Глава 5. питер и волк/наш отец
19 августа 2022 г., 07:00
Третью записку я получил в августе.
Мне казалось, что большую часть времени я был погружён в грёзы. Келли появлялся всё чаще и чаще, и всё вокруг стало каким-то туманным. С каждым разом очнуться становилось всё труднее и труднее.
Все дороги выглядели одинаково. Дни слились воедино.
Келли предостерёг:
— Ты сойдёшь с ума.
Я рассмеялся, хотя смех прозвучал скрипуче и надрывно.
— Думаю, немного поздно об этом предупреждать.
Он вздохнул:
— Почему ты это с собой делаешь?
— Я обязан. Гэвин сделал бы для меня то же самое.
Желваки брата напряглись, как это обычно происходило, когда он упрямился. Сердце заныло при виде чего-то столь знакомого.
— Ты этого не знаешь. Ты с ним даже толком не знаком.
— Годы. Он был с нами несколько лет.
— И всё это время он был потерян в волке, — напомнил мне Келли (Не-Келли). — Был диким. К твоему сведению, он ничего не помнит. Как Робби.
— Он спас нас, — прошептал я, сжав руки на руле.
Келли покачал головой.
— Знаю. Но неужели ты по мне не скучаешь? Ты не хочешь вернуться домой?
— Больше всего на свете, — хрипло ответил я. — Ты это знаешь.
— Ты нужен мне, Картер. Почему ты так со мной поступаешь? Ты же знаешь, что со мной сотворила потеря Робби. Ты был рядом и всё видел. И тем не менее ты без колебаний меня бросил. — Он заплакал. — Я не понимаю. Как ты можешь быть таким жестоким?
Я не мог на него смотреть. Я потерял дар речи.
— Я тебя люблю.
— Разве?
— Да. Больше, чем что либо.
— Тогда возвращайся домой. Пожалуйста.
Я тяжело сглотнул:
— Я… не могу. Помнишь, что сказал Джо? Тому охотнику. Дэвиду Кингу. Что попросил передать Оксу.
Брат рассмеялся сквозь слёзы:
— Пока рано. Пока рано. Пока рано. Всё это уже случалось, и всё это происходит вновь. Это круги. Мы продолжаем ходить по кругу. Окс и Джо. Гордо и Марк. Я и Робби. Мы продолжаем совершать одни и те же ошибки снова и снова.
— Знаю.
— Что ты собираешься с ними делать? — Он кивнул в сторону передней части пикапа.
— Я справлюсь.
Но Келли уже исчез.
Я посмотрел в лобовое стекло.
Волки зарычали.
Я вышел из автомобиля с поднятыми руками и почти сразу был окружён.
— Кто ты? — требовательно спросила Альфа, схватив меня за горло. Она прижала меня к двери пикапа, ручка впилась мне в спину. — Что ты делаешь на моей территории?
— Я здесь не для того, чтобы причинить вам боль, — удалось выдавить мне.
— Тогда что ты здесь забыл?
— Не могу… дышать…
Её хватка ослабла, и я жадно втянул воздух. Её ноздри раздулись, а лоб нахмурился. Она покачала головой и снова сузила красные глаза.
— Чего ты хочешь?
Я протянул руку и положил ладонь на её запястье. Я держался за неё осторожно, чтобы она не подумала, что я собираюсь ей навредить.
— Я ищу кое-кого.
— Здесь тебя никто не ждёт.
— Уже нет.
— Почему ты вообще подумал, что он здесь был?
Я ей ухмыльнулся:
— Я никогда не говорил, что это он.
Она вздохнула, отпустив меня.
— Дерьмо.
***
Это была молодая стая, члены которой не имели пар. Самой старшей — Альфе — было всего двадцать. Она не назвала мне своего имени и запретила разговаривать с остальными волками. Меня это устраивало. Я явился не к ним в гости, а только ради того, что они могли мне поведать. Они жили в доме в дебрях Канады. Вокруг него на многие мили не было ни одной живой души. Так им нравилось больше. Они не хотели, чтобы я входил внутрь. Я не настаивал. — Ведьмы нет? — поинтересовался я, когда Альфа вернулась ко мне после того, как что-то прошептала одной из своих Бет. Девушка замешкалась. — Нет. У нас… была раньше. — Но теперь её нет. — Убита, — сообщила она. — По крайней мере, так заверила меня мать. Много лет назад. В Орегоне. Мама сказала, что та это заслужила. Послушала кого-то, кого не следовало. Она пыталась убить Альфу. Судя по всему, она отрубила руку ведьмаку, и пара ведьмака её прикончила. Я возвёл взгляд на простирающееся над головой широкое небо и подумал о том, что Келли говорил о кругах. — Эмма. Альфа медленно кивнула: — Эмма Паттерсон. — Она пыталась прыгнуть выше головы. — Должна ли я спросить, откуда тебе об этом известно? — Скорее всего, нет. И меня никогда здесь не было. — Я кивнул в сторону её стаи. — Убедись, что они тоже это понимают. — Не беспокойся о них. Я тебя знаю. — Сомневаюсь. — С кем ты разговаривал в пикапе? — Ни с кем. — Я тебя слышала. — Это не имеет значения. — Я посмотрел на неё. — Когда он был здесь? Она колебалась. — Месяц назад. Я кивнул. — Он был один? — Нет. — Альфа устремила взгляд на деревья. — С ним что-то было. Что-то очень большое. Мы никогда этого не видели. Но мы чувствовали. Оно скрывалось глубоко в лесу. Оно походило на рак. Было каким-то неправильным. Тёмным. — Походит на правду, — пробормотал я. — Чего он хотел? Альфа пожала плечами. — Он мало говорил. Думаю… Ты знаешь сказку про Питера и Волка? Мне её мама рассказывала. Я отрицательно покачал головой. Девушка сказала: — Питер жил на поляне в лесу со своим дедом. Иисус Христос. — Поляна. — Он вышел погулять на поляну, и оставил открытой калитку. В их саду обитала утка. Она увидела, что дверца распахнута, и протиснулась через неё, желая искупаться в пруду. Там утка встретила птичку, и они долго спорили об умении плавать и летать. Птица и утка не знали, что кошка Питера тоже пробралась через незапертую калитку. Она начала на них охотиться. В последний момент Питер заметил кошку и предупредил об опасности птицу и утку. Птичка улетела. Утка уплыла на середину пруда. — Не понимаю, какое это имеет отношение к… — Дедушка Питера расстроился, что тот отправился на поляну один, и спросил его, что бы было, если бы из лесу вышел волк? Питер ответил, что мальчики вроде него не боятся волков. Дедушка, видя, что внук глуп, запер калитку. Её стая вздохнула вокруг нас. Вздох походил на шум ветра. Альфа продолжила: — Вскоре появился большой и серый волк. Увидев его, кошка успела вскарабкаться на дерево и убежала обратно в сад. Утка, не заметив волка, выбралась из пруда. Волк набросился на неё. Утка кинулась бежать. Но волк оказался быстрее и проглотил утку целиком. Питер, увидев, как зверь сожрал его друга, принял решение. Он взял верёвку и залез на дерево. Мальчик попросил птичку пролететь над головой волка и отвлечь его, пока он опускает петлю, чтобы поймать волка за хвост. Ему это удалось. Волк изо всех сил пытался освободиться, но Питер привязал верёвку к дереву, и петля становилась только туже. Я молчал. Альфа подставила лицо солнцу. — Пришли охотники. Они выслеживали волка и хотели его убить. Питер не желал зверю смерти, несмотря на то, что тот съел утку. Он убедил охотников помочь ему отвести волка в зоопарк. Всё заканчивается шествием во главе с охотниками, птичкой, кошкой и Питером, волочащим за верёвку волка. Дедушка тоже идёт с ними, и хотя Питер добился успеха, его дед спрашивает: «А что, если бы Питер не поймал волка? Что было бы тогда?» — Она глянула на меня. — В спешке волк проглотил утку целиком. Если прислушаться очень внимательно, то можно услышать, как она крякает в животе волка. — Что… за историю ты мне рассказала? Та фыркнула и на мгновение перестала быть Альфой. Она стала обычной девушкой, раздраженной из-за мужчины, который не понимал мысль, что она пыталась до него донести. — Ты пытаешься поймать волка за хвост. Но что, если тебе это не удастся? Что будет тогда? Тебя проглотят целиком? Я ответил: — Иногда мне кажется, что петля уже накинулась на мою шею. Я не могу дышать, потому что она затягивается всё туже и туже. — Это твой собственный выбор. Ты оставил калитку открытой. Ты пригласил волка внутрь. Я слышала кое-что. Мы все слышали. Слухи. О разрушении Касвелла. О великом и ужасном звере, которого невозможно убить. О стае, непохожей ни на одну другую, во главе с двумя Альфами, один из которых — король. А второй — спаситель. Эта стая пережила множество невзгод. И до сих пор продолжает страдать, — она улыбнулась. — Ты когда-нибудь слышал об этой стае? Это чудо. Даже сюда, так далеко от цивилизации, долетают сплетни. Секреты. Я был сильно измотан. У меня болела голова, а ладони вспотели. — Он важен. Её улыбка стала меланхоличной. — Видимо, так. Хотя надеюсь, что ты не обидишься, если я скажу тебе, что это только укрепляет мою веру в то, что мужчины — самые глупые существа на свете. Впервые за долгое время я рассмеялся. Смех выполз из моего горла, звуча как битое стекло. — Не буду с тобой спорить. — Я так и думала. Если они спросят, я расскажу им, что ты был здесь. Они заслуживают это знать. После всего случившегося. — Она протянула руку и обхватила моё лицо, и хотя она не являлась моей Альфой, я не мог не прильнуть к её прикосновению. Я не мог вспомнить, когда в последний раз до меня дотрагивался другой волк. Её глаза налились красным, а голос стал глубже. — Ты сражаешься, маленький принц. И даже встретив препятствие, ты продолжаешь идти вперёд. Почему? Мои глаза защипало. — Я не знаю, как остановиться. — Даже если чувствуешь, что петля затягивается всё туже? — Даже так. Она отпустила меня и сделала шаг назад. — Жди здесь. Я сделал, как было велено. Альфа оставила меня стоять перед домом, её стая поплелась следом за ней, бросая на меня любопытные взгляды через плечи. Как только дверь за ними закрылась, я прислонился к пикапу. Я пытался дышать медленно и ровно, но грудь сдавило. Келли произнёс: — Отправляйся домой, Картер. Пока ещё не слишком поздно. Я на него не смотрел. — Я уже близко. Близко, как никогда. Брат вздохнул. Вернулась только Альфа. В руке у неё был клочок бумаги, и мне пришлось сдерживаться, чтобы его не вырвать. Девушка сжимала записку между двумя пальцами. Когда я потянулся к ней, она слегка отдёрнула руку. — Я отдам тебе это. Но потом ты уйдёшь. Я не позволю, чтобы на нас что-то из-за тебя обрушилось. Мы испытали достаточно бедствий и не хотим ввязываться в твои разборки. Уходи. Так далеко, насколько это только возможно. И никогда не возвращайся. — Ты прочитала? Альфа смотрела мне прямо в глаза. — Да. И хотя я знаю, что ты не послушаешься, но тебе следует сделать то, что он говорит. Она сунула бумажку мне в руку и направилась обратно к дому. Я развернул записку, когда девушка закрыла дверь. Твёрдый щелчок замка прозвучал подобно выстрелу. «ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ. ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ, ИЛИ Я ТЕБЯ ПОКАЛЕЧУ». Я хохотал до тех пор, пока у меня не скрутило желудок. «А что, если бы Питер не поймал волка?» «Что было бы тогда?»***
Наступил ноябрь, принеся волну холодного воздуха, который пробирал меня до костей. Я постоянно мёрз, независимо от того, во сколько слоёв одежды кутался. Я спал в пикапе чаще, чем в кровати. Мне казалось, что я медленно тону, погружаясь всё глубже в воду. Однажды ночью я лежал, свернувшись калачиком на сиденье и упираясь коленями в приборную панель. Келли запустил руку мне волосы и тихо напевал. Я повернулся лицом к животу брата и вдохнул его запах. Он казался почти реальным. Если бы я достаточно постарался, то мог бы себя убедить, что так и есть. Келли прижал палец к моему уху и сказал: — Я ненавидел школу. Она мне никогда особо не нравилась. Мне было ненавистно сидеть запертым внутри неё весь день. Грин-Крик во многих отношениях был лучше Касвелла, но мне не хотелось находиться в классе. Я провёл большую часть своей жизни в окружении волков, так что люди пахли для меня странно. Но потом я пошёл на урок физики и узнал о квантовой механике. Я застонал: — Серьёзно? Разве я уже недостаточно настрадался? Он треснул меня по лбу. — Тише. Слушай. Существует идея, что мы все являемся скоплением частиц, подобных звёздной пыли, которые плывут во времени и пространстве. То и дело эти скопления частиц сталкиваются друг с другом, и на мгновение всё становится ярким и реальным, и мы существуем вместе. Я много размышлял над этой мыслью. Мне едва удавалось дышать. — Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас был здесь. — А я бы хотел, чтобы тебя здесь не было. Это не может продолжаться вечно, Картер. Вскоре ты достигнешь края пропасти. И тебе придётся либо отступить, либо в неё прыгнуть. И я понятия не имею, что с тобой станется, если ты всё-таки прыгнешь. Рука Келли вновь зарылась в мои волосы, слегка царапая ногтями кожу головы. — Я близко. — К пропасти? — Нет, к нему. — А есть какая-то разница? Я промолчал. Брат не стал настаивать на ответе. — Что ты скажешь, если его найдёшь? — В смысле? — Твои первые слова. Представим, что ты на самом деле его догнал. Он стоит перед тобой и требует ответа на вопрос: какого чёрта ты творишь и почему его не слушаешься? — Он будет хмуриться, — прошептал я. Келли фыркнул: — Ну да. Он же Ливингстон. Это их настройка по умолчанию. Кстати говоря, ты уверен, что хочешь ввязываться в отношения с кем-то из этой семейки? Я перевернулся у него на коленях, глядя на него снизу вверх. — Кажется, у Марка всё получилось. Он мне улыбнулся: — Получилось. Но ему пришлось столкнуться с кучей проблем. Не думаю, что с Гэвином выйдет легче. — Он сделал паузу, что-то обдумывая. — А ещё у него есть член, с которым ты понятия не имеешь, что делать. — Ага, буду честен. Я пока не задумывался об этой части. Я только делаю первые шажочки. Брат провёл кончиком пальца по моим бровям. — Ты можешь найти кого-то другого. Это не обязательно должен быть он. — То же самое можно сказать и о Робби. Но ты не позволил этому тебя остановить. — По крайней мере, у Робби нет большой чокнутой семейки. — Он поморщился. — Мишель Хьюз не в счёт. — Почему именно Робби? — В смысле? — Ты мог найти кого-то другого. Это не обязательно должен был быть он. — Но это он. — Как ты понял? Келли прижал палец к моему подбородку. — Всё было не так. В самом начале. — Знаю. Я там был. Он продолжил: — Думаю, это походило на… Знаешь, что зимой дни короче, а ночи длиннее? — Ага. — Вот на что это для меня походило. Казалось, длинная зимняя ночь нескончаема, но потом в один прекрасный день солнце взошло впервые с тех пор, как я себя помнил. Я увидел его, и мне стало… тепло. Я будто ожил. Я не знал, что делать с этими чувствами. Я не понимал, хочу ли я что-то с ними делать. — Но ты решился, хоть и был напуган. — Любовь — пугающая штука. — Я тоже боюсь, — прошептал я ему, хотя он был Не-Келли. — И в толк не возьму, как перестать бояться. — Это нормально. Так скажи-ка мне. Ты нашёл его. Ты стоишь перед ним. Ты видишь его лицо, и он хмуро на тебя пялится. Что ты скажешь в первую очередь? Я долго думал. — Годы. — Годы? Я кивнул: — Я бы сказал ему… ты был рядом годы. Ты не оставлял меня в покое. Ты был рядом со мной, и я не понимал, почему. Сначала мне это не нравилось. Поначалу я это ненавидел, если честно. За мной по пятам таскалась тень, такая огромная и неуклюжая тень, которая не знала, что значит уединение. Я имею в виду, ты когда-нибудь дрочил, пока волк скребётся в дверь, пытаясь ворваться в спальню? Это чертовски ужасно и… — Картер. — Верно. Извиняюсь. Эм. Ладно. Я ненавидел это некоторое время. Но потом я просто… перестал. Это стало частью меня. Я бы сказал, что ты стал частью меня. Я к этому привык. И я не понимал, что имел, пока это не потерял. Мне жаль, что я не разглядел то, кем ты являлся. Мне жаль, что я принял тебя как должное. Мне жаль, что я тебя отпустил. Знаю, что ты не хочешь, чтобы я здесь находился, знаю, что ты сказал, что не хочешь иметь со мной ничего общего, не хочешь быть в нашей стае, но, может быть… может быть, ты мог бы на меня взглянуть. Потому что сейчас я вижу тебя настоящего. В моих глазах только ты, и я не знаю, захочется ли мне когда-нибудь смотреть на кого-то ещё. Я спал крепче, когда ты сворачивался вокруг меня клубочком. Мне снилось, что мы бежим, только ты и я. Я хочу узнать всё. Откуда ты пришёл. Какой ты. Что делает тебя счастливым. О чём ты думал, когда впервые меня увидел, если вообще мог думать. Почему ты так долго оставался со мной? А потом я бы сказал ему: «Эй», и «Привет», и «Здравствуй, Гэвин, здравствуй. Меня зовут Картер. И я думаю, что ты мой…» Я не мог закончить фразу. — Член и всё такое? — Я почти уверен, что разберусь в том, что делать с этой штуковиной. Я быстро учусь. Брат смеялся до тех пор, пока на глазах не проступили слёзы. — Звучит неплохо. Я закрыл глаза. Келли произнёс: — Телефон лежит в твоей сумке. Нужно лишь сделать один звонок, и всё может закончиться. Ты же знаешь, я бы сразу взял трубку. Ты бы слушал мой голос, пока я на тебя ругался и орал, требуя ответить, где ты находишься. Я бы велел тебе оставаться на месте, потому что мы идём за тобой, потому что я никогда тебя не отпущу. Знаешь, как легко бы всё могло быть? Картер… сделай это. Пожалуйста. Ради меня. Ради твоей стаи. Ради себя. — Я не могу. — Можешь, — рявкнул брат, и я вздрогнул. — Зачем ты это с собой делаешь? Ты нам не доверял? Ты не доверял мне? Мы бы помогли тебе в чём угодно. Во всём. Мы готовы были небо и землю перевернуть вверх дном, чтобы отыскать Гэвина. Чтобы вернуть его тебе. — Разве? Или же вы всё-таки в первую очередь искали Роберта Ливингстона? — Это нечестно. Я откинул голову к окну. — Ты когда-нибудь задумывался, как бы всё сложилось? Если бы мы были не нами. Если бы мы были не Беннетами. — И кем бы мы тогда были? Я пожал плечами: — Кем угодно. Никем. Люди не ждали бы от нас того, что мы принесём в жертву всё, что у нас имеется. Мы отдаём им нашу кровь, наши жизни, но им всегда мало. Они постоянно требуют большего. И это никогда не заканчивается. Джо — король, как и наш отец. Мама — королева. В Касвелле, после разрушительного сражения, жители городка начали его восстанавливать и обратились за помощью к Джо. Просили его всё исправить. А так как я был его правой рукой, то они полагались и на меня. Они называли меня принцем. Я терпеть этого не мог. — Им необходима надежда, — тихо сказал Келли. — Вот что они в нас видят. Вот почему мы им нужны. Чтобы мы сражались за них. — Может, им стоит научиться самим за себя сражаться. Когда я снова открыл глаза, Келли уже пропал. В кабине пикапа было холодно. Я плотнее закутался в куртку и погрузился в сон. Мои сновидения были полны зелёного, зелёного, зелёного, в них я бежал по лесу, врываясь лапами в землю. Рядом моя стая пела свою волчью песнь, и я был дома.***
В ноябре полнолуние выпало на пятницу. Келли являлся мне почти каждый день и оставался со мной часами. Порой он просто молчал. В иной раз рассказывал мне истории, которые я уже знал, истории о нашем отце, нашей матери. Про Джо и Окса. Гордо и Марка. Криса и Таннера, Рико и Джесси. Он будто вырывал воспоминания из моей головы и выставлял на показ. Насколько я мог судить, именно так и происходило. Он был призраком, но он являлся частью меня. Моей проекцией. Я подолгу пялился в зеркало заднего вида, не узнавая незнакомца, смотрящего на меня оттуда в ответ. Худощавый, скулы ярко выражены под косматой бородой, круги под глазами похожие на синяки. Я сверкнул на него глазами. Он сверкнул мне в ответ. Голубой. Потом оранжевый. Голубой. Потом оранжевый. Иногда мне снились фиолетовые сны про запертую дверь, в которую с обратной стороны скреблось что-то массивное. Оно шептало: «Впусти меня, впусти меня, я обещаю, это будет легко, я обещаю, это не больно, я обещаю, ты не пожалеешь, просто впусти меня, впусти, впусти, впусти меня». Я не слушал. Но игнорировать шёпот становилось всё труднее. Когда полнолуние было совсем близко, я приехал в Миннесоту, следуя указаниям ведьмы из Кентукки, которая не хотела связываться с волками. Воздух стал холоднее. Небо заволокло пеленой густых серых облаков. Пахло снегом. Тогда я ещё не подозревал, что всё вот-вот закончится. Наконец-то. За мной велась охота.
