько во мне видят окружающие. - Так все же, что ты видишь? - Вижу их всех. Вас всех. Вижу целый мир, который я еще не захватил. Мой разум бесконечен, Джуниор. Если бы я был заперт в темницу, то для меня это была бы свобода. Для меня все это только начало. Там целый мир, где я могу быть свободен. Мир, который вы все не завоевали, мир, который принадлежит только мне. - Что ты слышишь, и слышишь ли ты вообще? - Что я слышу. О, Джуниор, это самое прекрасное. Блаженство, истинное блаженство для моих ушей, такое я могу слышать лишь в наушниках своего плеера. У меня в голове рокочут ударные, искрятся трубы, и адские тромбоны ожигают мою барабанную перепонку. И все это прокатывается по мне, по моему телу, которое все еще здесь на земле, а сам мой разум на небе. Вся эта музыка пронизывает меня, всю мою плоть. Мастейн сильнее зажмурил глаза, не желая уходить из этого состояния, он не мог описать всего, что сейчас испытывал, и что видел. А видел он намного больше, чем мог рассказать, успеть рассказать, пока картинка не поплывет, плавно переходя в новую. Это был словно сказочный сон, осознанный сон. Он мог сам управлять им, представляя все, что ему заблагорассудится. Перед ним всплывали образы, которые он видел в свое время. Кровь, много крови, он чуть ли не тонул в ней, чувствуя во рту ее железный привкус. Он пил ее словно вампир, хотя она была отвратительной, он глотал ее галлонами. Красная кровь, в голове она была намного ярче, чем в жизни, она текла ручьями из тела какой-то девушки, которая загибалась от боли. Там были и мужчины, которые хрипели, стараясь просить о пощаде, но они никогда ее не получат. Все это месиво из тел и крови, вот что видел перед собой Мастейн. Но говорить Джуниору он не решался, боясь, что тот испугается и уйдет от него. А этого Дэйву не хотелось, он успел привязаться к этому наивному пареньку, ставшем ему приятелем. Тем более, ему можно было высказать все, но такие видения пока нужно оставить на потом. Дэйв видел себя в роли инквизитора, который сжигает на костре девушку, и все его нутро радостно трепетало от такого. Она визжала, как одна из его жертв, только как какая именно, парень не мог припомнить. И все это сливалось с музыкой, которая сопровождала все это, создавая новую, особую симфонию. Симфонию разрушения. Дэйв прикусил губу, чуть ли не чувствуя возбуждение, которое стало трепетать где-то в его теле. И все это было только из-за одного человека. Джуниор действительно мог зажечь в нем тот угасший огонь, который погас с тех пор, как он умертвил последнюю свою жертву. Ему хотелось теперь большего, хотелось чего-то нового, теперь ему было мало просто высосать жизнь из тела. Ему нужно было что-то намного большее, больше эмоций, больше ража, больше чувств. От этого его пробирало до седьмого пота, отчего по лбу потекла теплая капелька. Мастейн стал дышать чаще, чуть ли не задыхаясь от ярости, что рвалась из него, и сейчас он сдерживал ее с трудом. Он сжал пальцами подлокотники кресла, как будто он мог не по своей воле оторваться от него. Что-то внутри него было, и это был уже давно не человек. На лице стала расплываться улыбка, которую он не мог сдержать, но она была невеселой, скорее просто свело мышцы лица. - Дэйв? Рыжий парень мотнул головой, стараясь вернуться в реальность. - Да, что такое? – распахнул глаза Мастейн. - Ты больше ничего не видел? - Нет, ничего. Давай новый вопрос, мне уже начинает это нравится, - усмехнулся Дэйв.