Глава 12. грин-крик/по воскресеньям
11 июня 2022 г., 07:00
Я думал о том, чтобы обратиться, о том, чтобы коснуться лапами земли.
Но я этого не сделал.
Я находился на территории чужой стаи, так далеко от своего дома. Я не знал, что произойдёт, если я обращусь. Хотя я не желал ничего сильнее, чем ощутить притяжение волка под своей кожей, мне не хотелось рисковать, если вдруг я столкнусь с кем-то, кто не имел понятия об оборотнях.
Меня хлестали ветви деревьев, ветер трепал мои волосы. Я слышал голоса людей и волков за своей спиной, пока они меня преследовали, и за долю секунды я принял решение двигаться на звук машин, доносящийся впереди. По звукам казалось, что где-то передо мной был город, и если мне удастся до него добраться, им придётся остановиться. Волки не рискнули бы разоблачать себя перед скоплением ничего не подозревающих людей.
Мне не пришлось долго добираться до асфальта. Старый пикап чуть не сбил меня, когда я выскочил на дорогу. Шины завизжали, и я вскинул руки перед собой, резкий запах масла и выхлопных газов ударил по моему обонянию. Бампер пикапа оказался меньше чем в шаге от меня, когда тот резко остановился.
Из окна высунула голову женщина. Её глаза были широко распахнуты.
— Робби? — выдохнула она. — Что, чёрт побери ты…
Она выругалась, когда я пробежал мимо автомобиля. Двигатель заревел, когда она дала задний ход. Я оглянулся через плечо и увидел, как женщина мастерски крутила руль, пока старый пикап хрипел и стонал, разворачиваясь, а запах горящей резины наполнял воздух.
Впереди я разглядел очертания зданий.
Город, как я и предполагал.
Среди деревьев я заметил старый дорожный знак, почти заросший кустами.
«ГРИН-КРИК»
Надпись поблёкла.
Но, казалось, под ней находилось более позднее дополнение, которое вырезали прямо на деревянной табличке.
Волк, запрокинувший голову в безмолвной песне.
Когда я пересёк черту города, до меня дошло, что я был одет в одни только шорты и всё.
У меня не было времени об этом беспокоиться. Во всяком случае, я надеялся, что люди увидят меня в таком виде и поверят, что за мной гонятся. Что меня похитили и на меня напали. По моему лицу всё ещё была размазана кровь, хотя рана на лбу уже затянулась. Я найду копа, расскажу ему о странных людях, живущих в доме в конце грунтовой дороги, а уже потом решу, что делать дальше.
Проблема оказалась в том, что первый человек, которого я встретил, произнёс:
— Робби? Господи, когда ты вернулся? Когда они тебя нашли?
Я понятия не имел, кто он такой. Мужчина стоял перед хозяйственным магазином с метлой в руках. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
— Вы должны мне помочь, — сказал я ему. — Я… Есть люди, которые за мной охотятся. Я не знаю, кто они. Они похитили меня…
Мужчина кивнул, сделав шаг мне навстречу. Он огляделся, словно желая убедиться, что нас не подслушивают. Он понизил голос и спросил:
— Это… волчьи дела? Типа, опять злые волки или охотники?
Я на него уставился. Он не являлся волком. Он не был в стае. Как, чёрт возьми, он обо всём этом узнал?
— Позволь мне позвонить Оксу, — сказал он, засовывая руку в карман. — Он твой Альфа. Он знает, что…
Я бросился по дороге, оставив мужчину смотреть мне вслед.
Впереди располагалась закусочная, радушная и уютная на вид. Рядом с дверью я увидел резиновую надувную пальму. Вывеска на окне гласила: «ОАЗИС».
Несколько человек сидели за стойкой, перед ними стояли чашки с кофе. Все обернулись, когда я толкнул входную дверь, и над моей головой зазвенел колокольчик.
— Мне нужна помощь, — произнёс я ещё до того, как дверь захлопнулась за моей спиной. — Мне нужна…
Пожилой белый мужчина, сидевший за стойкой, воскликнул:
— Робби? Эй! Святое дерьмо, ты вернулся! Где ты пропадал?
Господь, блять, Христос.
Все остальные мне улыбались, пока мужчина с кряхтением поднимался со стула. Улыбки померкли, когда я отступил от него на шаг.
— У тебя идёт кровь? — спросил мужчина, покосившись на меня. — Уже всё исцелилось? — Он покачал головой. — Оборотни-перевёртыши. Я никогда не смогу к этому привыкнуть. Ну, это не совсем так. Я смирился со всем, когда стая заплатила за погром номера в моём мотеле, чтобы его хорошенько отремонтировали после всей этой заварухи с Омегами. И этой чокнутой охотницы, которая слишком сильно любила Бога. И взрыва бара. — Он сделал паузу, тщательно что-то обдумывая. — С перевёртышами случается много дерьма, да? Сумасшествие.
Прежде чем я успел осознать, что он только что сказал, завыла тревога.
Я заткнул уши и вздрогнул. Сигнализация звучал как старая система оповещения о торнадо, и её вой слышался повсюду. Люди в закусочной быстро встали, и я был потрясён, когда стоящий передо мной пожилой мужчина вытащил пистолет.
— По коням, мальчики, — воскликнул он. — Я не пил с тех пор, как узнал об оборотнях, и не собираюсь начинать вновь. Я готов надрать пару задниц и забрать пару жизней.
Он взвёл курок.
Кем, чёрт возьми, были эти люди?
— Нам нужно дождаться Альфу, Уилл, — произнесла женщина. На ней была форма официантки. Она была чернокожей и пухленькой, её волосы густыми дредами ниспадали на плечи, и я был потрясён до оцепенения, когда она сверкнула на меня фиолетовыми глазами. — Он знает, что делать. Окс всё знает.
Мужчина с пистолетом — очевидно, Уилл — фыркнул.
— Я услышал тебя, Доминик. Но кто знает, что сейчас происходит? Лучше сначала стрелять, а потом задавать вопросы. — Он рассмеялся так, словно не стоял рядом с Омегой. — И потом. Альфы сказали, что мы должны быть начеку. А Окс знает, о чём говорит. Мама научила его этому, упокой господь её душу. Парни! Следуйте за мной!
Я едва успел отшатнуться в сторону, как закусочная опустела, все последовали за Уиллом наружу. Каждый хлопал меня по плечу, когда проносился мимо. Один сверкнул на меня глазами. Это был ещё один чёртов Омега.
Я остался наедине с официанткой.
Она настороженно на меня взглянула.
— Ты вернулся.
— Омега, — прорычал я ей.
Она сделала шаг назад, заламывая руки.
— Хорошо. Я понимаю. Джесси сказала, что ты…
Я направился к ней, когда сигнал тревоги стал ещё громче. Он будто бы колотил мне по голове. Я наклонился, пытаясь его заблокировать, но это было бесполезно. К тому времени, как я выпрямился, Омега уже пропала, а дверь, ведущая в кухню, раскачивалась на петлях.
Я выбежал из закусочной, попав на тротуар.
Вокруг меня метались люди, а тревога продолжала реветь.
Я наблюдал, как закрывались окна во всех магазинчиках вверх и вниз по улице. Люди внутри опускали металлические решётки, и даже издалека я мог почувствовать обжигающее серебро, которое поблёскивало в солнечном свете. Решётки были сделаны из сплава с серебром, словно весь чёртов город знал о волках и их слабостях.
Кроме закусочной позади меня, не закрылось только одно место.
Гараж через дорогу. Он был похож на автомастерскую. Одна из дверей рабочих отсеков была широко распахнута. Может, внутри мне удалось бы найти телефон, которым я мог бы воспользоваться. Я не знал, кому собираюсь позвонить, но это казалось мне единственным решением.
Свою ошибку я осознал намного позже.
Я не обратил внимание на вывеску над гаражом и на указанное на ней имя.
Я нырнул в переулок, когда тот старый пикап появился на главной улице. Он еле-еле полз по дороге, и из его окна, выкрикивая моё имя, выглядывала встреченная мной ранее женщина. К её уху был прижат телефон.
— Нет, — говорила она, — я не знаю, где он… Рико, клянусь богом, если ты поднимешь на меня голос ещё хоть раз, я порву с тобой, и ты до конца своих дней не сможешь найти никого столь классного, как я, слышишь меня? Отправь сюда волков. Они могут его унюхать…
Она проехала мимо меня, продолжая кричать в трубку.
Я вышел из скрывающей меня тени переулка. Улица почти опустела, все магазины закрылись. Я огляделся вверх и вниз по улице. Никого из стаи. Никаких волков.
Я ринулся через дорогу, ожидая, что кто-нибудь выкрикнет моё имя и велит мне остановиться.
Никто этого не сделал.
Гараж был пуст и пах маслом, и металлом, и волками. На одном из подъёмников был установлен автомобиль. Капот внедорожника был поднят, солнечный свет просачивался сквозь световые люки над головой. Внутри гаража имелось три двери. Одна выглядела так, будто вела на задний двор. Другая вела к передней части гаража и помещению, которое выглядело, как комната ожидания.
Третья дверь вела в небольшой офис со старым письменным столом и новым компьютером. На клавишах клавиатуры виднелись пятна масла. Экран монитора был выключен.
Рядом с ним стоял стационарный телефон, шнур которого свисал со столешницы.
Я поднял трубку и вздохнул с облегчением, когда гудок в ней заглушил сирену, раздающуюся по улицам Грин-Крик.
Это облегчение — такое зелёное среди всей окружавшей меня синевы — исчезло через секунду.
Я не знал, кому звонить.
Эзра не был….
Он являлся не тем, за кого себя выдавал.
Я видел, как менялось его тело, как годы стирались с его лица, когда он спускался по руинам моста. Он не горбился так, словно возраст согнул его спину.
И он сказал, что его зовут Роберт Ливингстон.
Гордо называл его отцом.
Что означало…
Блять. Я не знал, что это значило. Эта мысль потерялась в бушующем в моей голове шторме.
Альфа Хьюз, но потом….
У меня никого не было.
Мне некому было позвонить.
Я был одинок.
И тогда меня поразило не горе, но что-то к нему близкое. Это было что-то живое и тёмное, вцепившиеся мне в грудь.
Я положил трубку телефона обратно.
Мне было некуда идти.
У меня нет друзей.
Нет семьи.
Нет стаи.
Нет ничего.
Моя грудь сжалась. Я судорожно вздохнул, глаза защипало.
И тут я увидел её — фотографию рядом с компьютером.
Стекло фоторамки было заляпанным и покрытым смазанными отпечатками пальцев, как будто его часто держали в руках.
На заднем плане фото я узнал дом, из которого только что сбежал, а вокруг него раскинулось снежное покрывало.
На переднем плане стояла волчья стая.
Там был Окс, который сложил руки на груди, на его лице играла лёгкая улыбка.
Джо стоял рядом с ним, запрокинув голову от смеха.
Справа от Окса был ведьмак, Гордо. Он хмурился, но в его глазах играла живая искорка.
Марк держал Гордо за локоть, словно собирался развернуть ведьмака к себе лицом. Ворон на его шее выглядел таким реальным, что я ожидал, что тот вот-вот вспорхнёт и вылетит из фоторамки.
С другой стороны от Джо находились Таннер, Крис и Рико. Таннер и Рико, казалось, боролись с Крисом, который стоял посередине их трио, удерживая головы друзей подмышками в удушающем захвате. Он ухмылялся большой глупой улыбкой, от которой у меня защемило сердце.
Рядом с Рико стоял Картер, прожигавший раздражённым взглядом серого волка, язык которого вывалился из пасти. Но его рука лежала на спине оборотня, зарываясь тому пальцами в шерсть.
А потом…
Я увидел себя.
Я выглядел иначе. Мои тёмные волосы были короче — бока выбриты, а на макушке оставлена длина. Мои зелёные глаза сияли, очки криво сидели на носу. Я выглядел беззаботным и счастливым. Я был одет в кожаную куртку, которая казалась мне великоватой. Спереди на ней имелась нашивка, похожая на ворона. Я подумал, что куртка принадлежала Гордо.
Я не смотрел ни в камеру, ни на остальных.
Я глядел только на одного мужчину.
И ох, он улыбался мне так, будто для него я был единственным во всём мире человеком. Наши руки переплетались друг с другом, и у Келли Беннета в глазах горели звёзды. Тот был выше меня, поэтому его голова склонилась вниз, пока он на меня смотрел. Я выглядел так, словно рассказывал ему историю, которую тот слышал миллион раз. И хотя было холодно, на Келли была лишь тонкая рубашка. Без куртки. Из-под воротника на его коже выглядывала ямочка.
Вершина шрама.
Недолго думая, я протянул руку и коснулся своей шеи. Жёсткая шероховатость доходила до верхней части моего плеча.
«Её скрывали чары», — прошептал голос Джесси сквозь бурю у меня в голове.
Всё это время мне казалось, что я там что-то чувствовал.
Все те разы, когда я тёр шею, наверняка что-то было не так.
Я взял фотографию и поднёс её близко к лицу, уверенный, что смогу разгадать трюк. Фотошоп. Это должен был быть фотошоп. Это единственное, что могло всё объяснить. Они нашли моё изображение и поместили его на эту фотографию.
Но я не мог вспомнить, чтобы за всю свою жизнь я когда-то выглядел таким счастливым.
Стекло над моим лицом было запачкано сильнее всего, будто тот, кто сидел за этим столом, проводил по нему пальцем чаще, чем по остальным.
Я был поражён, когда фоторамка раскололась в моих руках, стекло внезапно покрылось паутиной трещин.
Я почувствовал слабость.
Усталость.
Фотография выскользнула из моих рук и упала на стол. Стекло окончательно разбилось, а задняя часть рамки изогнулась при ударе. Фото приземлилось лицевой стороной вниз, и мне удалось заметить что на его обороте написаны слова, хотя я не мог их разобрать.
Я оторвал задник испорченной фоторамки, позволив той упасть на стол.
Теперь я мог ясно видеть слова.
«ВОСКРЕСНАЯ ТРАДИЦИЯ»
3 февраля 2019 г.
Я не мог дышать.
Стены смыкались вокруг меня.
Мне было необходимо отсюда выбраться.
Мне было необходимо уйти.
Спотыкаясь, я вышел из офиса и направился к передней части гаража. Я толкнул другую дверь как раз в тот момент, когда сирена оборвала крик, и на меня набросились изображения, висевшие на стенах.
Вот я стоял между Крисом и Рико, обняв их за плечи.
Вот я навис над открытым капотом автомобиля, а Рико хмуро пялился на молоток, который я держал в руках.
Вот я рядом с Таннером, и мы одеты в одинаковые рабочие рубашки. На груди моей униформы виднелось вышитое имя: «РОББИ».
Вот я один, сижу за ресепшеном, который теперь находился прямо позади меня, моя голова склонилась набок, и я прижимал телефон к щеке плечом, печатая что-то на компьютере.
Вот опять я, моя голова прижалась ко лбу Окса, его рука обхватила мой затылок, его ногти слегка запачканы машинным маслом.
Вот я стоял в окружении их всех перед автомастерской, название на вывеске над нашими головами гласило: «У ГОРДО». У всех нас были скрещены руки, и каким-то странным образом мне было известно, что нам нельзя было улыбаться на фото, но мои губы предательски скривились, а Таннер и Рико выглядели так, словно изо всех сил пытались не захохотать. Крис подмигивал в камеру. Гордо хмурился. Окс выглядел пугающим.
Но мы были вместе.
Все мы.
Я их дополнял. Каким-то образом на этих фотографиях, на этих застывших воспоминаниях, которые мне не удавалось вспомнить, я вписывался в их компанию.
Я им принадлежал.
Им.
У этого Робби, кем бы он ни являлся, имелся дом.
Рядом с фотографиями на стене висела пробковая доска. Над ней размещался какой-то сертификат в рамке. А к самой доске были прикреплены объявления о школьном спектакле, гаражной распродаже шестимесячной давности, запрос на определённую запчасть, которую кто-то искал, и…
И я.
Листовка с моей фотографией.
Чёрные слова сверху сразу же бросались в глаза.
«ВЫ МЕНЯ ВИДЕЛИ?»
«РОББИ ФОНТЕЙН»
«ПРОПАЛ 17.02.19»
— Это было воскресенье, — произнёс голос позади меня.
Я оглянулся через плечо. Всё происходило словно в замедленной съёмке.
Келли стоял перед распахнутой входной дверью автомастерской и натянуто улыбался. Он тяжело дышал, будто только что пробежался, но не привык к физическим нагрузкам. На его лбу выступил пот, и он потянулся, чтобы его вытереть.
Что бы он ни увидел на моём лице, это заставило его сердцебиение ёкнуть и пуститься вскачь, а острая и всепоглощающая синева вернулась. Он больше не улыбался.
Я не знал, что сказать.
Келли позволил двери захлопнуться за его спиной.
Что бы он ни чувствовал помимо этого горя, он не был напуган. В его движениях не было страха, хотя он держался на расстоянии, оставаясь у двери.
Я мог видеть, как снаружи — возле закусочной через улицу — Картер наблюдал за нами, разговаривая по телефону. Мне не удавалось сосредоточиться на том, что он говорил. Всё казалось слишком громким. Да это уже и не имело значения. У меня больше не было сил сбегать.
А если прибавить ко всему тот факт, что громадный серый волк сидел рядом с Картером прямо на открытом воздухе, то я уже не соображал реально ли происходящее.
— Это было воскресенье, — снова повторил Келли тихим голосом. — У нас есть эта… штука. По воскресеньям. Что бы ни происходило, чем бы мы ни занимались, мы собираемся вместе, потому что мы стая. Мы готовим кучу еды, но причина не в этом. Главное в том, чтобы быть вместе. Как семья. — Он неловко пожал плечами. — Мы всегда так делали. Истоки этого уходят корнями глубоко в историю. До меня, Картера и Джо.
Я вновь обрёл голос, хоть и грубый:
— Традиция.
Надежда озарила его лицо, подобно солнцу, вышедшему из-за туч.
— Ты помнишь…
— Нет. Это было написано на обратной стороне фотографии в офисе.
Надежда разбилась, но Келли быстро скрыл все осколки.
— Ага. Я… Она принадлежит Гордо. Раньше он вёл себя так, будто ему на всё это насрать, но после того, как они с Марком… — Он покачал головой. — Это не имеет значения. Ему было тяжело. Я этого не ожидал. Я знал, что вы двое были близки, но его гнев почти не уступал моему, и я подумал… Не знаю, что я подумал.
Я тоже ничего не знал. Передо мной стоял этот мужчина, этот незнакомец, который утверждал, что мы связаны. Что мы были спарены. А я его не знал.
— Почему?
— Что почему?
— Ты сказал, что меня забрали. Меня. Почему?
Он оглянулся через плечо в окно. На другой стороне улицы Картер сделал шаг к нам, но Келли покачал головой. Картер не выглядел довольным, но остался на месте. Серый волк ударился головой о грудь Картера.
Келли повернулся ко мне, расправив плечи.
— Мы считаем, что это из-за твоей связи с Альфой Хьюз. Ты был частью её стаи. До того, как ты к нам пришёл. Много лет назад. Нас здесь не было, когда ты появился. Меня с братьями. И Гордо. Остальные думали, что ты будешь за ними шпионить.
Я был шокирован. Ничего не имело смысла.
— Много лет? — недоверчиво спросил я. — Ты серьёзно пытаешься мне сказать, что я состою в этой стае уже много лет?
— Да, — просто сказал он.
Я упёрся рукой в стену, чтобы устоять на ногах. Я шумно вдохнул через нос.
— Эзра не…
И хотя Келли больше не был волком, могу поклясться, что его глаза сверкнули.
— Эзры не существует. Он не тот, каким ты его знаешь. Он не то, во что он заставил тебя поверить. Его зовут Роберт Ливингстон. Я не знаю, через что ты прошёл, или что он с тобой сотворил, но он не тот, кем ты его считаешь. Он как-то тебя исказил. Перепутал всё в твоей голове. Он забрал у тебя всех нас. — Последние слова вырвались у него тонким хрипом. — Он отнял у тебя меня. И он отнял у меня тебя.
Я покачал головой:
— Я не могу… Это не… Это невозможно.
— Возможно, — произнёс он грустно. — И мне очень жаль, Робби. — Он шагнул ко мне. — Мне жаль, что это с тобой происходит. Я представить не могу, что у тебя прямо сейчас творится в голове. Всё произошедшее за последние несколько дней — я знаю, что всё звучит безумно. Но у меня нет причин тебе лгать. Слушай, хорошо? Послушай моё сердце.
Я был бессилен сделать что-либо ещё, кроме этого.
— Ты уехал, — сказал Келли, делая ещё один шаг. — По заданию. Мы помогаем Омегам. У нас есть своя система. Сложно объяснить, но представь, что это что-то наподобие организации для них тайного побега. Долгая история, но ты помогал Омеге добраться до стаи, которая должна была её к себе принять. Ты отправился один, потому что стая жила всего лишь в Вашингтоне. Быстрая поездка.
С тем же успехом он мог рассказывать о ком-то другом. Ничего из его слов я не мог вспомнить. Но его сердцебиение ни разу не дрогнуло. Оно было лёгким и быстрым, будто Келли нервничал, но оставалось уверенным.
— И там что-то произошло, — продолжил он. — Ливингстон изменил тебя, превратил в своего крота или оружие, мы не знаем.
Келли оказался так близко.
Я отступил от него на шаг, но ударился спиной о стену, и висящие на ней фотографии загрохотали. Я покачал головой:
— Нет, это не так… Он не сделал бы этого со мной. Его зовут Эзра. Он меня нашёл. Я потерялся, а он меня нашёл. Он дал мне дом. Он дал мне цель в жизни. Он заставил меня сосредоточиться…
— Он тебе солгал, — сказал Келли. Его голос звучал так, будто он меня умолял. — Ты должен это понять. Он не тот, за кого себя выдаёт. Он не…
Я рассмеялся. Смех звучал безумно. Всё выходило из-под контроля.
— Я не тот, кем ты меня считаешь. Слушай, я не знаю, что они тебе сказали, я не знаю, что ты думаешь…
— Не думаю, — рявкнул на меня Келли, и ох, это был гнев, яростный и жгучий. — Я знаю. Я знаю тебя, Робби. Я тебя вижу.
— Нет. Не смей этого, чёрт побери, делать. Убирайся из моей головы. Убирайся из моей головы!
Я не собирался делать то, что произошло дальше. Просто так получилось.
В один момент он с широко раскрытыми глазами тянулся ко мне дрожащей рукой, а в следующий Келли уже задыхался, когда я хлестнул его, выпустив когти. Это был неглубокий порез, две длинные царапины на его предплечье, которые тут же наполнились кровью.
Он быстро отстранился, его глаза были широко распахнуты и потрясены.
Медный привкус наполнил воздух.
Со стороны улицы донёсся громкий рёв, но мне было плевать. Я снова потянулся к Келли.
И он вздрогнул.
Он меня боялся. Рана не исцелялась.
Потому что он был человеком. Хрупким и слабым.
Красная пелена заволокла мой взор.
Я повернулся к стене воспоминаний, которые ничего для меня не значили.
Я был там. Улыбающийся и счастливый. Как будто я им принадлежал.
Но всё это было ложью.
Я взвыл от ярости и начал срывать со стены фотографии. Рамы и стекло разбивались, когда я бросал их на пол. Я не замечал ничего вокруг, желая лишь избавиться от этого проклятого самозванца, насмешливо ухмыляющегося надо мной.
Я рубил стену когтями, и на мои босые ноги сыпались куски штукатурки. Стекло врезалось в ступни, но я не обращал на него внимания. Я чувствовал, как при каждом моём шаге хлюпает кровь, её запах смешивался с запахом раны Келли, и это сводило меня с ума.
Я оставил листовку напоследок.
«ВЫ МЕНЯ ВИДЕЛИ?»
Я разорвал её в клочья.
Но этого было недостаточно.
Я схватил пробковую доску и отодрал её от стены. Я швырнул её в переднее окно, которое разбилось от удара тяжелой доски, и стекло посыпалось на тротуар.
Келли закричал:
— Нет, Картер, не надо!
Вокруг меня обвились крепкие руки и сжали. Я боролся, кричал и пинался, но всё было бесполезно. Картер держался твёрдо, словно скала. Я поднял ноги и прижал ступни к разрушенной стене, оставив на ней кровавые отпечатки, когда оттолкнулся от неё изо всех сил.
Картер отступил назад, но не ослабил хватку.
— Хватит, — прорычал он мне в ухо. — Робби, Господи Иисусе, остановись!
Я запрокинул голову ему на плечо и в бешенстве завыл яростную песнь, наполненную ужасом.
А потом вспышка гнева покинула меня так же быстро, как и пришла.
Я обмяк в руках Картера.
Я тяжело дышал. Мне казалось, что я вот-вот задохнусь.
Серый волк крался передо мной, сверкая ярко-фиолетовыми глазами. Его губы растянулись в оскале, нос подёргивался.
— Отпусти меня, — выдохнул я. — Пожалуйста. Просто отпусти меня.
— Не могу, — сказал Картер запыхавшимся голосом. — Кто знает, что ты попытаешься сделать?
Как бы мне не хотелось признавать, он был прав.
Прежде чем я успел что-то сказать, перед гаражом собралась волчья стая.
— Вот дерьмо, — произнёс Таннер. — Сколько раз мы должны чинить здесь чёртовы окна?
— Эх, — выдохнул Крис, приседая и щурясь на повреждения. — Могло быть хуже. По крайней мере, на этот раз не болтаются чьи-то кишки или кости. — Он нахмурился. — Кажется, с нами это часто случается. Как бы я желал знать обо всей этой херне прежде, чем: «Эй, ребята, оборотни реальны, хотите быть в стае?»
— Слишком рано шутить на эту тему, — пробормотал Рико. Он посмотрел на меня, и мне показалось, что я увидел настоящую ненависть в его глазах. — Мне до сих пор снятся об этом кошмары.
Элизабет пыталась осмотреть порезы на руке Келли, но он ей не позволил. Он оттолкнул мать, пытаясь ко мне подойти, но остановился, когда Окс сверкнул глазами и вошёл в мастерскую. На улице за его спиной Джо беседовал с собирающейся толпой людей. Он оглянулся на меня, а затем повернулся к людям, говоря приглушённым тоном. Джесси была с ним, она стояла рядом с женщиной-Омегой из закусочной. Та что-то шептала Джесси на ухо. Джесси выглядела поражённой.
— Ты всё это починишь, — сказал Гордо с отвращением, глядя на стену, которую я разрушил. — Меня не волнует, что у тебя мозги всмятку. Ты сможешь зашпаклевать стену и установить новые окна. И клянусь богом, если ты из-за этого будешь ко мне приёбываться, я выверну тебя наизнанку.
— Он постоянно угрожает, — весело заметил Марк. — Ты уже к этому привык. — Он побледнел. — Или привыкнешь. Снова. — Его брови нахмурились.
Гордо фыркнул:
— Ты очень помог, Марк.
Окс встал передо мной. Он походил на гору, твёрдую и уверенную. Он произнёс:
— Отпусти его, Картер.
— Не знаю, хорошая ли это идея…
— Картер.
— Ладно. Но если он снова нападёт на Келли, я разорву его пополам. Мне срать, кто и что говорит. Никто не смеет трогать моего братишку. Никогда.
Он сжал меня так сильно, что я подумал, что у меня сломаются рёбра, а затем отпустил.
Я накренился вперёд, ноги меня не держали.
Но Окс.
Окс меня поймал.
Он обхватил моё лицо, и, о боже, он был Альфой, он был Альфой, и вырвавшийся из меня всхлип прозвучал низко и жалобно.
Его глаза наполнились кружащейся смесью Альфа-красного и Омега-фиолетового.
В моей голове слышался шёпот, ползущий по спутанным нитям связи, которые, казалось, загнивали. Он говорил: «Я знаю, я знаю, я знаю, что ты напуган, я знаю, что ты в замешательстве, но слушай, слушай, слушай».
Я не мог сделать ничего другого.
Окс сказал:
— Ты мой, Робби. Мой волк. Моя стая. Мой Бета. Моя любовь. Мой брат. И я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Никто больше тебя у нас не заберёт.
Он склонил своё лицо к моему и нежно поцеловал меня в лоб.
И я выдохнул:
— О.
А затем всё погрузилось во мрак.
