Глава 14. обращаться
6 сентября 2022 г., 07:00
— Двигаемся быстро, — проинструктировал Гордо. — Что бы ни произошло.
Мы стояли прямо в дверях. Джо и Келли были мрачны, но сосредоточены. Татуировки Гордо светились, но приглушённо. Гэвин прошёлся по хижине, прижавшись носом к земле. Он остановился около кровати. Чихнул и потряс мордой, прежде чем схватил мой рюкзак зубами. Притащил его ко мне и поставил у моих ног. Он посмотрел на меня, склонив голову.
— Ты со мной? — спросил я его, и мне показалось, что это очень щекотливый вопрос.
Его глаза вспыхнули фиолетовым огнём.
И на мгновение мне почудилось, что я услышал голос у себя в голове. Он прошептал: «Картер, Картер, Картер».
Я наклонился и взял его морду в свои ладони.
— Останься со мной. Будь на моей стороне.
Язык Гэвина царапнул мне ладонь.
Гордо наблюдал за нами, когда я на него оглянулся. Ведьмак выгнул бровь.
Я произнёс:
— Мы не останавливаемся. Не оглядываемся назад. Что бы ни произошло.
Гордо ухмыльнулся безумной и яркой улыбкой.
— Чёрт побери, я скучал по тебе. Мудак.
А потом он распахнул дверь.
***
— Берём две тачки, — сказал Гордо, пока мы бежали между деревьями. — Ты сказал, что твой пикап всё ещё на ходу? Я кивнул: — Должен. — Я поведу. Джо и Келли сядут во второй. Гэвин в кузове. Он не сможет долго оставаться волком. Скоро мы столкнёмся с людьми. Они его увидят. — Мы будем беспокоиться об этом позже, как только свалим из этого места, — произнёс Келли. Он учащённо дышал, из его рта валил густой поток тумана. — Ненавижу это место. Оно словно яд. — Это из-за него, — произнёс Джо. Его глаза горели красным огнём. — Он заразил это место. Я это чувствую. Лес умирает, будто зверь высасывает жизнь из всего, что его окружает. Я убеждал себя, что мурашки, которыми я покрылся, появились из-за холодного воздуха.***
Грузовики всё ещё были припаркованы перед домом, где мы их оставили. Меня охватило любопытство, если кто-нибудь будет искать охотников, то смогут ли они выследить их до сюда. Это не имело значения. Нас уже давно здесь не будет, если такое вдруг когда-нибудь произойдёт. Сзади стоял новый пикап, которого я раньше не видел. Джо сказал мне, что он принадлежал Оксу. Он заменил тот, который разбился, когда мы сражались в Касвелле. Я содрогнулся при воспоминании о падавших с крыш, словно дождь, детях с пустыми глазами и когтями, с которых капала кровь. Я надеялся, что они никогда не вспомнят, что произошло. Келли схватил меня за руку, когда остановился рядом с моим пикапом. Я посмотрел на него. Он произнёс: — Это реально. Мне нужно, чтобы ты это знал. Это реально. Мы здесь. Мы пришли за тобой, за вами обоими. Ты проснулся, Картер. Клянусь, ты очнулся. Я крепко обнял брата, вдыхая его запах, наслаждаясь биением его сердца. — Для обнимашек ещё будет время, — отрезал Гордо. — Валите ко второму пикапу. Не задерживайтесь, пытаясь оглядеться. Мы разделились. Келли выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё, но сдержался. Гордо был прав. Мы должны были сосредоточиться. Джо сжал моё плечо, прежде чем потащил Келли к автомобилю. Братья оглянулись на меня через плечо, как будто думали, что я исчезну, как только скроюсь из виду. Я их не винил. Гордо забрал у меня сумку и ключи. — Запихни Гэвина в кузов. — Он повернулся к кабине и открыл дверцу. Я обогнул пикап. Гэвин последовал за мной. Запах крови всё ещё стоял в воздухе. Из-за него у меня зудели дёсны. Я опустил задний откидной борт, взглянув на Гэвина. Он с напряжённой спиной стоял рядом со мной и всматривался в лес. Я коснулся его между ушами. Он вздрогнул и поднял на меня взгляд. — Всё в порядке? Он запрыгнул в кузов пикапа. Тот заскрипел и затрясся из стороны в сторону под его внушительным весом. Гэвин проскулил на меня. Я его понял. Уходим. Уходим. Уходим. Я поднял задний откидной борт и зафиксировал его. Автомобиль с грохотом ожил, из выхлопной трубы вырвалось чёрное облачко дыма, и у меня заслезились глаза. Подойдя к двери с пассажирской стороны, я оглянулся через плечо и увидел, как Джо медленно отъезжает и выполняет небрежный трёхточечный поворот. Колёса его пикапа ненадолго забуксовали, когда он вырулил на грунтовую дорогу и рванул вперёд. Я залез внутрь кабины и захлопнул за собой дверь. Обогреватель работал на полную мощность, но салон ещё не прогрелся. Из-за холода у меня стучали зубы. Я потянулся к заднему окну и открыл его. Гэвин засунул морду внутрь, раздувая ноздри. Его язык вывалился между клыков. Гордо направил пикап вперёд к дому. — Может быть, нам повезёт. — Я бы не стал на это рассчитывать, — пробормотал я. Ему удалось развернуть автомобиль без особых проблем. Он объехал грузовики, ветки деревьев царапали пассажирскую сторону. Впереди моргали задние фары другого пикапа, который ожидал, пока мы его догоним. Гордо мигнул фарами, давая им понять, что они могут ехать. Братья снова тронулись с места, автомобиль подпрыгивал на старой дороге. Едва дом скрылся из виду, как Гордо хмыкнул. Я глянул на него. Ведьмак скрипел зубами, на его лбу выступила испарина. Гэвин высунул морду из кабины и зарычал, изо всех сил пытаясь устоять на снегу, осевшем в кузове пикапа. Гордо произнёс: — Он проснулся. Двигатель взревел, когда ведьмак вдарил ногой по газу. Мы рванулись вперёд как раз в тот момент, когда из глубины леса донёсся рёв. — Гони, гони, гони, — проскандировал я и выглянул в окно, уверенный, что увижу огромную чёрную глыбу, мчащуюся к нам. Я упёрся руками в крышу кабины, когда пикап свернул за угол. Гордо крутанул руль, сбавляя газ, когда машину начало заносить. Мы едва не врезались в дерево, его ствол почти задел борт. Но автомобиль выровнялся и снова набрал скорость. Джо и Келли гнали впереди. Они не замедлили ход, когда свернули направо, поэтому заскользили так сильно, что мне показалось, будто они улетят в кювет, но Джо сохранил контроль над управлением. Я оглянулся, чтобы проверить Гэвина, и… — Вот дерьмо, — прошептал я. Я почувствовал на себе взгляд Гордо. — Что? Что случилось? Что… На дорогу позади нас, повалив вокруг себя деревья, рухнул Роберт Ливингстон. Он перекатился разок по земле, и та сотряслась, когда он поднялся. Одно дело видеть его ночью, убивающим охотников или кружащим вокруг хижины. Или даже скрывающимся во мраке пещеры. При дневном свете его облик вызывал совсем иные чувства. Рост зверя достигал примерно десяти футов, когда тот стоял на задних лапах. Оставшийся глаз пылал на массивной голове, тело покрывал почти полностью чёрный, за исключением белых пятен вокруг морды и груди, мех. Его конечности были налиты мощными мышцами, и, пока я лицезрел его устрашающий вид, он упал на четвереньки и кинулся за нами, сверкая клыками в слабом солнечном свете. — Держись, — выплюнул Гордо. — За что? — прокричал я, но это не имело значения. Крутанув руль вправо, ведьмак полетел по дороге. Шины завизжали, когда пикап вильнул. Время вокруг нас будто замедлилось, когда я снова глянул в окно и увидел низко пригнувшегося Ливингстона. Его мускулы напряглись, готовясь к прыжку. Я настроился на удар, зная, что если он приземлится на нас, всё будет кончено. Грузовик перевернётся, и Гэвина вышвырнет из кузова. Гордо повернул руль влево, и шины пикапа заскользили по дорожному покрытию, разбрызгивая вокруг нас грязную слякоть. Гэвин хмыкнул и свалился на бок, чуть не выпав из кузова. Гордо ударил ногой по газу. Мы резко рванулись вперёд как раз в тот момент, когда Ливингстон прыгнул, широко разинув пасть с бесконечными рядами клыков и выставив перед собой деформированные руки с когтями, похожими на чёрные крючья. Я закричал Гэвину, чтобы он лежал до тех пор, пока Гордо не восстановит контроль над управлением. Двигатель сотрясал кабину, пока нас что есть мочи несло дальше по дороге, Ливингстон с рёвом перелетел через кузов пикапа. Гэвин лежал плашмя, но Ливингстон потянулся к нему, и один коготь вонзился в плечо Гэвина. Кровь брызнула на металл. Ливингстон яростно зарычал, рухнул на противоположную сторону дороги и покатился в деревья, вырывая их с корнем. Он вскочил почти сразу же. Гордо посмотрел в боковое зеркало и крепче сжал руки на руле, когда Ливингстон кинулся за нами вдогонку. — О, у меня возникла очень плохая идея. Я уставился на ведьмака. — Что? Нет! Не надо никаких плохих идей! — Берись за руль. Держи нас прямо. — Ты что, бля, спятил? — заорал я на него, но сделал, как он просил. Джо и Келли летели по дороге в паре сотен футов впереди. — Может, ты с самого начала должен был дать мне вести, мудак! — Ты ужасный водитель, — пробормотал Гордо и развернулся в своём кресле, продолжая давить ногой на педаль газа. Он распахнул водительскую дверь и высунулся из неё. Холодный воздух ворвался в кабину, развевая волосы ведьмака, и тот сузил глаза. Гордо пробормотал себе что-то под нос, и его татуировки ярко вспыхнули. Розы обвились вокруг шрама, на месте которого когда-то был ворон. Ощущения, вызванные его магией являлись и знакомыми, и странными одновременно. В его чарах всегда чувствовался строгий порядок, даже после того, как он потерял руку, но теперь они казались другими. Магия проползла по мне, когда розы расцвели пышнее, чем я когда-либо видел. Цветы распускались на руке ведьмака, лозы туго натягивались, шипы казались такими настоящими, что меня посетила мысль, будто они проткнут мою кожу, если я до них дотронусь. Розы и лозы вились вокруг культи, которой оканчивалось его запястье. Я оглянулся, когда дорога позади нас разверзлась, словно под землёй тектонические плиты проснулись от гнева. Тонны цемента взметнулись в воздух, когда Ливингстон взревел. Зверь попытался прорваться через преграду, но чёрный валун врезался ему в голову, сбив на бок. Гордо прокряхтел, опустив руку, и я действительно учуял густой запах роз, словно стоял посреди сада. Ливингстон повалился на землю, когда остатки дороги посыпались вокруг и поверх него. Красный глаз разок мелькнул, прежде чем исчез под камнепадом. — Получай, ублюдок! — возликовал я. Гордо забрался обратно в салон и оттолкнул мои руки от руля. Он резко ударил по тормозам, капот пикапа накренился вниз, прежде чем мы остановились. Впереди Джо и Келли сделали то же самое, и я разглядел, как они пялились на нас широко распахнутыми глазами. Гэвин в кузове поднялся на лапы. Его рана медленно затягивалась. Исцеление нанесённого Альфой урона всегда занимало больше времени. Его шерсть спуталась из-за крови, но он не обращал на это внимания и всматривался в развалины дороги. — Неужели получилось? — спросил я. — Он сдох? Гордо покачал головой, уставившись в боковое зеркало. — Я не… Это не может быть так просто. — Ты обрушил на него целую дорогу. Как, чёрт возьми, ты это сделал? — Ты удивишься, когда узнаешь, на что я стал способен после того, как меня освободили от отцовских чар. Зазвонил телефон. Ведьмак вытащил его из кармана и бросил мне. Я опустил взгляд и увидел на экране имя Келли. Я ответил на звонок. — Ты это видел? — Почему мы остановились? — Я не… — Блять, — выругался Гордо, и я снова выглянул в окно. Сначала ничего не происходило. А потом груда цемента сдвинулась. — Нет, — прошептал я. Но восстал не зверь. Появилась бледная рука. Человеческая. Пять пальцев потянулись к небу. Они согнулись раз, другой, прежде чем показалась вторая рука с залитой кровью кожей. И тут Роберт Ливингстон выбрался из-под обломков. Он был обнажён, его тело покрывали царапины и порезы на разных стадиях заживления. Седые волосы развевались на ветру. У него имелся только один глаз, вторая глазница была плотно закрыта и усеяна шрамами, которые образовывали скопление рубцов, опоясывающих его висок. Ливингстон встряхнулся и размял шею, повернув её из стороны в сторону. — Господи Иисусе, — прошептал Келли по телефону. — Он может обращаться. Ливингстон шагнул в нашу сторону. Гордо потянулся к дверной ручке. Я схватил его за руку и крепко сжал. Он уставился на меня, пытаясь вырваться. Я сказал: — Не надо. Только не так. Мы не можем забрать Гэвина, пожертвовав тобой. Подумай о Марке, Гордо. Он ждёт тебя. Пожалуйста, не делай этого. Ведьмак ударил кулаком по рулю. — Блять. Блять! Я оглянулся и увидел Гэвина, стоящего на задних лапах и смотрящего на отца. Волк напряжённо замер, его шерсть встала дыбом. Ливингстон запрокинул голову и завыл. Вой прокатился по нам, и я почувствовал, как он сотрясает меня до костей. Зов Альфы. Он эхом разнёсся вокруг нас, и я ощутил притяжение, желание подчиниться, обнажить шею, хотя знал, что Ливингстон хотел разорвать мне глотку. Гэвин шагнул к нему, ударившись грудью о задний откидной борт. Я протянул руку через окно, схватил его за хвост и дёрнул так сильно, как только мог. Гэвин повернул голову в мою сторону, его глаза налились фиолетовым. — Нет, — прорычал я волку. — Ты ему не принадлежишь. Он не может тобой управлять. Сражайся, слышишь? Борись с этим. Гэвин долго таращился на меня, прежде чем обернулся и посмотрел на своего отца. Я заметил, когда Ливингстона поразило осознание. Когда он понял, что Гэвин сделал свой выбор. Что-то промелькнуло на его лице. Это чувство было синим, и синим, и синим, но под ним я ощущал пульсацию чёрной ярости. Его гнев поднимался и подавлял всё остальное. Синева исчезла, когда лицо мужчины исказилось. Его глаз заполыхал красным огнём. Он медленно кивнул. А затем Ливингстон изрёк: — Значит, вот как всё будет. Понятно. — Он прижал пальцы к лицу, и под ними на коже образовались ямочки. Он отстранил ладони и взглянул на них. — Во что я превратился? Что это за… существо. — Ливингстон опустил руки. На мгновение он стал похож на дряхлого старика, потерянного и сбитого с толку. Но затем мираж растаял, когда лицо мужчины ожесточилось, брови нахмурились, а глаз сузился. — Ты это со мной сотворил. Гордо. Сын мой. — Гони, — велел я. Гордо пребывал в оцепенении, всё ещё пялясь в боковое зеркало. Ливингстон сделал шаг к пикапу. — Ты просто не можешь уняться. Никогда не мог, даже когда был ребёнком. И вот ты опять ко мне прицепился. Я думал… Я думал, что мальчика будет достаточно. Принца. Я думал, что Гэвин… — Он покачал головой. — Почему ты вынуждаешь меня прибегать к насилию? Я оставил тебя в покое. Я взял то, что мне причиталось, и оставил тебя в покое. — Гордо! — закричал я. — Езжай, чёрт тебя дери. Гордо вырвался из ступора. Он глянул на меня так, словно не узнал. Затем на ведьмака будто снизошло озарение, и он уставился вперёд. Я слышал, как Келли кричал в трубку, но не обращал на это внимания. Гэвин рычал, а Гордо застыл. Я оглянулся и увидел, что Ливингстон сделал ещё один шаг. Он обратил лицо к небу. И произнёс: — Я постиг истину. Понял, кем должен был стать. И что мне теперь делать. Всё закончится так или иначе. Гэвин. Иди ко мне. Останься на моей стороне. Я никогда не понимал уз, связывающих стаю вместе. Теперь понимаю. Я изо всех сил ухватился за хвост Гэвина, но он не попытался выпрыгнуть из кузова. Слеза скатилась по щеке Ливингстона. — Даже ты? Ты встал на их сторону? Они отнимают. Они всегда только отнимают. Они ничего не могут, кроме этого. Беннеты. Все эти Беннеты. — Он вытер лицо. — Твой мир сгорит дотла. Я об этом позабочусь. И в конце, когда ты будешь просить меня о пощаде, умоляя сохранить им жизни, я напомню тебе об этом моменте. О том, как ты отвернулся от меня — собственного отца. И я скажу тебе: «Нет». — Келли! — выкрикнул Гордо. — Они готовы? Келли ответил: — Да. — Пора. Сейчас. Ведьмак выскочил из пикапа прежде, чем я успел его остановить. Гэвин зарычал на него, но не двинулся с места. Я снова поднёс телефон к уху. — Келли. Келли! Что он творит? Он не может справиться в одиночку! А Келли сказал: — Он не один. Мы никогда не были одни. Смотри. Они вышли из-за деревьев. Целые десятки. Я слышал биение их сердец, быстрое, как взмах крыльев птицы. Они встали между нами и Ливингстоном. Тот наклонил голову и спросил: — Кто это тут? Ведьмы. Все они были ведьмами. С некоторыми из них я сталкивался в Касвелле. Кого-то знал с детства, ещё с тех времён, когда они кланялись моему отцу. Ещё двое выступили из-за деревьев, двигаясь медленно, но уверенно. Эйлин и Патрис. Ливингстон улыбнулся. — Думаете, что способны мне помешать? Это моё становление. Вам не удастся и пальцем ко мне прикоснуться. — О, — произнесла Эйлин хриплым голосом. — Ты удивишься тому, на что мы способны. И мы не собираемся к тебе прикасаться. Гордо заявил: — Мы собираемся тебя сдержать. Ты теперь волк. А я знаю, как ловить волков. Ты меня этому научил. Глаза Ливингстона расширились. Все ведьмы вытащили ножи, один длиннее другого. Их лезвия вспыхнули на солнце, и я учуял жжение серебра. Гордо стал первым, вспоров шрам на том месте, где когда-то был ворон. Пролилась кровь. Он дёрнул рукой, капли крови брызнули на развалины дороги. Остальные последовали за ним, рассекая ладони, предплечья и плечи. Смрад крови мгновенно усилился и смешался с запахом серебра. Они все одновременно подняли руки, и я почувствовал, как начала нарастать большая волна магии. Воздух перед ведьмами заполнился искрами, сталкивающимися и сливающимися друг с другом, ярко сверкающими, словно огонь. Ливингстон бросился вперёд. Я выкрикнул имя Гордо, но Ливингстон врезался в стену искр, которые вспыхивали по мере их накопления. Мужчину отшвырнуло назад, и он грохнулся на землю, его нос сломался, но сразу же исцелился, губы перепачкались в крови. Он сел, уперев руки в асфальт. Барьер возвышался по обеим сторонам дороги и тянулся так далеко в лес, насколько я мог видеть. — Ведьмы, — проговорил Келли мне в ухо. — Они пришли с нами. Как только нам стало известно, где ты, вероятно, находился, они пришли. Они знали, на что способен Ливингстон. Его преимущества. Его слабости. Ливингстон поднялся с асфальта, когда ведьмы опустили руки. Он медленно подошёл к защите. Мужчина занёс ладонь, прижал её к барьеру и зашипел, когда она обуглилась, словно от ожога. — Умно, — заключил он. — Я хорошо тебя обучил. Но ты же не думаешь, что это сможет удерживать меня вечно. Гордо покачал головой: — Это не навечно. Но барьер тебя задержит. Нам хватит времени. — Он отвернулся от отца и пошёл обратно к пикапу, его кровь капала на дорогу. Ведьмак высоко поднял голову и расправил плечи. Он остановился, когда отец его окликнул: — Гордо. Но он не обернулся. Ливингстон произнёс: — Ты совершаешь ошибку. Глаза Гордо сузились, когда он опустил взгляд на нож, который держал в руке. Ливингстон сказал: — Как только найду способ отсюда выбраться, я приду за тобой. Я приду за всеми вами. Ни ты, ни твоя стая и никто другой меня не остановит. Отточенным движением Гордо подбросил нож в руке и поймал его за лезвие пальцами. Он обернулся и занёс руку за голову, прежде чем метнул клинок. Тот полетел, кувыркаясь в воздухе от острия к рукоятке, и… Ливингстон хлопнул в ладоши, поймав нож за лезвие, кончик которого упёрся ему в лоб. Струйка крови потекла от его переносицы к губам. Он оскалился в улыбке, и кровь окрасила ему зубы. Мужчина бросил нож на землю, его руки уже исцелились от нанесённого серебром ожога. — В следующий раз, — пообещал ему Гордо, — я не промахнусь. — А потом он развернулся и пошёл к автомобилю. — Эйлин, Патрис, — произнёс он, не оборачиваясь, — вы знаете, что делать. — Да, — откликнулся Патрис. — Отвези их домой. Делай, что должен. Гордо забрался в кабину с суровым выражением на лице. Пикап взревел, когда ведьмак нажал на газ. Мы устремились вперёд. Гэвин покачнулся, но устоял на лапах, его хвост обвился вокруг моей руки. Ливингстон стоял посреди разрушенной дороги, наблюдая за нами. Последнее, что я видел, — это то, как покраснел его глаз перед тем, как мы свернули за угол, оставив его позади.***
Я проснулся с криком посреди ночи, всё ещё запутанный в клубок кошмара, в котором мои братья обратились передо мной в прах и развеялись резким порывом ветра. Они ушли, ушли, ушли, и я остался один. Было темно. Я не мог видеть. А потом зрение прояснилось. Джо и Келли с широко распахнутыми глазами были рядом и просили меня успокоиться: «Картер, пожалуйста, прекрати, ты в безопасности, ты в порядке, мы с тобой, мы рядом». — Это нереально! — плакал я, борясь с их руками. — Это не по-настоящему, вы ненастоящие. Почему вы ненастоящие? Они удерживали меня, прижимая к кровати. Губы Келли приблизились к моему уху. Он сказал: — Слушай. Услышь меня. — Он взял мою руку и прижал её к своей груди. Внутри грохотало его сердце. — Чувствуешь? Слышишь? Вот как ты можешь понять. Ты в безопасности. Ты с нами. Мы рядом. Мы в мотеле в Вайоминге. Мы с тобой. Я, Джо, Гэвин и Гордо. Все мы. Я тебе клянусь. Моя кожа стала скользкой от пота. Голова раскалывалась. Я ждал, когда братья снова растворятся и покинут меня. Но этого не произошло. Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Рука Джо легла мне на лоб, поглаживая меня по волосам. Он напевал песенку, которой научила нас мать. О том, что он не возражал против одиночества, ведь его сердце говорило ему, что я тоже одинок. — Ему нужно вернуться домой, — тихо произнёс Гордо, когда Гэвин зарычал. — Ему нужна стая. Все мы. Братья легли по обе стороны от меня, и я больше не видел снов.***
Я услышал разговор Гордо на следующее утро. Он расхаживал возле мотеля, расположенного в какой-то глуши. Я видел его через окно с прижатым к уху телефоном. Келли и Джо отправились купить чего-нибудь съестного. Укрывшись одеялом, Гэвин свернулся калачиком на полу и храпел. Гордо говорил: — И я без понятия, что делать. Кажется, будто всё как раньше, когда всё было таким мрачным. Когда я бросил тебя, хотя каждая частичка меня кричала, чтобы ты оставался со мной. Марк, я не знаю, что делать. Я не знаю, как всё исправить. Я не знаю, как сделать так, чтобы всё это закончилось. Мы не можем продолжать в том же духе. Я тебя люблю. Я скучаю по тебе. Ты мне нужен. Пожалуйста, никогда меня не отпускай.***
Я принял долгожданный душ. Горячая вода радовала кожу. Я старался не заострять внимание на том, насколько грязными были струи, которые с меня стекали. Закончив, я вылез из душевой кабинки, вытираясь полотенцем и отчаянно стараясь не смотреть в запотевшее зеркало. Мне не хотелось лицезреть свой облик, который прошедший год разительно изменил. Одноразовый бритвенный станок лежал на раковине рядом с пеной для бритья во флакончике тревел-формата и маленькими ножницами. Когда я зашёл в ванную, их там не было. Я подумывал проигнорировать намёк. Но вместо этого вытер конденсат с зеркала. Незнакомец со свисающими до плеч волосами уставился на меня широко раскрытыми глазами. Исхудавшее лицо заросло неряшливой бородой. Кожа была бледна, и, пока я на него смотрел, он потёр рукой грудь с выпирающими ключицами. Я его не узнал. И всё же он был мной. Мне не нравился этот мужчина. Но я его понимал. Я начал с ножниц, откромсав с подбородка столько волос, сколько смог. Я порезал кожу, рана закровоточила. И исцелилась. Закровоточила. И исцелилась. Грязно-светлые волосы заполнили раковину, и я разглядел форму своей челюсти, а также острые скулы. Я распределил пену для бритья по лицу. Она была не ароматизирована, но всё же от её запаха у меня защипало в носу. Закончив, я опять глянул на мужчину в зеркале. Его лицо было слишком худым. Его глаза были слишком затравлены. — Сделай это, — пробормотал я. — Сделай это. Я сверкнул глазами. Они замерцали оранжевым. Я сказал себе, что этого достаточно.***
Они оборвали разговор, когда я открыл дверь ванной. Все пялились на меня, но никто не говорил. Я опустил взгляд под ноги и почесал затылок. А потом меня окружил запах старовозрастного леса: растительный перегной, мох на деревьях, такой яркий и зелёный. Чья-то рука схватила меня за челюсть, заставив поднять голову. Напротив стоял Гэвин, он поворачивал моё лицо из стороны в сторону, блуждая взглядом по каждому его дюйму. Я дал ему насытиться зрелищем. В конце концов он изрёк: — А вот и ты. Я удивлялся, что он мог сказать так много, произнеся столь мало.***
Почти всю дорогу до дома Гэвин проспал. Мы не могли допустить, чтобы его увидели в образе волка, поэтому он оставался человеком. Когда мы пересекали границу Айдахо, он устроился у окна и прислонился к нему головой, используя куртку Гордо в качестве подушки. Его нога прижималась к моей, и я не отстранялся. Гордо спросил: — Ты помнишь, как это было? — Что? Из радио доносилась музыка, какая-то старая и спокойная песня. Ведьмак постучал пальцем по рулю. — Как мы путешествовали вчетвером. — Я не люблю об этом вспоминать. Он кивнул, словно ожидал такой ответ. — Посмотри на нас теперь. На то, что мы имеем. — На что именно? Он пожал плечами. — На всё. Гэвин заскулил во сне, и я, не задумываясь, взял его руку в свою, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. Он притих. Гордо сказал: — Я ненавидел твоего отца. Очень долгое время. — Знаю. — Хотелось бы мне никогда не испытывать этой ненависти. — Ты был прав. Рука Гэвина дёрнулась в моей. — Я думал, что знаю его. Но это было не так. У него имелось больше тайн, чем казалось. — Как ты считаешь, почему он разыскал Гэвина? Гордо колебался. — Не знаю. Чувство вины? А может, он думал, что делает правильную вещь. Он всегда пытался поступать правильно, даже если на самом деле ошибался. — Твой отец думает также. Что то, что он делает — правильно. Гордо нахмурился. — Мой отец совсем не похож на Томаса Беннета. И никогда больше не говори подобную чепуху. Некоторое время я молчал, мили таяли. Луна висела на голубом небе, с каждым днем становясь всё полнее. То ли случайно, то ли преднамеренно, на следующий день мы должны были вернуться в Грин-Крик. В воскресенье. Я опустил взгляд на руку Гэвина, которая покоилась в моей. Его пальцы были тонкими и узловатыми. Между костяшками пальцев торчало несколько жёстких волосков. Его ладонь была мягкой, и я провёл по её линиями и синеющим под кожей венкам. Я сказал: — Мы были потеряны. Втроём с братьями. Скорбели. Наш отец умер. Наша стая распалась. Мы преследовали монстра. Но ты отправился с нами. Ты последовал за нами. Ты за нами присматривал. Почему? Гордо глянул в окно на холмистые сельхозугодья. — Потому что вы были моей семьёй. — Даже тогда? — Даже тогда. Я положил голову ему на плечо. Он ворчал себе под нос, но не пытался меня оттолкнуть.***
Той ночью я побегал со своими братьями впервые за год. Келли обратился, Джо перекинулся, а я почувствовал себя хрупким и тонким, словно стекло. Гордо сказал: — Иди. Бегай. Я послежу за машинами. Я взглянул на Гэвина. Он мотнул головой в сторону Келли и Джо, стоящих на опушке леса. Смотрящих. Ожидающих. Он произнёс: — Хорошо. Замечательно. Я останусь с Гордо. — Вы просто будете сидеть и хмуриться друг на друга. — А вот и нет, — отрезал Гордо. Они оба нахмурились. Я от них отвернулся. Я стянул рубашку через голову и сбросил джинсы. Воздух был прохладным, но не таким, как в хижине. Листья шуршали под ногами. Я вдыхал и выдыхал, вдыхал и выдыхал, и я… Я теперь волк я волк братья, я слышу своих братьев петь петь для них, петь, чтобы они могли услышать, как я пою, и так они узнают, что я рядом, я рядом, я рядом***
Гордо и Келли поменялись пикапами на последнем отрезке пути. Гэвин сидел рядом со мной неподвижно и прямо. Он вёл себя так с тех пор, как мы миновали знак, сообщающий, что мы въехали в Орегон. Я снова взял его за руку, я сделал это впервые, когда он бодрствовал. Он крепко сжал мою ладонь. Келли выдал: — Призраки. Это было сказано внезапно и ни с того ни с сего. Я всё ещё привыкал к тому. что снова слышал его голос. Слышал его сердце. Я покосился на брата. — Что? — Ты видел призраков. У меня в голове звучала волчья песнь, и она становилась только громче. Они нас чувствовали. Они знали, что мы возвращаемся домой. Они ждали нас, и хотя их голоса были слабыми и далёкими, они становились только громче. Я произнёс: — Я не… Я видел тебя. — Ты разговаривал со мной. — Да. — Я… я тебе отвечал? Всё время. — Время от времени. — Тебе известно, почему ты меня видел? — Потому что мне хотелось этого больше всего на свете. Брат кивнул. К его глазам подступили слёзы, но щёки оставались сухими. Он предположил: — Это потому, что я твои узы. — До сих пор. Навсегда. И Гэвин заинтересовался: — Призрак Келли из-за уз? Я посмотрел на него. Он впервые заговорил за несколько последних часов. — Ага. Дом. Он напоминал мне о доме. — Дом, — прошептал он. А потом Гэвин перевернул мир вверх тормашками. — Я видел призрака Картера. Когда был один. Он постоянно болтал. Но не было тук-тук-тук. Не был настоящим. Не был там. Томас рассказал мне о узах. Они нужны волкам. Ведьмам. Людям тоже. Он сказал, что люди об этом забыли. Они нужны и людям. Я не понял. Понимаю теперь. Тишина была оглушительной. Келли спросил срывающимся голосом: — Гэвин? Наш… наш отец обратил тебя в волка? Гэвин потряс головой. — Нет. Не он. Он сказал, что я не могу быть волком. Из-за крови. Магия. Я не был… подходящим. — Он выглядел расстроенным, словно не мог подобрать нужных слов. — Я просил его. Подарить мне укус. Сделать меня похожим на него. Он отказался. Я разозлился. Заставил его уйти. Сказал ему никогда не возвращаться. Он расстроился. Обнял меня. Я не стал его обнимать. Но я сделал это. Я нашёл волка. Альфу. С красными глазами. Когда стал старше. Он укусил меня. Больно. Я чуть не умер. Альфа сказал, что я не могу быть в стае. Он сказал, что я плохой. Мои глаза были неправильными. Фиолетовыми. Всегда фиолетовыми. Мои руки тряслись. Гэвин не выпускал меня из своей хватки. Он сказал: — Волком проще. Ни в ком не нуждался. Не нуждался в стае. — Он посмотрел в окно. — Один. Иногда страшно. Я нашёл других волков. Как я. Омеги. А потом плохой мужчина попытался нам навредить. Чтобы заставить нас его слушаться. Чтобы сделать нас своими. У меня в ушах звенело. — Плохой мужчина? Гэвин кивнул. — Ричард Коллинз. Я не хотел слушаться. Не хотел быть с ним. Я пытался убедить других. Пытался заставить их уйти. Но они не хотели. Я не знал, что делать. Мозг горел постоянно. Он сделал ещё хуже. Посадил пчёл мне в голову. Ох, как же я ненавидел зверя и всё, что тот сотворил. Он столько отнял. — Он знал, кто ты? Гэвин неловко пожал плечами. Этот жест был таким человеческим. Он адаптировался. — Нет. Он мне не нравился. — Он оскалил зубы. — Плохой, плохой человек. Пытался залезть мне в голову. Я ему не позволил. Теперь по-другому. Нашёл. То, что Томас сказал мне найти. — Что нашёл? — спросил Келли. И Гэвин изрёк: — Узы. Я нашёл узы. Тук. Тук. Тук. Звук никогда меня не покидал. Никогда не уходил, пока я сам не ушёл. Потом появился призрак Картера, но я его не слышал. Не то что раньше. Я спросил его, почему. Он ответил, потому что я сошёл с ума. — Он нахмурился. — Не очень люблю призрака Картера. — Он напрягся, словно осознал, что ляпнул. — Не очень люблю настоящего Картера. — Но он не убрал свою руку из моей. — Но твои глаза, — сказал Келли. — Ты всё ещё… ты всё ещё Омега. — Знаю. — Он вновь посмотрел в окно. — Но я не плохой волк. Я хороший волк. Я не причиняю людям боль. Только тем, кто пытается причинить боль мне. Мне становится плохо, если я это делаю. Так что я стараюсь не делать плохих вещей. — Гэвин выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, его рот открывался и закрывался, но из него не вырывалось ни звука. Я думал, что на этом всё, пока он не вздохнул. Он приподнял бёдра и полез в карман джинсов, которые дал ему Гордо. Они были ему велики. Он произнёс: — Вот. Это. Твоё. Я сохранил это для тебя. — Он нахмурил брови. — Что ж. Я сохранил это для себя. Это воровство. Я не люблю воровать. И Гэвин протянул мне фото трёх улыбающихся мальчуганов. — Что там? — полюбопытствовал Келли. Я показал ему фотографию. — Она… была у меня в пикапе. Взял её с собой. — Мне не нужно было рассказывать, где я обнаружил её после того, как она пропала, я думал, что Гэвин уже знал. — Хранил её на приборной панели, чтобы смотреть, когда мне было нужно. Келли взял у меня снимок и взглянул на него, его кадык заходил ходуном. Брат кивнул и поставил его на приборную панель. Он прижал пальцы к губам, а затем коснулся ими лиц мальчиков. Мы поехали дальше.***
Через час я почувствовал барьеры. Они стали намного больше, чем прежде. Я закрыл глаза, позволив им меня омыть. Это было исцеление или что-то настолько к нему близкое, что точное название не имело значения. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть дорожный знак с названием Грин-Крик. Внизу на деревянной табличке был вырезан волк, запрокинувший голову в безмолвной песне.
