Глава 27. зверь
11 июля 2022 г., 07:00
— Келли, — произнёс я.
Окс кивнул:
— Увёл Роберта. Выиграл время, чтобы я мог до вас добраться.
— С ним всё в порядке?
Я лихорадочно пытался отыскать его через связи стаи, но нити были такими громкими и яркими, что мне не удавалось сосредоточиться.
— Нет. Никто из нас не в порядке. Пора с этим покончить.
— О, чтоб меня.
Мы обернулись.
Рико согнулся, положив руки на колени, его волосы спадали на лицо. Всё его тело было покрыто кровью, но раны уже затянулись. Он поднял голову, его ноздри раздувались, глаза сверкали.
— Так теперь будет всегда? — спросил он. — Я слышу каждый шорох. Я чую все запахи. И, lobito, должен сказать, что прямо сейчас мне твой запашок не по душе.
Рико выпрямился с хмурой миной на лице и упёрся руками в поясницу.
— К этому привыкаешь, — заверил Окс.
— Как?
— У нас нет на это времени, — огрызнулся я на них. — Мы должны добраться до остальных, прежде чем…
— Да, да, — пробормотал Рико. Он поднёс ладонь к лицу. — Как мне заставить когти выскочить? — Он напряг пальцы. Ничего не произошло. — Хм. Это разочаровывает. Когда всё закончится и мы будем потчевать всех доблестными историями о нашей победе, скажем, что мне сразу же удалось выпустить когти. Договорились?
— Договорились, — согласился Окс. Он посмотрел на дорогу. Вдалеке над деревьями поднимался густой чёрный столб дыма. — Мы должны спешить.
Я побежал вниз по дороге. Рядом со мной появился чёрный волк с красно-фиолетовыми глазами. Я обернулся в другую сторону и с удивлением заметил, как меня обгоняет Рико, двигаясь быстрее, чем я ожидал. Его глаза выпучились, когда он на меня оглянулся.
— Какого хрена я так быстро несусь? — крикнул он. — Что это за ерундистика такая?
Мы побежали дальше.
***
Мы отсутствовали недолго. Пятнадцать, максимум двадцать минут. Но жилой комплекс изменился так, будто минула целая вечность. Некоторые дома объяло пламя. Несколько построек было разрушено до основания. Элизабет и Джесси схлестнулись в бою с Мишель Хьюз возле дома Альфы. На боку Элизабет зияла глубокая рана, но она не позволяла увечьям её замедлять. Мишель рычала, дёргала хвостом, клацала челюстями. Элизабет опустилась, будто собиралась прыгнуть в атаку. Вместо этого сзади к волчице подлетела Джесси, вскочила ей на спину, сделала три стремительных шага вдоль её позвоночника и, оттолкнувшись, кинулась на Мишель с занесённым над головой лом. Мишель отскочила вправо, но была слишком медленной, Джесси ударила ломом по боку Альфы, и серебро обожгло её кожу. Мишель заскулила и попыталась укусить Джесси, но та проворно увернулась, упала на землю и откатилась, прежде чем снова поднялась на ноги. Глаза женщины расширились, когда она увидела нас перед тем, как вновь повернулась к Мишель. Татуировки Гордо сияли так же ослепительно, как солнце. Он заскоблил ногтями по правой руке, выпуская кровь на вороне и розах. Он брызнул ей в Дейла, который стоял на берегу рядом с водой. Кровь попала тому на лицо и зашипела, когда кожа Дейла начала плавиться. Дейл, казалось, ничего не заметил, а позади него из озера вылетел огромный валун. Марк сбил Гордо как раз в тот момент, когда Дейл швырнул в ведьмака булыжник. Камень врезался в то место, где недавно стоял Гордо. Ещё до того, как Гордо перестал катиться по земле, Марк вскочил и бросился на Дейла, сверкая фиолетовыми глазами. Я думал, что у волка получится, что он оторвёт ненавистному ведьмаку грёбаную башку, но пальцы Дейла дёрнулись. Земля под лапами Марка, казалось, выгнулась вверх, прежде чем взорвалась скрежещущим фейерверком из грязи и камней. Марка отбросило в сторону, и он заскулил, когда неудачно приземлился и сломал переднюю правую лапу. Мой желудок скрутило, когда я разглядел блестящий влажный осколок кости, торчащий из его колена. Небо, казалось, потемнело, когда Гордо поднялся на ноги. Он протянул здоровую руку и вытер кровь с губ, стряхнув её на землю. Он произнёс: — Не стоило тебе прикосаться к моей истинной паре. Ворон расправил крылья. Розы расцвели. Гордо ударил обрубком по земле. И из-под неё вырвались толстые лозы, обвивая руки и ноги Дейла, а чёрные шипы пронзали его кожу. Дикие розы распустились на лозах, пока те поднимали Дейла в воздух. Он не сопротивлялся, на его лице оставалось всё то же отсутствующее выражение. Гордо что-то пробурчал, крутя культей по грязи, и лозы швырнули Дейла в озеро. Он приземлился в нескольких метрах от берега с сильным всплеском. Гордо уже мчался к воде. Не сбавляя скорости, он наступил на извивающиеся лозы, которые подбросили его в воздух над озером. На мгновение он завис над водой, прямо над Дейлом, который всплыл на поверхность. А потом Гордо полетел вниз. — Гордо! — вскрикнул Рико. Но Гордо так и не коснулся водной глади. Раздался жуткий щелчок, и температура, казалось, за одно мгновение понизилась на сто градусов. Вот Дейл барахтался в озере, погрузив голову под воду, а в следующее мгновение весь чёртов водоём превратился в лёд. Гордо грузно на него свалился и, размахивая конечностями в разные стороны, заскользил по поверхности. Ведьмак затормозил возле руки Дейла, которая осталась единственной видимой частью его тела. Гордо поднялся на ноги, прежде чем сплюнул на руку. Он повернулся к нам. Его лицо расплылось в ухмылке, но затем исказилось. — Сзади! Мы развернулись как раз вовремя, чтобы увидеть мчащуюся к нам Мишель. Элизабет изо всех сил пыталась подняться на ноги с помощью Джесси. Мишель не сбавляла темпа и не сводила с меня глаз. Она прыгнула. А потом передо мной возник наполовину обращённый Окс и перехватил её за горло. Она фыркнула, когда её лапы дёрнулись вперёд, продолжая двигаться по инерции. Окс приблизил её морду к своему лицу, оглушительно проревев зов Альфы. Он не стал ждать ответа, и вместо этого отшвырнул Мишель туда, откуда она пришла. Элизабет и Джесси пригнулись, когда Альфа пролетела над ними и врезалась в своё жилище. Крыльцо содрогнулось и обрушилось после того, как Мишель впечаталась в дверной проём. Дверь треснула под её весом, прежде чем сорвалась с петель. Волчица рухнула внутри дома и не шевелилась. — Где Келли? — прокричал я Гордо. Прежде чем он успел ответить, я услышал яростный вой Таннера с другой стороны озера. Я кинулся на этот звук, Рико заревел мне вдогонку. Для меня не было ничего важнее, чем добраться до Келли. Я пролетел мимо Эйлин и Патриса. Их окружила группа одичавших детей. Малыши щёлкали клыками, пытаясь подобраться к ведьмам, но не могли преодолеть барьер, созданный Эйлин и Патрисом. Я увидел трупы как минимум троих волков, которые пришли с нами. Один из погибших был Альфой. Его Бета, стоящий рядом с телом своего лидера, поднял на меня взгляд. На его лице замешательство смешалось со страхом, а глаза внезапно вспыхнули красным огнём. Я не обращал на это внимания. Не было времени. Пока бежал, я чувствовал свою стаю у себя за спиной. Открывшееся передо мной зрелище заставило замереть на месте, у меня перехватило дыхание. Земля на южной стороне озера была полностью выжжена, она почернела и потрескалась. Таннер стоял над Крисом, который, тяжело дыша, лежал на земле, его рёбра проглядывали сквозь глубокий порез на боку. Серый волк — Гэвин — рычал яростнее, чем я когда-либо от него слышал. Роберт Ливингстон направлялся к нам, таща Картера и Келли за волосы. Казалось, ведьмак совсем не был утомлён битвой и без труда волочил за собой братьев. Келли продолжал вяло сопротивляться. Глаза Картера были закрыты, а тело выглядело так, будто его долгое время непрерывно колошматили. Вдоль челюсти проступили огромные синяки, глаза заплыли. Раны не исцелялись. — Вот, — произнёс Ливингстон. — Вот что вы натворили. Это то, что вы сами на себя навлекли. Думаете, я этого хотел? Думаете, до такого необходимо было доводить? Всё, о чём я просил, всё, о чём я когда-либо просил, — это отдать то, что было моим, то, что мне причиталось. И вы отказались. Вы все отказались, и вот до чего докатилось. Как вы посмели? — Отпусти их, — прорычал я, Гэвин держался рядом со мной. К моему удивлению, ведьмак выполнил просьбу. Келли и Картер упали на землю. Картер стонал, пока Келли пытался подняться. Он повернул ко мне мертвенно-бледное лицо. По нему ручьями стекала кровь из пореза на лбу. Ливингстон стоял между братьями. Вместо ярости на его лице царила усталость, как будто он был измотан. Под глазами ведьмака залегли тёмные круги, зрачки расширились. Он протянул к нам руку. — Гэвин, — произнёс он тихим голосом, — я могу всё исправить. Я могу избавить тебя от всего этого. Пойдём со мной. Давай забудем об этом месте. — Он посмотрел вниз на Келли и Картера, лежащих у его ног, потом вновь поднял взгляд на нас. Его взор скользнул за наши спины к Таннеру и Крису, к остальной стае, бегущей в нашу сторону. Он вздохнул, покачав головой. — Волки. Они несут только смерть. Страдания. Я знаю. Уж мне-то известно. Они настроили против меня Гордо. Они отравили мою жену, забив ей голову ложью. Они заставили её отнять у меня узы, а потом, когда я всё потерял, попытались меня обуздать. Они украли у меня магию. Они разорвали меня на части, как ни в чем не бывало. Авель Беннет. Томас Беннет. — Его губы скривились. — Принц. Альфа-человек, который не может держаться подальше от моего проклятого пути. Вокруг меня собралась моя стая, необузданная и сильная. Окс и Джо стояли по обе стороны от меня, их гнев плескался между всеми нами, передаваясь через связи стаи. — Всё кончено, — прорычал Гордо. — Дети усмирены. Дейл мёртв. У тебя ничего не осталось. Ты проиграл. Отпусти их. Ливингстон обратил лицо к небу. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Да, похоже на то. Но так лишь кажется на первый взгляд, сын мой. Всё может быть лишь иллюзией. — Мой дедушка пощадил твою жизнь, — произнёс Джо, расправив плечи. — Он знал, через что ты прошёл. И что произошло. Он проявил к тебе милосердие. Ливингстон ожесточённо рассмеялся: — И куда это его привело? От него не осталось ничего, кроме пыли. Как и от стаи, которая у него когда-то была. Как и от Томаса. Элизабет приняла человеческий облик. — Ты не достоин произносить его имя. Ливингстон кивнул: — Вы думаете, что победили. И я понимаю, почему. Но вы глубоко ошибаетесь. Гэвин. Не заставляй меня этого делать. Гэвин неуверенно шагнул вперёд. Картер застонал, поднимая голову. — Не надо, — удалось ему выдавить. — Гэвин, он… лжёт. Не… слушай… И Гэвин остановился. Склонил голову, навострил уши. Ливингстон сузил глаза. — Что это значит? — Он на нашей стороне, — сказал Окс. — Он часть стаи. — Стая, — выплюнул Ливингстон. — Стая. Отлично. Помните, это на вашей совести. — Он посмотрел на Картера. — Вы заставили меня это сделать. Ведьмак вскинул руку в нашу сторону, его татуировки ярко вспыхнули. Волна магии накрыла нас сильным штормом, сбивая с ног. Мы жёстко приземлились на землю, пока магия продолжала на нас давить. Она разрывала нашу кожу. Джесси попыталась встать, но её откинуло к Таннеру и Крису. Окс стиснул зубы и поднялся, борясь с усиливающимся ветром. Джо встал позади него, прижимаясь к его спине и подталкивая их обоих вперёд. Марк обвился вокруг Гордо, чтобы тот не отлетел назад. Рико цеплялся за мою ногу, а я вонзил пальцы в землю. Ливингстон наклонился и снова схватил Картера за волосы, подняв его вверх, словно тот был пушинкой. Картер слишком ослаб, чтобы сопротивляться ведьмаку. Келли пнул Ливингстона по ногам, но это не помогло. Сквозь бушующий ветер до меня долетели слова Ливингстона: — Прости меня за это, дитя. Но это цена, которую ты должен заплатить за всё, что твоя семья сотворила с моей. Твоя жертва не будет забыта. Татуировки на руке ведьмака пришли в движение, и Картер вскрикнул, его тело дёрнулось, будто сквозь него пропустили ток. Тёмные символы поползли по руке Ливингстона, от них исходила чёрная и злая магия. Элизабет звала сына, пока татуировки ползли по коже ведьмака, приближаясь к открытому рту Картера. Что-то пронеслось мимо меня быстрее, чем я смог уследить взглядом. Картер упал на землю, а буря прекратилась. Я медленно моргнул. Ливингстон забрыкался, когда его вздёрнули в воздух, лицо ведьмака накрывала большая ладонь, вонзаясь когтями ему в кожу. Перед Ливингстоном стоял мужчина, серый с примесью белого и чёрного мех отступал с его шеи и плеч, пока он принимал человеческий облик. Он был почти такого же роста, как Келли, его длинные тёмные волосы растрепались и спадали ему на плечи. Стройные мышцы его рук и ног подрагивали. Лицо мужчины исказилось от ярости. Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что — кто — это был. Он так сильно походил на человека, который извивался в его хватке, и на ведьмака, растянувшегося рядом со мной на земле. Он выглядел, как их более юная версия. Гэвин прорычал: — Не. Трогай. Его. А после он отшвырнул отца так сильно, как только мог. Ливингстон полетел назад, и за мгновение до того, как он врезался в остатки тлеющего дома, я увидел выражение его лица. Шок от предательства. Ведьмак грохнулся в стену дома, искры и пламя взметнулись в воздух, когда жилище рухнуло. До невозможности нелепо, но Картер внезапно прошептал, захлебываясь кровью: — Вот дерьмо. Думаю, я бисексуал. Прежде чем кто-либо успел отреагировать на такое заявление или на серого волка, принявшего наконец человеческий облик и спасшего всех нас, развалины дома, под которыми был погребён Ливингстон, взорвались, и вокруг нас разлетелись обломки. Гэвин упал на Картера и Келли, прикрывая их от взрыва своим телом. Ливингстон восстал среди полыхающего огня. — Вы забрали их у меня, — произнёс он, ступая из пожарища на обычную землю. — Гордо. Робби. Гэвин. Все они теперь с Беннетами. Вы забрали у меня всё, что мне принадлежало! Ведьмак протянул к нам руки, и опять начала нарастать буря. Я посмотрел на Келли, желая, чтобы последней увиденной мной в этом мире вещью было его лицо. «ЛюблюЛюблюЛюблю, — прошептал он мне, — моя песнь сердца». Ливингстон покачнулся вперёд, когда позади него встал на дыбы волк и, полыхая красными глазами, впился когтями ему в шею и спину. Мишель Хьюз. Она широко распахнула пасть, а затем её челюсти сомкнулись на плече ведьмака. Укус Альфы. Для ведьмака. Она затрясла мордой из стороны в сторону. Рот Ливингстона широко открылся, но из него не вырвалось ни звука. Мишель отстранилась, опустившись вниз позади ведьмака. Ливингстон, спотыкаясь, шагнул вперёд. Его татуировки начали мерцать. Он начал задыхаться, в замешательстве оглядываясь по сторонам. Он приложил ладонь к шее, а когда отдёрнул её, пальцы покрывала кровь. — Нет, — прошептал он. — Нет… Не так. Татуировки на его коже начали взрываться. Они яростно извивались по его рукам и вспыхивали, а кожа ведьмака горела и покрывалась чёрной коркой. Он протянул окровавленную ладонь к Гэвину. К Гордо. Ко мне. Он произнёс: — Пожалуйста. Он прохрипел: — Пожалуйста, помогите мне. Он умолял: — Пожалуйста, не дайте мне умереть. И Гордо прорычал: — Катись в ад. Мы поднялись с земли, а Ливингстон упал перед нами на колени. Он откинул голову к небу, когда я бросился к Келли, поднимая его и притягивая к себе. Тот обвил меня руками. — Держись за меня, — прошептал я. — Всегда. Роберт Ливингстон взвыл от боли в лучах утреннего солнца, песнь муки и ярости сотрясала мои кости. Я стиснул зубы от этого вопля, а в голове, в самой глубине моего подсознания слышалось только: «СтаяСтаяСтая». Татуировки поползли по рукам Ливингстона, скрылись под его рубашкой и снова появились на шее. По ней они поднялись вверх к челюсти и проникли в открытый рот. Ведьмак поперхнулся, когда символы пробрались глубже в глотку. Его горло вздулось, когда он их заглотил. Невидимая волна магии взорвалась над нашими головами. Келли закричал, напрягшись рядом со мной. Я держал его так крепко, как только мог. Обращение Марка испарилось и, тяжело дыша, он рухнул на землю на четвереньки, цвет его глаз метался между ледяным голубым и фиолетовым, ледяным голубым и фиолетовым. Картер лежал на спине на земле, его конечности дрыгались в грязи, а подбородок вздёрнулся к небу. А потом всё прекратилось. Роберт Ливингстон выглядел старым и увядшим. Кожа ведьмака приобрела землистый цвет. Его глаза были закрыты. Он сделал вздох. А потом ещё один. И ещё. Он изрёк: — Это ещё не конец. А затем упал лицом в землю. Его сердце замерло в груди. И он умер тихо, как мышка. Над жилым комплексом воцарилась тишина, единственными раздававшимися звуками были шелест листвы и треск льда в озере. — Робби, — прошептал Келли. Я слегка от него отстранился. Глаза Келли горели ярко-оранжевым Хэллоуинским огнём Бета-волка. Он охнул, когда его сломанная нога исцелилась, издав громкий щелчок. Я соединил наши губы, вложив в поцелуй все свои чувства. И я мог его чувствовать, я мог его чувствовать, я мог его чувствовать разумом и сердцем, его голос выл волчью песнь у меня в голове. Я услышал рядом с нами сдавленный всхлип, оглянулся и был потрясён, увидев слёзы, бегущие по щекам Гордо. Он обхватил ладонями лицо Марка, требуя, чтобы тот сделал это снова, сделал это ещё раз, чёрт побери. Марк выполнил просьбу. Его глаза сверкнули оранжевым огнём. Ведьмак заключил Марка в самые крепкие объятия. Это значило… — Картер, — выпалил Келли, отстраняясь от меня. Он развернулся и побежал к своему брату, который прямо перед этим сел, обхватив голову руками. Картер едва успел прийти в себя, прежде чем Келли повалил его обратно на землю. Картер ухмыльнулся, когда его глаза наполнились таким же оранжевым цветом, как и у остальных Бет. Они смеялись и сжимали друг друга, Келли бормотал, что убьёт Картера, если он ещё раз выкинет нечто подобное. Элизабет первой обратила внимание на то, о чём позабыли остальные. — Робби? — позвала она. Я оглянулся на неё. Волчица-мать медленно ко мне приблизилась. Рядом с ней появились Джо и Окс. Крис и Таннер встали позади них, их раны исцелялись. Джесси обвила руками Рико, а он опустил голову ей на плечо. Они все выжидающе на меня смотрели. — Да? — прохрипел я. — Ты вспомнил? Я опешил. Я даже не… И тут моё сердце сделало кульбит и ушло в пятки. Потому что в моём разуме всё ещё царила пустота, огромная и тёмная. О, теперь сквозь неё пробивался свет, потому что через пропасть тянулись связывающие нити стаи, но дыра в воспоминаниях до сих пор широко зияла. Я понурил голову. Элизабет бросилась ко мне и стиснула в своих объятиях. — Всё в порядке, — прошептала она. — Всё в порядке. Мы с этим справимся. Обещаю. Зарычал волк. Я развернулся, толкнув Элизабет себе за спину и обнажив клыки. Гэвин стоял над Келли и Картером, искривив губы в оскале, его глаза всё ещё были фиолетовыми. И он уставился ими на Мишель Хьюз. Она снова вернулась к человеческому облику, её обнажённое тело заливала кровь. Она побледнела, когда на нас посмотрела. Она произнесла: — Я… сделала всё, что могла. Она взмолилась: — Вы должны мне поверить. Она сказала: — Я никогда этого не хотела. Она поклялась: — Я никогда не хотела, чтобы такое произошло. Она заверила: — Я была под его контролем. Она добавила: — Как Робби. Со мной всё было так же, как с Робби. Я не могла ему сопротивляться. Я не могла его остановить. Клянусь вам. Своей жизнью. Я лишь хотела, чтобы волки выжили. Я никогда… Прошу. Пожалуйста, поверьте мне. Я сделаю всё, что вы захотите. Джо. — Она шагнула к нам навстречу, и Окс на неё зарычал. Мишель снова замерла, подняв руки в знак примирения. — Джо, — повторила она, вложив в голос больше силы. — Альфа Беннет. Я… столько всего сделала. Ради блага волков. Я уйду в отставку. Ты станешь главным Альфой. Просто… пощади меня. Пожалуйста. — Что за чёрт? — пробормотал Гордо. Я взглянул на ведьмака. Он смотрел вниз на свою руку. Ворон на ней свирепо извивался. Джо долго вглядывался в Мишель. — Ты остановила Ливингстона. — Ребята, — произнёс Гордо. — Что-то не так. Что-то… Мишель неистово закивала: — Да. Я выжидала подходящего момента. Я знала, что если вы придёте — когда вы придёте — это станет нашим единственный шансом. Я должна была заставить Ливингстона считать, что я всё ещё на его стороне. До тех пор, пока я не смогла бы всё закончить. Прикончить его. Ведьмак не может пережить укус Альфы. Волчья магия и ведьмовская магия несовместимы. — Она выдавила неуверенную улыбку — Он умер. И это я его убила. Я вас спасла. Я спасла всех… Мишель дёрнулась вперёд, широко распахнув глаза. Я выкрикнул её имя, когда из груди Альфы вырвалась чья-то почерневшая рука, пальцы которой оканчивались длинными сверкающими крюками. Кровь хлынула изо рта Мишель, когда позади неё показался Роберт Ливингстон, чёрная шерсть покрывала его лицо, а глаза сверкали оранжевым. Он взревел на нас через плечо Альфы, вытаскивая её сердце через спину. Мишель умерла ещё до того, как упала на землю. Ливингстон сжимал в руке её сердце, пока Келли и Картер от него отползали. Окс и Джо обратились наполовину и с рёвом выступили вперёд. Глаза Ливингстона налились красным. Мишель была Альфой. А Ливингстон забрал её силу. — Это ваша вина-а-а-а-а-а, — взвыл он в нашу сторону, и такое было просто не возможно, но он начал увеличиваться, его тело искажалось, а мышцы пульсировали, пока кости ломались. Обращение окончательно поглотило Ливингстона, но он не походил ни на одного волка, которого я когда-либо видел. Его одежда разорвалась и клочья свалились на землю. Но он продолжал стоять на согнутых в коленях ногах, которые превратились в длинные лапы, покрытые чёрным мехом с белыми пятнами сверху. Его грудь стала шире, рёбра сломались и перестроились. Руки вздулись от мускулов, а на ладонях и ступнях выскочили когти не менее шести дюймов в длину. Лицо вытянулось и походило лишь на жестокую пародию волка, а голова была больше, чем у кого-либо, кого я встречал за всю свою жизнь. Ливингстон возвышался над всеми нами. Зверь. Он откинул морду назад и взвыл. Вой прокатился по нам, земля под нашими ногами задрожала. — Что нам делать? — в панике завопил Рико. — Что нам делать? — Покончить с этим, — прорычал Окс. — Да-а-а-а, — заревел Ливингстон, клацнув челюстями. Но он оказался сильнее нас. Сильнее всех нас вместе взятых. И вот, в конце концов… Мы проиграли. О, так или иначе, мы выложились по полной. Окс и Джо бросились на монстра, и мы закричали, когда Ливингстон взмахнул своей массивной рукой, ударив обоих Альф в грудь и отбросив назад. Я едва успел перевести дух, как в меня врезался Джо, и мы оба повалились на землю. Он скатился с моего тела, когда над нами раздались звуки выстрелов. Я поднял взгляд и увидел Джесси, идущую к зверю с пистолетами Рико в руках. Она непрерывно стреляла серебряными пулями, но они отскакивая от лица и груди Ливингстона, почти не оставляли на нём следов и лишь сильнее его распаляли. Пистолеты издали глухой щелчок, когда патроны закончились, и Джесси швырнула их наземь, на мгновение задержавшись только для того, чтобы подхватить с земли лом перед атакой. Ливингстон замахнулся на неё, но женщина пригнулась, упав на бок, и инерция покатила её между ног зверя. Монстр начал было поворачиваться, но Джесси без промедления вскочила позади него и опустила лом ему на спину. Инструмент сломался, наконечник отломился и упал на землю. — Вот дерьмо, — выпалила Джесси. Прежде чем Ливингстон успел вцепиться в женщину когтями, Крис, Таннер и Рико одновременно закричали — эти храбрецы, у которых в груди бились волчьи сердца ещё до того, как их укусили. Они не могли сравниться по силе с Ливингстоном. Он легко отшвырнул парней со своего пути. Крис и Таннер ухнули на землю возле горящего дома. Рико вылетел на озеро и заскользил по льду. Я должен был положить этому конец. Я должен был остановить зверя, прежде чем он смог бы навредить кому-нибудь ещё. Я ринулся к нему, щёлкая когтями. — Робби, нет! — закричал Гордо, но было слишком поздно. Я был готов пожертвовать своей жизнью ради него. Ради Келли. Ради моей семьи. Ради моей стаи. Я прыгнул. И Ливингстон поймал меня за горло. — Ты, — прорычал он, прижимая меня к своей морде. Он разинул пасть, и я увидел бесконечные ряды клыков. Я изо всех сил ему сопротивлялся, колотил его по ладони и локтю, но это было бесполезно. — Я дал тебе жизнь. Я дал тебе дом. Я дал тебе всё. И во-о-о-от как ты мне отплатил? — Умри уже, блять, — сумел я произнести и вонзил свои когти ему в правую глазницу. Глаз был размером почти с мою ладонь, и я выдрал его, чувствуя, как он лопнул под моими пальцами. Ливингстон взвыл от боли, и его хватка на моей шее усилилась до такой степени, что мне показалось, будто позвоночник вот-вот сломается. Вместо этого зверь швырнул меня на землю. Воздух вышибло у меня из груди, а рука сломалась. Я медленно повернул голову, чтобы посмотреть на ошметки глазного яблока, которые всё ещё оставались у меня в ладони. Джо и Окс поднялись на ноги. Картер и Келли встали перед зверем вместе с матерью. Джесси кружила вокруг Ливингстона, держась на безопасном от него расстоянии. Крис и Таннер помогли мне подняться, пока моя рука исцелялась. Рико проскользнул по замерзшему озеру на берег, сверкая оранжевыми глазами. Марк держался рядом с Гордо, ворон которого широко расправил крылья. — Хватит. Прошу. Два маленьких слова, которые были произнесены с большим трудом. Зверь опустил взгляд. Перед Ливингстоном стоял Гэвин, взирая на отца снизу вверх. Возможность видеть его лицо, которым он так сильно был похож на брата и отца, вызывала противоречивые чувства. Но в лице Гэвина имелось нечто горькое и мрачное. Это читалось в его глазах. Дикарство. — Уйду, — буркнул Гэвин. Его лицо исказилось, будто он прилагал неимоверные усилия для произношения слов. — С тобой. Я. Уйду. С тобой. Не надо. Не трогай. Их. Ливингстон вытянул шею к сыну. — Уйдё-ё-ёшь? — Да, — сказал Гэвин. — Мы. Мы уйдём. Ливингстон клацнул на Гэвина челюстями. — Почему-у-у-у? И Гэвин ответил: — Ты. Мой отец. Зверь отпрянул назад, раздувая ноздри. — Нет, — произнёс Картер, шагнув вперёд. — Ты не можешь… Ливингстон дёрнул головой в сторону Картера. Он взревел, его целый глаз предупреждающе вспыхнул красным огнём. — Вот! — крикнул Гэвин. — Вот! Я. Пойду! Ливингстон вновь уставился на сына сверху вниз и протянул ему руку, сверкнув когтями на солнце. Гэвин схватил её без колебаний. — Джо! — воскликнул Картер. — Ты должен его остановить. Ты не можешь ему позволить… — Нет, — огрызнулся на него Гэвин, сверкая фиолетовыми глазами. — Не. Подходи. Не хочу. Этого. Не хочу. Стаю. Не хочу. Брата. Не хочу. Тебя. Ребёнок. Ты. Ребёнок. Я не. Как ты. Я не. Стая. И его сердце ни разу не дрогнуло. Но Гэвин солгал. Потому что он являлся частью стаи. Они были слабыми — нити, что тянулись от него ко всем нам. И как только мы начали хвататься за них и дёргать, пытаясь петь ему, стараясь напомнить ему о месте, которому он принадлежал, Гэвин оборвал связь. Картер издал такой звук, будто его пнули, наклонился и закашлялся. Остальные были отвлечены. Они не увидели того, что заметил я. Выражение, которое проступило на лице Гэвина, хоть и на краткое мгновение. Это была боль разбитого сердца, острая и разрушительная. А потом она скрылась. Ливингстон снова взревел, и я заткнул уши. К тому времени, когда мысли в моей голове прояснились, Гэвин и Ливингстон уже мчались в противоположную от нас сторону. Они не остановились, когда достигли каменных стен. Ливингстон с легкостью перепрыгнул через преграду, а Гэвин с помощью когтей вскарабкался на вершину и соскочил с неё за пределы жилого комплекса. Он ни разу не оглянулся назад. Они оба исчезли. Протянув руку с дрожащими пальцами, Картер шагнул в ту сторону, где они скрылись. А когда он к нам обернулся, вся его бравада пропала, исчез мужчина, которого я знал. На его месте стоял потерянный мальчик, широко распахнутые глаза которого наполнялись влагой, а губы дрожали. — Мам, — прохрипел Картер, когда по его щеке скатилась слеза, грудь волка тяжело вздымалась. И ах, боже, из него полилось столько синевы, что мне показалось, будто мы все утонем. — Он… ушёл. Мам? Почему… почему он ушёл? Почему нас бросил? Я не понял. Я не понял. Элизабет подошла к сыну и притянула в свои объятия, когда Картер, вздрагивая плечами, стал рассыпаться на осколки. Она шептала ему на ухо, говоря: «Всё будет хорошо, всё будет хорошо, любовь моя, я тебе обещаю. Я обещаю. Обещаю».***
Раздались радостные возгласы, когда жители комплекса хлынули через ворота, какая бы магия их не удерживала, теперь она развеялась. Дети звали своих родителей, глаза малышей были растерянными, но ясными. Мать и отец Тони подхватили его на руки, они целовали мальчику щёки, подбородок, лоб, пока тот бормотал им о том, что он очень долго спал и видел до ужаса странные сны, но теперь он проснулся, так почему они плачут? Почему они грустят? Броди выглядел потерянным и неуверенным, но Окс был рядом с мальчиком, присев перед ним и положив руки ему на плечи. Лицо Броди сморщилось, когда он рухнул в объятия Окса и зарыдал у него на груди. Элизабет увела Картера от нас подальше, его голова была низко склонена, а кулаки сжаты по бокам. Келли наблюдал, как они удаляются. — Что будем делать? — прошептал он мне. Я обнял его за плечи. — Не знаю. — Мы не можем победить Ливингстона. Сейчас у нас недостаточно для этого сил. — Знаю. Он повернул ко мне голову. — Гэвин не хотел уходить. Я вздохнул: — Ты тоже это заметил? Келли кивнул и снова перевёл взгляд на мать и брата. — Он пожертвовал собой. Чтобы нас спасти. — Мы что-нибудь придумаем. — Мы должны. Ради всех нас. Но больше всего ради Гордо и Картера. Они заслуживают знать правду. И он часть этого. Гэвин является частью этого. Он один из нас. — Он часть стаи, — тихо произнёс я. — Да. А мы никого из стаи не бросаем. Никогда. — Никогда, — повторил я, обнимая Келли ещё крепче. Он уткнулся лицом мне в шею, делая глубокие вдохи. — Ты не помнишь. Я закрыл глаза. — Нет. — Ничего страшного. — Я не… — Трава. Озёрная вода. Солнечный свет. Я резко втянул носом воздух. — Вот так я для тебя пахну. Верно? — Ага, — прохрипел я. — Так. — Я никогда не рассказывал тебе, как для меня пахнешь ты. Почему я сразу всё понял в тот день, когда мы вернулись. Как я догадался, что ты моя пара. — Это… — Дом, — прошептал Келли. — Ты пахнешь домом. Так же, как и всегда. И это единственное, что имеет значение. Тебе не нужно помнить, потому что я помню за нас обоих. Я сглотнул застрявший в горле ком. — Ты уверен? Келли кивнул. Я нежно поцеловал его в висок. — Тогда мы не будем об этом беспокоиться. Мы не будем… — Думаю, мы можем с этим помочь, — раздался голос позади нас. Мы обернулись и увидели Эйлин и Патриса, которые стояли за нашей спиной. Они были грязными и измученными, но невредимыми. На лицах обоих играла улыбка.***
Возникали вопросы. Очень много вопросов. Жители Касвелла были напуганы до чёртиков. Они требовали ответов, желая знать, что произошло и что будет с ними дальше. Они рыдали, потому что у них больше не было Альфы. У них не было никого, кто мог бы стать их лидером. Они не хотели превращаться в Омег. Жители Касвелла собрались перед развалинами дома, который когда-то принадлежал Мишель Хьюз. Мы стояли перед ними, волна гнева и печали захлестывала нас со всех сторон. Я их не винил. После всего, через что мы все прошли, и после всего, что мы видели, я понимал их страх. Окс пытался их успокоить, но они его не слушали. Только когда заговорил Джо Беннет, все замолчали. Джо вглядывался в озеро, на его лице застыло странное выражение. Он произнёс: — Мой отец… Он стоял здесь однажды. Я помню это. Ясно как божий день. Он плакал. Я это увидел. Он попытался скрыть от меня слёзы, но я их увидел. Я не мог говорить. Я не мог… Мой голос украл у меня человек по имени Ричард Коллинз. — Джо повернулся, чтобы посмотреть на толпу. Он глубоко вздохнул. — Тогда я сделал единственное, что было в моих силах. Я положил руку ему на бедро, нанося на него свой запах. Я обнажил горло, желая, чтобы отец понял, что что бы ни случилось, и что бы я ни пережил, я знал, кем он являлся. Моим Альфой. Моим отцом. И папа был шокирован этим зрелищем настолько, что, думаю, он даже забыл, что плачет. Он спросил меня, что я делаю. Но я не мог ему ответить. Я не знал как. Поэтому я просто его обнял. Элизабет вытерла глаза, Картер стоял рядом с ней, словно статуя. — Я обнял его, — продолжил Джо, его голос становился всё громче, и скрытый посыл «АльфаАльфаАльфа» чувствовался в его словах. — Потому что мне было необходимо, чтобы отец понял, что ему не нужно скрывать свою печаль. Что ему не нужно всё время вести себя круто и смело. Что он был моим отцом, и его работа заключалась в том, чтобы защищать меня, но как его сын я любил его, кем бы он ни являлся и на что бы не был способен. Что вместе мы сильнее, чем порознь. — Он оглядел толпу волков, ведьм и людей из нашей стаи. — И я буду сильным ради вас. Но я не справлюсь один. Мне нужны вы. Я нуждаюсь во всех вас. Если вы меня примите, если позволите мне стать вашим Альфой, я обещаю, что сделаю для вас всё возможное. Потому что стая — это всё. Сначала никто не шевелился. Все молчали. Мы ждали. А затем вперёд выступил Тони — маленький Тони, руки которого были по локоть в чужой крови, но он никогда не узнает правды, пока я продолжаю дышать. Мать пыталась остановить мальчика, но отец схватил её за руку, качая головой. Она не стала спорить. Тони посмотрел на всех нас — на стаю Беннет. Он коротко мне улыбнулся, прежде чем перевёл взгляд на Джо. — Ты хороший волк? — спросил малыш. — Я стараюсь таким быть, — тихо произнёс Джо. — И если я когда-нибудь потерплю в этом неудачу, то рядом есть люди, которые напомнят, кто я такой. — Твоя стая, — сказал Тони. — Да. Мальчик потянулся и дёрнул Джо за руку, заставив его опуститься вниз, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Тони коснулся щеки Джо, и на лице Альфы под маленькими пальчиками появились небольшие ямочки. Мальчик рассмеялся, когда Джо игриво на него огрызнулся, издав низкий рык. И тогда Тони обнажил горло. Джо быстро заморгал, тяжело вдыхая через нос. Он провёл пальцами по шее Тони, сверкнув своими Альфа-красными глазами. Тони напряжённо сморщил лицо. Его глаза мерцнули оранжевым. Толпа вздохнула. Этот звук был похож на дуновение ветра. — У меня получилось! — радостно пропел Тони. — Да, — сказал Джо, тепло улыбаясь. — И я так тобой горжусь. — Спасибо, Альфа! Мальчик побежал обратно к родителям. Они подхватили его на руки, а он рассмеялся. Джо поднялся, взяв Окса за руку. Он сказал: — Я Джо Беннет. Моим отцом был Томас Беннет. Моим дедушкой был Авель Беннет. Во мне течёт их сила и сила всех тех, кто был до меня. Мы стая. Я знаю, что вы боитесь. Я знаю, что впереди неизвестность. Нам предстоит многое сделать. Но вместе мы справимся, потому что мы чёртова стая Беннет, и наша песнь всегда будет услышана. Жители Касвелла, штат Мэн, обнажили перед ним свои шеи. Глаза Джо вновь наполнились огнём, и когда он завыл, я знал, что уже ничего никогда не будет прежним. Среди развалин жилого комплекса мы завыли вместе с ним. Джозеф Беннет. Альфа всех волков.
