Глава 17. дом в порядок/расколотая стая
21 июня 2022 г., 07:00
Мы стояли на грунтовой дороге перед домом и наблюдали, как столб пыли поднимался позади старенького седана, который ехал к нам навстречу.
Бэмби и Доминик уже нас покинули, вернувшись обратно в город. Бэмби сказала, что должна присутствовать только стая, поэтому будет проще, если их не окажется рядом.
Мне не понравилось, как прозвучали эти слова, особенно после того, как Джесси сообщила мне, что Эйлин и Патрис — ведьмы.
Келли побледнел, стоя рядом со своим братом. Картер выглядел так, будто был готов набить морду любому, кто захотел бы с ними заговорить, так что я даже не пытался. Мне казалось, что за столом я просто говорил начистоту, но в итоге облажался. Я не знал, как всё наладить.
С каждым из стаи.
Машина остановилась перед домом.
С пассажирского сидения вылезла женщина, у неё в зубах болталась зажжённая сигарета. Она была старой и измождённой, её кожу покрывали морщины. Но сквозь сигаретный дым доносился смрад магии, не похожий ни на один другой, который я когда-либо чувствовал ранее. Этот запах был грубым и диким, и он заставил меня чихнуть.
Водителем оказался мужчина с белоснежной кожей. На нём была фетровая шляпа и солнцезащитные очки, закрывавшие большую часть его лица. Из-под шляпы торчали бледно-рыжие волосы, и когда он снял очки, я увидел, что его лицо покрывали медные веснушки. Его магия ощущалась как нечто очищающее, словно она была соткана из белого света.
Не выпуская сигарету из зубов, Эйлин кашлянула, издав влажный хриплый звук.
— Ну и дерьмо, — произнесла она. — Это ещё больший пиздец, чем я ожидала. Ты это чувствуешь?
Патрис кивнул:
— Глубокая. Тёмный. Тяжёлая магия. Это будет нелегко.
Ведьма вздохнула:
— Ага. Итак, у нас есть работёнка. Давайте-ка глянем, что у нас тут.
***
— Лучше сделать это до полнолуния, — сообщила Эйлин, ведя нас в лес. — Я не в восторге от того, насколько оно сейчас близко, но мы должны попытаться покончить с этим дерьмом. Мы не хотим, чтобы ты превратился в какого-то кровожадного монстра, так что надо постараться этого избежать, а, Робби? Она мне улыбнулась. От её улыбки легче мне не стало. Ведьма срывала листья с окружающих её кустов, складывала их себе в ладонь и сдавливала, смешивая друг с другом. Я брезгливо поморщился, когда она снова разжала руку и сплюнула в получившуюся мешанину. — Зрелище не из приятных, — сказала она, заметив, что я за ней наблюдаю. — Это немножко грязная магия. Но придётся с этим смириться. Я не могу ничего обещать, парниша. Возможно, это уже слишком далеко зашло. — Что далеко зашло? — спросил я, мне не понравилось, как прозвучали её слова. Она смеялась, пока до неё не дошло, что я так и не понял в чём шутка. Эйлин медленно перевела взгляд на Гордо. — Ты ему не сказал? Гордо пожал плечами: — Мы были слишком заняты. Семейные проблемы. А у Окса день рождения. Почти. Ведьма фыркнула, выпустив струйку дыма: — Вот как? Приветственная вечеринка и всё в этом роде. Но мне кажется, что что-то случилось. Вы все запутаны. Несинхронны. Держите друг от друга секреты. Это никогда никому не приносило пользы. — Можно и так сказать, — пробормотал Рико. Эйлин выгнула бровь, глядя на него: — Да? Потому что это чувство исходит от тебя больше, чем от остальных. Есть проблема, Рико? — Несколько. — Тогда забей на них. По крайней мере, сегодня. Нам не нужен негатив. Он всё испортит. Расколотая стая — это стая, которая не может выстоять. Мы ехали целых два дня, чтобы добраться сюда ради помощи вашей жалкой компашке. Ты не похож на маленькую стервозную сучку, так что перестань себя так вести. Рико выглядел возмущённым, когда Крис и Таннер засмеялись у него за спиной. Ведьма сорвала с куста пару маленьких красных ягод, а затем раздавила их поверх листьев и её плевка. Семена и сок потекли меж её пальцев. Ягоды были ядовиты, поэтому я отпрянул, когда она протянула мне кашицу и сказала: — Съешь это. — Ты на это плюнула. — Я в курсе. — Тогда я отказываюсь, — отрезал я. А потом, поскольку она являлась могущественной ведьмой, я добавил: — Мэм. Рико издал звук похожий на то, что он давится от смеха и задыхается от злости одновременно. — Хмм, — проворчала Эйлин. Она взглянула на влажный комок на своей ладони. — Полагаю, я могу взять ломтик сыра и завернуть в него эту штуку. Я так делаю с лекарствами для своих собак. — Она на меня покосилась. — Тебе это поможет? Каждый волк на неё зарычал. — Это видовая дискриминация, — возмутился Таннер. Он ошеломлённо моргнул. — Вау. Теперь я понимаю, как обидны такие шутки. Это открывает глаза. Проклятье. Я много накосячил за свою жизнь. Завтра первым же делом начну заглаживать свою вину. После того, как Робби, будучи послушным пёсиком, съест обслюнявленные ягоды. — Я не буду это есть, — сказал я ведьме. — Знаю, это странно, но имеется у меня привычка — не есть из рук людей после того, как они на них плюнули. — Однажды, ты съел кошачью какашку, когда был обращён, — мягко произнесла Элизабет. Я изумлённо на неё уставился. Она пожала плечами: — Не смотри на меня такими глазами. Я пыталась тебя остановить. — Эта стая, — фыркнул Патрис, качая головой. — Каждый раз удивляют, когда я уже начинаю думать, что всё про них знаю. Я пришёл в себя: — Не знаю, что ты пытаешься со мной сделать, но я не… Эйлин меня перебила: — Извини, парниша. Мы здесь не ради тебя. Или, по крайней мере, не только ради тебя. Мы можем сделать ненамного больше, чем то, что Гордо и твоя стая уже пробовали. Боюсь, пока мы не покончим с Ливингстоном, ты останешься таким, какой сейчас. Это делается ради Келли. — О, — тихо выдохнул я. — Мне никто не сказал. Келли замер рядом со мной. — Знаю. — Голос Эйлин звучал разочарованно. — Понимаю, что всё происходит слишком стремительно, и ситуация быстро меняется, но я не шутила, когда говорила, что раскол стаи может стать проблемой. — Она повернулась к Джо и Оксу. — Приведите свой дом в порядок, Альфы. Вы никому не поможете если всё останется, как сейчас. — Мы стараемся, — тихо сказал Джо. — Всё сложно. — Разве? — спросила она. — Потому что, насколько я могу судить, вы снова все вместе. Всё может быть не так, как раньше, но начало положено. — Затем, даже не глядя на Рико, она добавила: — Рико, перестань хмуриться. — Я не хмурюсь, — буркнул тот, нахмурясь ещё сильнее. Ведьма щёлкнула его по лбу. — Перестань. Рико на неё зарычал, звуча более по-волчьи, чем любой человек, которого я когда-либо слышал. — Съешь это, — снова сказала мне Эйлин, протягивая руку. Я предпринял последнюю попытку: — Но если ритуал касается Келли, может быть, он должен это съесть. — О, верно! — воскликнула ведьма. — Не знаю, о чём я только думала. — Правда? — Я не ожидал, что это сработает. — Нет. Не правда. Не будь смешным. Или мне придётся заставить остальных открыть твой рот? А я помассирую тебе горло, чтобы убедиться, что ты всё проглотил. — Спорим, он раньше никогда такого не слышал, — пробормотал Картер. Затем он посмотрел на меня. — Ты когда-нибудь слышал это раньше? Я имею в виду, что мне известно, что Келли — АС и всё такое, но… — Хватит, — сказал Патрис. Он повернулся ко мне. — Это твоя истинная пара. Я опустил взгляд на ноги. — Я это слышал. — Я вздрогнул, когда Келли вздохнул рядом со мной. — Блин, прозвучало двусмысленно. Ты действительно думаешь, что это может ему помочь? — Не знаю, — призналась Эйлин. — Но у нас заканчиваются идеи. Как думаешь, чем Роберт Ливингстон занимается в эту самую секунду? Зализывает свои раны? Выжидает подходящего часа? Это не так, парниша. Он тщательно всё планирует. И нам неизвестно, что именно. Чёрт, мы даже не знаем, где он находится. Но тебя у него отобрали. Какие бы у него не имелись на тебя планы, к чему бы он тебя ни готовил, ему, конечно, пришлось скорректировать свои действия. С глаз долой, но не из сердца вон. Мы не знаем, что он предпримет далее, но он просто так не остановится. Я почувствовал накатывающий приступ тошноты. — Все волки, живущие в комплексе. Он причинит им боль? Там есть дети. Детёныши. Ведьма колебалась. И её сомнений мне хватило. Я выхватил месиво из её рук и засунул себе в рот. Я начал жевать, морщась от ужасного вкуса. Я проглотил эту гадость, и почти сразу у меня свело желудок. Прежде чем я успел что-то сказать, Эйлин встала передо мной, её ладонь оказалась в нескольких дюймах от моего лица, и она что-то забубнила себе под нос. Судороги усилились, когда она убрала руку и быстро дунула мне на лицо. — Дерьмо, — пробормотал я, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. — Что ты со мной сделала? — Трава под моими ногами раскачивалась из стороны в сторону, словно на ветру. Но потом она начала тереться о мои ботинки, оставляя зелёные пятна на чёрной коже. Я вскрикнул и отпрыгнул назад, пытаясь от неё убежать. Я поднял взгляд, и все цвета леса начали сливаться передо мной воедино. — Эм. Что? Эйлин покосилась на меня, и я в ужасе пискнул, когда глаза ведьмы забегали по её лицу. Левый глаз заполз ей на лоб. Правый уселся прямо над губами. — Возможно, я переборщила с дозой. — Охх дерьмо-о-о-о-о, — вздохнул я, когда губы Эйлин вспорхнули с её лица и приземлились на ветку у меня над головой. — Твой рот превратился в птичку. — Мы должны торопиться, — сказал Патрис, хватая меня за руку и таща сквозь деревья. — Идём на поляну. Немедленно, стая Беннет. Как будто от этого зависят ваши жизни.***
К тому времени, когда мы достигли поляны, я был полностью уверен, что земля — бурлящая лава, а Рико скоро умрёт, в ней утонув. Он не был в восторге, когда я перекинул его себе через плечо. — Ты расплавишься, — рявкнул я, перепрыгивая через трещину в земле, заполненную кипящей жижей. — Знаю, что я тебе не нравлюсь, но я не позволю тебе умереть. Рико колотил кулаками по моей спине. — Клянусь богом, я тебя прикончу. Крис! Дай мне мой пистолет! — Неа, — бросил Крис, по-видимому, совершенно не подозревая, что его нос съехал на грудь над правым соском. — Думаю, это было бы плохой идеей. Я перепрыгнул через ещё одну яму, заполненную лавовой. Поляна впереди выглядела безопаснее, поэтому я опустил Рико. — Вот, — сказал я ему, наклоняясь вперёд до тех пор, пока моя щека не коснулась его щеки. — Теперь ты в безопасности. Он меня оттолкнул: — Pendejo. Не трогай меня, чёртов чудак. Эйлин надавила на мои плечи. Я опустился на землю, а вокруг меня заплясала трава. Я глупо ухмыльнулся Келли, когда он сел напротив меня, упираясь коленями в мои. — Я тебя не люблю, — сказал я ему. — И я знаю, что это тебя огорчает. Но мне нравится твоё лицо. Это красивое лицо. Ты должен его беречь. Уголки его губ дёрнулись. — Я буду иметь это в виду. — Он коснулся тыльной стороны моей ладони. — Мне тоже нравится твоё лицо. Я гордо выпятил грудь. — Я усердно над ним работал. — Мило, — пробормотала Эйлин. — Окс, встань позади Робби. Джо, ты позади Келли. Все остальные, рассредоточьтесь, но убедитесь, что вы прикасаетесь к члену вашей стаи. Вам нужна связь. Остальные скучковались вокруг нас. Картер и серый волк сели рядом с Келли. Картер положил руку на колено Келли, а серый волк опустил свою гигантскую голову на колени Картеру. Элизабет примостилась с другой стороны от Келли, положив голову ему на плечо и закрыв глаза. Джо опустился на колени позади них, запустив пальцы в волосы Келли. Я откинул голову назад, когда на мои плечи легли тяжёлые руки. Окс взглянул на меня сверху вниз, и он казался мне самым огромным мужчиной во всём мире. Его голову окружал ореол звёзд. Он походил на бога. Я отвлекся от этой мысли, когда рядом со мной присел на корточки Гордо. Его татуировки яростно светились, а ворон на ложе из роз мотал головой из стороны в сторону. Ведьмак протянул руку и аккуратно обвил горло Марка ладонью. Крылья ворона-близнеца затрепетали. — Куда пропала твоя вторая рука? — грустно спросил я, глядя на обрубок, прижатый к моему колену. — Ты её потерял. Гордо хмыкнул: — Долгая история, малыш. — Ты по ней скучаешь? Тот вздохнул: — Поговорим об этом позже. — Ладно. О, хэй, Таннер. Таннер ухмыльнулся, прислонившись ко мне: — Хэй, Робби. — Прости, что чуть тебя не убил. — Эм. Спасибо? Я кивнул: — Я тебя не знаю, но ты кажешься хорошим парнем. Я бы не стал делать тебе больно, если бы только ты не попытался мне навредить. И тебе тоже, Крис. Крис покачал головой по другую сторону от Таннера: — Это всё магия, мужик. Мы понимаем. — Рико вот не понимает. Но не говори ему, что я это сказал. Он стоит прямо здесь. Рико впился в меня взглядом, встав позади Таннера. Джесси закатила глаза и потянула Рико на землю. Она взяла брата за руку, а Рико, уткнувшись подбородком в плечо Таннера, пробурчал себе под нос: — По крайней мере, на этот раз мы все не голышом. Мне показалось это хорошей идеей, но Окс остановил меня прежде, чем я успел раздеться. Я вновь откинул голову, чтобы на него посмотреть и могу поклясться, что он был центром всей вселенной. Его лицо превратилось в луну, и мне захотелось выть так громко, чтобы он услышал мою песнь. — Альфа, — прошептал я ему. Окс откинул с моего лба прядь волос. — Волчонок. Эйлин и Патрис кружились вокруг нас. Губы Патриса шевелились, но с них не слетало ни звука. Он утопал в белом свете, который, казалось, исходил от него изнутри. Медные веснушки, покрывавшие его лицо, закружились на щеках. — Это будет нелегко, — предупредила Эйлин. — Не после всего, через что вы прошли. Я не могу обещать, что из этого что-то выйдет. Вы разбиты. В вашей стае имеются трещины. Если вы не поверите друг в друга, не поверите в силу своей стаи, всё останется неизменным. Рико открыл было рот, собираясь что-то произнести, но тут же его захлопнул. Вместо этого он покачал головой. Я потрясённо вздрогнул, когда Келли взял мои руки в свои. Он смотрел на меня своими голубыми-голубыми глазами. Что-то шевельнулось у меня глубоко в груди, какое-то первобытное и жестокое чувство. Я хотел разорвать на части всё, что когда-либо причиняло Келли боль. Он был для меня травой, и озёрной водой, и солнечным светом. Я произнёс: — Прости. Он спросил: — За что? Я ответил: — Не знаю. Келли заверил: — Всё в порядке. Прежде чем я успел сказать Келли о том, что всё вовсе не в порядке, что я хотел бы быть тем мужчиной, в котором он нуждался, мужчиной, которого он помнил, и что мне казалось, что никто никогда не смотрел на меня так, как он смотрит сейчас, Эйлин произнесла: — Начинается. И я…***
… я один. (не один, здесь мы, здесь мы) я поднимаю взгляд на ночное небо. оно такое яркое. на нём сияет множество звёзд. самые яркие имеют красный цвет, и от них исходит пульсация. другие окружают их, горя словно маяки в темноте. я тянусь и дотрагиваюсь до них. они меня не обжигают. это водная гладь озера. отражение звёзд колыхается в нём. они смеются. они воют. они поют. они говорят (БратСынЛюбовьДруг) и (СтаяСтаяСтая) и эти слова причиняют боль. мне больно. мне больно, потому что я не могу их найти. я не могу до них добраться. я не могу до них дотронуться. эти звёзды… — Эй, — говорит Келли. И я говорю ему в ответ: — Эй. Он мне улыбается, и это, наверное, самая прекрасная улыбка, которую я видел за всю свою жизнь. Думаю, мне это снилось. Однажды. Всё выглядит знакомо, будто мы уже были здесь раньше. — Что происходит? — спрашиваю я, пока мы идём по лесу. Он смеётся, взяв мою руку в свою. — Ничего. Просто… Почему ты всё время задаёшь так много вопросов? Я ударяюсь своим плечом о его. — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Вот что ты сказал. Ты должен знать, как это звучит. Всё так загадочно. — Это… Чёрт возьми. Я не пытаюсь быть загадочным. Я ему не верю, но это не имеет значения, потому что не существует другого места, где я предпочёл бы находиться. Келли говорит: «Я знаю», словно он может слышать мои мысли. Может быть, он и правда может. Это было бы не так уж и плохо. Иметь рядом с собой кого-то, кто так хорошо меня бы знал. Он… (здесь, здесь, здесь) …останавливается. На его лице проступает гримаса. Оно искажается. Келли произносит: — Больно, Робби. — Нет, — говорю я ему. — Тебе не может быть больно. Всё не так. Сейчас ты должен сказать, что это не что-то плохое. Что ты надеешься, что это нечто хорошее. Что я буду думать, что это хорошо. Вот как всё должно идти. Вот как это должно… Спина Келли зловеще трескает, когда его лицо запрокидывается к небу. Его губы открыты, но с них не слетает ни звука. Вены на его шее вздуваются. Его глаза широко распахнуты, и он сжимает мою руку с такой силой, что мне кажется, что мои кости вот-вот превратятся в пыль. Но я не пытаюсь от него отстраниться. Я не могу. Я не стану. Не сейчас. Никогда. На его горле проявляются символы — мерзости, которые разрывают его кожу и светятся болезненным светом. Его рот растягивается шире, чем это возможно для человека, и я вскрикиваю, когда меж его зубов выглядывает волчья морда с оскаленными клыками. Что-то не так. Потому что волк болен. Мех на его морде торчит клочками, кожа под ним высохла и потрескалась. Язык покрыт толстым слоем налёта, и по нему ползает ещё больше символов. Один клык выпадает из пасти и ударяется о грудь Келли, прежде чем упасть на землю. Волк гниёт. Прежде чем Келли заглатывает его обратно, мне удаётся заметить краткий проблеск оранжевых глаз, но он тусклый и безжизненный, и я… я один. он пропал. звёзды исчезли. я стою один в темноте. за исключением приближающегося белого волка. на его груди и спине чёрные пятна. его глаза горят красным огнём. я испуган. я не боюсь. я испытываю и то, и другое. он ходит вокруг меня кругами. он не говорит вслух. он шепчет в моей голове. он произносит (волчонок, волчонок, что ты слышишь?) я не знаю. я не знаю. Я НЕ ЗНАЮ, Я НЕ ЗНАЮ, Я НЕ ЗНАЮ (ты думаешь, что потерялся, но твоя стая рядом.) я кричу в темноту. белый волк испарился. всё, что осталось, — это пустота, и я…***
… открыл глаза. Я лежал на спине, моя голова покоилась на чьих-то коленях. Я моргнул. Келли уставился на меня сверху. — Что случилось? — прохрипел я. Он попытался выдавить улыбку, но у него не вышло. — Не беспокойся ни о чём. Просто отдыхай. Он провёл пальцем по моим бровям, и я подался вперёд к его прикосновению. Мне было спокойно. Я чувствовал себя в безопасности. И мне было тепло. Это ощущение продлилось недолго. — …и мы не можем помочь вам, Альфы, — донёсся голос Эйлин откуда-то слева от меня. — Не тогда, когда ваша стая так сильно разбита. Ваши узы — связи этой стаи — крепче любых других, с которыми я когда-либо сталкивалась. Вы вернули недостающую частичку обратно. Но всё не так, как было раньше. В вашей стае разлад. Многое можно списать на магию, которая скрывается в Келли и Робби. Или на ту, что в Картере и Марке, хотя мне кажется, что её Окс держит, по большей части, под контролем. Но всё же дело в недоверии. Друг к другу. К самим себе. Вы не можете надеяться выстоять и сражаться за всех нас, когда вы даже не в силах сплотить собственную стаю. — Мы только что его вернули, — раздражённо возразил Джо. — И сколько времени у вас ушло на то, чтобы это сделать? — спросил Патрис мягким голосом. Ответа не последовало. — Осколки, — сказал Патрис. — Частички разбитого целого. Они острые. Они наносят порезы. Вы режете сами себя, даже если понимаете, что это неправильно. Джо попытался снова возразить: — Если бы Рико просто… — Дело не только в Рико, — отрезала Эйлин. — Или в Келли. Или в Робби. Вы были сильно ранены. Я понимаю. Правда. Господь видит, что я понимаю. Но это чувство исходит от каждого из вас. Вы расколотая стая. И продолжая раскалываться дальше, вы потерпите крах. Потому что Ливингстон этим воспользуется. Чего бы тот ни желал, чего бы ни добивался, он ни за что не остановится. То, что произошло, стало для него всего лишь препятствием. Но он будет приходить снова, и снова, и снова до тех пор, пока либо не победит, либо вы его не остановите. Все наши судьбы находятся в ваших руках, а вы не готовы. — Полегче, Эйлин, — тихо произнёс Патрис. — Даже будь они не такими, какие есть, мы не знаем, помог ли бы ритуал. Чары Ливингстона слишком древние. Они отличаются от всего, что я когда-либо встречал. Ведьма покосилась на него: — Знаю. Но раскол не идёт стае на пользу. Они топчутся на месте. Каков именно ваш план, Альфы? Вы позволили Омегам вас отвлечь, вы просто наблюдали, как у вас отняли члена стаи, и что вы сделали? Сколько ещё это всё будет продолжаться, прежде чем вы решите действовать? — Эйлин, — предупредил Патрис, пока Окс и Джо выглядели сокрушёнными. Она вздохнула: — Знаю. Просто… я думала, что парных связей между Робби и Келли будет достаточно, несмотря на то, что их подавили. Но у них всё, как у Гордо и Марка, но только ещё в большем масштабе. Волка Ричарда Коллинза сдерживали, затолкнув в коробку и заперев. Но это… Словно из Келли полностью вырвали его волка. Я никогда не видела ничего подобного. Такое делалось с ведьмами — да, но с волками никогда. Вы хоть чувствуете его, как остальных? — Нет, — сказал Окс. — Нет… всё ощущается не так. С ним и Робби. Я посмотрел на Келли. Он уставился в пустоту. — Возможно, нам нужно ещё пораскинуть мозгами и придумать запасной план, — произнёс Патрис. — На всякий случай. — Но Беннеты — наша лучшая возможность. Наш единственный шанс. Если они не могут стать нашими лидерами, то кто сможет? Какая у нас останется надежда? У нас мало времени, Патрис. Все те ведьмы, которые восстали против нас, которых уничтожили Омеги… Наши ряды редеют. И мы пускаем это на самотёк. — Она взглянула на Окса и Джо. — Разберитесь. Пока не поздно. — Всё в порядке, — прошептал Келли. — Мы со всем разберёмся. Я бы отдал всё, чтобы ему поверить.***
Они не стали задерживаться дольше, сказав, что у них есть другие дела. Мне казалось, что они вынуждены покинуть нас как можно скорее, и хотя их сердцебиение ни разу не запнулось, я думал, что Эйлин с Патрисом лгут. Я видел, что на их лицах залегло обеспокоенное выражение. Прежде чем они уехали, Эйлин отвела Келли в сторону. Он не смотрел на неё, когда ведьма ему что-то шептала. Я хотел послушать, что она говорит, но не стал. Это было неправильно. Я позволил побыть им наедине.
