Снег в океане

      Если когда-нибудь кто-то называл вас алкоголиком, знайте, существует 3 стадии алкоголизма. И первая начинается с того, что вы не помните, что было вчера, во время «душевных посиделок и философских речей». Плюсом ко всему организм не знает стоп-слово, а желудок не снимает табличку «добро пожаловать» и с радостью приветствует новую порцию этанола в любое время суток. Если всё же на следующее утро вы помните, как бежали в туалет после пары тройки бокалов, а сейчас помираете без таблетки аспирина, то не переживайте, — это называется бытовое пьянство. Со всеми бывает. Антон успокаивал себя как мог.       — Бляять, — простонал он. Голос был немного охрипшим. Во рту было ощущение, что он пил не дорогой виски, а дешёвые водочные стопарики из Пятёрочки. Пытаясь медленно сползти с дивана, Шаст перевалился на спину и начал смещать центр тяжести на бок. Облокотился на руку, встал и пошёл в ванную! Ага, идея была в этом. А на деле он совсем забыл, что координация говорит «пока» с бодуна, а жёсткий пол «здравствуйте». Под громкое и отчаянное «Ааа!» Антон полетел с дивана. Услышав в ответ тихое, раздражённое шипение и почувствовав под собой нечто мягкое, Шастун перестал жмуриться и открыл глаза.       Арс молча лежал под ним, плотно сжав губы. Ошеломлённый взгляд голубых глаз был направлен куда-то в район потолка. Спустя 5 секунд неловкой ситуации, Антон решил отомстить за вчерашнее и оживлённо проговорил: «Один, один!», — и попытался опереться на колено, чтобы встать. На что последовало душераздирающее:       «ААА, блять, Шастун!»       Антон замер. Крик был настолько неожиданным, что он растерянно спросил:       — Арс, ты что, помираешь?       — Я — нет, а вот мои дети — да! — процедил сквозь зубы Попов и уже громче добавил, — сука, слезь с моих яиц!       Внезапно обнаружив то самое колено между ног коллеги, Антон закатил глаза и перевалился на бок. Как ни в чём не бывало встал и обернулся к Арсению. Тот поправлял свои тёмно-синие пижамные штаны и обиженно следил за Шастом. На что тот не выдержал:       — Так ты бы жестами показал два кружочка, я бы сразу понял. А то лежит, молчит. Раз уж начал играть в «Без чувств», то продолжал бы! — в свою защиту начал Шастун, имитируя руками соответствующие фигуры.       Извиняться? Да зачем, много чести, к тому же вчера он тоже нехило головой об пол в коридоре приложился. Так что забыли. Напоследок одарив коллегу пофигистическим взглядом, Антон направился в ванную.       Вода шумно потекла из крана. Шастун пару раз умылся и уставился в свое отражение в зеркале. У него было две новости: хорошая и плохая. Первая заключалась в том, что Антон прекрасно помнил события минувшей ночи. А вторая… в том, что он, сука, ПРЕКРАСНО, БЛЯТЬ, помнил все события минувшей ночи.       — Лучше бы я был алкоголиком с амнезией… — подумал Антон и засунул голову под холодную воду.

***

10 часами ранее.       После 20 минутной беготни по квартире, трёх разбитых бокалов, двух опрокинутых фикусов, бесконечного потока матерно-стёбно-восторженных воплей и одной пары раздавленных очков, Матвиенко и Антон скромно присели на край дивана. Нет, вы не ошиблись, именно скромно и именно на край. Ладно фикус, ладно бокалы, их у хозяина квартиры дофига, но очки… Этого Арс проигнорировать не мог. Именно поэтому друзья сейчас молча сидели на очке в ожидании реакции Попова. Арсений изумлённо смотрел на свой любимый, круглый, в чёрной оправе аксессуар, который он наивно вечером положил на журнальный столик. Теперь очки были не круглые, да и аксессуаром это можно было вряд ли назвать. Так, какая-то варварски втоптанная в ковёр кучка стекла.       — ВЫ — СТАДО неблагодарных животных! — раздался громкий крик хозяина квартиры. — Это же Гуччи… — только и смог беспомощно вымолвить Арс, опускаясь рядом со своей потерей.       — Кхм… Был, — констатировал Антон, выйдя из оцепенения.       — Что?! — резко вспыхнул Арсений.       — Что! — дублировал его манеру Шастун. И стараясь быстро сгладить ситуацию, добавил. — Арс, я куплю тебе новые.       — Да что ты говоришь! Может, прямо сейчас билет в Рим возьмёшь? — с досадой в голосе проговорил Попов. — Между прочим, это ограниченная коллекция…       — Хуекция, — эффектно встрял в диалог Матвиенко. — Арс, да чё ты заладил: Гуччи, Гуччи. У тебя полный гардероб очков, разревелся как баба! Антон сказал — купит. Мужик сказал, мужик сделал, — уверенным тоном продолжил Серёжа и поудобнее разлёгся на диване. — И я сейчас не про Шаста, а про себя, это ведь я его толкнул. Найду тебе новые, ты меня знаешь.       — А я, выходит, не мужик? — с обидой в голосе предъявил Шастун. На что Матвиенко демонстративно закатил глаза:       — Ой бля, началось! Завалите оба со своей драмой, и давайте пить лучше, — проговорил он и потянулся к бутылке.       Арсений, конечно расстроился, но не настолько, чтобы убиваться всю оставшуюся ночь. Он просто мысленно в своей голове напротив графы «Кому не забыть отомстить» поставил пометку «Шаст». Всегда так делал и всегда всё про всех помнил. А что до Матвиенко — ну это же Матвиенко, как на него можно обижаться. Дискриминация? Предвзятость? Не, не, не слышали. Поэтому он молча встал и направился за третьим бокалом для Антона, попутно хватая совок с веником из ванной и кидая в коллег. Шастун хотел было возмутиться, но прочитав во взгляде Арса холодное «только попробуйте не прибрать за собой», столкнул Матвиенко на пол и всучил ему совок.       Спустя долгие 15 минут кропотливого труда друзья наконец-то втроём уселись на диван. Точнее, Арс давно был там и с видом барина наблюдал за работой своих холопов, довольно потягивая тёмную жидкость.       — А ты чего ко мне среди ночи пришёл? — спросил Попов, уставившись в упор на Антона, который задумчиво уже минут 10 смотрел на блики света в своём бокале.              Шастун вдруг внезапно осознал всю сумбурность ситуации. Он приехал к Арсу, с которым не разговаривал и ничем личным не делился уже минимум полгода. А с Матвиенко он в принципе никогда не был настолько близок, чтобы серьёзно обсуждать трудности жизни, тем более отношения. Антон всегда считал, что все личные проблемы должны обсуждаться только между двумя людьми и никак не выноситься в общество. Он считал это даже своеобразной формой предательства. Тогда какого хера он здесь делает?       — Шаст, что-то случилось? — расценивая его молчание по-своему, тревожно добавил Арс.       — Нет, — быстро ответил Антон, схватил свой виски и осушил содержимое рокса, затем выдохнул и продолжил. — Да.       Матвиенко явно забавила вся эта ситуация. Он сидел на диване слева от Шастуна и улыбался, ожидая продолжения. С терпением у него явно были проблемы:       — Слушай, чё ты какой непостоянный?! — возмутился Сережа. — Ведёшь себя как моя Ленка — да, нет, да, нет. Определись, женщина! — на что Шастун одарил его предупредительным суровым взглядом.       — Да, Шаст, рассказывай уже! Не тяни кота за то, за что тянуть не надо! Ведь ты не зоофил? — в своей немного странной манере поддержал друга Арсений.       Антон не любил, когда из него что-то выпытывали, но объясниться перед коллегами стоило. Но как начать душещипательную историю? Сказать, что его бросили? Но его не бросили. Сказать, что Ира не предупредила его о поездке? Но он тоже хорош, целую неделю не интересовался, как у неё дела. Упомянуть про фешн-дизайнера? Тогда в их глазах он будет выглядеть ревнивым придурком, который не доверяет своей девушке. Столько мыслей, почему так сложно! Не выдержав потока своих умозаключений и не найдя варианта лучше, Антон громко выдохнул и проговорил:       — Бляяять!       — Очень информативно. А сколько эпитетов, прилагательных в рассказе, прям заслушаешься! — восторженно ответил Арс. Попов с минуту пялился в свой бокал, затем резко поставил его на столик перед собой и, наклонившись ближе к коллеге, спросил:       — Антош, теперь серьёзно: почему ты не можешь нам сказать?       Шастун невольно съёжился и слегка напрягся. Слишком проницательным был взгляд голубых глаз. Слишком неожиданно и близко. Слишком сложно сопротивляться, когда ты вроде как небезразличен. Он слегка приподнялся на руках и выпалил на одном дыхании:       — Это личное. И если я расскажу, это будет как предательство. Я приехал за советом, — Шаст осознавал, что сам себе противоречит, но по-другому в данный момент донести свои мысли не мог.       — Но ты же понимаешь, что мы не можем тебе что-либо советовать, не зная всей картины, — спокойно прокомментировал Попов. Затем в миг изменился в лице, в его голубых глазах зажёгся огонёк. Он резко схватил Антона за предплечье, привлекая его внимание. Шастун от внезапного действа в свою сторону аж подскочил и удивленно уставился на коллегу. Хотя, чему удивляться, это же Арс, вечно у него шило в заднице. Если уж ему пришло что-то в голову, то абсолютно неважно, поддержит его кто-то или нет, есть кто-то на его стороне или нет. Он был настолько уверен в своей идее, что вот-вот полыхнёт из одного места. И не дай боже кому-то запретить реализовать задуманное! Как бы они в коллективе не смеялись, Арс реально был ебанутым. Но по-доброму ебанутым. Будем честны, Антону это даже нравилось, ибо предсказать действия коллеги в какой-то момент было просто невозможно. Человек-сюрприз, блять! Зато никогда не скучно, хоть и энергозатратно.       — Ты же можешь показать! — воскликнул Арс и потянул Антона за локоть, заставляя встать с дивана и толкая его в центр комнаты.       — Что показать? — негодовал Шастун, переводя взгляд с одного друга на другого.       — О, а это мысль! Давай, Антон, — настаивал Матвиенко. — Только наушников нет, да и хер с ними.       Дошло. Они хотят, чтобы он изобразил ситуацию с Ирой, как в «Громком вопросе». То ли виски слишком быстро на него подействовал, то ли идея была действительно хорошей! Хотя, стоп. А да пофиг. Антон налил себе еще 250 грамм, быстро опрокинул в себя и начал демонстрацию.       — Ты… — начал Арс описывать движения Антона. — Вошёл, зашёл… Ммм… В квартиру и увидел, — Шастун активно закивал.       — Му-жи-ка! — резко перебил Арса Матвиенко. — Что? Нет? Два мужика? — Шастун упорно продолжал показывать крест, передавая мимикой, как сильно сейчас он готов убивать. — Ладно, ладно, это было бы слишком предсказуемо, ты прав, продолжай, — отмахнулся Серёжа.       — Ты зашёл в квартиру и увидел… Иру, — не сдавался Арсений.       — Я знал, что это связано с бабой! — восторженно вскочил Матвиенко. Антон молча показал ему средний палец и жестами послал на три буквы. Затем изобразил, как он с Ирой сел поговорить. И узнал о том, что она улетает в Париж.       — Она тебя бросила… Нет, не бросила? Оставляет одного? — пытался описать Арсений движения Антона. — Так. Ты вышел курить… Ааа! Тебе от этой новости стало грустно, и ты вышел покурить? — Антон упорно закивал, а затем замотал головой. — Не от этой новости грустно? Тогда от чего?       — Она летит не одна! — пальцем в небо попал Матвиенко. На что Шастун изобразил трехочковый. — Да ладно? И просто перед фактом поставила? — Антон на это изобразил движение Бузовой из песни «Принимай». Арс громко рассмеялся, за что быстро получил подушкой в лицо и грохнулся с дивана.       — Всё! Заебали! — угорая не выдержал Антон и плюхнулся рядом с друзьями.       Настроение у него сильно поползло вверх. Во-первых, Арсений смешно упал. Во-вторых, после того, как он поделился, стало намного легче. И в-третьих, уже шёл 4 бокал виски.       — А я не понял! А чё мы в тишине сидим? Я вам сейчас такие треки включу…- внезапно завел тему Антон, доставая свой телефон.       — Только не Бузову! — отчаянно взмолился Матвиенко. На что Арсений, выползая из-за спинки дивана, громко запел:       — Принимай меня близко к сердцу, близко к телу принимай! Принимай меня как лекарство, как к лекарству привыкай! — на полном серьёзе с душой пел Попов, протягивая руку вперёд, а затем плавно прижимая её к груди.       — Ооо, этому лекарство больше не наливаем, — скомандовал Серёжа, пододвинув бутылку к себе.       Антон не отводил глаз от маленького экранчика. Нашёл! Улыбнулся и с уверенностью нажал на треугольник.

***

В реальность       Арсений сидел на кухне. В голове играла «та самая» песня. Ароматный кофе почти был готов, а сковородка на плите тихо потрескивала. Он уже был готов начать вслух петь припев, как вдруг его внимание привлекло нечто большое и белое. Пуховое одеяло вывалилось из спальни. Медленно подошло к дивану и рухнуло ничком. Затем на яркий свет из теплоты своего мягкого домика высунулось сонное лицо Матвиенко.       — Дай догадаюсь: зефирное пирожное! — воскликнул Арс, улыбаясь виду полуспящего друга.       — Сука, почему так холодно-то, — поёжился Серёжа, еще больше укутываясь в одеяло.       — Говорящее зефирное пирожное! — продолжал стебаться Арс.       — Ой, завали, а, и лучше закрой окно! — укутываясь, отозвался Матвиенко.       — Да если бы я не проветривал, то давно задохнулся бы твоим перегаром, — с упрёком ответил Попов, вставая со стула. Кофе хотелось намного больше, чем перепалки с Серым. «Хотя, можно же совместить» — подумал он и достал чашечку свежезаваренного из кофемашины.       — Так уж и моим! Ох, не я эту бутылку вчера допивал, ох, не я… - запричитал Матвиенко, двусмысленно намекая на события вчерашней ночи. — Ну чё, сжёг костры своей реальности?       Арсений аж поперхнулся отпитым кофе и невольно улыбнулся воспоминаниям. Да, перепили. Да, решили спеть. Да, спели весьма хорошо. Да, немножко расчувствовались. С кем не бывает…       Причём начиналось всё весьма безобидно.       Арс помнил, как Шастун включил их концертный трек «Mini Me». Грех не двигаться под такой бит. Пошёл эффектный хип-хоп, который подхватил Матвиенко. Шаст на это громко смеялся и аплодировал парням. После чего автоматически включилась следующая песня, которую владелец телефона поспешил быстро переключить, но под громкие крики Арсения «Остааавь!», Антон пожал плечами и прибавил звук. Это был трек группы The Prodigy «Wild Frontier». Любимая группа Арса. «Интересно… Оказывается, Шаст тоже их слушает». Но Попов подумает об этом позже. А сейчас — его выход! Вертушка, лунная походка, волна, нижний брейк и еще одна выразительная волна. Как же его прёт…       Поток воспоминаний внезапно прервал возмущённый Матвиенко:       — А ты чё какой бодрый? — друг удивлённо вскинул бровь, наблюдая за тем, как хозяин квартиры уже минуту залипает в свой кофе. — И где Шаст? — добавил с той же вопросительной интонацией Серый, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам. Треск сковородки стал более выразительным, и Арс поспешил выключить плиту.       — В ванной уже минут как 20, — констатировал Попов, поглядывая на свои наручные часы. А точнее, уже 21 минуту. Шум воды ни на секунду при этом не прекращался. Арсения это постепенно начинало раздражать. «Сука, он мне сейчас такой счётчик за воду намотает, хоть бы напор убавил», — подумал он и направился в сторону горе-водоплавающего. Свернув за угол слева от спальни, он громко постучал в дверь:       — Блять, Тох, у меня не дельфинарий, выныривай из моей ванной! — делая упор на предпоследнем слове прокричал Арс.       Шум воды не прекращался… Арсений тревожился. В голове снова пошли флешбеки.

***

8 часов назад       Антон сидел на диване и в упор смотрел на Арса, который творил немыслимые вещи в центре комнаты. Точнее, для кого-то, возможно, это просто, но для Шаста это было очень круто. Он не умел танцевать, максимум покачиваться в ритм. Поэтому с уважением и нескрываемым восхищением в открытую залипал на Арса, когда тот давал волю своему телу. Неважно, шоу, концерт или просто интервью, было заметно: Попову нравилось танцевать. Чужое внимание — его слабость.       Антон думал о том, что у него никогда не было такой пластики. Он не завидовал, нет. Просто выбирал иное. Например, футбол. Представьте, как будто вы пришли на футбольный матч. Вас захватывают эмоции, атмосфера, умения игроков. И вы испытываете внутренний подъём. Но сами никогда не хотели играть в футбол профессионально. А вот смотреть и болеть за профи - другое дело. Ведь захватывает, слов нет, как.       Арсений на последних аккордах сделал неожиданный поворот, прыжок и упал на колени как рок-гитарист на сцене. «Блять… Эффектно…» — подумал Антон, продолжая смотреть на коллегу.       — Что, всё? Закончил выёбываться? — хмыкнул Матвиенко, который уже в начале песни понял, что лучше даже не пытаться составлять конкуренцию на мнимом танцполе Попову, когда играет Prodigy.       Глаза Арсения сверкали довольными бликами, он широко улыбался. Антон поймал себя на мысли, что пора заканчивать пить, ибо такими темпами он начнёт видеть красоту мира и в своём соседе-алкаше с третьего этажа. От него всегда несло дешёвым пойлом и сигаретами, а ещё он любил поблевать в подъезде. «Ммм, кайф, из рвоты можно рисовать какую-нибудь милую хуйню, а из сигаретных бычков строить домики, как из песочка».       Арсений заметил, как Антон открыто продолжал пялиться на него, и, видимо, сделав свои выводы, встал с колен и направился к нему.       — Шаст, ты мой космос! Я обожаю эту песню, давно так не отрывался, — тихо смеясь обратился Попов к Антону и в своём обыкновенном эмоциональном порыве внезапно обнял его. Шастун в конец опомнился:       — Арс, какого! Отпусти, чё за нежности пошли, я с тобой больше пить не буду, ну ладно, продолжай!— подыгрывал Антон, слегка приобнимая Попова в ответ.       — Ой бля, началось, я не готов это видеть, всё, я спать, — показушно возмутился Матвиенко, встал с дивана и направился в соседнюю комнату.       — Серёг, это вообще-то моя спальня! — сквозь дымку опьянения осознал Арсений, оторвавшись от Шастуна.       — Не сегодня, — отмахнулся от него друг и демонстративно хлопнул дверью. Арс грустно вздохнул и, видимо, смирившись с тем, что сегодня он спит в зале, плюхнулся на диван рядом с Шастом. Попов снова разлил жидкость по бокалам и завёл непринуждённую беседу о том, какой Матвиенко иногда бывает гондон.       Под смех и звон стекла прошёл ещё один час. В третьем часу ночи Антона начало крыть. Как он это понял?       А — он пил 200 грамм в пятый раз и уже не сидел, а полулежал на диване, откинувшись спиной в мягкие подушки. Арсений лежал у него на коленях, задвигая какую-то невъебенную мысль о созвездиях. При этом активно жестикулировал и вырисовывал замысловатые узоры перед собой на потолке.       Б — Антону это нравилось, перед глазами всё плавало, а на душе были покой и умиротворение. «Ебать, интересно рассказывает… Да… Сатурн и Венера в третьем созвездии благоприятно влияют на Овнов в этом месяце, это хорошо, да…» «ЧЕГО, БЛЯТЬ?! Какие нахуй звёзды, Шаст, приди в себя!» — где-то далеко внутри бунтовал внутренний голос, но Антон решил не следовать за ним, отдавая предпочтение тихим бархатным речам собеседника, которые всё дальше погружали его в мир астрологии.       И, наконец, В — в какой-то момент, который он явно упустил, где-то между обсуждением звёзд и шуткой Арсения в стиле: «Ты реально хочешь тройничок с Лазаревым?», Антона потянуло на «те самые» песни, которые он незамедлительно включил.       Да, да, именно те самые, в том же самом альбоме «страданиежизньболь и тому подобное», который он открывал буквально несколько часов назад. Но в этот раз это произошло не случайно, нет. Он вполне отдавал себе отчёт в том, что делает. Во всяком случае, там явно была мысль: «О, ща такую песню включу, Арс заценит!». Ну, разумеется, заценит, ведь от Prodigy до Лазарева рукой подать. В общем, самое главное, что Антон был на все сто десять уверен в своём вкусе, а остальное неважно. Он резко потянулся за телефоном, совсем позабыв о голове Арсения, которая по-свойски до этого момента лежала на его коленях.       — Блять, Шаст! — испуганно вскрикнул Арсений и чуть в который раз за сегодня не упал с дивана.       — А чё ты разлёгся, я тебе не эта…- проговорил Антон, пытаясь сформулировать мысль.       — Эта? — округлил затуманенные глаза Арсений, ожидая продолжения.       — Да, ну эта, ппп. Подушка, во! — Шастун в принципе сейчас не мог думать, у него была цель включить песню. Пришла идея, осуществляй — его "жизненное кредо". Арсений ухмыльнулся уголком губ и принял сидячее положение рядом, наблюдая за Антоном.       — Шаст, я ща не настроен танцевать, — догадавшись о том, что хочет сделать друг, прокомментировал Арсений. — Если встану — я лягу.       — Мы не будем танцевать, — тихо ответил Антон и добавил. — Мы будем петь. «раздался динамичный проигрыш»       — Шаст, это же… — начал было Арсений, но Антон тут же перебил, резко прикрыв его рот рукой:       — Тшш, — проговорил он, не глядя на собеседника и приготовился петь вместе с Лазаревым: «Мы живём в идеально неправильном мире Сильных женщин и нежных мужчин. Тени лучших надежд застыли В кнопках 911…»       Арс уставился на него. Слышать, как Антон поет «про неправильный мир и нежных мужчин» было весьма неожиданно. Ладно там рэп зачитать, это было похоже на Шаста, и Попов ни капли бы не удивился. Но Лазарев! Арсений начал невольно улыбаться. А после следующего четверостишья в открытую начал ржать. «…Иногда жизнь так хочется выпрямить, Стержнем быть для себя и для нас. Не бояться, что время бессмысленно; Не стесняться прерывистых фраз…»       Антон заметил угорающего над ним друга, который уже чуть ли не согнулся пополам в приступе плохо скрываемого смеха. Не сдержав улыбку в ответ на эмоции Арса, Шастун начал его возмущённо пихать.       — Это серьёзная песня, чё ты ржёшь! — продолжая толкать Арса, пытался сдержать заразительный смех Шаст.       — О да, я могу быть серьёзным, сейчас, — резко изменившись в лице, Арсений схватил двумя руками пульт от телека, встал в полный рост на диване и… Запел: «…Свет в глазах там, вдали зона риска. Мы чисты и сгораем, как искры…» — громко и с душой пропел вместе с Лазаревым Арс, медленно обводя рукой горизонт перед собой.       Здесь уже не сдержался Антон. «Вот же актёр!». От смеха мышцы живота свело. Чуть-чуть отдышавшись и набрав побольше воздуха в лёгкие, Шастун вскочил на диван рядом с Арсом и взял в руку свой телефон, изображая микрофон. Дурной пример, кхм, как бы сказал Попов, заразителен. «…Моя реальность словно сто костров горит. Неидеальный идеальный мир. Я исправляю, как могу, а Бог простит - Мой идеальный мир…» — они орали слова песни, вкладывая душу и остатки голосовых связок.       Второй куплет они почти весь проржали и, еле сдерживая слёзы смеха, пытались зачитывать строчки. Друзья настолько увлеклись внезапным порывом любви к Лазареву, что не заметили открывшуюся дверь в спальню. После того, как песня закончилась, оба дали друг другу пять и с счастливыми лицами плюхнулись обратно на диван.       — Пиздец, — тихо констатировал Матвиенко, стоя в проёме двери. — Ладно этот ёбнутый, но ты-то, Шаст, ты-то куда! — у Серёжи были большие круглые глаза, в руках он держал телефон.       — Ты нас, что, снимал? — резко напрягся Антон, подозрительно сощурив свои зелёные глаза на брюнета.       — Нет, блять, я просто за водой шёл, — парируя в ответ проговорил Серёжа. Затем, выдержав секундную паузу, громко и еле сдерживая смех добавил. — А тут такой контент, ещё б я упустил возможность!       — Ах ты сука! — вскочил с дивана Шаст, намереваясь побежать за Матвиенко, но алкоголь быстро дал о себе знать, и Антон с грацией "жирного Арсения" обвалился на ковёр. Серёжа на это показательно поржал над ним и пулей метнулся на кухню, за водой и обратно.       — Спокойной ночи, девочки! — с тем же сарказмом добавил Матвиенко и помахал ручкой парням, скрываясь за дверью.       — Пиздец, он же это в общий чат скинет… — прорыдал Антон в ковёр и перевернулся на спину. Слава создателю пушистых изделий, пол — мягкий, и падение было относительно безболезненным.       — Ну ладно, поднимем людям настроение… — задумчиво протянул Арс, плохо оценивая ситуацию.       — Это ты сейчас так говоришь, посмотрим, что будет утром.

***

В реальность       — Антон, не надо топиться из-за того видео! — настойчивее постучал Арсений в закрытую дверь в ванной.       «Какого нахуй видео?» — подумал Шастун, ещё раз ополаскивая свое лицо.       Так, стоп.       Антон решил не торопиться открывать дверь. Надо ещё раз напрячь свой опухший мозг, чтобы уж точно ничего не упустить. 22 минуты он успешно восстанавливал хронологию событий, значит, и эту деталь вспомнит. Пойдём по стандартной схеме. Ему было стыдно за:       А — за то, что рассказал всё про свои проблемы в личной жизни с Ирой. Что, в принципе, пережить можно. Да, минутка слабости. Да, бывает.       Б — за то, что танцевал под Лазарева и, стоя на диване, орал песни с Арсом в пульт от телека и динамик телефона. Можно спокойно свалить на алкоголь и сделать вид, что этого не было. Но что-то Антону всё равно не давало покоя в воспоминании, и он решил начать развивать эту мысль:       Вот он включает песню. Вот Арс поёт. Вот они поют вместе и скачут по дивану, как больные фанатки Лазарева. Вот Серый идёт за водой. Вот Антон лежит на ковре и пытается встать… СТОП, Серый??? Перемотка. Вот песня заканчивается и… Сука… Матвиенко с телефоном стоит, контент, тварь, снимает. Дальше у Антона в голове был только мат. Из нецензурной брани его выводит взволнованный голос из-за двери:       — Шаст, серьёзно, не парься, и за то, что вчера попросил меня остаться с тобой, — Арсений запнулся и спустя секунду добавил. — Не придавай этому значения, ты просто был расстроен и не хотел оставаться один, я всё понимаю.       «Чего, блять??!» — вот тут Антон точно выпал. Может, он всё-таки алкаш? Он был абсолютно уверен в том, что после душещипательной беседы и каких-то полезных наставлений от Арса, он просто лёг спать.

***

6 часов назад       — Ну, подумаешь, расстояние! Вот ты, ты любишь её? Ну вот, значит, всё отлично будет, ты, главное, не нагнетай, расти развивайся, она будет расти и развиваться параллельно! А потом вы вместе встретитесь и удвоите жизненный опыт. А то вместе да вместе. Вот что ты нового можешь узнать от неё, если 24/7 вы вместе? Одни и те же фильмы смотрите, одни и те же прогулки. А тут будет у неё что-то новое и у тебя! Это же здорово! — размышлял Арсений, сидя на ковре рядом с Антоном.       — Бля, Арс, какой же ты, сука, умный! Спасибо тебе, бро, прям вот в душу сейчас мне сказал эти слова, — ответил Шастун, прикладывая левую руку к груди, а правой приобнимая друга за плечи. На что Арсений повернул голову и уставился на Антона. — И танцуешь классно, — чуть тише добавил Шаст, выдыхая куда-то в воздух перед собой. Он не смотрел на Арсения, был где-то в своих мыслях, но всё так же продолжал сохранять своё положение. — Почему мы перестали общаться? — вдруг неожиданно выдаёт Шастун и поворачивает голову, сталкиваясь с взглядом удивлённых голубых глаз. Прошло меньше пяти секунд напряжённого зрительного контакта, первым не выдержал Арс.       — Антон, — Арсений устало отвел глаза и тихо проговорил, — пора спать.       — Не уходи, пожалуйста, — Антон вдруг резко обнял Арса двумя руками, притянув к себе ближе. — Мне сейчас очень плохо, я так на самом деле боюсь её потерять, не оставляй меня ты, пожалуйста, хотя бы сейчас. Я понимаю, что потерял возможность просить о таком уже давно, мы мало общались и виделись, и интересовались жизнью друг друга. Но сейчас, только сейчас, останься, пожалуйста, — Антон всхлипывал в плечо друга, не ослабляя хватки.       — Всё хорошо, сейчас я никуда не уйду, — сдаваясь, ответил Арс. Он был настолько уставшим, что ему уже было всё равно, где спать. Да и соображать трезво уж точно не получалось. — Ложись на диван и спи, я буду тут, — проговорил он куда-то в район шеи Антона, на что Шаст медленно разомкнул руки и перелез на мягкие подушки, разворачиваясь лицом к Попову.

***

В реальность       Вода продолжала шуметь. За дверью всё так же ждали ответа.       «Пиздец… Вот теперь я точно никогда не выйду из этой ванны» — пронеслось в голове Антона.       Он вспомнил всё.