Глава 13. иисус-оборотень/мой отец
13 июня 2022 г., 07:00
Я не был пленником. Они пытались меня в этом убедить.
Но это не помешало им держать меня взаперти за линией из серебра в подвале дома в конце переулка. О, они кормили меня и следили за тем, чтобы у меня было всё, что я хотел, но это не имело значения, так как я не просил многого. Я почти не говорил.
Келли не спускался. По крайней мере, первые пару дней.
Когда я оставался один, я бродил по периметру комнаты, стараясь найти слабые места. Хоть и знал, что за мной следят, я всё равно продолжал пытаться.
Изъянов не было.
Даже унитаз, скрывающийся за перегородкой, был крепко привинчен к полу болтами. Я мог бы его разбить к чертям, но тогда мне бы пришлось срать в уголок.
— Ты не первый, кого здесь держат.
Я хмыкнул, проводя руками по стене, но не обернулся. Я удивился, что он пришёл первым. Я думал, что это будет кто-то другой — Элизабет или Альфы.
— Отстой, да? Я был здесь несколько раз. Меня это немного разозлило, но что поделать?
Его слова привлекли моё внимание.
— Почему?
— Что почему? — спросил Картер.
— Почему ты был здесь?
— Ох. Ну… это долгая история.
— Я никуда не спешу.
Картер фыркнул:
— Забавно. Не знаю, почему я забыл, насколько ты можешь быть смешным. Это раздражает.
Я ничего не произнёс.
Он вздохнул:
— Слушай, ты можешь… Не мог бы ты на меня взглянуть?
Я размышлял о том, чтобы не обращать на него внимание. Вместо этого я обернулся.
Он выглядел раздражённым, когда оттолкнулся от стены.
— Вот. Разве было так сложно?
— Где твоя тень?
— Да хуй его знает. — Он покачал головой. — Я бросил его в лесу. Подумал, что это даст мне несколько минут наедине с тобой. Он не обрадуется, когда меня тут найдёт, но к чёрту этого парня. Знаешь, как тяжело дрочить, когда за тобой наблюдает волк?
Я на него уставился.
Он закатил глаза:
— Не смотри так оскорблённо. У нас здесь отсутствуют личные границы. Чем быстрее ты научишься — переучишься — этому, тем лучше для нас будет. Возможно, это кажется ненормальным, но для нас такое в порядке вещей. — Он сделал паузу. — Ну, большую часть времени. — Он вздрогнул. — Я мог бы прожить остаток своей жизни, не зная, что Джо любит кричать во время секса.
Я засмеялся. Я не хотел, это вышло случайно. Это застало меня врасплох. Картер выглядел таким же поражённым, как и я. Он удивлённо уставился на меня придурковатым взглядом, которого я от него ожидал. Я знал, что он собирался сказать дальше, ещё до того, как он открыл рот.
— Я скучал по этому. По тебе. Смеющемуся. Это хороший звук, чувак.
Я отвёл взгляд.
Он пришёл в себя.
— Так или иначе. Мой папа… — Он тяжело сглотнул. — Мой папа приводил нас сюда, когда мы были маленькими. Он сказал нам, что это не место для игр. Но ты знаешь, как это бывает. Ты велишь ребёнку что-то не делать, и он просто обязан это сделать. Он ругал нас несколько раз. Особенно, когда у него здесь некоторое время был заточён тот мерзавец-волк, который… Эх, не имеет значения. Я стоял там, где ты сейчас. Несколько лет назад.
Я поднял голову:
— Почему?
Он потёр затылок:
— Я не знаю, сколько мне разрешено тебе рассказывать.
— Тогда зачем ты здесь?
Он пожал плечами:
— Повидать тебя. И если честно, наверное, немного над тобой поиздеваться.
— Ну и как успехи?
— Хорошо. Пока. Я имею в виду, что ты тот, кто находится за серебром, а я могу выйти на улицу, когда захочу.
Я нахмурился:
— Ты мне не нравишься.
Он кивнул:
— Да, конечно. Так было со многими. Моё очарование склонно поражать людей постепенно. Как плесень. Это займёт время. Скоро ты меня полюбишь. Однажды уже полюбил. Я могу подождать, когда это случится снова. В этом отношении я неотразим.
Картер заиграл бровями. Он выглядел нелепо.
— Проваливай.
— Неа, — легко произнёс он. — Я не…
Откуда-то из дома послышался рык.
Картер закатил глаза:
— Чёрт его побери. На этот раз он нашёл меня быстрее. Ублюдок.
В открытую дверь протиснулся серый волк. Огромное чудище — он — не выглядело довольным. Он зарычал себе под нос, кружась вокруг Картера. Он сузил глаза, взглянув на меня, и это было единственным предупреждением, в котором я нуждалась. Доёбываться до Картера означало вызывать гнев гигантского волка.
— Чувак, прекрати, — сказал Картер, отталкивая от себя морду волка. — Иди наверх. Я пытаюсь поговорить с Робби 2.0.
Волк не пошёл наверх. Вместо этого он сел рядом с Картером, склонив массивную голову набок.
— Хорошая работа, — заметил я. — Он действительно тебя слушается.
— О, иди на хуй, чувак. Серьёзно.
— Почему он не обращается?
— Он не может, — сказал Картер. — Или не хочет. Мы не знаем. Он просто остаётся волком. Это типа его стиль.
— Типа смотреть, как ты дрочишь.
— Как же я всё ненавижу. Включая тебя.
— Я убит горем. Серьёзно. Почему бы тебе не выпустить меня, и я сделаю всё возможное, чтобы загладить свою вину.
Картер на меня покосился:
— Ты ко мне подкатываешь?
Иисус Христос.
— Нет, Картер. Я к тебе не подкатываю.
— Точно? Потому что звучит так, будто подкатываешь.
Волк злобно оскалился. Ах. Так вот как обстояли дела. Прежде чем я успел это прокомментировать, его глаза налились фиолетовым.
— Омега, — тихо сказал я. Потому что, конечно, он им был. Я никогда в жизни не видел их так много.
— Ага, — сказал Картер, глядя на волка. — Мы не знаем, откуда он взялся и почему застрял в этом виде. С Омега-хернёй мы в значительной степени разобрались, но что с ним помимо этого? Я не знаю.
Я моргнул:
— Что значит, что вы разобрались? Какого чёрта здесь Омега? Почему он никому не причиняет вреда?
Женщина в закусочной. Омеги в лесу. Чертов пацан на мосту. Броди.
И вместе с этим ещё одно воспоминание.
«Крис. Таннер. Картер. Не причиняйте ему боли. Слышите меня, что бы вы ни делали, не…»
— Ты тоже Омега.
— Ага, — сказал он, и его глаза сверкнули. Фиолетовый шокировал, хотя я был готов к его появлению. — И именно поэтому я был там, где ты сейчас находишься. На самом деле, было время, когда мы поменялись ролями. Ты стоял тут, где теперь я, а я был там, за серебром.
Я прислонился к стене, сползая по ней на пол.
— Я не понимаю. Как ты можешь это контролировать?
— Долгая история, — повторил он снова. — Но суть состоит в том, что Окс подобен Иисусу-оборотню, и был зверь, который убил моего отца и маму Окса, а затем засунул руку внутрь Окса и вырвал его кишки — забрав у Окса силу Альфы, хотя тот был всё ещё человеком, — а потом монстр превратился в Альфу секунд на шесть. Затем Джо оторвал голову плохому парню из-за любви и прочей хрени, и поскольку этот плохой парень был, типа, лидером Омег, сила Альфы вернулась к Оксу обратно, и когда он превратился в волка, появилась дверь, которую мы закрыли, но потом разрушили её, потому что нас с Марком укусил носитель волшебного Омега-вируса — Паппас, бедняга был застрелен кое-кем, кто воспринял Библию слишком буквально, — и Окс стал Альфой для Омег, и вот мы здесь. — Картер пожал плечами. — Возможно, тут и там я опустил некоторые детали, но это самое основное. — Он мне ухмыльнулся. — Ты всё понял?
Я на него уставился.
Его улыбка немного померкла.
Я выдал:
— Что за…
— Ага, скажи? Звучит безумно, но так всё и было. Даже взрывы были.
— И я находился здесь во время всего этого.
— Да, по большей части. — Ухмылка Картера вернулась, зловеще изогнув его губы. — Ты даже хотел трахнуть Окса. Или как-то так мне сказали. Пытался наложить свои ручонки на причиндалы Альфы.
Я поперхнулся:
— Что?
— Ах, — выдохнул он. — Теперь я чувствую себя гораздо лучше, когда всё это тебе раскрыто. Итак, я читал об амнезии, и Википедия сказала мне, что если я покажу тебе фотки, ты всё вспомнишь. В гараже это не сработало, но, вероятно, тогда всё было немного ошеломляюще, так? По крайней мере, теперь ты знаешь, что мы тебя не обманываем.
— Я совсем этого не знаю…
Он меня проигнорировал.
— Итак, вот. Взгляни. Посмотрим, сможем ли мы заставить твои мозги работать. Я имею в виду, если мы можем контролировать Омега-дермо, то кто сказал, что нам не удастся сделать нечто подобное для тебя?
Картер вытащил из кармана телефон. Он сделал шаг к линии из серебра, но волк мгновенно вскочил и встал прямо перед ним.
Картер ударил его по голове.
— Не мог бы ты прекратить? Он не может причинить мне вреда. Он заперт в клетке. — Он серьёзно на меня посмотрел. — Мы тебя любим.
Я был убеждён, что сидящий в нём Омега разъедает его мозг.
— Иди на хуй.
— Спасибо, не требуется. Я в порядке. — Он постучал по экрану своего телефона, прежде чем поднести его к серебряному барьеру. — Взгляни.
— Свали.
— Давай, чувак. Просто посмотри. Какой вред это тебе причинит? Я имею в виду, что ты можешь снова сойти с ума и попытаться что-то сломать, но поскольку у тебя здесь имеется только рюкзак и раскладушка, которую нам и так уже пришлось заменить, то это только твой собственный выбор.
Он помахал мне телефоном.
Я вздохнул, оторвавшись от пола.
— Ну вот, — весело сказал он. — Разве сложно?
— Ты мудак, — пробормотал я, подходя к нему.
Серый волк на меня зарычал. Я предостерегающе сверкнул на него глазами.
Я посмотрел на телефон.
— Инстаграм. Ты хочешь, чтобы я посмотрел твой инстаграм.
— Вау, — сказал Картер. — Не думаю, что когда-либо слышал столько презрения в таком малом количестве слов. Да, мужик. Посмотри мой инстаграм.
Я посмотрел.
Там были фотографии стаи — на одних присутствовал полный состав, на других находилось лишь несколько человек. На одном фото Картер пялился в зеркало ванной, а на заднем плане светились лиловые глаза серого волка.
Я тоже там был. Вернее, та версия Робби, которую они, по их словам, знали. Это было противоречивое чувство — узнавать на изображениях своё лицо, но ничего не помнить о том, кем должен был являться этот человек. Я смеялся, я улыбался, я с изумлением смотрел на луну.
На самом последнем фото, в верхнем левом углу, были изображены я и Келли. Мы сидели под деревом. Келли лежал, положив голову мне на колени. Мои руки зарылись в его волосы. В подписи к посту было лишь одно слово.
«ГАДОСТЬ».
— Элизабет сказала, что меня похитили больше года назад.
— Это верно.
— Тогда почему это последнее фото, которое ты запостил? Почему с тех пор ты больше ничего не публиковал?
Картер убрал телефон, глядя на экран. На его лице появилось запутанное выражение, и комната наполнилась запахом синего, яркого и холодного.
— Всё просто как-то… остановилось. После того, как ты пропал. Думаю, это казалось неправильным. — Он прочистил горло. — Я знаю, что ты не помнишь, но я всё помню. И, мужик, должен тебе сказать, это полный отстой. Для всех нас. Сильнее всего ударило по Оксу, Гордо и особенно по Келли, но да. Мы все это чувствовали. Стая. Всё дело в стае.
— Ох.
— Ага, — сказал Картер. — Ох. Как будто… часть нас пропала. — Он посмотрел на меня, поджав губы в тонкую линию. — Я не жду, что ты поймёшь, потому что ты, очевидно, не сможешь. Ты ничего не знаешь. Я думаю, тебе из-за этого даже может быть лучше. Было больно, чувак. Во всех нас образовалась дыра, и она, кажется, так и не зажила. Даже когда примерно через восемь месяцев мы выяснили, где ты находился, всё равно было больно. И я знаю тебя…
Земля качнулась под моими ногами.
— Вы знали, где я был?
Его глаза расширились:
— Вот дерьмо. Забудь, что я это сказал. Я не… Чувак, я совсем не это имел в виду.
Волк попытался оттащить его, когда я подошёл прямо к серебряной линии. Мою кожу покалывало. У меня чесался нос.
Серый волк пытался оттащить Картера, но тот не сдвинулся с места.
— Вы обо мне заботитесь, — произнёс я с угрозой в голосе. Я чувствовал себя, будто вышел на охоту. Картер был идеальной добычей. — Вы меня любите. Всё дело в стае. Это то, что ты сказал. Все эти замечательные слова рисуют такую прекрасную картину. И если верить всему, что вы все рассказали, то я являлся частью этого. Этого дома. Этого города. Вашей стаи. Меня у вас забрали. Я пропал. Меня украли. Что-то из этих вариантов? А теперь ты говоришь мне, что вы знали, где я находился всё это время? И вы меня там оставили? — Я склонил голову, глядя на него. Если бы нас не разделяло серебро, мои клыки уже впивались бы в его горло. — Похоже, мне здесь не место, как вы все утверждаете. Может быть, я ушёл, потому что хотел. Потому что я не желал мириться со всей вашей ерундой.
Я думал, что он задрожит от страха, пробормочет что-нибудь, исчезнет, поднявшись вверх по лестнице, и попытается прийти снова в другой день. Нет. Он выглядел взбешённым. Он расправил плечи, его губы искривились. Голубые глаза Картера стали фиолетовыми, и я почувствовал зверя, таящегося под его кожей.
— После того, что ты сделал? Тебе, бля, повезло, что мы вообще продолжали за тобой следить, когда тебя нашли. Даже Рико сказал, что нужно просто оставить тебя там, где ты был.
— Что я сделал? — требовательно спросил я. Это был вызов, и мне хотелось на него закричать, чтобы он, блять, разрушил линию из серебра, чтобы выпустил меня, и мы решили всё по-волчьи. О, серый волк набросился бы на меня раньше, чем я бы добрался до Картера, но мне было плевать. Пошли они оба на хуй. — Давай, мужик. Скажи мне, что я сделал. Ты злишься. Я это вижу. Ты злился с тех пор, как увидел меня на мосту.
Он замялся. Он сломился. Он оправился. Он произнёс:
— Если ты ещё хоть раз тронешь Келли, я оторву тебе грёбаную руку.
Я улыбнулся ему отвратительной улыбкой, которая казалась чуждой для моего лица:
— Попробуй, Беннет. Посмотрим, как далеко тебе удастся зайти.
И тогда он ушёл. Он не оглянулся.
Серый волк поплёлся за ним. Он замер в дверях, глядя на меня через плечо.
Я повернулся к нему спиной.
В конце концов он тоже ушёл.
***
Мне приснился сон, в ту вторую ночь в подвале, в нём была кровь и огонь. Я кричал, чтобы кто-нибудь меня нашёл. Никто этого не сделал.***
На третий день я проснулся в подвале от какого-то иного ощущения. У меня пересохло во рту, а глаза слиплись и опухли. Я застонал, садясь на постели. — Доброе утро, — произнёс тихий голос. Я поднял глаза. Келли сидел у дальней стены возле двери. Его колени были укрыты пледом. Его рука была перевязана. Он выглядел хрупким и слабым, под глазами пролегли тёмные круги, будто он не спал. Мне стало интересно, снились ли ему кошмары. Я закрыл глаза, надеясь, что всё ещё сплю. Я их открыл. Он по-прежнему оставался на месте. Он откинул волосы со лба. Ему нужно было подстричься. Его волосы были… Я заставил себя больше о нём не думать. Всё это не имело значения. Я ему хмыкнул. Если бы я не говорил, может, он бы ушёл. — Ты проголодался? Или, может, он бы просто продолжил там сидеть. Чёрт побери. — Нет. — Тебе всё равно следует поесть. — Я не голоден. Келли пожал плечами: — Завтрак там, если захочешь. — Он кивнул на поднос на полу. В щербатой миске лежали хлопья, а рядом стояла маленькая чашка молока. Ложка. Банан. Салфетка. Когда меня кормили, один из людей приходил с Оксом или Джо и ставил поднос на серебро. Однако на этот раз я не почувствовал запаха Альф. Келли, должно быть, принёс завтрак сам. Это ничего не значило. Он вздрогнул, и, прежде чем мне удалось себя остановить, я спросил: — Ты замёрз? Он медленно кивнул: — Ага. Это так странно. Я не знаю, как люди могут это выдерживать. Теперь я постоянно мёрзну, особенно когда выхожу на улицу. — Он усмехнулся, хотя его смех прозвучал натянуто. — Тупо, да? Все эти мелочи, о которых я никогда не задумывался. Обращение. Не мёрзнуть. Способность ощущать запах моей стаи. Постоянно слышать, где они находятся. Это расстраивает. Я чувствую себя так…. — Человечно. Он кивнул: — Ага. Джесси и Рико… Что ж. Они пытаются помочь, но не понимают, знаешь? Я словно заперт в комнате без окон и не могу найти выход. — Ага, — сказал я, многозначительно оглядывая подвал. — Хотел бы я ничего об этом не знать Келли вздрогнул: — Хм. Я никогда не думал об этом в таком ключе. — Почему бы просто не дать своим Альфам тебя укусить? Изменить тебя обратно? — Мы не знаем, что со мной сделал Ливингстон, — признался Келли. — Не совсем. Дело не столько в том, что он заточил моего волка, сколько в том, что он просто… забрал его. Я не мог на него смотреть. — Видишь? — сказал он через мгновение. — Всего неделю назад я бы имел некоторое представление о том, что ты думаешь. Или чувствуешь. Эмоции имеют запах. Ты действительно не задумываешься о чём-то незначительном, пока оно не исчезнет. — Воспоминания, вызванные запахами. — Ага. Что-то вроде того. Маленькие напоминания, которые открывают то, о чём ты не думал годами. Для меня это дым. Я не люблю запах дыма. Он причиняет боль. Прежде чем я смог остановиться, я спросил: — Почему? Келли ковырял плед, лежащий у него на коленях. — Мой отец. — Как его звали? — Томас. — Томас Беннет. ТБ. — Ага. Он… умер. — Я соболезную. Он выгнул бровь: — Да? Я пожал плечами: — Не знаю. Я был с ним знаком? От этих последних слов у меня закружилась голова. — Нет. Это было до тебя. Много лет назад. — Он сделал паузу, как будто напряжённо о чём-то думал. Затем: — Семь лет, если быть точным. Будет семь лет через пару недель. Вау. Я не…. Это было давно. Прошло больше времени, чем я думал. — Сколько тебе тогда было лет? — И затем: — А сколько тебе сейчас лет? Его губы изогнулись в улыбке: — Тогда было почти двадцать один. А сейчас мне двадцать семь. Между нами всего пара лет разницы. Келли выглядел моложе. — Какое отношение твой отец имеет к дыму? Он не отвёл взгляда, когда сказал: — Он сгорел. После того, как его убили. На костре в лесу. Волки пришли отовсюду. Мы плакали и выли. И я никогда не забывал, как пах тот дым. Я не знал, что ему на это сказать. Попытайся я его утешить, это выглядело бы фальшиво. Вместо этого я совершил ошибку. — Мишель тоже сюда приходила? Выражение его лица ужесточилось. — Нет. Её не приглашали. — Почему? Она главная Альфа. И если ваша семья так важна, как вы все мне твердите, тогда… — Ты действительно не знаешь, да? Я усмехнулся над ним: — Только что это выяснил, да? Молодец. Он не попался на провокацию. — Мой отец был главным Альфой. Как и его отец до него. Он оставил Мишель ответственной после того, как Джо был ранен. Когда тот был ещё ребёнком. Он привёл нас сюда, чтобы Джо мог исцелиться. Чтобы мы все могли исцелиться. «Он… однажды он украл мальчика. Маленького мальчика. Принца или кого-то близкого к тому, чтобы в наши дни так зваться. Этот волк причинил мальчику ужасную боль, и только по милости луны ребёнок был спасён.». Реальность снова исказилась. Я поискал в своей памяти что-нибудь об этом, что-нибудь о рассказанной мне истории, но снова не смог ничего вспомнить. — Как я могу не знать обо всём этом? Почему я ничего не знал о твоём отце? — Мы думаем, что он всё отнял, — сказал Келли, имея в виду Эзру. Или того, кем, чёрт возьми, он должен был быть. — Как моего волка. Он просто всё стёр. Всё, что связано с нами. Проведённое тобой здесь время. Всё, через что мы прошли. — Он прикусил нижнюю губу. — И может даже существует возможность, что он забрал воспоминания, которые были ещё до твоего прихода к нам. Но если мы о них не знаем, и ты не знаешь, то об этом как-то бессмысленно даже думать. Я почти бессознательно потянулся, чтобы прикоснуться к метке на плече. Келли проследил взглядом за моим движением, но ничего не сказал. — Как долго я здесь был? Он колебался: — Ты появился примерно через месяц после нашего отъезда. Нас не было почти три года, и к тому времени, как мы вернулись, ты уже являлся частью стаи Окса. Мы думаем, тебя послали шпионить за стаей, пока она была разделена. Но что-то изменилось. Ты решил остаться. — Но это… это означало бы, что я пробыл здесь много лет. Я встал с раскладушки, позволив одеялу упасть на пол. Я начал ходить взад-вперёд, голову переполняли размышления, мысли мчались с бешеной скоростью. Келли ни разу не отвёл от меня взгляда. Как будто ему казалось, что я исчезну, если он это сделает. — Ты и пробыл. С середины 2013 года до начала 2019 года, когда тебя забрали. Так что почти шесть лет. Шесть лет. Если ему — и всем им — можно было верить, то Эзра украл у меня большую часть десятилетия. — Зачем ему это делать? Келли вновь замялся. Мне было интересно, подслушивают ли остальные. Я мог слышать над головой их сердцебиение и дыхание. Не всех. Джо и Окса. Элизабет. Марка. Остальных, похоже, не было в доме. Келли сказал: — Мишель… Ты всегда питал к ней слабость. Ты был с ней год, прежде чем она отправила тебя на запад, в Грин-Крик. И даже после всего, что потом случилось, даже после всего, что она натворила, ты всё равно верил, что в ней есть что-то хорошее. Я покачал головой: — Я её знаю. Она бы не… Он встал, поморщясь. Его глаза горели чем-то огненным, что не имело ничего общего с волком. Это было человеческим гневом. — Она это сделала, — отрезал он. — И мне жаль, что я должен тебе об этом сообщать, потому что мне из-за этого больно, ясно? Видеть это проклятое выражение на твоём лице. Но она это с тобой сделала. С тобой. Со мной. Со всеми нами. То, что с тобой произошло, возможно, не было сделано её руками, но ей обо всём было известно. Она соучастница. Истории, которые я мог бы тебе о ней рассказать, о том, что она натворила, Господи Иисусе, Робби. — Я не верю… — Она послала сюда охотников, чтобы нас убить, — с жаром произнёс Келли. — Всех нас. Включая тебя. Ты её умолял. Ты её молил. Но она не послушала. После того, как Картер и Марк были заражены грёбаной магией, которую Ливингстон наложил на них, чтобы превратить их и всех остальных в Омег… — Что? — …она нам сказала, что мы должны убить их обоих. Прикончите Картера и Марка. Это её слова. — Он тяжело дышал. Его руки сжались в кулаки. — Мы отказались, поэтому она послала охотников в Грин-Крик, что бы те убили каждого из нас. Мы выжили. Охотники нет. Но погибли и другие люди. Хорошие люди. И опять она отказалась нас слушать. — Это на неё не похоже, — прорычал я. — Она бы не… Келли провёл по лицу ладонью. — Ты себя слышишь? Я понимаю, что вывалил на тебя слишком много информации, хорошо? Но ты должен пойти мне навстречу. Ты должен выслушать то, что я пытаюсь тебе сказать. — Я даже тебя не знаю, — холодно произнёс я. — Если всё это правда, то тот человек, которого вы знали, тот парень на фотографиях, на объявлении о пропаже, тот парень, которого вы все, казалось, отчаянно пытались найти, исчез. Вот, кто я сейчас. Вот, кто я. Келли злился. Пахло лесным пожаром. Мне хотелось, чтобы огонь поглотил меня, сжёг плоть с костей, чтобы я смог избавиться от бури, кружащей в моей голове. Его ярость для меня была предпочтительнее. Я мог иметь дело с гневом. Я мог справиться с гневом. Просьбы, мольбы, взгляд осторожной надежды и любви в его глазах — этого я не хотел. Келли говорил так, словно из него выбивали каждое слово: — Воспоминания — это хорошо и замечательно, но они не главное. Ты всё ещё ты. Ты всё ещё тот мужчина, которого я лю… Слова. Словно гранаты, они вот-вот готовы были взорваться у моих ног. Вместо этого я подобрал их и швырнул обратно. — Я не люблю тебя. Он побледнел. Он открыл рот, но не издал ни звука. Я вспотел. Сердце щемило. Всё тело болело. — Я тебя не знаю. Как, чёрт возьми, я могу тебя любить? Ты должен это понять. Ты сказал, что мы были парой. — Мы и есть… — Тогда почему я тебя не чувствую? Парные узы связывают двух людей. Две половинки одного целого. Это подарок. Сокровище. Нечто чудесное. И это не мы. Между нами ничего нет. Насколько мне известно, эту метку на меня поставил твой ведьмак. Та женщина, Джесси, она сказала, что Эзра наложил на меня чары. Скрыл её. Что, если там изначально ничего не было? Что, если метку наоборот с помощью чар оставил Гордо? Чтобы запудрить мне мозги. Чтобы причинить как можно больше боли. Келли был потрясён. И опустошён. Лесной пожар обратился в лёд. Все стало синим. — Мы бы не стали такого делать. Гордо бы этого не сделал. Я пожал плечами. Отрешённый. Холодный. Пренебрежительный. — Откуда, чёрт возьми, мне это знать? Я не знаком ни с кем из вас. Продолжай твердить, что ты говоришь мне правду. Но сейчас для меня это не имеет смысла. Я не помню… Синий отступил. Этот цвет по-прежнему на меня давил, но его заменило что-то другое. Что-то похожее на решимость. Келли твёрдо сказал: — Ты лжёшь. Я на него прищурился. — Правда? Послушай моё сердце, Келли. Ой. Подожди. Ты же теперь не можешь этого сделать, так? Он не дрогнул. И я за это им восхищался. Это чувство появилось из ниоткуда и ударило меня по лицу, потому что я был впечатлён. Прежде чем я успел прийти в себя, он произнёс три слова, которые лишили комнату воздуха. — Тебе снятся сны? Ах. Ах, боже. Он медленно кивнул: — Снятся, не так ли? Сны про волков. Про лес. Знаешь почему? Я отошёл в сторону. Он меня пугал. Я не хотел больше ничего слышать. Я заткнул уши руками. Я пригнулся, сгорбившись, пытаясь заблокировать его слова. Это не помогло. Келли сказал: — Это были мы. Мы не знали, сработает ли это. Даже с учётом объединения силы стаи и всех тех ведьм, что пришли нам на помощь, мы не знали, сможешь ли ты нас услышать. Но у тебя это получилось, так ведь? — Нет, — пробормотал я. — Нет, нет, нет. — Это началось несколько месяцев назад. Тебе стали сниться сны об Альфах. О волках среди деревьев. Ты видели их. Ты увидел меня. Нет. Нет. Нет. — Белоснежный волк, — продолжал Келли. — Это мой брат Джо. Чёрный волк. Это мой брат Окс. Ты нас видел. Ты нас видел. И я сказал: — Волк не всегда был полностью белоснежным. Тишина. Потом шёпот: — Что? Я стиснул зубы. Моя голова… (Ты не принадлежишь мне, ты не мой, ты не МОЙ, но ты мог бы быть моим, ты мог бы быть моим из-за того, кем ты являешься) …разрывалась на части, я разбивался на осколки, маленькие частички меня улетали… (Мне всё известно, мне известно, дитя, но ты тоже узнаешь, я обещаю, ты узнаешь, ты важен, ты особенный, ты…) …и я ничего не мог сделать, чтобы это остановить. Я даже не знал, хочу ли я это останавливать. Я слышал, как слова слетали с моих губ. Я говорил: — Был белый волк. Но у него были чёрные пятна. На груди. И спине. И… Где-то наверху всхлипнула женщина. Прозвучало так, будто это была Элизабет. Быстрый, лёгкий и резкий вдох, за которым последовал заикающийся выдох. Я посмотрел на Келли и опустил руки. Скупая слеза скатилась из его правого глаза на щёку. И он произнёс: — Это… это был мой отец. Вскоре он ушёл, не сказав больше ни слова.
