Песнь сердца. Грин-Крик #3 / Heartsong. Green Creek #3

      Келли вернулся на следующее утро.       Я не обращал на него внимания.       Его это не волновало. У него был плед. И книга. Он сел у стены возле двери, открыл книжку и начал читать.       Я лежал на постели, глядя в потолок.       Это была игра.       И я мог бы в неё выиграть.       Я продержался час.       — Какой сегодня день?       Келли пометил в книге место, на котором остановился, прежде чем её закрыл и посмотрел на меня.       — Среда.       — Дата.       — Двадцатое мая.       Инцидент на мосту случился после полнолуния. Прошло больше недели. Все в Касвелле должны были знать, что я пропал. Я задавался вопросом, искали ли они меня. Они должны были знать, где я находился.       Я спросил:       — Разве у тебе нет работы или что-то в этом роде?       — Есть.       И всё. Это всё, что он сказал. Келли ждал, чтобы проверить, не спрошу ли я что-нибудь ещё.       Я не собирался поддаваться на эту уловку.       Прошло две минуты, прежде чем я не выдержал:       — Где?       Он изогнул бровь.       Я его ненавидел.       — Где ты работаешь? — Затем я добавил, будто не мог удержаться: — Где я работал?       — Ты работал в гараже с Гордо и Оксом. Крисом, и Таннером, и Рико.       Я засомневался. Его слова имели смысл, учитывая то, сколько фотографий со мной висело на стене автомастерской, но я не мог в это поверить.       — Я.       — Ага.       — Но я ничего не понимаю в машинах.       Келли улыбнулся. Улыбка была лёгкой и мягкой, и мне пришлось заставить себя отвести от неё взгляд.       — Ага, ни капли. Ты абсолютно в них не разбираешься. Однажды из-за тебя загорелся двигатель.       Я нахмурился:       — Ну, внутри много разных деталей…       — Ты должен был просто заменить шины.       Ну, бля.       — Упс.       — Пламя было впечатляющим. Рико и Крис потушили его до того, как оно причинило слишком много вреда, но Гордо решил, что больше ты никогда не прикоснёшься к автомобилю. Он отправил тебя на ресепшен, что бы ты отвечал на звонки и общался с клиентами. Это у тебя получалось. Людям… ты нравился. — Я поднял глаза, когда его голос перешёл на какой-то странный тон. — Некоторые из них тебя действительно любили. Особенно старшеклассницы. Один мужик продолжал привозить машину своей дочери. Девушка клялась, что каждый раз, когда она её заводила, та издавала дребезжащий звук.       — С машиной всё было в порядке.       — Да. Ей просто нравилось светить своими несовершеннолетними сиськами на ресепшене, чтобы ты мог на них поглазеть.       Я был возмущён:       — Я бы никогда…       Келли засмеялся:       — Знаю, но она не знала. Хотя пыталась. Надо отдать ей должное.       — Мне… нравилось? Работать там, — быстро добавил я. — Не несовершеннолетние… что бы там ни было.       Я смущённо посмотрел на свои руки.       — Нравилось. Ты превратил мастерскую в своё место. Ты обновил все компьютеры, скачал новые программы. Гордо ворчал и ругался, но он всегда это делает. Можно было сказать… — Он прочистил горло. — Можно было сказать, что ему нравилось, что ты находился рядом. Остальным тоже. Полагаю, каждому из них.       — Они сюда не приходили, — произнёс я ровным голосом.       Он ничего не ответил.       Я на него посмотрел.       Келли тщательно подбирал слова:       — Они дают тебе пространство. Они не хотят, чтобы ты был подавлен ещё сильнее, чем сейчас.       Я кивнул. Но это было не всё. За его словами скрывалось что-то ещё, нечто большее. Я был слишком напуган, чтобы спросить, о чём он не договаривает. Узнать об этом означало столкнуться с чем-то, к чему я ещё не был подготовлен.       Не знаю, что Келли рассмотрел на моём лице, но он сказал:       — Может быть, мы можем их попросить. Ну, знаешь. Чтобы они зашли. Когда у них будет свободная минутка.       Я пожал плечами:       — Мне всё равно.       — Хорошо.       — Но это не ответ на мой вопрос.       — Который?       Мои руки сжались на коленях.       — Чем ты занимаешься? Как ты можешь находиться здесь посреди дня?       — Я работаю на благо города. Как и Картер.       Это было неудивительно.       — Занимаясь…?       — Он мэр Грин-Крик.       Моя голова подскочила так сильно, что у меня щёлкнула шея.       — Он кто?       Келли изо всех сил пытался не засмеяться:       — Да, у меня была точно такая же реакция. Ты видел, что людей в городе не слишком беспокоит соседство с оборотнями?       У меня закружилась голова.       — Это ещё одна вещь, которая не имеет смысла. Как, чёрт возьми, они всё узнали?       К Келли немного вернулась серьёзность.       — Когда Мишель отправила охотников в Грин-Крик, они захватили весь город. Отрезали нас всех от внешнего мира посреди снежной бури. Было неизбежно, что горожане о нас узнают. О стае. Нельзя устроить войну на улицах без каких-либо последствий. Буря была сильной, и большинство людей уже эвакуировались, но многие остались в Грин-Крик. И они были зажаты прямо посередине двух сражающихся сторон. Подружка Рико — женщина в грузовике, которая видела тебя, когда ты как чокнутый метался по городу…       — Я не чокнутый, какого чёрта…       — Конечно, не чокнутый, — согласился он. — Она владеет в городе баром. Называется «Маяк». У Бэмби собрались все, кто остался…       — Бэмби, — повторил я.       Он кивнул:       — Бэмби.       — Ой, бля.       Келли был абсолютно серьёзен, когда сказал:       — Тебе не стоит её недооценивать. Она сможет надрать тебе задницу. Она чуть не пустила пулю Марку в лоб после того, как он случайно ударил маму.       Я проглотил язык.       Келли отмахнулся:       — Омега в нём пожирал его целиком. Сейчас ему уже лучше.       — Это радует, — тихо произнёс я.       — В любом случае, Картер был в баре и обратился прямо у всех на глазах, потому что серый волк пытался убить Марка и Гордо…       — Что не так с этим городом? — с жаром прошептал я.       — …и все люди всё видели. А через несколько дней главный охотник — женщина по имени Элайджа — попыталась взорвать бар, в котором все прятались. Но она потерпела неудачу и в итоге просто покончила с собой. И все видели почти всё произошедшее. Вот как они узнали об оборотнях.       Он рассказывал эту историю таким тоном, будто всё это было пустяком, словно это не переворачивало весь мир вверх тормашками.       — И они это просто приняли?       Келли с весельем в голосе сказал:       — По большей части. Было несколько недовольных. Люди, которые не выдержали. Люди, которые испугались.       Я колебался. Затем:       — Вы их убили?       — Эм, нет? — Он был сбит с толку. — Почему ты так подумал?       — Не знаю, — признался я. — Как ещё вы могли бы помешать им рассказать о вас всему миру?       Он фыркнул:       — Значит, ты автоматически согласился на убийство. Молодец.       — Эй!       — Те немногие, кто не смог справиться, они… — Его брови нахмурились. — Ладно. Гордо изменил их воспоминания. Забрал всё ненужное.       — Яблоко от яблони.       Я сказал это, чтобы отпустить нерешительную шутку, но слова были пропитаны горечью, и шутка не удалась.       Взгляд Келли сделался колким. Его голос ужесточился.       — Нет. Совсем не так. Гордо не такой, как его отец. Он сделал то, что сделал, чтобы уберечь нас. И для защиты людей. Он поступил так, чтобы никто не пострадал. Что касается тех, кто всё помнит, то они не являются частью стаи. Считай их соседней стаей. У нас нет с ними связей, но у нас имеется их понимание. Мы их защищаем. И это место. Грин-Крик…       — Другой.       Он кивнул:       — Верно. Наша семья давно здесь живёт. Поколениями. Земля здесь не такая, как где-либо ещё. В ней течёт сила. Она поёт. Я думаю, что она всегда предназначалась для волков.       — И всё это каким-то образом привело к тому, что Картер стал мэром.       — Странно, да? Я даже толком не понял, как всё началось. Думаю, что кто-то ему что-то сказал, и следующее, что я запомнил, — это то, что проходили выборы, и он баллотировался без чьего-либо сопротивления. Предыдущий мэр решил, что будет лучше, если городом станет управлять кто-то помоложе. А поскольку мы уже и так владели большей частью Грин-Крик, было бы проще, если бы мэром стал кто-то из нас. Это бы всё упростило.       Иисус Христос. Мишель должна была обо всём этом знать. И она это от меня скрывала.       — И ты на него работаешь?       Келли слегка покраснел, словно смутился.       — Я помощник шерифа.       — Что?       Он закатил глаза:       — У нас здесь была пара офицеров, но один из них погиб от рук охотников. Мы не хотели, чтобы что-то подобное повторилось, поэтому имело смысл иметь кого-то, кто знал, что делать в таких случаях.       — Что? — снова повторил я.       — Да, да, — сказал он. — Давай шути шуточки. Я все их уже слышал. Рико продолжает меня спрашивать, не собираюсь ли я запустить собственное телешоу. Называет его «Оборотень в погонах». Говорит, что мы заработаем состояние на продаже мерча и прав на вещание. — Он задумчиво потёр челюсть. — Неплохая идея, если подумать.       — Это глупо, — произнёс я. — Всё это глупо.       Келли вздохнул:       — И всё же так обстоят дела. Ты… — Он замолчал, глядя вдаль.       Я не хотел знать, о чём он думал.       — Я что?       Он провёл пальцами по страницам своей книги. Я мог различить только обложку — рычащую собаку под словом «Куджо».       — Ты был от этого в восторге, — наконец сказал Келли. — Когда я тебе сказал. Я не был уверен, что это занятие мне подходит, но ты сказал, что я буду хорошо работать. Что людям будет спокойнее, если они будут знать, что я рядом. — Он глубоко вздохнул. — Потому что ты чувствовал то же самое. Зная, что я рядом с тобой.       Я не мог подобрать ни одного слова, чтобы ему ответить. Для меня это было слишком. Эта жизнь. Мы говорили обо мне, но с таким же успехом темой нашего разговора мог оказаться кто-то совсем другой.       Келли неловко пожал плечами:       — Эй, всё в порядке. Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо или что-то в этом роде. Просто всё так есть. Или было.       Я кивнул, сглотнув, и к горлу подступил комок.       Он улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз:       — Может быть, нам стоит…       Я встал:       — Они спускаются.       — Кто?       Келли возился с книгой и уронил её на пол, когда поднялся.       — Альфы, — прорычал я.       Окс вошёл в дверь первым. Он был одет в знакомую мне форму. На его широкой груди была нашивка с вышитым на ней его именем. Пальцы у него были испачканы машинным маслом, а из заднего кармана торчала тряпка.       Джо следовал за ним.       Не раздумывая, я быстро шагнул вперёд, желая добраться до Келли, затащить его себе за спину и заслонить его собой.       Осознание пришло после того, как я впечатался в линию из серебра. Когда мою кожу обожгло, я зашипел и отступил.       Джо с любопытством переводил взгляд между Келли и мной.       Выражение лица Окса оставалось пустым.       — Келли, — сказал Джо. — Ты в порядке?       — В порядке, — раздражённо ответил Келли. — Меня уже тошнит от этого вопроса.       — Как твой Альфа, я…       — Я старше тебя, — возразил Келли. — Я менял тебе подгузники, когда ты обделывался. Ты можешь быть моим Альфой, но я подтирал твою задницу, Джо.       Джо ему ухмыльнулся. Он протянул руку, обнял Келли, прижал к себе и поцеловал в висок.       Кто-то сердито зарычал.       Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что этим кем-то был я.       Я остановился, совершенно ошеломлённый.       — Хм, — произнёс Джо с блеском в глазах, который мне не понравился. — Интересно, что это могло бы значить?       Келли его оттолкнул:       — Не сейчас.       — Как твой Альфа…       — Мудак.       Окс сказал:       — Привет, Робби.       Два слова. И только. Два простых слова, произнесённых в знак приветствия.       И они заставили меня задрожать. От него исходила невероятная сила, и она была ошеломляющей, но такой безмятежной и спокойной. Я никогда не встречал такого Альфу, как он. Мне хотелось обнажить перед ним горло, несмотря на то, что я продолжал бороться с самим собой, ведь часть меня всё ещё скрежетала зубами, потому что у меня уже имелся Альфа.       Или может, его уже не было.       Я находился так далеко от дома.       Окс кивнул, как будто понял. Словно он мог читать все мои мысли и всё, что я чувствовал. Насколько мне было известно, он мог. Я видел, как в его глазах смешались красный и фиолетовый. Он был другим. Он был нечто большим.       Я трепетал из-за него в благоговении.       Я испытывал из-за него ужас.       Мой страх распространялся на них всех — на эту стаю — но на него особенно. На него и Келли. Правда, совсем по разным причинам.       Моё горло сомкнулось.       Окс сказал:       — Хочешь принять душ? — Его нос слегка сморщился. — Думаю, он тебе не помешает.       Это звучало замечательно. Но должен был быть подвох.       — Да. — Затем: — Пожалуйста.       Он хмыкнул себе под нос:       — Через мгновение Келли сломает серебряную линию. Ты нападёшь на него?       Я отрицательно покачал головой.       — Ты нападёшь на нас?       — Нет.       — Ты веришь, что я смогу тебя остановить, если ты попытаешься?       — Ага. Да.       А потом он произнёс:       — Я доверяю тебе, Робби. — И от этих его слов мне захотелось выть на луну.       — Да. Да. Да, — задыхался я.       Окс снова кивнул:       — Хорошо. Но ты не останешься один. Считай это мерой безопасности. Нет ничего, что мы раньше не видели, так что не думаю, что тебе стоит об этом переживать.       Нагота для волков была естественной. Тем не менее, сейчас всё ощущалось так, будто придётся обнажить часть себя, к чему я не был готов.       — С тобой?       Он склонил голову:       — Ты бы предпочёл кого-то другого?       Я взглянул на Келли, но ничего не произнёс.       — Хорошо, — медленно сказал Окс. — Честный ответ.       — Окс, — предостерёг Джо.       — Я не причиню ему вреда, — отрезал я. — Он…       Я не знал, чем он являлся.       Джо развёл руками:       — Ладно. Но мы будем прямо за дверью.       — Картер сказал, что у вас здесь отсутствуют личные границ.       Джо уставился на меня, прежде чем пришёл в себя.       — Эм. Ага. Наверное. Я видел член Картера больше раз, чем мне хотелось бы. — Он нахмурился. — Я действительно сожалею, что сказал об этом вслух.       — И тем не менее сказал, — сухо произнёс Окс. — Спасибо, Джо.       Джо ухмыльнулся, глядя на него с обожанием. У меня перехватило дыхание. Они были близки. Эта близость была не такой, как в Касвелле. По крайней мере, у меня там такого не ощущалось. Конечно, у меня был Эзра, и он…       Я повесил голову.       — Келли, — позвал Окс.       Келли шагнул вперёд с решительным выражением на лице. На мгновение он замялся, словно думал, что серебро всё ещё может причинить ему боль.       Но этого не произошло.       Он пнул ногой серебряную пудру, и линия оборвалась.       Звуки стали громче, запахи сильнее.       Я глубоко вздохнул, когда мои уши дёрнулись.       Я мог попробовать сбежать. Я уже однажды это сделал.       Вероятно, у меня не получилось бы уйти далеко. Наверное, я бы не смог даже выбраться из дома. Но я мог бы попытаться.       Я устал бежать.       Келли отступил назад, расправив плечи, словно ожидал, что я вырвусь и брошусь вперёд.       Вместо этого я медленно пересёк линию.       Келли выглядел так, словно его накрыло облегчение. Мне показалось, что он собирался потянуться так, будто хотел взять меня за руку, но он этого не сделал.       Это сделал Окс. Окс меня коснулся.       Он положил руку мне на затылок.       Он прижался своим лбом к моему.       Его глаза казались бескрайними.       Я ничего не мог сделать, кроме как за ним наблюдать.       Я вдохнул его запах.       Мои руки тряслись.       Мои колени ослабли.       Он прошептал:       — Привет, Робби. Я очень рад снова тебя видеть.

***

      Я был в оцепенении, пока меня вели вверх по лестнице. Окс шёл впереди, затем Келли. Я следовал за ним, а Джо замыкал тыл.       Окно рядом с лестницей было заменёно. Нельзя было даже догадаться, что я выбил его всего пару дней назад.       Если не считать нас, дом был почти пуст. На кухне играла музыка. Дина Шор. Элизабет Беннет проскользнула мимо, её платье развевалось вокруг её ног, пока она пела, что не против одиночества, потому что в глубине души знала, что я тоже одинок. Она мне улыбнулась, а солнце светило словно прожектор сквозь распахнутое над раковиной окно.       — Мне нравится эта песня, — произнесла она. — А тебе?       Я мог только кивнуть.       Джо покачал головой и подошёл к матери. Она рассмеялась от восторга, когда сын склонился перед ней, заложив одну руку за спину. Элизабет взяла другую его руку в свою, притягивая к себе ближе. Мы оставили их танцевать в кухне, словно в мире всё было в порядке.       Окс направился к следующему пролёту лестницы.       На стене над ступенями висела прекрасная картина, которая представляла собой яркое пятно цвета на белом холсте. Я её не понял. Я хотел к ней прикоснуться.       — Она её нарисовала, — сказал Келли у меня за спиной. — Мама. Она хороша. Я не всегда понимаю её картины, но не думаю, что понимание так важно, как-то, как я себя чувствую, когда на них смотрю.       Я кивнул, но ничего не произнёс.       Мы поднялись на второй этаж. Все двери были открыты, кроме одной. Я жадно втягивал воздух, вдыхая запахи СтаиСтаиСтаи. Окс и Келли ничего об этом не упомянули. Единственная закрытая дверь пахла Келли, а я не хотел их спрашивать. Я не мог. Я не был готов.       Ванная комната в коридоре была светлой и просторной. На подоконнике стояли свежие цветы. Белая ванна на ножках была безупречно чистой. Рядом с ней на небольшой скамейке лежало свёрнутое полотенце.       — Я буду снаружи, — сообщил Окс, кивая в сторону ванной, — когда ты закончишь. И мы с тобой поговорим.       Ах. А вот и подвох.       — Хорошо, — ответил я кротко.       Он вышел из дверного проема и прислонился к стене с обратной стороны.       Я шагнул внутрь.       Келли зашёл следом, закрыв за нами дверь. Она громко захлопнулась. Замка не было. Да и он был бы бессмысленным.       Я не посмотрел на Келли, когда спросил:       — Одна из этих комнат была моей?       Или нашей.       — Была, — произнёс он из-за моей спины ровным голосом. — Но после… всего, мы переехали.       — Куда?       Он усмехнулся:       — Недалеко. Синий дом. Раньше он принадлежал Оксу. Он жил там со своей мамой.       — О.       — Мы делили его с некоторыми Омегами, которые здесь остались.       Казалось, мои брови пытались заползти в волосы.       — Мы что?       Келли толкнул меня, потирая забинтованную руку. Он отодвинул полотенце в сторону, сел на скамейку рядом с ванной, согнув руки на коленях, и посмотрел на меня.       — Некоторое время им некуда было идти. Многие оставались с нами до тех пор, пока мы не смогли разместить их в стаях по всей Северной Америке. Парочка даже отправилась в стаи в Мексику. Во время той поездки мы съели кучу еды.       — Мы.       Он пожал плечами:       — Ты, я и Картер. Мы ездили втроём. Это было классно. Я научился от Рико достаточному количеству испанского, чтобы кое-как сводить концы с концами.       — Я ему не очень нравлюсь.       Келли замялся:       — Ты…. Дай ему время. Он изменит своё мнение. Всё это было слишком. Для всех нас.       Я остался стоять возле двери, внезапно почувствовав себя некомфортно.       — Броди.       — Ага. Он был одним из них. Альфа Уэллс — хороший волк. Они о нём позаботятся.       — Кто его к ним привёл?       Он отвернулся:       — Гордо. И Марк.       — Когда?       Его руки сжались на коленях.       — Несколько месяцев назад.       Мы оба об этом подумали. И Окс, наверное, тоже.       Гордо и Марк пересекли всю страну, чтобы привезти ребёнка-Омегу в волчью стаю, которая находилась менее чем в дне пути от того места, где был я. И им об этом было известно. Они знали, что я в Мэне. Картер сам так сказал.       Они за мной не пришли.       Они даже не пытались.       Мои руки потянулись к простой белой футболке, которая была на мне надета. Элизабет дала её мне вместе с несколькими другими. Она сказала, что футболки новые. Они хранились для каждого, проходящего через стаю человека, который нуждался в помощи. От футболок слабо пахло стаей, но не так, как если бы они делили со мной свою одежду.       Я начал её стягивать.       Я замер.       Келли выгнул бровь, словно бросая мне вызов:       — Нет ничего, что я ещё не видел.       Мое лицо залилось краской.       — Верно, — пробормотал я. — Просто… без пошлых мыслей, ладно?       Он рассмеялся, но мне показалось, что он смеялся не надо мной.       — Не думаю, что тебе придётся об этом беспокоиться. Не совсем.       Я был почти оскорблён. Я гордился своим телом. Я был силён. Я был молод. Я был в состоянии обеспечить свою…       Блять.       Он вытер с глаз проступившие от смеха слёзы:       — Нет, о боже, убери с лица это обиженное выражение. Господи. — Он глубоко вздохнул. — Я АС.       Я нахмурился:       — Что это значит?       — Асексуал.       — О. О. — Я поморщился. — Типа… серьёзно?       Теперь он точно смеялся надо мной:       — Типа, серьёзно.       — Как тогда у нас всё получилось? — Я побледнел. — Чёрт возьми, не обращай на меня внимания. Серьёзно, не думаю, что тебе нужно объяснять…       — Как хочешь, — произнёс он, и на этом всё.       Я нахмурился, глядя на него.       Келли мне улыбнулся.       Я продержался ещё несколько секунд.       — Ты уверен?       — Да, — просто сказал он.       — Но. — Я махнул рукой в ​​сторону своей шеи и шрама, который простирался до плеча. — И. Типа. Ну, знаешь.       Келли снова рассмеялся. Мне показалось, что я даже услышал, как за дверью фыркнул Окс.       — Мы сделали так, что всё получилось. Не то чтобы я испытываю отвращение к сексу или что-то подобное. Просто он для меня не главное. Между нами больше, чем физическая близость. Или было больше.       — Ох. — Я прикусил внутреннюю часть щеки, но слова всё равно вырвались. — И меня это устраивало?       — Устраивало, — сказал он, и его голос приобрёл задумчивый тон, из-за которого я почувствовал, что вторгаюсь во что-то сокровенное. — У нас всё получилось, потому что мы… Что ж.       Синий.       Комната наполнилась синевой.       Она была удушающей.       Я хотел к нему подойти. Это чувство было похоже на притяжение. Тягу к чему-то, чего я не понимал.       Вместо этого я стянул с себя футболку и позволил ей упасть на пол.       — Можешь прекратить играть мускулами, — сказал Келли, и синева слегка поблёкла.       — Я не играю мускулами.       — Вот как, — произнёс он. — Значит, твои грудные мышцы обычно так и дёргаются вверх-вниз? Тогда тебе, вероятно, следует проверить их у доктора. — Он оглядел меня с ног до головы, но от него не исходило никакого запаха возбуждения. Вместо этого запах был тёплым, подобно тяжёлому одеялу в холодный зимний день. — Ты крупнее, чем был. Жёстче.       — Мне… жаль?       Мне ни капельки не было жаль.       Келли покачал головой:       — Тебе идёт. — Он потянулся, отдёрнул шторку для душа и повернул кран. В ванну полилась вода. — Тебе лучше поскорее сюда забраться. Тебе это нужно. Даже я чую, что от тебя разит, а моё обоняние теперь чертовски слабо.       Я глубоко вздохнул, опустил руки вниз, спустил пижамные шорты и вышагнул из них. И я совершенно не старался идти к ванне с максимально показушным видом, пока Келли приходилось заглушать свой хохот тыльной стороной ладони.       Я забрался в ванную и задёрнул шторку. Я повернул рычаг рядом с краном, и насадка для душа полила меня водой.       Я облегчённо застонал.       — Никаких пошлостей, — пробормотал Окс за дверкой. — У тебя будет на это время позже.       Я чуть не свалился.       Из-за шторки высунулась голова Келли.       — Всё хорошо?       Конечно, Келли не мог услышать, что сказал Окс, ведь теперь он был человеком.       — Я в порядке, — рявкнула я на него, выталкивая его голову наружу и снова закрывая шторку. — Твой Альфа говорит чепуху.       — Заткнись, Окс!       — Нет! — крикнул в ответ Окс.       — Грёбаные оборотни, — пробормотал Келли, прежде чем снова сел на скамейку. Она поскрипывала под его тяжестью, а я просто стоял под водой. Я не помнил, чтобы когда-нибудь ещё мне было так хорошо.       — АС, хм?       — АС, — подтвердил Келли.       — Это… нормально.       — Рад, что ты так считаешь.       И что-то поселилось у меня в груди, нечто во мне, чего я не понимал, исказилось.       Это было опасное чувство.