Глава 11. сердцебиение
31 августа 2022 г., 07:00
Гэвин в ту ночь так и не вернулся.
Небо почернело.
Предсказанный мной снег так и не выпал.
Когда смог двигаться, не чувствуя, что вот-вот умру, я развёл огонь дрожащими руками. Прошло много времени, прежде чем я начал согреваться.
Я осторожно встал. Боль уменьшилась, но её зубы всё ещё вгрызались в моё тело.
Я подошёл к окну.
Стекло покрылось инеем.
Мне удалось поспать, но сон был тревожным. В нём я видел стоящего вдалеке Келли. И сколько бы я ни пытался бежать к нему, так и не приблизился.
***
Я сел, задыхаясь. Уже наступило утро. Огонь снова погас. Я слышал… Я чувствовал запах… Я накинул одеяло на плечи и подошёл к окну, уверенный, что снаружи хижины кто-то притаился. Там никого не было. Только деревья. Тучи рассеялись. Сияло солнце. Я сказал: — Я знаю, что ты там. Я произнёс: — Выходи, выходи, где бы ты ни был. Я заверил: — Тебе от меня не спрятаться. Я пробормотал: — Это сон. Я всё ещё сплю. Я бредил. Меня бросало в жар. Меня пробирал холод. Я позвал: — Папа? Но мой отец был мёртв, и от него не осталось ничего, кроме праха. Я подошёл к двери. Открыл её. Меня омыл поток прохладного воздуха. Я моргнул. И ступил на снег. Я почти не чувствовал его босыми ногами. Я вышел из хижины. Я не знал, куда иду. Кожа гудела. Я спросил: — Где ты? Я засмеялся. Смех прозвучал как всхлип, сдавленный и влажный. А потом я увидел его. Среди снега. За деревьями. Белый волк. С чёрными пятнами на спине и груди. Его глаза горели красным огнём. Он сказал: «Поймай меня, я люблю тебя, догони меня». Я позвал: «Папочка?», потому что я снова стал просто маленьким мальчиком, и мой отец, мой папа был рядом, и он никогда меня не оставит, он ни за что снова меня не оставит. Он побежал. Я погнался за ним. Ветви деревьев хлестали меня по лицу и груди, тело покалывало колышущееся вокруг меня шерстяное одеяло. Я почти уронил его. Почти выпустил из рук. СтаяЛюбовьСын, ко мне, ко мне, иди ко мне Он был там, а потом пропал. Он показался передо мной. Он появился рядом со мной. Он оказался позади меня и кусал за пятки. я люблю тебя, СтаяЛюбовьСын, я люблю тебя, я люблю тебя, и я приведу тебя домой — Папа! — закричал я. Я выскочил на поляну, которую не узнал. Для меня всё в этом лесу выглядело одинаково. Деревья. Снег. Земля. Это была не моя территория, это был не мой дом, и я не мог его найти, я не мог… Я споткнулся о корень дерева и рухнул на землю, одеяло расстелилось подо мной. Я развалился на спине. Поднял взгляд на небо. — Я пытался, — прошептал я отцу. — Мне жаль, что я был недостаточно силён. Я закрыл глаза. Затем он заговорил, его голос был громким и ясным. — Ты сильнее, чем я когда-либо думал, что ты можешь быть. Мой храбрый сын. Слушай. Ты это слышишь? Я ответил: — Папочка. Мне больно. Он произнёс: — Знаю. И я бы забрал у тебя эту боль, если бы мог. Я бы забрал её всю. Всё должно было быть по-другому. Всё. Вой, Картер. Вой так громко, как только можешь. Пой свою песнь. Тебя услышат. И поскольку он был моим отцом, я сделал так, как он просил. Песнь вышла тонкой, пронзительной и отчаянной арией синего цвета. Я открыл глаза. Рядом никого не было. Мой отец был мёртв. Он умер много лет назад. Он не мог быть здесь. Он не мог быть со мной. Он не был… — Картер? Я повернул голову. Там стоял Келли. Он выглядел иначе. На нём было тяжёлое чёрное пальто с замком спереди. Под глазами залегли тёмные круги, щёки покраснели. Он неуверенно шагнул вперёд. Я взмолился: — Прости. Я не хотел кричать на тебя. Я не хотел тебя ранить. Пожалуйста, не пропадай снова. Ты мне нужен. Его лицо исказилось, когда он бросился вперёд, стягивая пальто. Брат упал на колени рядом со мной, а потом меня окутал его запах, словно он находился здесь взаправду. Как будто он был настоящим. Я почувствовал, словно вернулся домой, и произнёс: — Почему ты плачешь? Пожалуйста, не надо. Терпеть не могу, когда ты плачешь. Он спрашивал: — Что с тобой случилось? Боже мой, Картер, что с тобой случилось? — Не знаю. Я тебя напугал? — Ублюдок, — процедил он, потирая мне руки через своё пальто, его лицо было залито слезами. — Грёбанный мудак. Ты хоть представляешь, как долго я… — Хотелось бы мне, чтобы ты был настоящим, — сказал я ему, нуждаясь в том, чтобы он понял. — Хотелось бы мне, чтобы ты сейчас был здесь, тогда бы я снова стал сильным. Тогда бы я снова обрёл храбрость. Мой телефон сломался. У меня был твой номер, но мобильник сломался. Я постоянно хотел тебе позвонить. Я выл. Ты знал? В полнолуния. Как и обещал, я выл, чтобы ты меня услышал. Келли протараторил: — Оставайся здесь, не двигайся, оставайся здесь. А потом он вскочил и убежал. Я сделал, как он просил. Я остался. Его пальто согревало мне грудь. Оно не могло помочь моим окоченевшим ногам, но ничего страшного. Я глубоко вздохнул и рассмеялся над тем, как это было странно. Очень странно. Как будто он был настоящим. Как будто он был… Я медленно сел, услышав шорох деревьев. Ко мне что-то приближалось. Ноги тряслись, когда я поднялся. Снова появился Келли. Его глаза были широко распахнуты, и он замер, когда увидел меня. Он позвал: — Картер? И тогда я услышал это. Кое-что, чего я уже очень давно не слышал. Его сердце. Я слышал его сердцебиение. Я никогда не мог расслышать биение сердца Не-Келли, как бы ни старался. Не-Келли был призраком, а у призраков нет сердец. Но у этого Келли было. И оно издавало самый громкий во всём мире стук. И тут рядом с братом появился кое-кто ещё. Он был больше, чем я помнил. Сильнее. Величественнее. Могущественнее. Я ощутил, как меня омывает посыл: «Альфа, Альфа, Альфа». Дребезжащим, как разбитое стекло, голосом я произнёс: — Вы… вы настоящие? А Джозеф Беннет выдохнул: — Картер. Ты…. Я наблюдал, как одинокая слезинка скатилась из одного из его красных-красных глаз. Плечи Келли затряслись. Грудь Джо вздрогнула. Я упал на колени в сугроб. Они кинулись ко мне. Братья сдавили меня в объятьях, их руки лихорадочно гладили моё лицо. Волосы. Грудь. Спину. Они переговаривались друг с другом, каждый из них повторял моё имя снова, и снова, и снова. Джо, Джо, Джо сгрёб моё лицо в ладони. Большими пальцами он смахнул мои слёзы, но сам тяжело дышал через нос. Он изучал меня голубыми глазами, и могу поклясться, на мгновение мне показалось, что меня держала наша мама. Джо сказал: — Его глаза. Они фиолетовые. Он Омега. Келли спросил: — Ты можешь найти их? Ты можешь найти его? Джо ответил: — Они там. Они слабые, но всё ещё есть. Я могу… Келли велел: — Сделай это. Заставь его тебя услышать. Сделай это сейчас же. Глаза Джо вспыхнули огнём, а вдоль его шеи и лица вырос белый мех. И что-то шевельнулось у меня в голове и груди, оно было живым — массой клубящихся, спутанных нитей. Они вздрогнули. Они затрепыхались. И тут Джо взревел. Это была песнь Альфы. Она врезалась в меня, и я…***
— Где твой брат? — спросил меня мальчик. — Не знаю, — пробормотал я и оглянулся через плечо. Группка девочек следовала за нами, перешёптываясь друг с другом. Когда я посмотрел на них, они захихикали, помахали мне и покраснели. Вдалеке я слышал шум Касвелла, плеск волн озера Баттерфилд. Но Джо пропал. Он звал меня и просил подождать, говоря, что не может бежать так быстро, как мы: «Картер, Картер, я расскажу папе!» — Он всегда за тобой таскается, — сказал другой мальчик. У него было злобное лицо, и он мне не очень нравился. — Оба твоих брата таскаются. Это раздражает. Я зыркнул на него. — Они не раздражают. — Они раздражали, но это мог сказать только я. Они были моими братьями, а не его. — Не говори так о них. — Его брат станет главным Альфой, — шепнул первый мальчик, толкая второго. — Лучше следи за своим языком, иначе он вышвырнет тебя из стаи. — Да пофиг, — буркнул второй мальчик. — Я его не боюсь. Он просто маленький ребёнок. Он не какой-то там Альфа. — Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Мой папа говорит, что Беннеты не заслужили права стоять у власти. Они портят всё, к чему прикасаются. — Его улыбка стала шире. — Не могут даже уберечь свою стаю. — Он наклонился вперёд. — Каково было, когда пришли охотники? Ты видел, как они кого-нибудь убивали? Было много крови? Отец учил меня, что я мог кого-нибудь ударить только тогда, когда было необходимо защищаться. Что мне нужно было подавать пример. Люди ровнялись на меня из-за моего имени. Папа говорил мне, что я должен был быть хорошим человеком. Справедливым и добрым. Я произнёс: — Подними руки. Мальчик покосился на меня. — Что? — Подними руки вверх. Сожми их в кулаки, будто собираешься меня ударить. Он сузил глаза. — Зачем? — Хочу посмотреть на твою боевую стойку. Папа учил нас новым приёмам. Хочу тебе их показать. Улыбка мальчика померкла. — Я не… — Давай, мужик. Сделай это. Позволь мне увидеть твою стойку. Он раздвинул ноги. Поднял руки. Сжал ладони в кулаки. — Вот так? — Подвинь большой палец. Если ты будешь его так держать, он сломается, когда ты кого-нибудь ударишь. Он передвинул большой палец. — Лучше? Я кивнул и посмотрел на первого мальчика. — Похоже, что он собирается на меня напасть? Тот пожал плечами. — Наверное. — Хорошо. — Я повернулся ко второму мальчику. Тот стоял, занеся кулаки. Он закричал, когда я вмазал ему в поганый рот. Его губа треснула, из неё хлынула кровь и окрасила зубы. — Что, бля, с тобой не так? — завыл он, закрывая лицо ладонями. — Не смей больше трепаться о моих братьях, — рявкнул я ему. — Услышу ещё раз, и так легко ты уже не отделаешься. Мальчик зарыдал, из его разбитого носа заструилась кровь. Он попятился назад. Девочки больше не смеялись. Я оставил их позади. — Джо! — позвал я, повернув обратно в Касвелл. — Эй, Джо! Мне жаль. Я не хотел тебя бросать. Выходи. Хочешь поиграть? Обещаю, мы поиграем в любую игру, в какую ты пожелаешь. Он не ответил. Я убеждал себя, что всё в порядке. Всё хорошо. Ничего страшного. Вероятно, он вернулся домой. И мне из-за этого влетит. Я пробежал по Касвеллу, ища братишку. Горожане мне махали. Ведьмы. Волки. Люди. Они говорили: «Эй, Картер, привет, как дела? Рад тебя видеть, Картер. Ёу, Картер!» Я звал: — Джо. Джо! Я подлетел к дому. Это был большой дом. Это был хороший дом. Я его ненавидел. Он не был настоящим домом. И хотя я прожил здесь дольше, чем в Грин-Крик, я знал, что это не то место, где мы должны были находиться. В нём всё было как-то неправильно. Келли сидел на крыльце с раскрытой на коленях книгой. Он посмотрел на меня, когда я приблизился. — Чем занимаешься? — спросил он высоким сипловатым голосом. Я любил его так сильно, что нельзя выразить словами. — Джо вернулся? Он отрицательно покачал головой: — Я здесь уже почти час. Он не заходил внутрь. — Дерьмо. — Я обернулся, осматривая жилой комплекс и изо всех сил прислушиваясь, чтобы уловить крошечное, как у птички сердечко, что билось в груди моего младшего брата. — Ты сматерился, — сказал Келли с неким восторгом. — Нам нужно найти Джо. Я услышал, как Келли поднялся у меня за спиной. — Ты должен был за ним следить. — Это не было обвинением. Не в его устах. Это была просто констатация факта. Но всё равно эти слова испепеляли. — Помоги мне. И он помог. Мы пробежали по территории комплекса, ища во всех закутках, которые нам только пришли в голову. В школе. На пристани. В саду, принадлежавшем старой доброй ведьме, которая была слепа, но могла видеть будущее, по крайней мере, так поговаривали. Джо там не было. Его не было нигде. Паника сковала мою грудь. — Джо! — закричал я. — Что случилось? — произнёс низкий голос, и волосы у меня на затылке встали дыбом. Мы с Келли обернулись. Там со странной улыбкой на лице стоял правая рука моего отца. Я спросил: — Ты не видел Джо? Ричард Коллинз медленно покачал головой. — Ты его потерял? — Нет, — рявкнул я на него. — Я его не потерял. Я просто не могу его найти. Он прыснул: — А, понятно. Что ж. Уверен, он не ушёл далеко. Я постараюсь его отыскать. Бегите, маленькие принцы. Вы должны сообщить об этом своему отцу. Он захочет узнать. Я не хотел этого. Я не хотел, чтобы отец сердился на меня. Чтобы он упрекал меня, напомнив, что я должен был следить за Джо. Что я был за него ответственен. — Он мне не нравится, — прошептал Келли, когда Ричард ушёл, направляясь к главным воротам. — И мне. Пошли. Может быть, Джо уже вернулся домой. Но он не вернулся. И поднимаясь по ступеням, мы это чувствовали. Страх. Через связи стаи. Он казался маленьким, потому что Джо сам был маленьким. Но братишка был напуган. Едва мы добрались до двери, как она распахнулась и шандарахнулась о стену дома. Из неё выскочил отец, сверкая красными глазами и раздувая ноздри. Он увидел нас, и мы сжались перед ним. Он произнёс: — Где он? А я промямлил: — Папа, я… Он протиснулся мимо нас и запрокинул голову. Он взревел, и рёв заполнил мир, поглотив все остальные звуки. Жители Касвелла отвлеклись от своих дел. Все до единого. Они посмотрели на моего отца, когда его зов эхом разнёсся над озером. Мама появилась на крыльце, прижав ладонь к горлу. — Томас? — спросила она дрожащим голосом. — Что… что случилось? — Джо, — сообщил папа. — Что-то случилось с Джо. — Он оглянулся на меня. — Он был с тобой. Куда он делся? Я повесил голову. — Я не… Папа. Я не… Мужчина появился словно из ниоткуда. Он встал перед отцом, низко кланяясь. — Альфа, — сказал Осмонд. — Что случилось? — Мой сын, — процедил отец сквозь стиснутые клыки. — Перекрой дорогу из Касвелла. Никого не впускай и не выпускай. Немедленно. Осмонд поспешно удалился. — Джо! — крикнула мама, спускаясь с крыльца. — Джо! Братишка не ответил. И позже, когда ночью под проливным дождём пробираясь сквозь лес, мы все кричали: «Джо, Джо, Джо». Я пообещал самому себе, что когда Джо вернётся, когда он вернётся и будет в порядке, я никогда снова не спущу с него глаз. Я собирался схватить его, и обнять, и трясти, и кричать на него за то, что он напугал меня, за то, что испугал всех нас: «Как ты мог так со мной поступить, Джо, как ты мог поступить так со всеми нами?» Но мы его не нашли. Джо пропал. — Пожалуйста, — умолял отец в трубку, сжимая её так крепко, что мне казалось, будто она треснет. — Пожалуйста, Ричард. Пожалуйста, верни мне моего сына. И Ричард Коллинз сказал: — Нет.***
Я проснулся, задыхаясь. — Хэй, хэй, — раздался голос возле моего уха. — Картер. Перестань. Картер. Картер. Я боролся с руками, овившимися вокруг моего тела. Они оказались сильнее меня, и я потерпел поражение. Я не мог дышать. Я был пойман в ловушку. — Джо! — закричал я. — Где ты, Джо? Вернись! Пожалуйста, вернись! — Я здесь, — заверил брат. — Я здесь. Я здесь. Мы оба. Картер, открой глаза. Открой глаза. Я застонал, всё ещё пытаясь вырваться. — Нет. Это нереально. Ничего из этого не реально. Мне нужно проснуться. Мне нужно очнуться… — Картер. Я распахнул глаза. Я лежал в хижине на кровати. Келли стоял на коленях рядом со мной. Руками он обхватывал мои ноги, удерживая их. — Вот и всё, — прошептал Джо мне на ухо, и я откинулся на его грудь спиной. — Вот и всё. Мы рядом. Мы здесь. Ты проснулся. Мы с тобой. Келли сказал: — Посмотри на меня. Я не мог не выполнить просьбу брата. Я глубоко вздохнул, жадно втягивая запахи стаи и дома, осознавая, что если это всё сон, то мой конец настал. Если всё это очередные грёзы, я уже не смогу очнуться. Я всегда видел Келли. Теперь появился ещё и Джо, и если они оба — призраки, то мой разум уже нельзя исцелить. Келли кивнул. Он взял мои трясущиеся руки, когда я к нему потянулся. Его кожа на ощупь была тёплой, знакомой. Его сердцебиение оглушало своей громкостью. Он выглядел усталым, а его волосы стали длиннее, чем в нашу последнюю встречу. И виднелся зелёный цвет, так много зелёного разливалось между нами тремя, но его окутывал синий, и мне хотелось забрать его у братьев, хотелось, чтобы они никогда больше не чувствовали эту печаль. Я произнёс: — Кричите на меня. Келли моргнул: — Что? — Накричи на меня, — попросил я его. — Вы оба. Кричите на меня. Орите. Ругайтесь. Скажите, что ненавидите меня. Скажите мне, как вы злитесь. Скажите мне, каким я был глупцом. Пожалуйста. Келли покачал головой. — Я не собираюсь… Джо воскликнул, когда я от него отпрянул. Келли шлёпнулся на задницу на земляной пол. Я вскочил с кровати, с меня слетело одеяло. Я был одет не в свою одежду. Она была тёплой, чистой и пахла СтаейСтаейСтаей. Я зажмурил глаза. Когда я снова их распахнул, Келли и Джо стояли в нескольких шагах от меня, выглядя неуверенно. Джо был крупнее, чем раньше. Сила исходила от него успокаивающими волнами. У меня перехватило дыхание, когда я понял, что он такой же, как папа. Король. Внешне он напоминал нашу мать, но по ощущениям походил на отца. Главный Альфа. Слишком противоречиво. Абсолютно всё. Джо, крошечный Джо, который таскался за мной, говоря, что он не поспевает за моим шагом, что он не такой большой, как я: «Подожди, подожди, подожди!» А теперь передо мной стоял этот мужчина, этот могущественный мужчина, и всё, чего я хотел, — это упасть перед ним на колени, обнажить шею и умолять его меня понять, умолять их обоих накричать на меня, чтобы я мог удостовериться в том, что они всё ещё меня любят. Джо выдал: — Меня бесит твоя борода. Я уставился на него. Он пожал плечами: — Выглядит ужасно. Тебе нужно побриться. Я обомлел: — Что? Келли добавил: — Ещё тебе нужно подстричь волосы. Наверное, и помыть их тоже. — Его нос сморщился. — Думаю, тебе нужно много что помыть. Я повторил: — Что? Джо шагнул ко мне. — Знаю, что ты сбит с толку. И знаю, что ты думаешь, будто это нереально. У тебя в голове сейчас… небольшой бардак. — Его взгляд ожесточился. — Вот что происходит, если ты рвёшь связи со своей стаей. Мне пришлось заставить тебя их воссоединить. Это был единственный способ до тебя достучаться. Ты был Омегой, Картер. Ты снова превращался в Омегу. Я не мог этого допустить. Я буркнул: — Я не… Келли поинтересовался: — Ты чувствуешь? Я посмотрел на него. Мне казалось, что я двигаюсь под водой. — Что чувствую? Он постучал себя по груди. — Джо. Меня. Нас. Здесь. Ты чувствуешь? Я чувствовал. Они были тонкими и слабыми, но всё же были. Связи. Протянувшиеся между нами. — Это реально, — тихо сообщил Келли. — Клянусь. Всё реально, Картер. — Вы… здесь? Джо кивнул: — Да. — Он сделал ко мне ещё один шаг. Он двигался осторожно. Осмотрительно, словно приближался к загнанному в угол животному. Он охнул, когда я схватил его за руку и потянул к себе. Я обвился вокруг него, уткнувшись лицом ему в горло. Я вдохнул его запах, когда брат обнял меня так сильно, как только мог. Волна боли прокатилась по моей спине, и я вскрикнул. Джо испуганно шагнул назад. — Что случилось? Что не так? — Больно. Спина. Я сломал… Нет. Нет, нет, нет. — Я подтолкнул Джо к двери. Келли велел мне остановиться: — Хватит, Картер, прекрати. — Вы должны уйти отсюда, — рявкнул я на них. — Вы оба. Вам нужно уйти. Прежде чем он… — Ливингстон, — произнёс Келли. — Мы знаем. Я остолбенел: — Что? Джо и Келли переглянулись. — Мы его чувствуем, — пояснил Джо. — Вот откуда мы знали, что уже близки к цели. Он там, не так ли? Где-то в лесу. — Он вас услышит, — огрызнулся я на них. — Он узнает, что вы здесь. Он не может… — Он не узнает, — заверил Келли. — До тех пор, пока не окажется совсем рядом. Мы защищены. Всё приглушено. Он нас не услышит. Не учует. Пока мы здесь. — Как? — требовательно спросил я. — Вы не знаете, в кого он превратился. Вам неизвестно, на что он способен. Он… Дверь в хижину распахнулась. Я прыгнул вперёд, затолкнув братьев себе за спину. Я зарычал на тень, возникшую в дверном проёме. — О, иди к чёрту, Картер, — пробурчала тень. — Разве так встречают того, кто спасает твою жалкую задницу? Клянусь богом, меня окружают одни дебилы. — Гордо? Гордо Ливингстон вошёл внутрь. Он хмурился, закрывая за собой дверь. Морщины вокруг его глаз стали более выраженными, волосы немного отросли. Он осмотрел меня с ног до головы, качая головой. Ведьмак судорожно вздохнул: — Иди сюда. Я не мог шевельнуться. Он закатил глаза, прежде чем сам ко мне подошёл. Мгновение спустя меня окутал тёплый аромат магии, когда Гордо заключил меня в объятия, его рука легла на мой затылок, пальцы зарылись мне в волосы. — Поверить не могу, что это ты, — проворчал он мне в плечо. — Как тебе в голову пришло, что такое — нормально? Что, чёрт возьми, с тобой не так? Мои колени подогнулись, но ведьмак поддержал меня и повёл обратно к кровати. Он чуть не упал, когда усаживал меня, но сумел устоять в вертикальном положении. Он присел передо мной, и я подумал, что он пытался отстраниться. Я не хотел его от себя отпускать. — Посмотри на меня. Я посмотрел. — У тебя всё ещё нет руки. Он фыркнул: — Да, представь себе. Всё ещё не придумал, как её отрастить. Странно, да? Не двигайся. Я не сводил с него взгляда, опасаясь, что он исчезнет. Он вытянул руку и засучил рукав куртки. Его татуировки светились, и я наблюдал, как взору открывалось всё больше и больше рисунков. Знаки. Символы. Розы. А потом… Ворон. На плече должен был изображаться ворон. Он должен был восседать на ложе из роз. Но он исчез. На его месте оказался зарубцевавшийся шрам, и хотя тот выглядел так, будто давно зажил, он всё ещё оставался белым и бугристым, а кожа узловатой. — Да, — сказал ведьмак, проследив за моим взглядом. — Длинная история. Не беспокойся сейчас об этом. — Он прижал свою культю к моему бедру, и розы начали цвести. По ноге цветы перекатились мне на живот и грудь. Ощущения были тёплыми, сладкими и безопасными. Гордо вздохнул и покачал головой. — Он не… Мы добрались до него вовремя. Он не принадлежит моему отцу. Зверь не имеет власти над Картером. Джо кивнул: — Я так и думал. Я пытался восстановить связи, как мог. — Станет лучше, когда мы вернём его в Грин-Крик, — сообщил Гордо, поднимаясь. Его колени треснули. — Становлюсь слишком стар для этого дерьма. — Он положил руку мне на затылок, прижимая моё лицо к своему животу. Я схватил его за бёдра, тяжело дыша. — Ага-ага. Я тоже рад тебя видеть. Нам предстоит долгий разговор. Ты по уши в дерьме, мужик. — Он отошёл, вытирая глаза. — Чёртовы оборотни. Вы самоотверженные придурки. — Ведьмак мотнул головой в сторону двери. — Джо. Жду снаружи. А после он вышел из хижины, не оглядываясь. Джо помедлил, прежде чем глянул на Келли, который стоял у окна и осматривал окрестности. — Я ненадолго. — Всё в порядке, — сухо произнёс Келли. — Я присмотрю за ним. Сообщи всем. Мне показалось, что Джо хотел возразить, но он не стал. Он сказал: — Полегче, ладно? Мы не… Просто полегче. Келли промолчал. Джо чмокнул меня в лоб. — Нам о стольком нужно поговорить, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, какую боль тебе предстоит испытать. И ты примешь её с улыбкой на лице. Брат последовал за Гордо и покинул хижину, закрыв за собой дверь. Наступила тишина. Я посмотрел на Келли. Он стоял ко мне спиной. Хотелось подойти к нему. Но я не шелохнулся. Келли сказал: — Ты его нашёл. — И голос его был напряжён, слова натянуты. — Гэвина. — Он… Да. Я нашёл. — Где он? — Не знаю. В последний раз я видел его с Ливингстоном. Я еле унёс ноги. — Что случилось? — Это неважно. — Картер. Я опустил взгляд на свои колени. Я ощущал его. Гнев Келли. И его боль. Эти чувства были яркими и резкими, но они были реальными, и я не знал, как с ними справиться. Не-Келли был пустотой. Чёрной дырой, поглощающей свет. Этот Келли, настоящий Келли, казался галактикой, полной звёзд. — Он сделал тебе больно? Я вздрогнул. — Гэвин не причинял мне вреда. Это был Ливингстон. — Что он сделал? Я не хотел этого рассказывать. Я хотел скрыть правду под семью замками. Но я произнёс: — Он сломал мне спину. Келли издал сдавленный звук, наклонился вперёд и прижался лбом к промёрзшему стеклу. — Иисус Христос. — Я исцелился. — Ты исцелился, — выплюнул брат. — О, слава за это богу. — Я должен был, Келли. Я обязан был ему помочь. Я не знаю, что именно делал Ливингстон, но он причинял боль Гэвину. Казалось, он как-то им подпитывался. — Сколько ты уже здесь? Я не знал. — Какой сегодня день? Келли ответил: — Четверг. — Дата. Я слышал, как он скрипел зубами. — 9 декабря. Блять. Я и не догадывался, что прошло так много времени. — Тогда несколько недель. От брата исходил обжигающий запах пепла. — И ты даже не подумал с нами связаться? Чтобы сообщить нам, что ты его нашёл? Или хотя бы дать нам знать о том, что ты ещё жив? — Телефон сломался. — О, — протянул он с явной насмешкой. — Одноразовый, да? Потому что ты оставил настоящий телефон у себя в комнате. Хочешь знать, откуда мне об этом известно? Потому что я звонил. После того, как просмотрел твоё грёбаное видео, после того, как истошно звал тебя у дома, я позвонил. Я должен был догадаться. Действительно должен был. Ведь по нему тебя было бы слишком легко выследить. Но когда я услышал его звон из дома, я почти позволил себе поверить в то, что ты всё ещё там. Что, хоть я тебя и не слышал, ты был дома и собирался взять трубку. — Я… — Но это было не так, — продолжил он. — Потому что ты уже ушёл. Как будто мы не провели целый год, пытаясь вернуть Робби. Как будто ты не был свидетелем того, как сильно это меня разрушило. Нет, конечно, нет. Потому что ты вбил себе в башку, что тебе нужно гоняться за Гэвином, будто он был единственным, что имело значение. — Я не… Он обернулся. Его глаза полыхали оранжевым огнём. Связывающая нас нить — знакомая и чуждая одновременно — звенела, словно натянутая струна. — Ты хотел, чтобы я на тебя накричал? Ты хотел, чтобы я тебя ругал? Отлично. Ты сам напросился. Как ты мог? После всего, через что мы прошли, после всего, что у нас отобрали, как, блять, ты мог? — Он подошёл ко мне. Я потянулся к нему, но брат оттолкнул мои руки. Его голос повысился. — Я просил тебя мне довериться. Я умолял тебя меня услышать. Что мы сделаем всё возможное, чтобы его найти. Что я не позволю этому произойти. Я не позволю ему уйти. Я велел тебе держаться за меня так крепко, как только можешь. А ты сбежал, наплевав на все мои слова. — Нет. Нет, всё было не так, всё было не так… — Ты недостаточно мне доверял, — холодно произнёс он. — Ты не поверил мне, когда я сказал, что сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь. — Ты не понимаешь. Келли горько рассмеялся: — Я не понимаю? Это твоя отмазка? Да пошёл ты, Картер. Я понимаю лучше, чем кто-либо. Робби отняли у нас. Забрали у меня. В течение тринадцати месяцев я делал всё, что мог, чтобы его вернуть. И даже когда половина стаи была против или, что ещё хуже, относилась к этому с равнодушием, я продолжал за него бороться. Я даже не мог на него смотреть. Изо всех сил я пытался подобрать правильные слова. Я сказал: — Ты был не один. Гордо, Окс. Они… — Мне плевать! — заорал он на меня. — Даже будь я один, я бы всё равно сделал всё, что мог. Я никогда не собирался его отпускать. Он — моя чёртова истинная пара, и я бы разорвал этот мир на части, чтобы добраться до него, даже если бы мне пришлось делать это в одиночку. И не смей пытаться меня убедить, что ты занимался тем же самым, потому что это вовсе не так. На твоей стороне была целая стая, готовая тебе помочь и сделать всё возможное, чтобы вернуть Гэвина. Но ты решил поиграть в мученика. Как папа. Как Окс. Как Джо. Господи Иисусе, ты должен был быть лучше. Ты должен был… Я встал. Грудь Келли врезалась в мою. Он не отвёл взгляд. Он меня не боялся. Он не был напуган. — Ты не знаешь, через что я прошёл. — Чертовски верно, не знаю, — прорычал он. Он толкнул меня, и я, спотыкаясь, попятился назад. — Потому что ты вбил в свой чёртов толстый череп, что ты должен был сделать всё сам. Дай угадаю. Ты убедил себя, что так лучше. Проще. Что никто другой не пострадает, если ты найдёшь Гэвина самостоятельно. Он не ошибся. Дни после битвы в Касвелле были, как в тумане. Мне казалось, что я исчезаю, сливаясь с фоном. Келли покачал головой так, будто испытывал отвращение. — Мы постоянно пытаемся заполучить хотя бы одну чёртову минуту спокойствия, чтобы нам можно было дышать, не переживая о том, что произойдёт дальше. Монстры. Охотники. Дикие волки. Я никогда не думал, что мне придётся столкнуться с тем, что ты бросишь нашу стаю. Откажешься от меня. Я снова к нему потянулся. Он на меня не смотрел. — Келли, ты мне нужен. Я тебя люблю. Его глаза были на мокром месте, когда он отчеканил: — Ты обещал. Ты обещал, что мы всегда будем вместе. Ты клялся. И я сказал: — Знаю, мне очень жаль, мне так жаль… Келли врезал мне по губам. Такого я не ожидал. Его кулак впечатался чуть ниже носа, моя губа треснула, и я отшатнулся назад, ударившись коленями о край кровати. Он выглядел потрясённым тем, что сделал. Я вытер кровь со рта тыльной стороной ладони. На ней осталось ярко-красное пятно, похожее на краску нашей матери. Глаза Келли широко распахнулись. Он тяжело дышал. Кожа на костяшках его пальцев лопнула. Ранки медленно исцелялись. Он произнёс: — Я люблю тебя так сильно, что едва могу дышать. Ты всегда должен был быть рядом со мной. Так же, как и я всегда пытался держаться рядом с тобой. Как ты мог меня бросить? — Лицо брата исказилось, и я подумал, что готов умереть. — Разве ты не знал, что это со мной сотворит? Я схватил его за руку. Он снова попытался вырваться, но на этот раз делал это нерешительно. Келли дышал так, будто вот-вот задохнётся, а его плечи сгорбились так, что почти касались ушей. Он склонил голову мне на грудь, и я обхватил моего дорогого брата. Его пальцы переплелись с моими, и нас соединили узы — якорь, держащий меня на месте, не позволяющий уплыть в далёкое море. Я заверил: — Я никогда не хотел с тобой разлучаться. Он возразил: — Ты ушёл, ты ушёл, ты ушёл. Я сказал: — Ты всегда был со мной. Куда бы я ни пошёл, ты был рядом. Он вздохнул: — Ах, Боже, пожалуйста. Я заявил: — Я выл для тебя. Каждое полнолуние. Как и обещал. Я пел, Келли. Я пел для тебя, потому что хотел, чтобы ты меня услышал. Он произнёс: — Я нашёл тебя. Я нашёл тебя. Я извинился: — Прости. Я должен был больше тебе верить. Я должен был сильнее тебе доверять. Я должен был… — Но какие бы ещё слова я ни собирался сказать, они все застряли у меня в горле, когда Келли меня обнял, когда он обнял меня так, будто никогда больше не собирался отпускать. Он всхлипнул у моей шеи, и я тяжело сглотнул, глаза жгло. — Я так зол на тебя, — прошептал брат. — И я не знаю, как перестать злиться. — Знаю, — ответил я тоже шёпотом. — И я тоже не знаю, как заставить тебя перестать. — Не надо. Не отнимай и этого у меня. Позволь мне сердиться. Это мои чувства. Дверь отворилась. Я посмотрел на неё через плечо Келли. У входа стоял Джо, наблюдая за нами двумя со странным выражением на лице. — Он идёт.
