Глава 4. защити меня/доверять тебе
26 мая 2022 г., 07:00
— Господи Иисусе, — простонал я. — Как ты можешь называть это музыкой?
Эзра ухмыльнулся:
— Не стесняйся и высовывай голову из окна, как хороший волк, если думаешь, что это тебе поможет.
— Это видовая дискриминация. Тебе должно быть очень стыдно, ты должен извиниться.
Но я всё равно опустил окно. Здесь было теплее, чем в Мэне. Всё моё тело одеревенело и ныло, готовясь в любую секунду вырваться к чёрту из этой машины, тем более что мы целый час слушали женские стенания на итальянском. Эзра считал, что опера научит меня быть культурным, но по большей части это была пытка. Не помогло и то, что мы застряли в пробке, когда приблизились к Фредериксбургу — маленькому городу за пределами Вашингтона, округ Колумбия. Из-за выхлопных газов воздух был тяжёлым, и я был почти уверен, что мы им отравимся и умрём.
— Мне очень жаль, и я прошу прощения, — покорно продекламировал Эзра.
— Я тебе не верю.
— Ах. Хорошо. По крайней мере я попытался. — Но так как он не был полным мудаком, он вырубил голос женщины, которая визжала о своей потерянной любви, или о спагетти, или о чём-то ещё. — Мы почти на месте.
— Ты говорил это последние два часа.
Эзра взглянул на меня:
— И почему я не знал, что ты такой?
Я высунул руку из окна, постукивая ею по боку машины.
— Потому что нам ещё никогда не приходилось уезжать так далеко.
— Мы могли бы полететь.
Я закатил глаза:
— Да. Потому что оборотень, запертый в маленькой металлической коробке с кучей незнакомцев и кричащих детей — это всегда великолепная идея.
— Ты никогда раньше не летал.
Я пожал плечами:
— Никогда не было необходимости. И мне не нравится мысль о том, что придётся находиться так… высоко. Мне нравится стоять ногами на земле.
Машина медленно продвигалась вперёд.
— Всё не так плохо, как тебе кажется.
— Мне кажется, что эта идея реально плохая, как-то так. — Знак впереди гласил, что наш пункт назначения находится всего в нескольких милях отсюда. Я почувствовал облегчение. Мы доберёмся к стае до наступления темноты. — Они знают, что мы приедем?
— Да, они были уведомлены. Они не ответили, но мы сделали всё необходимое.
— А что нам делать, если их там нет?
Я почувствовал, как Эзра смотрит на меня.
— А где ещё им быть?
— Я не знаю. Но если они оборвали связь с Мишель, почему ты думаешь, что они захотят нас видеть?
— Потому что они не глупы, — терпеливо пояснил Эзра. — Они знают, что правила существуют не просто так. Если их не окажется на месте, мы подождём. Когда-нибудь они должны будут вернуться. Это их дом. Они бы его не бросили. Территория важна для волка, особенно для Альфы.
— А если они нападут?
Его голос звучал удивлённо, когда он спросил:
— Зачем им это?
— Может быть, они не хотят нас видеть. Может быть, есть причина, по которой они перестали выходить на связь.
— Как бы то ни было, какая бы причина ими не двигала, наша задача — убедиться, что они понимают правила и следуют им.
Мы ещё не встречали стаю, которая бы по-настоящему проявляла неповиновение, если мы напоминали им об их месте. Конечно, всегда были разногласия, но Мишель не настолько зацикливалась на установленных ей порядках, чтобы не прислушиваться к проблемам волков.
Мы являлись её эмиссарами, её посланниками, и несколько стай из-за этого меня невзлюбили. Я всегда старался объяснять им, что понимаю то, чем они занимаются, и что я всего лишь посредник. Миротворец. Я бы передал их опасения главной Альфе, и если бы та сочла, что они заслуживают внимания и нуждаются в её вмешательстве, она встретилась бы с ними лицом к лицу. Все оставались с ощущением, что их услышали. Иногда стаи вносили какие-то изменения.
Иногда они этого не делали.
И тем не менее.
Сейчас всё чувствовалось немного иначе.
— Если что-то пойдёт не так, оставайся позади меня, — заявил я Эзре.
Он рассмеялся:
— Защити меня, хорошо?
— Да.
— Я верю в тебя.
— Хорошо.
— Хотя ты знаешь, что мне не нужна защита.
— Без разниц. Просто позволь мне это, ладно? Это заставит меня чувствовать себя лучше.
— Хорошо, Робби. Всё, что пожелаешь.
Мы поехали дальше.
***
Они ждали нас. Они жили за пределами Фредериксбурга, и чем дальше мы ехали, тем больше город уступал место холмистым сельскохозяйственным угодьям. Меня смутили раскидистые поля, сменившие деревья, но каждому своё. Я уверен, что они могли найти место, чтобы бегать, когда им это было нужно. Навигатор привёл нас к гравийной подъездной дорожке в конце однополосной дороги. Солнце начало садиться, и небо приобрело цвет лилового синяка. Гром грохотал вдалеке за тяжёлыми тучами. Машина угодила в глубокую выбоину, и я подпрыгнул на сиденье. Я повернулся, желая зарычать на Эзру, чтобы он ехал помедленнее, но тот остановился, его скрюченные руки сжались на руле, когда он посмотрел вперёд. Посыпанная гравием подъездная дорожка переходила в большой круг перед старым домом. Всё отличалось от той фотографии, которую мне отправила Мишель. На фото дом был настолько ветхим, что казалось, будто его будет легче сровнять с землей, чем отремонтировать. Но теперь жилище выглядело так, словно они хорошенько всё починили. Краска на крыльце была свежей, как и на ставнях. Крыша была заменена, как и сайдинг. Костяк дома остался прежними, но им удалось обновить его до неузнаваемости. И они стояли перед ним. Мою кожу пощипывало от беспокойства из-за того, что я без разрешения оказался на территории чужой Альфы. Взрослый темнокожий мужчина стоял впереди всех. Он наблюдал за нами через лобовое стекло, скрестив руки на груди. Выражение его лица оставалось безучастным, но глаза горели ярко-оранжевым огнём. Даже сквозь грохот двигателя я мог расслышать низкое рычание, доносившееся из его горла. За ним стояли двое молодых мужчин. Разнояйцовые близнецы — редкость среди прирождённых волков. Оба имели бледный оттенок кожи, их волосы были чёрными и вьющимися. Один был худощавее другого, и выглядел нервным, когда бросил взгляд на своего брата, прежде чем вновь посмотрел на нас. У его брата был угрюмый вид. Его руки и грудь покрывали рельефные мускулы. Я был на много лет старше этих парней. Если файл был верным, им едва исполнилось по семнадцать. Старший слегка повернул голову. Он выглядел так, будто собирался заговорить, но вместо этого отступил в сторону, показывая Альфу. Девушка выглядела усталой и такой же бледной, как близнецы. Тёмные круги покрывали кожу под её глазами, и она была худее, чем на фотографии, хотя ту сделали всего несколько месяцев назад. Её волосы были собраны в свободный хвост, а глаза были тусклыми, пока не покраснели. По мне незамедлительно прокатилось чуждое ощущение. Альфа была в ярости. Покорная, но взбешённая. Они ждали нас. Эзра хмурился, костяшки его пальцев побелели на руле. — Заглуши двигатель, — тихо сказал я. — И оставайся внутри. Будь готов убраться отсюда, если я скажу. — Но… — Пожалуйста. Он вздохнул: — Не мог бы ты выслушать меня всего мгновение, прежде чем выйти туда наполовину заведённым? — Да. Непременно. — Мои клыки зудели в дёснах. — Но прямо сейчас они нас слушают. Эзра слабо улыбнулся: — Я знаю. Они боятся, хотя не должны. Мы здесь не для того, чтобы им навредить. Сохраняй ясную голову. Мы все являемся частью всеобщего блага. Иногда нам приходится об этом напоминать. Ты хороший мальчик, Робби. Я верю в тебя. Они пока нет. Но скоро будут. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я потянулся к дверной ручке. Я уже собирался дёрнуть за неё, когда Эзра завёл двигатель. Тот громко взревел в тишине, заглушая все остальные звуки. Волки перед нами вздрогнули. Эзра быстро наклонился, и его горячее дыхание коснулось моего уха. Он прошептал: — Говори мало, но внимательно слушай. Он убрал ногу с газа, и движок заработал на холостом ходу. Я уставился на него, прежде чем покачал головой. Эзра окончательно заглушил машину, когда я открыл дверь, вновь надев очки на нос. Бета-волки одновременно зарычали, но замолчали, когда Альфа подняла руку. Гравий захрустел под ногами, когда я вышел перед автомобилем, сохранив дистанцию между мной и стаей. Я не был настолько глуп, чтобы поверить, что смогу подобраться ближе без приглашения. Мы и так уже вторглись на их территорию. Ладони вспотели, когда я сжал руки в кулаки. Мои когти не выскочили, но я был к этому близок. Я не терял контроль над своим обращением с тех пор, как был детёнышем. Я не знал, почему сейчас чувствовал себя так близко к этому. Я открыл рот, выдвинув челюсть, силой воли сдерживая свои клыки. Хуже всего сейчас выглядело бы проявление агрессии. Поэтому я сделал так, как меня учили. Я склонил голову набок, обнажив горло и сверкнул глазами на Альфу. — Мы не хотим причинять вам вреда, — произнёс я тихим голосом. — Я пришёл от имени главной Альфы, которая вас приветствует. Альфа Хьюз беспокоится о вашей стае. Она давно ничего о вас не слышала. — Мы в порядке, — прорычал старший брат. — Вы нам здесь не нужны. Убирайтесь. — Джон, — рявкнула Альфа. Она повернула голову в его сторону, хотя не сводила с меня взгляда. — Ни слова больше. Джон выглядел так, будто собирался возразить, но вместо этого закрыл рот, сверля меня глазами. Альфа сказала: — Если бы я попросила вас уйти и передать Альфе Хьюз, что мы ценим её заботу, вы бы согласились? — Наверное, нет, — честно признался я. — И даже если бы мы так поступили, то нам всё равно пришлось бы вернуться, и, возможно, уже большим составом. Братьям эти слова не понравились. Их клыки заострились. — Но я не хочу, чтобы такое произошло, — быстро добавил я. — Я бы предпочёл, чтобы всё осталось только между нами. Альфа рассмеялась, хотя в её смехе не чувствовалось юмора. — Только между нами. И всеми, кому ты расскажешь обо всём по возвращении. Она была умна. Мне стоило об этом хорошенько запомнить. — Только тем, кому нужно знать. Я не из таких людей, кто распространяется о делах стаи среди тех, кого это не касается. Она оставалась тихой, держась настороже. Затем: — Кто ты? — Она посмотрела на машину, а потом вновь перевела взгляд на меня. — И кто ведьмак? — Это Эзра. Ведьмак главной Альфы. Она выглядела сбитой с толку. — Я думала… Что случилось с её предыдущим ведьмаком? Я понятия не имел, о чём она говорила. Эзра являлся ведьмаком Мишель уже долгое время. — Думаю, ты можешь ошибаться. Мне знаком только Эзра. Но я не жил в комплексе долго. Возможно, до него ведьмаком главной Альфы был кто-то ещё, но теперь это он. Она медленно кивнула: — А ты? — Робби. Робби Фонтейн. Братья продолжали хмуро на меня пялиться. Выражение лица Альфы не изменилось. Но мужчина… Оно было мимолетным — едва уловимое выражение на его лице. Раз, и оно уже пропало. Как будто ему было знакомо моё имя. Моя репутация, должно быть, меня опережала. Я не знал, хорошо это или плохо. — Робби, — сказала Альфа. — Робби Фонтейн. — Да. И затем она потребовала ответа: — Кто ты? — Она спросила так, словно это был больше, чем просто вопрос, больше, чем то, на что, казалось, указывали слова. «Волчонок, волчонок, разве ты не видишь?» Это ощущение дёргало. Оно тянуло. — Я правая рука Альфы Хьюз, — произнёс я, и желание обратиться стало жёстким и раздражающим. Она покачала головой: — Я знаю. Я могу это видеть. Я не о том спрашиваю. Я открыл рот — чтобы что-то сказать, что именно я сам не знал — когда позади заскрипела машина. Волки отвернулись от меня и уставились на Эзру, пока он вылезал из автомобиля. Я тихо выругался, когда он хмыкнул. Он побрёл ко мне, морщась от боли в своём старом теле. Он бормотал об идиотах, стоящих перед ним. — Я велел тебе оставаться в машине, — пробубнил я себе под нос, хотя все могли меня слышать. — Ты выглядел так, будто тебе не помешало бы некоторое подкрепление, — произнёс он, и это прозвучало гораздо веселее, чем того требовала напряжённая ситуация. Он толкнул своим плечом моё, прежде чем поклонился так низко, как только мог. Он чудом не поморщился из-за боли в спине. — Альфа. Спасибо, что выслушали нас. Как сказал мой юный друг, мы не причиним вам вреда. Всё, о чем мы просим, — это обмен информацией. Ничего более. — Обмен? — угрожающе спросила Альфа. — Обмен подразумевает, что у вас есть то, что нужно мне. — О, думаю, мы можем что-нибудь придумать, — заверил Эзра. — Всё, о чём мы просим, — это чтобы вы выслушали нас, а мы обещаем выслушать вас. Даю слово. Альфа немного расслабилась. Она кивнула нам обоим, прежде чем снова взглянула на свою стаю. Я не знаю, что те поняли по выражению её лица, но они не выглядели довольными. Она снова повернулась к нам и сказала: — Одна ночь. Вы можете спать в сарае. Утром вы уедете, несмотря на то, что обсуждалось. — Согласен, — произнёс Эзра так, словно это было проще всего на свете. — Меня зовут Шеннон Уэллс, — сказала девушка тише. — И я Альфа. Это Джон и его брат Джеймс. Хмурый взгляд Джона стал ещё угрюмее. Джеймс нервно помахал рукой. — А это моя правая рука, — сказала Шеннон, мотнув головой в сторону другого мужчины, — Малик. Малик не произнёс ни слова. — Добро пожаловать на мою территорию, — добавила Шеннон. — Но если я заподозрю, что происходит что-то неладное, то убью вас обоих, послав к чёрту последствия. Верите мне? — Да, — кивнул Эзра. — Верю. — Хорошо. Подгоните машину к сараю. Уже почти время ужина. Вы можете присоединиться к нам, если желаете. Уверена, вам есть что сказать, хочу я это слышать или нет.***
Интерьер фермерского дома оказался более современным, чем я ожидал, хотя работа над ним оставалась незавершённой. От стен исходил слабый запах свежей краски, значит, с тех пор, как они сделали ремонт, прошёл месяц или два. Но, в основном, пахло ими вчетвером, как и должно было пахнуть в доме стаи. Слева от входа находилась большая гостиная с секционным диваном, который был установлен вокруг телевизора, висящего над камином. Я был удивлён, заметив на книжной полке стопку старых чёрно-белых фильмов о монстрах. Все они, казалось, были об оборотнях. — Они мне нравятся, — послышался голос. Я обернулся и увидел Джеймса, стоящего рядом со мной и нервно заламывающего руки. — Да? Я видел многие из них. Они довольно хороши. Весёлые. В них куча ошибок, но некоторые из них не так уж далеки от истины. Заставляет задуматься, может, над ними действительно поработали какие-нибудь волки, понимаешь? Он кивнул, выглядя довольным. — Это… — Джимми, — позвал Джон хриплым голосом. — Иди сюда. Глаза Джимми расширились, и он сделал шаг назад к своему брату. Джон обвил рукой его плечи, уставясь на меня так, будто думал, что я собираюсь напасть на Джимми. Выражение лица Джона смягчилось, когда он взглянул на брата. Он наклонился и поцеловал его в висок. — Оставайся рядом со мной, хорошо? Джимми выглядел раздражённым, но спорить не стал. Малик исчез после того как поднялся вверх по лестнице, даже не оглянувшись, когда Эзра переступил порог. Шеннон вошла в дом следом за ним и закрыла дверь. — Никаких барьеров, — говорил Эзра таким тоном, словно комментировал погоду. — Никакой ведьмы, — произнесла Шеннон. — Хотя я думаю, что ты и так это знал. — Я мог бы помочь тебе с этим, если хочешь. — Мне бы этого совсем не хотелось. Единственным ответом Эзры стал кивок. Он стоял, сцепив руки за спиной, и ожидал, когда Шеннон возьмёт на себя инициативу. — Наверх вход воспрещён, — сказала Альфа, и я не мог не думать о том, насколько она молода. — Я не хочу, чтобы вы появлялись в наших комнатах. У Малика внизу есть кабинет, в котором он работает, и мы можем использовать его после ужина. — Конечно, — согласился Эзра. — Делай, что считаешь нужным, Альфа. Он посмотрел на меня и улыбнулся.***
Ужин выдался, одним словом, неловким. Малик молчал, неотрывно за нами наблюдая. Джимми старался поддержать разговор, но каждый раз, когда я пытался ему ответить, Джон говорил своему брату, чтобы тот замолчал. Шеннон ничуть не выглядела так, будто испытывала хоть малейшее угрызение совести за такое поведение. Я её не винил. Только когда в середине трапезы Эзра завёл беседу, дело изменилось. Он вытер рот почти изящным жестом прежде, чем расстелил салфетку на коленях. — Джон, может, хватит? Джон крепче сжал вилку. — Да? А что не так? — Ты в порядке? — Всё отлично. — Ты счастлив? — Да. — Он совсем не казался счастливым. Эзра кивнул, взглянув на Джимми. — И ты, как я погляжу, заботишься о своём брате. Джон посмотрел на Шеннон, которая в ответ вздёрнула подбородок. Он сказал: — Да. Но и он тоже заботится обо мне. Это то, что мы делаем друг для друга. Мы стая. — Он крупнее, — произнёс Джимми с гордостью. — А он умнее, — добавил Джон, сердясь, но не на своего брата. Весь яд в его голосе предназначался нам. Мне было интересно, что ему о нас сказали. Почему его враждебность была такой вопиющей. — Хорошо, — сказал Эзра. — Это сохраняет баланс. Вы зависите друг от друга. — Но мы сильны и сами по о себе, — возразил Джон. — Джимми, хоть и не очень крупный, но он сможет надрать ваши задницы, если потребуется. — Я крепкий орешек, — согласился Джимми. Шеннон вздохнула. Малик не произнёс ни слова. — Готов поспорить, что это так, — сказал я. — Люди строят предположения о вещах, которые не стоит судить по обложке. Бьюсь об заклад, вы всё время доказываете им их неправоту. Джимми ухмыльнулся мне. Джон этого не сделал. — А вы ходите в школу? — спросил Эзра так, будто мы были друзьями. Братья снова посмотрели на Шеннон. Та кивнула. — Мы почти закончили наш последний год обучения, — неохотно ответил Джон. — Осталось несколько недель до летних каникул. — А в вашей школе есть ещё волки? Джимми покачал головой: — Нет. Мы единственные. И мы никому о нас не рассказываем. — Он заёрзал на своём стуле. — Клянёмся. — Рад это слышать, — сказал Эзра. — Большинство людей такого бы не поняли. Малик откашлялся и впервые заговорил. Его акцент чувствовался сильнее, чем я ожидал, но он звучал мило и почти музыкально. — И вы должны готовиться к выпускным экзаменам, раз уж вы почти закончили обучение, верно? Джимми застонал. Джон закатил глаза. — Да, — отрезал Малик. — Такую вот ужасную жизнь вы ведёте. Наверх, наверх. Я проверю вашу домашнюю работу сегодня вечером. Джимми, я хочу, чтобы тот учебник по математике был открыт. Джон, я просмотрел твоё эссе и сделал несколько замечаний. Прочти их и внеси любые изменения, которые сочтёшь необходимыми. Джимми выглядел так, будто собирался возразить, когда посмотрел на меня, но Джон схватил его за руку и потащил к лестнице. Шеннон посмотрела на потолок, когда мальчики навели такого шума, словно на втором этаже находилась дюжина человек. — Они услышат каждое наше слово, даже если им не следует слышать. — Мы не слушаем! — крикнул Джимми откуда-то сверху. — Уверен, что они это делают, — со смешком сказал Эзра. — Не каждый день они получают известия от другой стаи. Малик и Шеннон обменялись взглядами. — Мы справляемся собственными силами. Нам больше никто не нужен. — Волки — стайные создания, — произнёс Эзра. — И у нас есть стая. Эзра отхлебнул чая. — Я это вижу. Твоя мать приняла их, верно? После того, как у них больше никого не осталось? — Да. Они с нами с тех пор, как были малышами. Они не знают другой семьи. — Её глаза сузились. — И им не придётся узнавать. Они отсюда никуда не денутся. Это был вызов. Я встревожился: — О, эй, нет. Конечно ничего такого не произойдёт. Мы здесь не поэтому. — И, поскольку это казалось правильным, я добавил: — И мне было жаль слышать о твоей матери. Альфа Хьюз высоко о ней отзывалась. Шеннон уставилась на меня с недоумением. — Почему вы здесь? — спросил Малик. — Потому что Альфа Хьюз волновалась, — сказал я. — Она заботится обо всех волках. Она не пытается что-то у вас отнять. Ни вашу стаю. Ни вашу территорию. Всё, что ей нужно, — это то, чтобы вы поддерживали связь. Нам лучше вместе, чем порознь. Сила в количестве. — Защита, — произнесла Шеннон, снова и снова переворачивая ложку рядом с тарелкой. — Точно, — выдавил я с облегчением. — От чего? — спросил Малик. Я моргнул: — От внешнего мира. Шеннон фыркнула: — И что же вам о нём известно? Альфа Хьюз восседает на троне в своём маленьком окружённом стеной королевстве. Она ни хрена о нас не знает. Не понимает, каково находиться во внешнем мире. Я взглянул на Эзру. Он на меня не смотрел. — Это не правда. Она… она бы сама приехала сюда, если бы могла. Шеннон уловила предательский скачок в моём сердцебиении. — Я в этом сильно сомневаюсь. — Как бы то ни было, — сказал Эзра, — не мешало бы время от времени выходить на связь для проверки. Это предотвращает… осложнения. Шеннон, если бы мы могли… — Альфа Уэллс. Эзра не рассердился: — Альфа Уэллс, если бы мы могли поговорить наедине. Только мы вдвоём. То уверен, что я смог бы убедить тебя в том, что имеет в виду мой юный друг, когда говорит, что сила в количестве. Наступило долгое молчание. Я попытался поймать взгляд Эзры, чтобы дать ему понять, что это плохая идея, что Мишель хотела, чтобы мы держались вместе, но он смотрел только на Альфу. Затем: — Отлично. — Шеннон встала со стула. — Малик, мы воспользуемся твоим кабинетом. Тот кивнул: — Если ты в этом уверена. — Уверена. Чем раньше мы услышим, что они пришли сказать, тем быстрее они уйдут. — Это всё, о чем я прошу, — заверил Эзра. Он закряхтел, медленно поднимаясь. Его движения казались более закостеневшими, чем обычно. Долгая поездка в машине не пошла на пользу его телу. Мне нужно лучше за ним приглядывать. — Робби, возможно, ты поможешь Малику убрать со стола. Это меньшее, чем мы можем отплатить за гостеприимство наших хозяев. Нет, я не хотел помогать Малику убирать со стола. Но Эзра бросил на меня взгляд, который велел мне держать рот на замке. Я знал, что он может постоять за себя, но волки охотятся, разделяя и властвуя. Я просто надеялся, что они не считали Эзру самым слабым звеном. Они бы сильно ошиблись. Шеннон вывела Эзру из столовой по коридору. Я услышал, как захлопнулась дверь, и их слова и сердцебиения исчезли. — Он звуконепроницаемый, — пояснил Малик. — Ты понимаешь. Я напряг руки на бёдрах. — Конечно. Она… она кажется хорошей Альфой. — Так и есть. — А Джон и Джимми хорошими ребятами. — Так и есть. Я облизал губы: — Это всё, что имеет значение. Малик выглядел удивлённым: — Разве? Как мило с твоей стороны. Он встал и начал собирать посуду со стола. Не желая показаться грубым, я поднялся и сделал то же самое. Он направился обратно на кухню. Окно над раковиной было открыто, из него доносилось стрекотание сверчков и кваканье лягушек. Я поставил тарелки в раковину. Я уже собирался вернуться за остатками посуды, как вдруг Малик сказал: — Робби Фонтейн. — Да? — Сверху раздался взрыв смеха. Дом затрясся вокруг нас, его основание зашевелилось. — Откуда ты? — Он не смотрел на меня. Вместо этого он уставился в окно. — Касвелл. — Всегда там жил? — Нет. Я… много переезжал. — Вот как. Я потёр шею. Эзра был не единственным, кто страдал после долгой поездки на машине. — Длинная история. — Думаю, у каждого из нас такая имеется. — Да, думаю, что так. Это не… важно. Я осиротел в детстве. Несколько стай брали меня на воспитание. Одна помогла мне во время первого обращения, и я задержался у них на некоторое время. — Но? Я пожал плечами: — Я не знаю. Мне нравилось находиться в движении. Знаю, что такой порядок жизни не идеален для волка. Связь со стаей и всё такое. Но мне казалось, что это правильно. Я хотел увидеть как можно больше. Малик обернулся, прислонившись к раковине. — И что ты видел? — Наши хорошие стороны, — честно ответил я. — Волки… Нас может быть уже не так много, как раньше, и мы можем не всегда соглашаться с тем, как обстоят дела, но стая есть стая. Она важна. Меня принимали почти везде, куда бы я ни пошёл. И хотя связи между нами всегда были временными, их было достаточно. — Чтобы держать Омегу в узде. — Да. Точно сказано. Я никогда не был в опасной близости от становления Омегой. Я знал себя достаточно хорошо, чтобы такого со мной никогда случалось. А потом меня призвали в Касвелл, и с тех пор я остался там. — Призвали? Где ты находился перед этим? Я нахмурился: — Перед чем? — Перед тем, как тебя призвали. Я покачал головой. Она начинала болеть. — Это неважно. Важно только то, что Эзра пришёл за мной и сказал, что я нужен. — Альфе Хьюз. Мне не нравилось слышимое в его голосе осуждение, хотя я не мог винить его за это. — Я знаю, что у неё сомнительная… репутация. Но не знаю, заслуженная ли она. Я не могу представить, каково быть Альфой, понимаешь? Обладать всей этой силой. Но занимать должность главной Альфы? Власть может повлиять на волка. Мишель хорошо с этим справляется, — быстро добавил я. — Просто дай ей шанс, ладно? Я не знаю, что слышала Шеннон. Мне неизвестно, что с ней случилось. Я знаю, потерять мать так, как произошло это с ней, и стать тем, кем она стала, намного раньше, чем это должно было случиться — полный отстой. И я восхищаюсь тем, что она сделала с этим местом. Но я не солгал, когда сказал, что вместе мы сильнее. — Временная. Я нахмурился: — Что? — Главная Альфа. Мишель Хьюз. Она временная замена. Ей не суждено быть… Я споткнулся. Я не понял, что произошло. В один момент я слушал Малика, слышал его слова, а в следующий момент боль в моей голове взорвалась с глухим хлюпком. Мои клыки прорезались, впившись в нижнюю губу. Кровь потекла по моему подбородку. Я был поражён, когда, поднеся руки к голове и прижав их к черепу, заметил, что мои когти выпущены. Это было… (волчонок, волчонок) …похоже на то, будто я потерял контроль, словно я не мог… (разве ты не видишь) …дышать, я не мог дышать, и я, блять, собирался обратиться в этом доме, и… (я вижу тебя, я вижу тебя, я) …мне нужно было уйти, я обязан был уйти, чтобы никому не причинить вреда, чтобы я не смог причинить боли тем мальчикам… (ни за что не отпущу тебя) …потому, что я ни за что не мог причинить никому вреда, я ни за что не стал бы… Малик позвал: — Робби. И всё просто закончилось. Я поднял голову, медленно опустив руки. Мои клыки исчезли, когти втянулись. Малик с опаской за мной наблюдал. Его собственные когти были выпущены, а глаза горели оранжевым. — Прости, — выдавил я, вытирая кровь с губ. — Я не… Я не хотел… Я не знаю, что, чёрт возьми, только что произошло. — Ты потерял контроль над своим обращением. Он держался от меня на расстоянии. — Знаю. Я не знаю, что это вызвало. — Я потряс головой, пытаясь рассеять охвативший её туман. — Клянусь, такого не случалось уже много лет. Если бы я не мог держать себя в руках, я бы никогда не пришёл сюда. Мишель не послала бы меня. Я бы не стал подвергать этих детей опасности. Его когти медленно втянулись. — Я верю тебе. — Он сомневался. Малик посмотрел в сторону коридора. Единственными звуками, которые слышались в тишине, были поскрипывания старого дома и мальчики над нашими головами. — Могу я доверять тебе? Эти слова застали меня врасплох. — Э… Да? Я имею ввиду, да. Конечно, ты можешь. Малик двигался быстрее, чем я ожидал. Он обхватил руками мои бицепсы, его щека коснулась моей. Мои ресницы невольно затрепетали от прикосновения другого волка. В этом не скрывалось сексуального подтекста, это был инстинкт. Он был незнакомцем, но прикосновение было тёплым. От него исходил какой-то запах, который я не смог уловить. Тот быстро померк, подобно сну. — Сегодня вечером, — яростно прошептал он. — После того, как твой ведьмак уснёт. Встретимся за домом. Никому ничего не говори. А потом я остался один на кухне.***
— Скромно, — произнесла Шеннон, открывая дверь сарая, — но на одну ночь сойдёт. — Это не самое худшее место, где мне доводилось спать, — сообщил я ей, и она странно на меня посмотрела. Я лишь пожал плечами. — Болото. Длинная история. Много жуков. Ко мне присосался клещ прямо на… Знаешь что? Наверное, не стоит тебе это рассказывать. Тебе не стоит слушать истории о жуках на моих причиндалах. — Верно, — медленно согласилась она. — Джон и Джимми принесли одеяла и подушки. Они застелили ими деревянные поддоны. Всё новое, поэтому запах стаи не должен быть слишком сильным. — У вас часто бывают гости? — спросил я, глядя на сеновал над нами. Две голые лампочки свисали с потолка, разливая вокруг себя тусклый свет. Всё пахло стаей, но к этому запаху примешивалось что-то ещё. Что-то другое. Будто когда-то здесь находился ещё один волк. — Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — произнесла она. Чёртовы Альфы. Всегда загадочные. — Вполне сносно, — одобрил Эзра. — Вы очень добры, Альфа Уэллс. Я счастлив, что мы вас навестили. Думаю, Альфа Хьюз будет рада услышать об этом месте и обо всём, что вы сделали для стаи. — Полагаю, что она обрадуется, — сказал Шеннон. — Мы бы предложили вам позавтракать, но у мальчиков школа, а у меня работа. По утрам здесь сумасшедший дом. Нет ни на что времени. — Не стоит, — отмахнулся Эзра. — Мы отправимся в путь с первыми лучами солнца. Это долгое путешествие, и я уверен, что нам бы хотелось вернуться домой так рано, как только сможем. — Готова поспорит, что вы так и сделаете, — холодно произнесла Шеннон. — Я буду выполнять свою часть сделки, пока вы выполняете свою. Она ещё раз взглянула на меня, прежде чем повернулась и вышла из сарая, закрыв за собой дверь. Мы подождали, пока её шаги не достигли дома. Я открыл рот, чтобы заговорить, но Эзра покачал головой. Он слегка приподнял рукав рубашки, прижав пальцы к выцветшей татуировке. Та слабо вспыхнула, и звуки снаружи сарая приглушились. Его магия омыла меня успокаивающей волной. Он вздохнул: — Вот. Они не должны нас услышать, но барьер не сильно навязчив, поэтому они его не заметят, пока сюда не вернутся. Я не хочу злить Альфу. Он выглядел потрёпанным. Я взял его за руку и повёл к груде одеял в задней части сарая. — Что с ней случилось? Эзра натянуто улыбнулся: — Она молода. Упряма. Мало чем отличается от одного знакомого мне волка. — Ага-ага. Он рассмеялся, хотя смех прозвучал устало. — Она относится к нам с предубеждением из-за того, что считает, что мы обходились с ними несправедливо. Не знаю, могу ли я её за это винить. Потеря матери стала болезненным ударом. У неё не было времени подготовиться. Я помог ему сесть на тюфяк, убедившись, что большинство одеял досталось ему. Теперь, когда стемнело, воздух стал прохладным, и мне не хотелось, чтобы он заболел. Я мог бы справиться с тем, что мне бы пришлось немного помёрзнуть. — Должно быть, для неё это был шок. — Был, — сказал Эзра. Он похлопал по одеялу рядом с собой, и я рухнул на поддон подле него. Я потянулся, застонав, когда моя спина хрустнула. — И с такой большой силой без подготовки не каждый может справиться. Соедини это с утратой её Альфы и её матери… Что ж. Она почувствовала необходимость сомкнуть свои ряды. Я повернул к нему голову, прижавшись лбом к его бедру. Его рука легла на мои волосы. — Она тебе всё это рассказала? — Да, поистине. Думаю, ей просто было нужно, чтобы кто-то её выслушал. Кто-то, кто смог понять. Это была неизведанная территория. Как и все мы, Эзра познал утрату, но, насколько я мог судить, она была катастрофической. Вся его семья была у него жестоко отобрана. Судя по тем крохам информации, что мне удалось разузнать, всему виной были бродячие волки. Я не понимал, как после такого он мог познать прощение. Я ненавидел охотников, и не только за то, что они из себя представляли. У нас обоих отобрали всё, что мы имели. И я никогда не мог этого простить. Неважно, кем являлись охотники. Я хотел убить каждого из них. Я никогда не смогу забыть. — Я рад, что она поговорила с тобой, — тихо сказал я. Он что-то бормотал себе под нос, почёсывая мне голову. Я отказался издавать звук удовольствия, хотя уже практически был готов показать ему свой живот. — И я рад, что ты со мной, дорогой. Я не знаю, что бы я делал… Что это? Его рука оторвалась от моих волос и переместилась к уголку моих губ. Он прижал палец к моей коже, прежде чем его отдёрнул. На кончике его пальца осталось ржавое пятнышко крови, которое я упустил из виду. — Прикусил губу, — быстро сказал я. — Случайность. Он поднёс палец к лицу, разглядывая пятно. — Это всё, что произошло? «Могу я доверять тебе?» — Да. Это всё. Нам нужно немного поспать. Завтра нам предстоит долгая поездка. Я даже позволю тебе включить твою дерьмовую музыку. Эзра усмехнулся, откинувшись на подушку: — Как мило с твоей стороны. Знаешь, если бы тебе действительно была привита хоть какая-то культура, возможно, ты мог бы… — Этого никогда не произойдёт. Я ухмыльнулся, когда он стукнул меня по голове. Через мгновение магия вокруг нас рассеялось, и снаружи вновь запели сверчки.
