Песнь сердца. Грин-Крик #3 / Heartsong. Green Creek #3

      Мои сны были полны крови.       что ты делаешь       Робби       Робби       пожалуйста, не надо       пожалуйста, не делай этого       о боже, что с тобой не так       ты не       пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я не хочу умирать       пожалуйста, ты делаешь мне больно, Робби, ты делаешь мне больно       о, боже, нет       нет       отпусти меня, отпусти меня, ОТПУСТИ МЕНЯ, ОТПУСТИМЕНЯПУСТИМЕНЯ        Я этого не сделал. Я не остановился. Мой рот наполнился кровью, и я её жадно проглотил.       Они меня боялись.       И я упивался этим страхом.

***

      Рано утром Элизабет возникла в дверях подвала. Она упёрлась руками в бока, склонив голову.       Она произнесла:       — Мне нужна твоя помощь.       Я перевернулся на раскладушке к ней спиной и натянул на плечо тонкое одеяло.       Элизабет усмехнулась:       — На мне такое никогда не срабатывает. Я мать. Я вырастила троих сыновей. Ты проиграешь.       — Уходи.       — Мне нужна твоя помощь, — снова повторила она. — Сегодня воскресенье, так что это традиция. Но это не просто обычное воскресенье. Нам есть к чему подготовиться. Вставай.       — Нет.       — Вставай, Робби.       — Отвали.       — Значит, вот как ты решил.       Я услышал, как она поднималась по лестнице.       Я не мог поверить, что всё оказалось так просто.       Не оказалось.       Элизабет вернулась через несколько минут. Она ворчала и бормотала себе под нос, причитая об упрямых волках, которые не могут отличить свою задницу от локтя. Я даже не повернулся, чтобы на неё посмотреть. Ничто из того, что она могла бы сказать, не…       Холодная вода окатила мне спину.       Я вскрикнул и грохнулся с раскладушки.       Элизабет стояла по другую сторону серебряного барьера, держа в руке насадку, прикреплённую к садовому шлангу.       — Ты промок до нитки, — дружелюбно заметила она. — Мне повторить это снова, или ты встанешь и пойдёшь мне помогать?       — Что с тобой не так? Почему ты… О боже, хватит!       Вода заполнила мой рот и нос. Я закашлялся и сел, струи воды стекали с моих щёк и подбородка.       — Это причиняет мне такую ​​же боль, как и тебе.       — Тогда какого хрена ты улыбаешься?       Она пожала плечами:       — Потому что ты продолжаешь трястись, словно промокший пёс. Это очаровательно. Ты собираешься вставать?       Элизабет вновь направила на меня распылитель.       — Ты не можешь просто заставить меня пытками…       Она фыркнула:       — Пытка. Мило. Если бы я тебя пытала, ты бы это знал.       Я уставился на неё:       — Эти слова должны были заставить меня чувствовать себя лучше? Потому что это не сработало.       — О нет, — ответила она. — Они были сказаны вовсе не для того, чтобы ты почувствовал себя лучше. Это была угроза. — Она на меня покосилась. — Разве ты не понимаешь, когда тебе угрожают? Это не хорошо. Тогда мне придётся прояснить свои намерения. Робби. Вставай. Ты идёшь мне помогать. Если ты этого не сделаешь, я буду тебя безжалостно мучить.       — Какого чёрта ты… Ааа!       Моё лицо вновь окатили водой.       — Я могу заниматься этим весь день напролёт, — заверила Элизабет. — Я бы предпочла этого не делать, потому что у меня и без того полно забот, а времени в запасе мало, но я правда могу. И если мне придётся уйти по делам, то уверена, что мне удастся найти кого-то, кто согласится подержать шланг вместо меня.       Я вздохнул и посмотрел на потолок. Мои мокрые волосы прилипли к лицу.       — Ты подразумеваешь, что именно так и сделаешь, да?       — Да. Я частенько обнаруживаю, что говорить то, что ты подразумеваешь, намного легче, чем сказать то, чего ты совсем не имеешь в виду.       — Ладно.       — Хорошо, — весело произнесла Элизабет. — Но думаю, что я буду держать шланг наготове, просто на всякий случай. Он вызвал у тебя более бурную реакцию, чем практически у всех остальных, за исключением Келли. Я убежусь, чтобы все об этом узнали. У нас в доме много шлангов по причинам, которые я не совсем понимаю. — Она повернулась к двери и повысила голос. — Джесси! Робби счёл необходимым составить нам компанию. Не могла бы ты спуститься и выпустить его?       Через мгновение в дверях появилась Джесси.       — Почему шланг на… О боже мой.       Её глаза расширились, когда я недовольно на неё посмотрел и скрестил руки на мокрой груди.       А потом она рассмеялась. Джесси смеялась так сильно, что согнулась пополам, ухватившись за бока.       Элизабет улыбнулась ей:        — Красивое зрелище, не так ли? И посмотри-ка. Он дуется.       — Вовсе нет! — прорычал я.       — Вроде как да, — сказала Джесси. Она вытащила свой телефон и направила его на меня. Я услышал щелчок затвора камеры, когда она меня сфотографировала. Девушка показала снимок Элизабет, и он снова довёл их до истерического хохота. Джесси всё ещё смеялась, когда подошла и разорвала линию из серебра.       Я стоял на месте.       Женщины не вели себя так, будто я представлял для них угрозу.       Они должны были меня бояться.       Но они не были испуганы.       Джесси прислонилась к Элизабет, положив локоть ей на плечо, и засунула телефон обратно в карман.       — Ты же знаешь, что я снова надеру тебе задницу, да? Я имею в виду, если ты хочешь удрать, тогда давай. Мне не помешала бы тренировка.       Я переступил через линию, опустив голову и скрежеща зубами.       — Хороший щеночек, — сказала Джесси, похлопывая меня по плечу. Она даже не вздрогнула, когда я клацнул на неё зубами.       — Вот, — произнесла Элизабет. — Это было так тяжело? В следующий раз просто сразу делай то, что я прошу, и нам удастся всего этого избежать. Идём, сейчас же. У нас впереди большой день.

***

      Элизабет указала мне на дверь дальше по коридору:       — Приведи себя в порядок. Встретимся на кухне.       А потом она ушла, напевая себе под нос.       — Почти все снаружи, — сообщила Джесси, когда я посмотрел в окно. — На тот случай, если ты собирался снова попытаться сбежать.       — Не собирался, — пробормотал я.       — Уверена, что не собирался. Но даже если бы и сбежал, мы бы за тобой погнались и притащили бы обратно, и где бы мы тогда снова оказались?       — Вы могли бы меня просто отпустить, — сказал я ей с надеждой.       Она вскинула голову:       — Зачем? Тебе больше некуда идти.       Эти слова задели меня сильнее, чем я ожидал, когда услышал их напрямую. Джесси была права. Куда ещё мне идти? В Касвелл? Обратно к Эзре и Мишель? Даже если бы я решил не верить ничему, что мне говорили с тех пор, как я оказался в Грин-Крик, это не объяснило бы всего, что произошло в жилом комплексе. Того, что я видел. Того, что я слышал. Всего того, что я не мог вспомнить. Тони — маленький детёныш — спрашивал меня, каково мне было, когда я жил в Касвелле раньше, и почему мне всегда было грустно.       Я почувствовал на своём плече руку.       Я поднял взгляд.       Джесси не улыбалась. Ей тоже было больно.       — Я не это имела в виду.       — Да, думаю, что именно это и имела. И не то чтобы ты была не права.       Она прикусила нижнюю губу.       — Может быть. Но… послушай, Робби. Мы разберёмся, хорошо? Тебе просто нужно дать себе и нам время перестроиться. Ты сейчас тут, но как будто не здесь, понимаешь? Не полностью. Я вижу, что ты стоишь передо мной, но я тебя не чувствую. Не так, как я могла раньше. Не так, как я могу с другими волками.       Я был сбит с толку.       — Но ты человек. Как ты можешь чувствовать какую-то связь с волками? Это так не работает.       Она медленно кивнула:       — В Мэне не так много людей, а?       — Только ведьмы. Альфа Хьюз говорит, что люди — это обуза.       — Спорю, что именно так она и говорит. — Джесси вздохнула. — Мы не такие, как другие стаи.       — Да неужели.       Она ударила меня по руке. Было больнее, чем я ожидал.       — Не веди себя, как стерва, Фонтейн. Всё по-другому. С нами. Может, из-за того, что у нас двое Альф. А может, из-за Окса и того, кем он являлся перед тем, как всё полетело к чертям. Но мы стая, как и любые другие волки. И нити, которые связывают нас всех вместе, крепки. — Она колебалась. Затем: — Ты кого-нибудь из нас чувствуешь? Кого-нибудь из волков? Хоть что-то?        Я начал мотать головой, но остановился:       — Было… Когда я был в Касвелле, мне виделись вещи. Слышалось всякое. Волки, которых не было. Голоса.       Джесси не отреагировала. Её лицо оставалось абсолютно пустым.       — А с тех пор, как ты здесь?       — Окс. Громко и ясно. Но точно не кто-то другой. По крайней мере, не так, чтобы я мог отличить.       — Не Келли?       Моё горло сжалось. Я ничего не сказал.       Она не стала допытываться.       — Рико и я не можем слышать волков так же хорошо, как они могут слышать нас, но этого вполне достаточно. Крис и Таннер были такими же до того, как…       Кожа вокруг её глаз напряглась.       Верно. Крис и Таннер. Крис, который, по словам Келли, на самом деле умер. Крис, который являлся её братом.       Слова вылетели из моего рта, прежде чем я успел их остановить:       — Мне жаль.       Девушка выгнула бровь:       — Да? Ты хоть помнишь, за что извиняешься?       — Нет.       — И ты всё равно извинился. Почему?       — Потому что я не монстр. Если бы я сделал то, что сказал Келли…       — Ты сделал.       — Тогда….       Джесси отошла.       — Ванная в холле, Фонтейн. У тебя есть пять минут. Там для тебя подготовлена одежда. Она принадлежала тебе в прошлом. Она может не подойти, учитывая, что ты, наконец, нарастил немного мышц. Мне сказали, что она пахнет стаей. Постарайся её не разодрать. Если не увижу тебя через пять минут, я выломаю дверь и засуну свой лом тебе в глотку.       Я ей поверил.

***

      Одежда лежала на полке.       Клетчатая рубашка на пуговицах.       Джинсы.       Трусы-боксеры.       Они были пропитаны запахом стаи, тяжёлым и тёплым, будто все члены стаи когда-то касались моей одежды.       Но среди всех ароматов имелся один, который мне хотелось ощутить сильнее, чем остальные.       Это была трава.       И озёрная вода.       И солнце.       Я взял рубашку и поднёс её к носу, глубоко вдохнув.       В груди заныло. Он был там. Слабый, но смешанный со всеми остальными запахами.       И он вписывался. Он смешивался. Он дополнял.       Каким-то образом он — и я — идеально подходил ко всем ароматам.       Мне показалось, что я теряю над собой контроль.

***

      Джесси не оказалось за дверью, когда я вышел.       Я слышал, как она смеялась в кухне над чем-то, что сказала Элизабет. Я дёрнул край рубашки. Джесси была права. Я был крупнее. Рубашка оказалась слишком тесной в груди и руках. Пуговицы трещали.       Я посмотрел в окно на двор перед домом. У подъездной дорожки было припарковано несколько автомобилей. Синий домик виднелся позади них, его окна были открыты. Рико и Таннер стояли возле крыльца. Таннер назвал моё имя, и Рико повернулся и взглянул на меня через окно.       Он нахмурился, прежде чем покачал головой. Таннер положил руку ему на плечо, но тот отмахнулся.       Я не хотел давать Рико повода всадить в меня пулю, поэтому отвернулся от окна и пошёл на кухню.       Я вёл себя осмотрительно. Осторожно. Я замер в дверях. Элизабет должна была знать, что я здесь, даже если она была повёрнута ко мне спиной. Джесси, наверное, тоже. Она не походила ни на одного другого человека, которого я встречал. Она двигалась, как волк.       Элизабет стояла у раковины и чистила картошку.       На подоконнике над раковиной играло радио. Оно было старым, его панель светилась ярко-жёлтым цветом. Тэмми Уайнетт напевала о том, как она собирается поддерживать своего мужчину. Элизабет подпевала ей тихим и мелодичным голосом.       Джесси стояла перед большой плитой. Над четырьмя разными конфорками возвышались четыре кастрюли, каждая из которых кипела и булькала. Пахло чудесно. Я был голоден.       Я не знал, что делать.       Я просто ждал.       Тэмми пела, слезливо и нежно.       Элизабет покачивалась взад и вперёд, её летнее платье колыхалось вокруг её ног.       И тогда меня поразило осознание, что я сильно всего этого желал. Это произошло внезапно и неистово. Я этого хотел. Находиться здесь. С ними. В этом месте так далеко от всего, что, как казалось, мне было известно.       Я этого не заслуживал.       Моё сердце ныло.       — Знаешь, — вдруг произнесла Элизабет, — однажды моя мама мне сказала, что чайник, за которым наблюдают, никогда не закипает. Я всегда находила это удивительным, потому что в конце концов так и есть, независимо от того, с какой бы стороны ты на него не смотрел. Робби, пожалуйста, прошу.       Я тяжело сглотнул.       Элизабет сделала шаг влево, жестом приглашая меня присоединиться к ней перед раковиной. Она на меня не смотрела.       Мне казалось, она давала мне право выбора.       Шланга нигде не было видно.       Я глубоко вздохнул и вошёл в кухню.       Она сказала:       — Вот. Так-то лучше. Можешь мне помочь?       — Я не очень хороший повар, — пробормотал я, подходя к ней. — Я всё сжигаю. Эзра всегда делал…       Вот только он не был Эзрой.       Мне было интересно, как долго я буду продолжать путаться.       Я думал, что так может остаться навсегда.       Элизабет произнесла:       — Странно.       — Что?       Она вручила мне овощечистку и картошку.       — Что-то может меняться, но некоторые вещи всегда постоянны. Один раз ты пытался приготовить Келли завтрак.       — Только один раз?       Я принялся чистить картошку медленными, неуклюжими движениями.       — Обрати внимание, что я использовала слово пытался. Я проснулась и подумала, что дом горит.       Джесси фыркнула, но ничего не сказала.       — Я спустилась вниз, — продолжила Элизабет. — Едва рассвело. Ты был в полной панике. На плите стояла сковорода с чёрным месивом, которое, по твоим словам, когда-то было началом омлета. Одно яйцо взорвалось и прилипло к потолку. У тебя в волосах застрял сыр.       Картофель лопнул у меня в руке, когда я слишком сильно его сжал.       Элизабет забрала у меня останки.       — Интересный подход к делу. Хорошо, что его всё равно собирались раздавить.       Она протянула мне другую картофелину.       Я начал чистить снова.       — Твои глаза были широко раскрыты, — продолжала она, — и ты сказал мне, что не знаешь, как это произошло. Всё шло хорошо, но потом тебя отвлекли деревья за окном. — Она улыбнулась. — Ты всегда любил деревья. Я думаю, это у тебя от матери. Она могла часами бродить по лесу, просто бесцельно гуляя.       — Ты её знала.       Элизабет кивнула:       — Не так хорошо, как хотелось бы. Но да. Я её знала.       — Ты… мне об этом говорила? Раньше?       — Говорила.       — Ох. — Я чуть не порезал себе руку. Я крепче сжал нож.       — Итак, ты спалил еду, ради приготовления которой проснулся ни свет ни заря. Ты сказал, что всегда мечтал принести кому-нибудь завтрак в постель. И что раньше у тебя никогда не имелось того, для кого это можно было бы сделать, и ты очень злился, что ничего не вышло.       — Как же я поступил?       Она ударилась своим плечом о моё:       — Ты начал всё заново. И вот так я поняла, что для Келли не будет существовать никого, кроме тебя. Потому что хоть это было тяжело, и попытка вышла довольно ужасной, но ты не сдавался. Ты попросил меня о помощи, но когда я начала разбивать яйца, ты сказал, что хочешь всё сделать сам. Ты объяснил мне, что хочешь, чтобы я тебе просто подсказывала, а не делала всё вместо тебя.       — Если бы кто-то сделал всё вместо меня, то это было бы уже не от чистого сердца.       Элизабет выглядела поражённой, прежде чем рассмеялась:       — Да. Именно так ты и сказал. Поэтому я следила за тобой, а ты начал всё с нуля. Получилось неидеально, и я думаю, что Келли нашёл осколок яичной скорлупы или даже парочку, но ты это сделал. Легко разочароваться, если у тебя что-то не получается, но это учит терпению. Не забывай об этом.       Я кивнул, когда Элизабет вытерла руки кухонным полотенцем и ушла прочь, Тэмми закончила петь, и Ширэлз вступили во владение, вопрошая, будешь ли ты по-прежнему любить меня завтра.       Я выглянул в окно.       На заднем дворе стоял большой стол, который накрыли тёмно-зелёной скатертью. Крис, Гордо и Марк расставляли вокруг стола стулья. В его центре установили связку воздушных шаров, которые держались грузом.       Картер и Келли стояли рядом с грилем. Они были очень близко друг к другу. Пока я наблюдал за ними, Келли положил голову Картеру на плечо. Серый волк сидел с другой стороны от Картера, пытаясь сунуть нос в мясо на гриле. Картер постучал щипцами для мяса по его кончику носа. Волк зарычал, но бросил попытки.       — У Окса день рождения, — сказал я.       — Так и есть, — согласилась Элизабет. — Юбилей. Завтра ему исполняется тридцать. Мы празднуем сегодня, потому что это казалось правильным. Традиция, знаешь ли.       — У меня нет для него подарка.       — Я думаю, ты обнаружишь, что твоё пребывание здесь более ценно, чем любой подарок, который он мог бы получить.       — И кроме того, — с лёгкостью произнесла Джесси, — ты можешь просто приписать своё имя на том, что я для него приготовила. Скажи, что это от нас обоих.       — Что ты для него подготовила?       Она ухмыльнулась:       — Рубашку, которую я нашла в интернет-магазине. С изображением трёх волков, воющих на луну. Она такая уродская. Я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение его лица.       Это так легко прозвучало.       — Прошлый год.       Элизабет и Джесси обменялись взглядами.       — Что с прошлым годом? — спросила Джесси.       Я положил руки на край раковины.       — Вы и тогда праздновали?       — Да.       — О.       Конечно, они должны были праздновать. Если всё, что мне сказали, было правдой, то на тот момент я отсутствовал всего несколько месяцев. И тогда они меня не искали. В то время они всё ещё считали меня предателем.       Элизабет оказалась позади меня. Я даже не слышал, как она подошла. Её подбородок опустился мне на плечо, её губы были возле моего уха.       Она произнесла:       — Без тебя всё было иначе. Всё изменилось. Неважно, что происходило, неважно, что было до и после — всё стало иначе. Для любого из нас.       Я сверлил раковину взглядом.       — Не знаю, будет ли когда-нибудь снова, как раньше.       — Может, никогда не будет. Но мы начнём заново. Потому что, даже если всё сгорит дотла, мы всегда можем пробовать снова и снова. Джесси, я думаю, морковь готова.       — Да, мэм, — сказала Джесси.       Я закрыл глаза.

***

      Джо и Окс шли по дороге, взявшись за руки. Я стоял на крыльце, впиваясь ногтями в перила.       — Всё хорошо? — спросил Джо, когда они остановились возле лестницы.       Я пожал плечами:       — С днём рождения, Окс.       — Спасибо, Робби. Я…       — Люди в Грин-Крик не знают, что я натворил, не так ли?       Окс склонил голову набок. Он не выглядел так, будто был удивлён или не понимал, о чём я говорю.       — Нет. Почему ты спрашиваешь?       — Они меня не боялись. Когда я туда пришёл. Все они казались счастливыми, когда меня увидели.       Джо медленно кивнул:       — Мы думали, что так будет лучше. На случай, если ты когда-нибудь вернёшься.       Я горько рассмеялся:       — Почему? Вы считали, что я чудовище. Убийца. И мне кажется, что это было не так уж далеко от истины. Кем он был? Омега, которого я убил.       Джо предложил:       — Может, мы могли бы поговорить об этом позже…       — Его звали Алан, — произнёс Окс, и Джо вздохнул. — Он был заражён другим Омегой в Канзасе. Его стая была маленькой. Он оставил их, потому что не хотел им навредить.       Я кивнул, но не смотрел на них:       — И он пришел сюда за помощью вместе с другими Омегами. Из-за того, кто — что — ты есть.       — Он был одним из них, да.       — Много было? Омег, я имею в виду.       — Да.       — И ты им помог.       — Да.       — А я его убил.       — Это был не ты, — с жаром возразил Джо. Я поднял на него взгляд, и его глаза налились красным. Он скрестил руки на груди. — Ты себя не контролировал. Ты не был самим собой. Ответственность за это лежит на Ливингстоне, Робби. Он лишил тебя свободы воли. Он заставил тебя это сделать.       — Это всё ещё было сделано моими руками, — пробормотал я. — Всё ещё моими клыками. А Крис и Таннер…       Окс оказался рядом со мной на крыльце прежде, чем я успел закончить. Он обвил меня руками, прижимая к себе. Я не обнял его в ответ, мои руки безвольно болтались по бокам. Он сжал меня так сильно, будто пытался навсегда приклеить к своей груди.       — Я не хочу вспоминать, — прошептал я, уткнувшись ему в шею. — Потому что, если это произойдёт, то я вспомню, каково это было. Я узнаю, каково это — убить невинного человека. Как я могу вернуться после такого, Окс? Как ты вообще можешь на меня смотреть?       — Потому что ты принадлежишь мне, — просто ответил он. — И это никогда не изменится.       — Ты дал мне уйти, — выдавил я. — Вы меня бросили, потому что все думали, что я…       — Чёрт, — тихо выругался Джо.       — Да, — сказал Окс, и эти слова причиняли больше боли, чем я думал. — Мы были напуганы. Растеряны. И мы ошиблись. Нам потребовалось больше времени, чем мне хотелось бы, чтобы понять, насколько сильно мы ошибались.       — Может быть, было бы проще, если бы я просто…       — Нет, — произнёс Джо. — Выбрось это из своей головы прямо сейчас же. Ты никуда не пойдёшь. Мне пофиг, если нам придётся засунуть трекер тебе в задницу, ты останешься здесь, где твоё место. Мы вернули тебя, Робби. Ты действительно думаешь, что мы тебя отпустим?       — А если это повторится?       На это Джо ничего не ответил.       Однако это сделал Окс. Он сказал:       — Они больше тебя не тронут. — Его голос был глубоким и сильным. — Я не позволю. Пусть приходят. Мы покажем им, что происходит, когда ты связываешься со стаей Беннет.

***

      Я попытался от них отстраниться, но они мне не позволили. Джо стоял по одну сторону от меня, Окс по другую. Они держали меня за руки. Мы вместе прошли по дому в кухню. Джесси отправилась на задний двор. Элизабет нас оглядела: сначала Джо, потом Окса, затем меня. Она кивнула:       — Хорошо.       И всё.       Она сказала:       — Джо, будь добр, отнеси столовые приборы. Окс, сегодня ты и пальцем не пошевелишь. У тебя день рождения, тебе нельзя помогать. Вообще-то, почему бы тебе не отвести Робби на задний двор? Уверена, что остальные очень хотят его видеть.       Я не замечал до этого момента, но Окс не отпускал мою руку.       Он потянул меня к задней двери. Я слышал, как остальные смеются и громко разговаривают. Серый волк зарычал из-за чего-то, что сказал Картер, и Келли дразнил их обоих.       Рико заметил нас первым. Его лицо ужесточилось, но он не произнёс ни слова.       Следующими были Крис и Таннер.       — Именинник! — крикнул Крис и ухмыльнулся нам обоим. — И смотрите-ка, что притащил нам волк.       Таннер сказал:       — Ты теперь совсем старичок, Окс. Ты это осознаёшь, верно? Теперь твои мышцы начнут постепенно дрябнуть. Если только тебе не повезёт, как мне. — Он изогнулся, целуя каждый бицепс. — Да, это мои детки.       Крис его толкнул:       — Никто не желает это лицезреть, мужик. Опусти их, пока сам себя не покалечил.       Таннер вызывающе на него глянул, сверкая оранжевыми глазами.       Очевидно Крис не мог этого выдержать. Он повалил Таннера на землю, и они начали бороться, крича друг на друга.       Джесси взглянула на них сверху вниз, раздражённо морщась.       — Мужчины такие тупые. Я так рада, что в последнее время меня привлекают женщины. — Она ехидно улыбнулась. — Без обид, Окс. Какое-то время ты был не так уж плох.       Мои глаза вылезли из орбит.       — Как твой Альфа, — сказал Джо, обходя нас, — я приказываю тебе никогда больше не упоминать о своих отношениях с моей истинной парой.       — О, конечно, — произнесла Джесси. — Я прямо сейчас этим займусь. — Она сделала паузу, тщательно всё обдумывая. Затем: — Именно это я и сказала Оксу.       Женщина рассмеялась, когда Джо на неё зарычал.       — Где Доминик? — спросил Таннер, тяжело дыша на земле рядом с Крисом. Они, видимо, объявили перемирие.       — Едет с Бэмби. Уже скоро они должны быть здесь.       Окс крепко сжал мою руку перед тем, как её отпустил и подтолкнул меня к столу. Он выдвинул стул ближе к концу стола и жестом пригласил меня сесть.       Всё выглядело так:       Окс сидел на одном конце стола, Джо — на другом.       Справа от Окса был Марк, это место принадлежало правой руке Альфы.       Справа от Джо находился Картер, серый волк улёгся за его стулом.       Я сел слева от Окса.       Элизабет разместилась слева от Джо.       От меня не ускользнуло то, что это означало.       Место справа предназначалось для правой руки       А место слева — тому, кому доверяешь.       Окс давал знать, что верит мне.       Рико был недоволен тем, что ему пришлось сесть по другую сторону стола. Крис и Таннер заняли места рядом с ним.       Келли пододвинул свой стул ко мне. Он сел. Мне показалось, что он собирался протянуться и взять меня за руку, но Келли этого не сделал. Он положил ладони на колени.       Он произнёс:       — Здравствуй, Робби.       Я внезапно занервничал. Интересно, что он подумал о том завтраке, который я для него приготовил? Я пробормотал:       — Привет.       Джесси села рядом с ним. С другой стороны от неё, между ней и Элизабет, стоял свободный стул. Рядом с Рико он тоже был. Вскоре эти места заполнились.       Появилась женщина из пикапа, ключи позвякивали, когда она крутила их туда-сюда на пальце. За ней шла Омега из закусочной.       Я старался не глазеть на то, как лицо Рико исказилось в туповатой улыбке, когда Бэмби наклонилась и нежно его поцеловала. Затем она игриво оттолкнула его, взъерошив ему волосы. Казалось, он совсем не возражал.       Омега на меня настороженно посмотрела, но отвлеклась, когда широко улыбающаяся Джесси усадила её на последний свободный стул.       А потом воцарилась тишина.       Единственные звуки доносились из леса.       Мы как будто ждали. Только чего, я не знал.       Окс положил руки на стол. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Его грудь приподнялась, и он задержал дыхание на секунду, две, три, прежде чем медленно выдохнул. Он открыл глаза.       Окс произнёс:       — Моя мама. Она любила танцевать. На кухне. Однажды мы мыли посуду, и мне на ухо сел мыльный пузырь. Она его лопнула. А потом мы вместе танцевали. Это был замечательный день по целому ряду причин.       Улыбка Джо ослепляла.       — С тех пор всё изменилось, — продолжил Окс. — Мы уже не те, кем были когда-то. Мы жили и проигрывали. Но мне нравится представлять, что она всё ещё здесь. Где-то. Как-то. И я знаю, что она гордится тем, кем я стал, и тем, что я создал. Мой отец сказал, что всю мою жизнь люди будут дерьмово ко мне относиться. Но он не знал, что у меня будет стая, которая сделает для меня что угодно, так же как и я сделаю для них всё. И хотя мы, возможно, уже не те, кем были когда-то, мы всё ещё здесь. — Он взглянул на меня, прежде чем снова посмотрел на остальных. — Мы по-прежнему вместе. — Он поднял свой стакан. Остальные сделали то же самое. Через мгновение я к ним присоединился, хотя чувствовал себя каким-то обманщиком. — За Мэгги. За Томаса. За всех тех, кого мы потеряли, и всех тех, кого вновь обрели.       — И за Окса в его грёбаный день рождения, — весело подхватил Таннер, и почти все рассмеялись, подняв бокалы ещё выше.       Я не смеялся.       Как и Рико.

***

      Трапеза была медленной. Неторопливой.       Мне хотелось, чтобы она никогда не подходила к концу.       При этом мне хотелось вернуться в подвал и от всех спрятаться.       Большую часть времени я молчал, пытаясь впитать в себя все виды, и звуки, и запахи. Вокруг всё ещё держалась синева, вязкая и холодная. Зелёный тоже присутствовал. Облегчение, хоть и хрупкое.       Не помогло (навредило?) и то, что Картер вбил себе в голову, что ему необходимо споить брата.       — Подумай хорошенько, — уговаривал Картер Келли через весь стол. — Кто знает, как долго ты пробудешь человеком? Ты должен попробовать, Келли.       Таннер вздохнул, уставившись на свою бутылку пива.       — Знаете, благодаря всем этим волчьим штучкам я могу подпрыгнуть в воздух аж на десять футов, но я не могу даже надраться. Чё это за хрень такая?       Крис кивнул:       — Ты любил пить пиво больше, чем прыгать.       Марк выглядел удивлённым:       — Ты можешь превратиться в волка размером с небольшую лошадь, но жалеешь о том, что не можешь напиться?       — Сильно жалею, — вздохнул Таннер. — Хочу сказать, не поймите меня неправильно. Тот факт, что я могу превратиться в машину для убийств, чертовски крут, но, бляха муха, я бы многое отдал за то, чтобы опьянеть хоть на пять секунд. На меня даже травка больше не действует. — Он побледнел, взглянув на Гордо. — Не то чтобы я когда-либо был под кайфом, босс. Обнимашки лучше наркоты. Или типа того.       Гордо фыркнул:       — Чушь собачья. Мы впервые накурились, когда нам было сколько — четырнадцать? Пятнадцать?       — Ты курил травку? — спросил Марк, изогнув бровь.       — Ты же не в курсе. Это было, когда ты вёл себя, как мудак, и я не хотел тебя снова видеть.       — Ты говорил мне то же самое на прошлой неделе, — заметил Марк.       Гордо закатил глаза:       — Это потому, что ты оставил своё мокрое полотенце валяться на полу. Снова. Тебе повезло, что я не вышвырнул тебя из дома. Тебе было бы некуда идти, и я бы даже не сожалел по этому поводу.       — Я бы не пустила тебя обратно, — согласилась Элизабет. — Ты не представляешь, какое облегчение я испытала, когда ты и Гордо наконец перестали вести себя, как идиоты. Я переделала твою старую комнату во вторую студию. Обратно менять ничего не планирую. Наверное, будет к лучшему, если ты будешь убирать свои мокрые полотенца.       Марк рассмеялся над Гордо, лицо которого лучилось самодовольством.       — Принято к сведению.       — Я приведу Келли в «Маяк», — сказал Картер Бэмби, — а ты будешь подливать ему до тех пор, пока Келли не стошнит, или он не уснет. В зависимости от того, что произойдёт раньше.       Келли скривился:       — Давайте не будем экспериментировать.       — По рукам, — с лёгкостью согласилась Бэмби с Картером. — Он не сможет уйти, если только его не вынесут. Келли, какие напитки предпочитаешь? Ты выглядишь, как любитель фруктовых коктейлей. С маленькими зонтиками. Типа таких, которые пьют пай-девочки.       Крис, Таннер и Картер выглядели довольными.        Келли — не очень.       — Я собираюсь прочувствовать радости жизни через тебя, — сообщил Крис, глядя на Келли. — Просто чтобы ты знал. Тебе придётся описывать своё состояние в мельчайших подробностях. И ты должен будешь спеть. Потому что всем известно, что когда ты надираешься до чёртиков, ты должен петь.       Доминик рассмеялась, но скрыла улыбку, когда я на неё взглянул. Ей было некомфортно, и Джесси потянулась и взяла её за руку. Мне казалось, что Доминик не являлась частью стаи, в отличие от остальных, но это не значило, что она не наслышана о том, что я сотворил. Казалось, она меня не боялась, но это было не совсем так.       Рико не выдержал:       — Значит, мы все просто будем вести себя так, будто всё в порядке. Типа всё нормально.       И это было странно, потому что я думал о том же, что и он.       Все замолчали.       Рико уставился на стол. Он напрягся от переполняющей его ярости.       Бэмби положила руку ему на плечо, но отстранилась, когда он не отреагировал.       Окс нахмурился:       — Рико. Посмотри на меня.       Рико этого не сделал.       — Рико.       Тот фыркнул, но поступил так, как велел его Альфа.       — Нет ничего нормального, — тихо сказал Окс. — Уже давно.       Рико покачал головой:       — Мягко сказано, альфа. Я понимаю, что ты типа стараешься для общего блага, но я не могу этого сделать. Я не похож на тебя. — Он повысил голос. — Или, по-видимому, не похож ни на одного из вас. Такое чувство, что проблемы с памятью у вас всех, а не только у нашего дорогого Робби.       — Не круто, мужик, — произнёс Таннер. Он заметно нервничал, переводя взгляд то на меня, то на Рико. — Он не был…. Всё в порядке.       Рико ударил ладонью по столу. Тарелки зазвенели. Пустая бутылка перевернулась.       — Не в порядке. Ты не видел того, что видел я, — он гулко сглотнул. Его глаза загорелись и остекленели. — Ты не слышал.       Крис потёр подбородок:       — Ну не знаю, Рико. Думаю, я это видел. Кажется, я это слышал. И знаешь, что ещё, в отличие от тебя? Я это почувствовал. — Он вздрогнул. — Всё это. Я понимаю, что ты бесишься, но давай не будем сейчас начинать, ладно? Мы здесь из-за Окса. Мы вместе. Я не говорю, что прошлое осталось в прошлом, просто… притормози ненадолго.       — Я могу уйти, — тихо сказал я. — Если это упростит вам жизнь. Я не хочу…       Келли взял мою руку в свою под столом. Он положил её себе на колени и крепко сжал.       — Нет, — отрезал Окс. — Ты останешься там, где находишься. Рико, ты хочешь с этим разобраться? Отлично. Сделаем это сейчас.       Тот слегка отпрянул:       — Нет, эй, я не… Не то чтобы я пытаюсь…       — Да, — сказал Окс спокойным голосом, — ты пытаешься. И если у тебя имеется проблема с членом стаи, то мы решаем её как стая.       — Стая, — недоверчиво фыркнул Рико. — Он даже не знает, кто он, блять, такой! Мы его не чувствуем. Не так, как привыкли. Какого чёрта он всё ещё считается членом стаи? Она сломалась. Связь между нами разорвана. Может, это сделал отец Гордо, но откуда тебе знать наверняка? Как, чёрт возьми, ты можешь быть уверен, что он сам не согласился на это? Вы все видели, как тот вёл себя с Мишель до прихода Элайджи. Он молился на неё. И посмотрите, что с тех пор произошло. Таннер и Крис чуть не погибли. Омега мёртв. А потом мы находим его жалкую задницу и отправляемся её спасать, но что случается? У Келли отняли волка…       — Не вмешивай меня в это, — возразил Келли. — Я могу сам за себя говорить. Не смей пытаться использовать меня против него. Это нечестно.       Я думал, Рико собирался извиниться перед Келли, но он этого не сделал. Он просто сказал:       — Ладно. Давай не будем тебя в это втягивать. Но всё остальное? Я не могу простить и забыть. Не так, как сделал каждый из вас. Вы все ходите вокруг него на цыпочках, словно думаете, что он хрупкий. Так вот что: он не такой. Я был там. Я видел, что он натворил, и если бы у меня был пистолет, я бы пристрелил его к чёртовой матери.       — Святое дерьмо, — пробормотал Картер, когда серый волк заскулил.       — Достаточно, — огрызнулся Гордо. — Я не хочу слышать ещё…       — О, спорю, что не хочешь, — сказал Рико. — Я понял, papi. Вы вернули своего любимчика. А теперь готовы двигаться дальше. — Он встал, стол сдвинулся, когда Рико столкнулся с ним бёдрами. — Мне жаль, что я не машу радостно ручками и не кричу: «Ура-ура, Команда Робби, вперёд!», как все остальные. Но я держал своего друга на руках, пока он умирал, и я не могу этого забыть. Я не собираюсь это забывать. И то, что вы все мне это навязываете, притворяясь, что всё в порядке, тоже не помогаете.       — Сядь, — отчеканила Элизабет.       — Ты вообще меня слышишь? Я не…       — Сядь.       Сила, чувствовавшаяся в её голосе, была неоспоримой. Рико снова открыл рот, словно собирался возразить, но вместо этого сделал так, как ему велели.       Джо произнёс:       — Может, нам стоит…       Но Элизабет подняла руку, не глядя на сына, и он умолк.       — Я люблю тебя, — сказала она Рико. — Ты для меня очень важен. Для всех нас. И твой гнев оправдан.       — Спасибо большое, mamacita, — произнёс он. — Приятно знать, что…       — Я ещё не закончила. Не смей перебивай меня вновь.       Рико сглотнул.       — Твой гнев оправдан, — повторила она. — Но он опасно неуместен. Это то, чего они добиваются. Хотят вызвать подозрения. Пытаются настроить нас друг против друга. Потому что, если мы позволим гневу нас поглотить и дадим ему одержать над нами верх, мы рискуем лишиться всего, что любим.       — Где были твои умные речи, когда Джо решил расколоть стаю? — спросил Рико. — Когда они все ушли, чтобы преследовать Ричарда Коллинза? Ты сказала им то же самое?       — Тебя там даже не было, — буркнул Гордо. — Тогда ты в этом даже не участвовал.       — Только потому, что ты это от нас скрывал, — возразил Рико. — Нам пришлось узнать обо всём от Окснарда. Ты просто оставил записку и свалил. Всю твою жизнь, чувак, мы думали, что знаем тебя. Но это было не так. Мы считали, что знаем Робби. Но это было не так. Потому что…       — Чего ты хочешь? — спросила Элизабет. — Что ты надеешься, что здесь произойдёт?       Рико вцепился в свои волосы.       — Аргх. Я не знаю. Но я не могу просто сидеть здесь и делать вид, что ничего не изменилось. Всё изменилось.       Я сказал:       — Я не помню.       Все перевели взгляд на меня.       Мне хотелось сбежать.       Отыскать дупло в дереве, спрятаться там и вести себя тихо, как мышка.       Моя мать смеялась где-то у меня в голове.       «Волчонок, — прошептала она. — Волчонок. Разве ты не видишь?»       Я не мог сбежать. Я не мог спрятаться.       Я слишком устал.       Я произнёс:       — Я не помню, и мне очень жаль, потому что не уверен, хочу ли я всё вспоминать. Если я натворил всё, о чём вы говорите, то у меня нет ни малейшего желания возвращать воспоминания, потому что не знаю, смогу ли я такое пережить.       Келли повесил голову.       Я посмотрел на Таннера и Криса.       — Я не хотел причинять вам боль. Не знаю, откуда мне это известно. Но если бы я жил здесь, если бы я когда-то являлся частью этой стаи, тогда это было бы для меня очень важно. Это всё, чего я когда-либо хотел. Место, которому я мог бы принадлежать. Дом. — Мой голос надломился. — И если бы у меня это было, то я бы никогда не сделал того, что это бы у меня отняло.       Таннер натянуто улыбнулся.       Крис кивнул, хотя выглядел немного бледным.       Я снова посмотрел на Рико. Он был в ярости, хотя и сдерживал гнев внутри.       — Я не жду, что ты будешь мне доверять. Или что ты меня простишь.       — Хорошо.       — Но я заблудился, — признался я. — И я не знаю, как найти дорогу назад. Всё, что я думал о своей жизни, всё, что мне было известно, оказалось ложью. Потому что мою настоящую жизнь отнял у меня тот, кого я любил. Тот, кому я доверял. Мне казалось, что я знаю, как устроен этот мир. Но это было не так. Я не знаю никого из вас. Мне бы хотелось, чтобы знал, хотя я и надеюсь, что никогда не верну свою память.       Келли задвигался первым.       Он резко встал, его стул повалился на траву.       Он отпустил мою руку, развернулся и направился к дому.       — Серьёзно, — произнёс Картер, вставая вслед за своим братом, — идите на хуй, ребята. Охуенное вам спасибо.       Серый волк поплёлся за ним, размахивая туда-сюда хвостом.       Рико провёл ладонью по лицу:       — Блять. Окс, прости, чувак. Я не хотел…       — Да, — сказал Окс, — ты хотел. Тебе больно. Я это понимаю. Ты сердишься. Я тоже это понимаю. Но ты не единственный, кто это испытывает. И я думаю, тебе пора начать об этом вспоминать. Мы стая, и будь я проклят, если позволю разорвать её на части изнутри.       Рико коротко кивнул. Бэмби наклонилась и прошептала что-то ему на ухо, эти слова предназначались не мне, поэтому я старался не вслушиваться. Вместо этого я повернулся к дому и услышал приглушённые голоса Картера и Келли.       Я думал пойти вслед за ними, но не успел, так как зазвонил телефон.       Гордо нахмурился, вытаскивая мобильник из кармана. Он взглянул на экран.       Ведьмак закрыл глаза и вздохнул:       — Что ж, они выбрали отстойное время.       — Что такое? — спросил Окс.       — Эйлин, — сказал Гордо, глядя на меня. Под его тяжёлым взглядом я опустился ниже на своём стуле. Это не помогло. — Патрис. Они рано.