Песнь сердца. Грин-Крик #3 / Heartsong. Green Creek #3

      Я подавил вопль и вскочил, весь в поту, бешено оглядываясь по сторонам.       — Всё в порядке, — прошептал голос. — Ты в порядке. Ты здесь. Ты здесь.       Келли. Он был у меня за спиной, и его горячее дыхание касалось моего уха. Я кивнул, потирая лицо ладонью.       — Господи, — буркнула Эйлин, рухнув на Патриса. Он обхватил её рукой, хотя тоже выглядел так, будто находился на грани обморока. Гордо тяжело дышал, как и два других ведьмака, имена которых я не успел узнать перед тем, как они вторглись ко мне в голову. Остальные стояли на краю поляны и с беспокойством за нами наблюдали, но не приближались. Патрис предупредил их, чтобы они держались подальше. Стая не должна была вмешиваться в это дело. Оно касалось магии. — Было сложнее, чем я ожидала. Ты это почувствовал? Всё было не так, как раньше. Что-то изменилось.       Патрис поморщился:       — Робби сопротивляется. Он обрёл своё место. Оно заняло много пространства в его сознании. Древняя магия Ливингстона, наложенная на него, теперь борется с тем, кто он есть. Со стаей. Двойственностью. Расколом.       — Это хорошо или плохо? — спросил Келли, и я был благодарен ему за это, поскольку сам не мог найти сил, чтобы заговорить.       Патрис пожал плечами:       — Для Робби? Хорошо. Для Ливингстона? Не знаю. Это просто может заставить его действовать усерднее.       — Мы сделали всё, что было в наших силах, — произнёс Гордо, положив руку на поясницу и растягивая спину. — Увеличили расстояние между Робби и дверью настолько, насколько смогли. Как ты себя чувствуешь, малыш?       — Как будто вы все только что трахнули мой мозг, — проворчал я и прижал руки к вискам, пытаясь прогнать болезненный туман.       — Это временная мера, — предупредила Эйлин, когда два других ведьмака, спотыкаясь, побрели прочь. Они держались друг за друга и оба оглянулись на меня с широко распахнутыми глазами, когда направились к остальным. — Выстроенная нами защита не продержится вечно. Особенно, если ты попадёшь в руки Ливингстона. Если бы у нас было больше времени, возможно, мы могли бы…       — Нет, — отрезал я. — Мы и так долго ждали. Мы не знаем, что он сотворил с волками в Касвелле. С детьми. У нас нет больше времени. Вы сделали, что могли, и я за это благодарен. Несмотря на то, что вы снова рылись в моём мозгу. — Я не смог сдержать горечи в голосе.       Эйлин понимала, какие мысли я не озвучил.       — Мы отличаемся от него. Наша магия белая. Его чёрная.       — Хуже, — произнёс Патрис. — Беспросветная. Она высасывает весь свет. И он использует её в своих интересах. Не забывай об этом.       — Он не забудет, — заверил Гордо.       Эйлин впилась в него взглядом:       — Это касается и тебя, парниша. Я знаю, что ты увяз в этом болоте по уши. Чёрт, мы все увязли. Но для тебя всё серьёзнее, учитывая то, что наш враг — твой отец, и то, что он сотворил с твоим Робби. Не забывай о вещах, которые на самом деле имеют значение. Дело не в мести. Речь идёт о всеобщем благе и прекращении всего этого безумия. У тебя имеются личные мотивы. Я понимаю. Но не зацикливайся только на них.       — Я не понимаю, что ты…       — Дейл.       Гордо стиснул зубы.       — Ладно, хорошо. Может, у меня есть личные мотивы. Но если от него осталась лишь пустая оболочка, как сказал нам Робби, то это уже не имеет значения.       Эйлин вздохнула:        — Как бы там ни было, засунь желание поквитаться так далеко, как только сможешь, Гордо. Мы не можем допустить, чтобы ты действовал сгоряча, потому что злишься на бывшего своей истинной пары.       — Все немного сложнее, — возразил Гордо. — Он нас обманул. Он использовал Марка, чтобы…       Эйлин вскинула руку.       — Знаю. Но мы охотимся за рыбкой покрупнее. Помни это. Твой отец воспользуется твоей слабостью, чтобы тебя отвлечь. Не позволяй ему.       Гордо выглядел так, будто собирался спорить дальше, но вместо этого нахмурился. Я хотел успокоить его, сказать ему, что мне кажется, будто бывший ведьмак Мишель уже никогда не сможет вернуться в нормальное состояние, но у меня пересохло во рту, а язык походил на толстую наждачную бумагу.       Келли поднялся позади меня, помогая мне встать вместе с ним. Он обошёл меня и оказался передо мной, вглядываясь в моё лицо так, словно искал доказательства того, что ведьмы со мной сотворили.       Прежде чем он успел что-то сказать, рядом оказался Окс и всех нас оглядел.       — Это сработало?       — Да, Альфа, — сказал Патрис. — Думаю, сработало. Робби теперь… Вы снова обрели гармонию. Единство. Оно хрупкое. Но держится. Если мы собираемся выдвигаться, это надо делать прямо сейчас.       — Вы можете сделать что-нибудь для Келли?       Эйлин помедлила, прежде чем отрицательно покачала головой.       — Мне казалось, что могли. Но наложенные на него чары нам не подвластны. Единственный способ разрушить магию — уничтожить её. И единственный способ это сделать….       — Убить моего отца, — пробормотал Гордо. Окс схватил его за руку, но Гордо отстранился. — Я в порядке. Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Мне давно было известно, что однажды всё до такого дойдёт. — Он посмотрел на Марка, стоящего на краю поляны рядом с Элизабет. — Я пообещал ему, что всё исправлю. Что всё улажу. И я собираюсь выполнить обещание.       — Мы собираемся, — тихо сказал ему Окс. — Потому что мы будем вместе.       Гордо глухо рассмеялся:       — До самого конца.       Окс кивнул:       — До самого конца.

***

      Это было странное чувство, правда.       Покидать это место.       Вот почему я ощутил в груди толчок скорби, когда мы собрались перед домом Беннетов в последний раз.       С нами была дюжина волков. Сильнейшие бойцы. Среди них два Альфы. Восемь Бет. Двое Омег, которые держали над собой наивысший контроль. Все им нетерпелось ринуться в бой. Один из Альф сказал, что знал Малика много лет. Он жаждал крови.       Как и все мы.       Эта жажда пульсировала прямо под нашей кожей.       Помимо Эйлин, Патриса и Гордо, к нам присоединилось ещё три ведьмака. Двое из них копались в моей голове. Третий был юнцом — мальчиком, который уверял меня, что ему уже двадцать, хотя он едва ли выглядел так, будто пошел в старшую школу.       И была наша стая. Все мы. Мы стояли вместе.       Я думал, Окс произнесёт грандиозную речь, скажет всем нам, что вместе мы сильнее, чем поодиночке. Что нам пора дать отпор, покончить с теми, кто причиняет нам зло. Что мы вернёмся с победой. Каждый из нас.       Он этого не сделал.       Потому что, как и всем нам, Оксу было известно о существующей возможности того, что никто из нас не вернётся. Что это последний раз, когда мы собрались все вместе.       Окс произнёс:       — Время почти пришло.       Затем он отошёл к синему домику, сунув руки в карманы и сгорбившись. Мы наблюдали за тем, как он стоит возле крыльца, склонив голову. Я услышал, что он что-то шепчет, и разобрал фразу «эй, мам», а после я от него отвлёкся. Его слова были предназначены не мне.       Элизабет уставилась на дом стаи. По обе стороны от неё стояли Картер и Джо.       — Знаете, — сказала им мать, — ваш отец гордился бы нами.       — Думаешь? — спросил Картер.       Она ему улыбнулась.       — Знаю.       Рико стоял в стороне от остальных, держа руки на талии Бэмби. Она тыкала его пальцем в грудь, осыпая лаконичными угрозами.       — Не делай глупостей, — велела она. — Ты добираешься туда, надираешь пару задниц, а потом возвращаешься. Клянусь богом, Рико, если ты умрёшь, я заставлю одного из этих ведьмаков оживить тебя лишь для того, чтобы я смогла прикончить тебя собственными руками.       — Не уверен, что магия на такое способна, mi amor… Ой! Может хватит меня бить?       — Тогда, блять, слушайся меня!       А потом они так страстно поцеловались, что казалось, будто бы они пытались съесть лица друг друга. Люди были такими странными существами.       Джесси зашумела, когда на дороге показалась ещё одна машина — старая рухлядь, за рулем которой я увидел Доминик. Едва автомобиль остановился, как женщина выпрыгнула из него с решительным выражением на лице.       Джесси выглядела растерянной.       — Эй, я думала, мы уже попрощались.       — Попрощались, — выпалила Доминик, сверкнув фиолетовыми глазами. — Но мне нужно кое-что сделать, прежде чем ты уедешь.       А после она накинулась на Джесси с поцелуем.       — Вау, — выдохнул Таннер. — Это… ха.       — Это моя сестра, — зарычал на друга Крис, толкая его локтем в живот. — Хватит пялиться!       Джесси выглядела поражённой, когда Доминик от неё отстранилась. Доминик довольно кивнула:       — Вот. Теперь у тебе будет ещё больше причин для возвращения. Ты должна мне свидание, Александер.        Джесси кивнула, покраснев.       — Ах. Ага. Я могу… это я могу.       — Наконец-то, — пробормотала Бэмби. — Теперь мне не придётся выслушивать, как они обе друг по дружке сохнут. Это уже становилось невыносимым.       — Мы буквально самая гейская стая из когда-либо существовавших, — изрёк Рико, не обращаясь никому из нас конкретно. — Но не вижу в этом проблем.       Окс завершил свои дела перед синим домом. Он вернулся к нам быстрым шагом. Его глаза горели красно-фиолетовым огнём. Мы все к нему повернулись.       И Альфа произнёс:       — Выдвигаемся.

***

      Наш караван замедлил ход, когда мы достигли главной улицы Грин-Крик.       — Что за чёрт? — спросил Картер, наклоняясь вперёд к рулю. — Что они делают?       — Святое дерьмо, — прошептал Келли, не глядя взяв меня за руку на заднем сиденье.       У меня не было слов.       Жители Грин-Крик выстроились вдоль тротуаров. Они столпились перед магазинами, перед своими домами. Уилл стоял перед закусочной в окружении группы мужчин и женщин.       Он был первым.       Он откинул голову назад и завыл.       Это было… что ж. Это был человек, пытающийся подражать волку. Его голос охрип от старости, издаваемый им звук больше походил на крик, чем на что-то другое.       Но затем к нему присоединились остальные, голоса людей смешивались друг с другом.       Я заметил мальчика и девочку, бьющих себя в грудь, пока они пели волчью песнь.       Вой тянулся и тянулся в то время как, мы ехали по дороге.       Горожане заполонили улицу, медленно следуя за крайней машиной нашего каравана.       Последнее, что я видел в Грин-Крик, — это его люди, его странные и замечательные люди, которые подсказывали нам, как найти дорогу домой.

***

      Мы ехали без остановок столько, сколько могли, по очереди садясь за руль, чтобы всем удавалось поспать. Мы избегали крупных городов. Мы сделали небольшую остановку в глуши Вайоминга, в окружении вздымающихся над нами гор. Мы размяли лапы и побегали под звёздами, которые казались бесконечными в простирающимся над нами чёрном небе. Мы заметили несколько бизонов, и хотя я знал, что всех нас одолевает желание поохотиться, мы оставили их в покое.       Картер подпевал радио. Элизабет присоединялась, если играла Дина Шор и Пегги Ли.       Однажды, около трёх часов утра, когда Келли сидел за рулём, а Элизабет крепко спала, положив голову на прижатую к окну куртку сына, я выглянул через заднее стекло в кузов пикапа. Серый волк лежал на одеяле с поднятой головой. Обычно мы прятали его в кузове фургона, который привезла Эйлин, но ему это начало надоедать. Мы ехали по просёлочным дорогам Айовы, поэтому не слишком беспокоились о том, что кто-то его увидит. Картер спал рядом с ним, его голова раскачивалась из стороны в сторону от движения автомобиля, а волчий хвост обвивал его колени. Волк, должно быть, почувствовал, что я наблюдаю, потому что повернулся, чтобы на меня посмотреть. В качестве приветствия он сверкнул глазами, а потом положил голову на грудь Картера.       — Он уже близок, не так ли? — прошептала я, отвернувшись. — К разгадке.       Келли посмотрел на меня в зеркало заднего вида.       — Картер?       — Ага.       — Думаю, да.       — Ты никогда не хотел ему рассказать?       Келли фыркнул:       — Постоянно. Мама сказала, что он должен додуматься сам. Но кажется, что часть его уже в курсе.       — Почему?       — Я уже давно не чувствовал от него запаха чужого человека.       Мы поехали дальше.

***

      Ближе к рассвету летнего дня в начале июля:       — Мы близко.       Окс взглянул на меня с водительского сиденья.       — Знаю.       Гордо и Марк сидели сзади.       — Сколько ещё? — спросил Гордо.       Я вглядывался в окно на знакомые виды.       — Меньше часа. — Я перевёл взгляд на ведьмака. — Ты когда-нибудь здесь был?       — Нет. — Он сузил глаза. — Никогда не было причины.       Сейчас. Другого шанса мне уже не представится.       — Здесь живут хорошие люди. Невинные люди.       — Мы знаем, — тихо сказал Марк. — Но если они не с нами, то они против нас.       Я тяжело сглотнул.       — У них может не быть выбора. Я знаю, что это глупо. Если дело до такого дойдёт, и мы будем вынуждены принять решение, тогда мы должны сделать то, что должны.       — Но? — произнёс Окс.       Я покачал головой:       — Но мы должны спасти стольких, сколько удастся. Это дети, Окс. Мы не можем навредить детям. Несмотря ни на что. Они этого не заслуживают. И Ливингстон использует их против нас. Он знает, что мы идём. Это место не похоже на Грин-Крик. Это не наша территория. Она принадлежит ему.       Гордо вздохнул, откинувшись на спинку сиденья:       — Может быть, нам повезёт, и они просто сдадутся.       — Ага, — фыркнул Марк. — Может быть.       Через сорок семь минут я увидел вывеску.       «КАСВЕЛЛ»       «ОСНОВАН В 1879 ГОДУ»       Я зажмурил глаза.