Песнь сердца. Грин-Крик #3 / Heartsong. Green Creek #3

      Мы долго шли.       Окс ни разу от меня не отходил.       Небо было безоблачным, пригревало солнышко.       Окс предложил мне обуться, но я отрицательно покачал головой. Мне нравилось ощущать траву между пальцев ног.       Он вёл меня сквозь деревья. Я не знал, где мы находились, но следовал за ним так, будто это было самой естественной вещью в мире. Я оглянулся через плечо. Келли шагал за нами, проводя руками по стволам деревьев. Он улыбался мне каждый раз, когда замечал, что я на него смотрю, но ничего не говорил. Я настоял на том, чтобы он пошёл с нами. Окс согласился.       — Куда мы идём? — спросил я Окса.       — Ты увидишь.       — Это касается меня?       — В каком-то смысле.       — О.       После этого мы мало разговаривали.       Мы подошли к большой поляне.       Она выглядела знакомо, название словно вертелось у меня на языке, но я не мог вспомнить. Я ощущал сводящий с ума зуд, который я никак не мог утолить.       Окс внимательно за мной наблюдал. Келли тоже.       Я не знал, чего они от меня хотели.       Я спросил:       — Что это за место?       — Оно наше, — сказал Окс. — Нашей стаи. Наша территория. Здесь произошло много событий. Хороших и плохих. — Он оглядел окружающие нас деревья. — Здесь я узнал правду. О волках.       Я присел на землю, прижимая руки к траве.       Земля казалась живой, но для меня она оставалась чужой. Неведомой.       Я поднялся обратно.       Окс произнёс:       — Я не знаю, как исправить тебя. И из-за этого мне жаль. Я думал… — Он покачал головой. — Всё не так, как с Омегами. Что бы Роберт с тобой ни сотворил, это сильнее, чем я.       Роберт. Эзра. Роберт. И вдруг меня снова накрыла разрушительная волна одиночества. У меня никого не было. У меня ничего не осталось. Все были незнакомцами, даже если считали иначе. Я ничего о них не знал. Я был словно необитаемый остров в синем море.       — Эй, — окликнул меня Келли.       Я на него посмотрел.       Его лоб нахмурился, и ноздри по привычке стали раздуваться, когда он попытался уловить мои эмоции. Келли потребовалось мгновение, чтобы осознать, что ему это ничего не даст. Выражение на его лице замерло и задрожало. Но лишь на долю секунды. Он попытался улыбнуться, и ему это почти удалось. Келли сказал:       — Это не значит, что мы сдаёмся. Просто… мы должны посмотреть на это с другой стороны. Попробовать иной путь.       — А что, если вы ничего не сможете поделать? — спросил я.       Он пожал плечами:       — Тогда будем иметь дело с тем, что есть. Ты здесь, Робби. Это всё, что сейчас важно.       Но для меня этого было недостаточно, и это меня разозлило. Вот почему я выпалил:       — Эзра не так уж и плох. Или как там его зовут. Я знаю, что он… он сделал что-то с вами. Со всеми вами. Но он был ко мне добр. Он меня любил. Он сам мне это сказал. И он не лгал.       Келли и Окс обменялись взглядами, и мне стало интересно, имелась ли и у меня когда-то эта способность к тайному общению с членами стаи.       — Я верю, что ты в это веришь, — медленно произнёс Окс. — И, может быть, даже какая-то часть него тебя и правда любила. Или любит. Я не пытаюсь у тебя это отнять.       — Тогда что ты делаешь? — допытывался я.       — Гуляю, — с лёгкостью ответил Окс так, словно это было пустяком.       Он продолжил свой путь и пересёк поляну, оставив меня смотреть ему вслед.       — Да, — сказал Келли, когда он подошёл и встал рядом со мной. — Это Альфа-штучки. Не пытайся задавать вопросы. Это только сделает его ещё более невыносимым. Джо не хочет мне говорить, но я думаю, что для того, чтобы стать Альфой, надо научиться вести себя, как загадочный мудак.       — Я всё слышал, — бросил Окс через плечо. Он не остановился, когда достиг края поляны, а пересёк линию деревьев, сцепив руки в замок за спиной.       — Его глаза, — сказал я.       — Фиолетовые?       Я кивнул.       Келли ковырнул землю носком одного из его ботинок.       — Странно, да?       — Иисус-оборотень.       Келли фыркнул.       — Картер, — вздохнул он. — Тупо, но в этом имеется смысл. Окс другой. Он был Альфа-человеком до того, как Джо пришлось его укусить.       — Как?       — Нам неизвестно. Никогда не было никого другого, похожего на Окса. Вне всякого сомнения, ты тоже так думал, когда впервые сюда пришёл. Однажды ты его даже поцеловал.       — Что я сделал?       Келли рассмеялся:       — Ага. Меня здесь тогда ещё не было. Это случилось, когда мы скитались по миру.       — Но у него есть Джо!       — Это тебя не остановило.       — Боже мой, — тихо сказал я. — Меня прямо сейчас грохнут. Вот что происходит, верно? Вы заводите меня в глубь леса, чтобы убить.       — Нет, — заверил Келли. — Мы бы тогда просто сделали это дома. Так легче бы было убирать.       Эта шутка не заставила меня почувствовать себя лучше.       — Ты говоришь так, будто вы уже делали такое раньше.       — Делали, — мрачно сообщил он.       Я удивлённо моргнул:       — Кто именно?       — Это скверная история. До того, как Окс стал Альфой для Омег, его… обманули.       Я не хотел знать подробности, но всё же спросил:       — Кто?       Келли взглянул на меня. Его глаза ярко сверкали. Он не был волком, но из него вышел хороший человек. Я не знал, как сказать ему об этом или почему я вообще думал, что должен это ему говорить. Это напомнило бы ему обо всём, что он из-за меня потерял.       — Мишель Хьюз, — произнёс Келли.       Я закрыл глаза.       — Прежде чем мы узнали об инфекции и прежде чем выяснили, как она распространяется, сюда приходили Омеги. Выглядело так, будто Грин-Крик был для них маяком. Сначала мы не знали почему. Но они приходили каждые пару недель, почти как по расписанию. Они были потеряны. Опустошены. Руководствовались только инстинктами.       — Зачем они сюда приходили?       — Отчасти это происходило из-за Окса. Но по большей части, мы считаем, что причиной являлся Гордо. У магии имеется подпись, отпечаток пальца. Но магия исходит из крови, а Гордо — сын своего отца. И поскольку именно Ливингстон заразил волков, чтобы превратить их в Омег, тех привлекала магия Гордо. Их это бесило, но они не могли остановиться, даже если хотели. Большинство из них пыталось на него напасть.       Я открыл глаза:       — Кого Окс убили?       — Мишель прислала сюда человека по имени Паппас…       — Паппас?       — Это ты после тебя.       — Что?       — Человек по имени Осмонд был правой рукой Мишель. Он предал всех ради зверя. Тогда ты стал правой рукой Мишель. После того, как ты пришёл сюда и остался, это место занял Паппас.       У меня снова разболелась голова.       — Я не знаю Паппаса.       — Он мёртв. Убит одним из охотников, которых Мишель послала в Грин-Крик.       — Мишель не хотела бы, чтобы её правую руку убили…       — Он тоже был заражён, — произнёс Келли. — Робби, она не…       — Она не что? — спросил я, пытаясь сдержать гнев в своём голосе.       — Она плохой человек, — сказал Келли с дерзостью на лице. — Я не знаю, что ты думаешь, или что она тебе сказала, но…       — Ты её не знаешь. Не так, как я. Не так…       — Она приказала Оксу убить невинную женщину, — отрезал Келли. — Омегу. Мишель сказала, что это единственный способ. И мы ей поверили, потому что доверяли. Она сказала, что женщине ничем нельзя помочь, и что нет ничего, что могло бы её спасти. Окс сделал то, что она просила. Мне было бы плевать, что ты о ней думаешь, но не тогда, когда я помню, как чувствовал то, что испытывал Окс в момент, когда он взял лицо женщины в свои руки и скрутил так, что у той сломалась шея. И она была не единственной. Мы отправили много Омег на восток, потому что Мишель заверила, что разберётся с ними. И она это сделала. Убив каждого из них. И ты из-за этого был в ярости. Или, по крайней мере, тот Робби, которого я знал.       Я потерял дар речи, удивившись тому, как сильно ранили эти слова.       Келли тяжело дышал. Он поморщился и выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё. Вместо этого он сердито выдохнул и последовал за своим Альфой, оставив меня смотреть ему вслед.

***

      Через ручей перекинулся деревянный мост, выкрашенный в красный цвет, он идеально вписывался в пейзаж.       С одной стороны висела металлическая табличка с шестью словами:       «Пусть наши песни всегда будут услышаны».       Келли и Окс встали перед мемориальной доской. Окс протянул руку и обнял Келли за плечи. Келли провёл пальцем по выгравированным словам.       Я стоял в сторонке от них. Что бы сейчас ни происходило, это предназначалось не для меня.       В голове крутились мысли о побеге.       Парни были повёрнуты ко мне спиной.       У меня имелось преимущество. Мне бы, вероятно, не удалось уйти далеко, но я бы не узнал наверняка, если бы не попытался.       «Я доверяю тебе, Робби».       Я остался стоять на месте.       Они повернулись ко мне лицом. Мне хотелось спросить, что означает табличка, но я не стал. Мощные ароматы имеют привычку задерживаться, и это место было пропитано яростью, кровью и чем-то гораздо более глубоким, что давило на меня в глубине сознания.       Окс оставил Келли стоять возле моста и подошёл ко мне. Он заполнял весь мой мир, пока всем, что я мог видеть, был только он.       Он произнёс:       — Однажды и очень скоро я спрошу тебя о Касвелле в штате Мэн. Я попрошу тебя рассказать мне всё. О расположении. О живущих там людях. О том, насколько они сильны, и готовы ли они сражаться за Альфу Хьюз или могут пойти против неё. Потому что грядёт расплата. Альфа Хьюз долгое время занимала должность, которая всегда считалась для неё временной. И мы собираемся забрать её обратно. Ты мне веришь?       Я мог только кивнуть.       Окс сказал:       — Но сегодня я не буду тебя об этом расспрашивать. Потому что сейчас ты мне не доверяешь. Сейчас ты меня не знаешь. У тебя нет причин мне верить, когда я говорю, что не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Что я хочу как можно меньше кровопролития. Но все, кто не с нами, — тот против нас. И это будет последнее, что они сделают в своей жизни.       Он наклонился вперёд и поцеловал меня в лоб. Окс снова заговорил, прижавшись губами к моей коже:       — Внутри тебя есть эта пустота. Эта дыра в твоей голове и сердце, и ты знаешь, что в ней что-то должно находиться, но этого нет. Так же и со всеми нами. Нас забрали у тебя — да, но и тебя забрали у нас.       Он отступил.       А потом сказал что-то настолько нелепое, что я ничего не понял. Окс произнёс:       — Скоро мой день рождения. Я бы хотел, чтобы ты присоединились к нам в ближайшее воскресенье. Это традиция.       Затем он обошёл вокруг меня и отправился назад тем же путем, которым мы сюда пришли.       Я уставился ему вслед.       Келли вздохнул:       — Я же сказал тебе, чувак. Загадочные мудаки. Все они.

***

      — Извини за это, — сказал Келли, пока Окс и Джо за ним наблюдали.       Я молчал.       Келли восстановил линию из серебра, снова заперев меня в подвале.       Окс мне кивнул и направился к лестнице.       Джо сказал:       — Твои узы.       Окс остановился, но не обернулся.       Джо спросил:       — Кто это?       Я нахмурился:       — Иди на хуй.       — Простой вопрос.       — Не твоё дело.       — Джо, — позвал Окс.       Джо его проигнорировал.       — Это всё ещё твоя мать?       «Волчонок, волчонок, разве ты не видишь?»       Я на него зарычал.       И Келли произнёс:       — Хватит.       Тогда Джо ушёл, а за ним и Окс.       Келли посмотрел им вслед, прежде чем захлопнул дверь.       Я ходил взад и вперёд, рыская по краям серебряной линии.       Келли опустил голову, прижавшись руками к двери. Он глубоко вздохнул, прежде чем обернулся. Он подобрал плед и накинул его на плечи, а затем снова сел на пол, прислонившись спиной к стене. Келли взял свою книгу, но не открыл её.       Я бурчал: «Это всё дерьмо», и «Вы все ведете себя так, будто меня знаете», и «Ты морочишь мне голову, всё это может быть ложью, всё может быть ложью. Пожалуйста, позволь мне уйти. Пожалуйста, просто отпусти меня домой. Я хочу домой. Я хочу домой».       Он не ответил, по крайней мере, словами.       Его грудь сжалась.       Я почувствовал запах соли.       Келли быстро моргнул, уставившись в свою книгу. Он долго не переворачивал страницу.

***

      На следующий день Келли не вернулся.       — Он плохо себя чувствует, — сообщила мне Элизабет. — К тому, чтобы быть человеком, нужно привыкнуть. Его тело не делает того, что когда-то делало, и это расстраивает.       — Я понял, — пробормотал я. — Моя голова не делает того, что когда-то делала.       Она тихо засмеялась:       — Вот как? Как любопытно. Расскажи мне об этом поподробнее.       Я не стал этого делать. Насколько я понимал, она пыталась собрать как можно больше информации.       Элизабет кивнула:       — Хорошо. Мы можем просто здесь посидеть, если хочешь. Я часто замечаю, что тишина становится особенной, если ты находишься рядом с кем-то, кто тебя понимает.       Я отвернулся от неё и уставился в стену.

***

      Келли не пришёл и на следующий день.       Однако явились Крис и Таннер.       Я услышал звук миллионов людей, сбегающих вниз по лестнице в подвал. Я удивился, когда только они вдвоём ворвались в дверь, толкая друг друга.       Они остановились, когда заметили, что я за ними наблюдаю.       — Хэй, — выпалил Крис.       — Всё путём? — поинтересовался Таннер.       Я им кивнул. Мои волосы упали на лоб, и я откинул их назад.       — Я могу тебя подстричь, — ляпнул Таннер и почесал затылок. — Если хочешь.       — Не позволяй ему, — предупредил Крис. — Я дал ему себя подстричь, когда нам было по тринадцать, потому что он сказал, что может выбрить мне молнии, и это заставит меня выглядеть круто для той цыпочки с действительно большими… глазами. Вместо этого я выглядел так, будто у меня случился тяжёлый приступ чесотки, и меня на неделю посадили под домашний арест. Девушка переехала в Канаду. — Он нахмурился. — Но не из-за моей стрижки. Не знаю, почему я сказал так, будто эти две вещи связаны.       — Не слушай его, — произнёс Таннер. — У него с самого начала никогда не было шанса получить ту девчулю.       Я сказал:       — Вы меня боитесь.       Они синхронно отступили назад.       — Почему?       — Мы не боимся, — заверил Таннер.       — Почему мы должны тебя бояться? — спросил Крис.       — Люди лгут. Запахи — нет.       Крис сказал:       — Послушай, Робби, это…       — Крис? Таннер?       — О-оу, — выдохнул Таннер.       — Какой же он нервный, — пробормотал Крис.       В дверях появился Рико. Он хмурился, а когда увидел Криса и Таннера, стоящих передо мной, сузил глаза.       — Какого чёрта вы тут забыли? — Он холодно на меня взглянул. — Lobito. Ты выглядишь… живым. К твоему счастью.       Lobito. Волчонок по-испански. Как будто он знал. Как будто кто-то ему рассказал. Джо было известно о моих узах, а Рико называл меня этим прозвищем, словно у него было на то право. Мне это не нравилось. Или не нравился он сам.       Но он меня уже не замечал. Рико сверлил взглядом Криса и Таннера.       — Обед готов. Вы же знаете, что у нас есть всего час. Поднимайтесь наверх.       Крис сказал:       — Мы просто…       Одновременно с ним Таннер произнёс:       — Мы только хотели…       — Я прострелю вам обоим чертовы жопы, если вы не пошевелитесь, — пригрозил им Рико.       Парни сразу же зашевелились. Крис мне помахал, а Таннер кивнул.       Мгновение спустя они поднялись по лестнице, оставив Рико и меня наедине.       Он ко мне повернулся.       То, что я увидел раньше, не было ошибкой. В его глазах полыхала настоящая ненависть.       Рико процедил:       — Я никогда не хотел тебя находить.       Он произнёс:       — Я никогда не хотел, чтобы ты возвращался.       Он сказал:       — Не знаю, кем меня это делает. Но я понятия не имею, как тебя, простить и не думаю, что когда-нибудь смогу это сделать. Магия. Это была магия, но это всё же сделал ты. — Он выглядел разбитым. Его руки сжались в кулаки по бокам. — У меня есть пушка. Она заряжена серебряными пулями. И я очень хорошо ей управляюсь. Другие думают, что они могут тебя исправить. Что они смогут вернуть всё, что у тебя забрали. Может быть, им удастся. Или, может быть, нет. Но ты должен спросить у самого себя, хочешь ли ты этого вообще. Потому что тогда это вернет всё. Правду обо всём, что ты натворил. В любом случае, если хоть на секунду мне покажется, что что-то не так, или что ты собираешься навредить кому-то, кто мне небезразличен, я засажу тебе пулю в лоб, наплевав к чёрту на все последствия.       Рико сплюнул на пол между нами.       А потом он тоже ушёл, хлопнув за собой дверью.

***

      Келли вернулся в субботу.       Он выглядел усталым.       Когда я спросил его в чём дело, он отмахнулся:       — Не беспокойся об этом.       Я отчаянно нуждался в дружелюбном лице. Столкновение с Рико накануне меня потрясло. Я не знал, что происходит. Мои сны были живыми, наполненными яркими цветами, и волками, и деревьями, но все они смешались воедино. Я был дезориентирован.       Я произнёс:       — Почему?       — Что почему? — спросил Келли, его колени всё также покрывал плед. Он положил книгу на пол рядом с собой.       — Почему вы меня здесь держите?       — Тут твоё место.       Его голос звучал так уверенно.       — Что мешает им за мной прийти?       Им. Он не нуждался в моих разъяснениях.       — Барьеры.       — Барьерами можно манипулировать.       — Можно, — медленно сказал он. — Но не этими. По крайней мере, мы так считаем. В них не только магия Гордо. Есть… другие, кто замешан в их создании.       — Другие, — повторил я.       — Ведьмы.       — Кто?       Келли покачал головой:       — Я не могу ответить на этот вопрос. По крайней мере, сейчас.       — Потому что ты мне не доверяешь.       — А ты мне доверяешь?       Я не ответил.       Мне не нужно было чувствовать его запах, чтобы понять, что это причиняло ему боль. Но Келли быстро это скрыл.       — Мой отец учил меня, что в древности генералы встречались на поле боя до того, как начиналась битва, чтобы провести переговоры. Война — это… дорого. Потери даются тяжёлой ценой.       — И вы все считаете, что до такого дойдёт.       — Может быть. А может, и нет. Мы на одном конце страны. Они на другом.       — Я ваш пленник?       — Да, — ответил он прямо. — Так и есть. Но это не имеет никакого отношения к тому, можем ли мы тебе доверять или нет. Это из-за того, что мы хотим, чтобы ты был в безопасности. Ливингстон имеет над тобой власть. Он может тебя спровоцировать.       — Ты слышишь меня, дорогой? — прошептал я.       Келли кивнул:       — Как ты себя почувствовал? В тот момент, когда он это сказал?       — Словно мне больше не было больно. Спокойствие. Счастье. Я будто парил. — Я прищурил на него глаза. — Это то, зачем ты сюда спускаешься? Чтобы мог задавать мне вопросы и докладывать своим Альфам? Они послали тебя сюда копать информацию?       Келли пожал плечами:       — Да. Но не только поэтому. Я хочу видеть тебя настолько сильно, как только могу. Я хочу к тебе прикоснуться. Я хочу положить голову к тебе на колени, и чтобы ты в ответ запустил пальцы мне в волосы. Я хочу, чтобы ты улыбался мне так, словно ты меня знаешь. Будто я единственное, что ты видишь в этом мире.       — Не надо, — хрипло сказал я. — Просто… не надо.       Он опустил взгляд на свои руки.       — Я тебя не знаю.       — Знаю.       — Я не хочу тебя знать.       — Это я тоже знаю.       — Тогда почему? — потребовал я. — Почему ты…       Его голова поднялась.       — Потому что я тебя люблю. И я никогда тебя не забывал. Даже когда всё было хреново, даже когда всё обратилось в дерьмо и пролилась кровь, я делал всё, что мог.       — Тогда какого хрена я так долго оставался там? — взревел я. — Почему у тебя ушло так чертовски много времени, чтобы прийти за мной? Если я значил для тебя так много, как ты говоришь, если я хоть что-то значил для твоей грёбаной стаи, тогда почему ты бросил меня там, где я был?       Келли вытер глаза, всхлипывая:       — Потому что ты убил Омегу. Мужчину, который пришёл к нам за помощью. Ты вернулся со своего задания и разорвал его на куски. Крис и Таннер пытались тебя остановить, а ты им не позволил. Вместо этого ты на них напал. Крис умер. Его сердце перестало биться. Я нашёл тебя, твои зубы вонзались в бок Таннера, ты ломал ему рёбра, пока он умолял тебя остановиться. Я кричал на тебя. Ты смотрел на меня так, словно меня не знал. А потом ты ушёл. Единственная причина, по которой Крис и Таннер всё ещё здесь, это то, что Окс, и Джо, и Гордо сумели их спасти. Для Криса было почти слишком поздно, но ему удалось выстоять, когда Окс его укусил. Он и Таннер были людьми до того, как ты на них напал. Теперь они волки, потому что это был единственный способ сохранить им жизнь. Мы думали, что ты нас предал. Как Осмонд. Как Мишель. Как Ричард Коллинз. Как отец Гордо. Вот почему сначала мы тебя не искали. Вот почему мы за тобой не пришли.       Я откинул голову назад и закричал.       Горестный вопль эхом отдавался в костях дома, которые скрипели вокруг нас.       Я долго не мог остановиться.       К тому времени, как мой голос надломился и охрип, Келли уже исчез.