Глава 15. папочка рико/привет, привет
8 сентября 2022 г., 07:00
Отец сообщил:
— А вот и наша территория.
Я открыл глаза, выглянул в окно и увидел зелёный лес, который, казалось, растянулся вокруг нас на многие мили. Я чувствовал его запах. Аромат был знакомым. Привычным. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний о том, как всё было раньше. Крошечный городок в горах. Волчья стая бежит под полной луной.
Мама оглянулась на нас. Она улыбнулась мне и Келли, но улыбка померкла, когда её взгляд коснулся Джо. Мама и папа сказали, что он поправится. Я им не поверил.
— Джо, — тихо позвала она. — Ты видишь?
Джо не ответил. Он на неё не смотрел.
Келли ткнул его в щёку:
— Эй. Джо.
Младший братишка повернулся, чтобы глянуть на Келли, и тот сверкнул на него глазами.
Губы Джо дёрнулись, будто он пытался улыбнуться. Но он так этого и не сделал.
— Здесь всё будет по-другому, — заверил папа. — Намного лучше. Вот увидите. Всё будет лучше.
Я не знал, кого он пытался убедить.
Келли вздохнул и опустил руки на колени.
— Здесь нет других волков.
— Нет, — сказала мама. — Но это не страшно. Ведь мы есть друг у друга. А вы с Картером пойдёте в настоящую школу. Познакомитесь с новыми людьми.
— Мне не нравятся новые люди, — пробормотал Келли.
Мама покачала головой.
— Ты к ним привыкнешь. Ты должен. Ты…
Джо издал звук. Едва заметный, но всё же. Вдох и выдох. Похожие на поскуливание. Я заметил, как в зеркале заднего вида расширились глаза отца, а мама вновь к нам развернулась.
Но Джо смотрел не на нас.
Его ладони были прижаты к окну. Он снова издал звук.
Папа замедлил автомобиль.
Я оглянулся и увидел, что Марк, едущий позади нас в большом грузовике, делает то же самое.
— Джо? — спросила мама. — Что такое?
Но он не обращал на неё внимания. Он смотрел в окно на закусочную, которая называлась «Оазис». Я разглядел внутри женщину. Официантку. Она стояла рядом со столиком. За ним сидел парнишка. Он выглядел как мой ровесник, но был крупнее. У него были тёмные волосы. Он улыбался женщине. Та наклонилась и поцеловала его в лоб.
— Джо? — окликнул папа.
Но Джо не отводил взгляда от окна.
Вскоре у нас во дворе появился этот пацан из закусочной, а мой брат дёргал его за руку и рассказывал нам о конфетах и шишках. Про то, что ему показалось эпичным и восхитительным.
Но это случилось позже.
А тогда отец сказал:
— Поехали домой.
И мы тронулись дальше.
Я увидел её до того, как мы покинули главную улицу. Мой отец тоже. Я знаю, что он увидел.
Вывеску.
«У ГОРДО».
Он ничего не произнёс.
И я тоже.
***
Грин-Крик не изменился за тот год, что я отсутствовал. Он выглядел как и всегда. О, на некоторые магазинчики явно нанесли свежий слой краски, а их навесы заменили новыми, но это был всё тот же город, что я оставил позади. На фонарные столбы повесили праздничные огоньки, а скамейки и вывески украсили гирляндами. И люди. Все горожане. Они услышали наше прибытие. И появились в дверных проёмах. Высыпались на посыпанные солью тротуары, утаптывая тающий снег на бордюрах. Они заполонили улицы. Келли остановил пикап, а затем заглушил двигатель. — Почему мы остановились? — прошептал я. Я почувствовал на себе его взгляд. — Ты знаешь почему. Они тебя ждали. — Не знаю, смогу ли я это сделать. Брат заверил: — Сможешь. Я уверен, что ты сможешь. В конце концов, ты это заслужил. Они захотят с тобой увидеться. — А потом, к моему удивлению, он расхохотался. — Господин мэр. Я простонал: — Святое дерьмо. Я уже и забыл об этом. Как, чёрт возьми, я им только стал? — Понятия не имею, — ответил Келли. — Все будут на тебя орать. Я посмотрел на него. — Они знают? Он кивнул. — Да. Они… они не стая. Но большинство понимают, что это значит. Или, по крайней мере, имеют хоть какое-то об этом представление. Они знают, что ты важен нам. Этому месту. — Его улыбка дрогнула. — Мне. Я протянул руку и обхватил шею брата, притягивая его ближе. Он прижался своим лбом к моему. — Спасибо. — За что? — Что никогда не отказывался от меня. Келли вдохнул мой запах. — Ты мой брат. Я бы никогда тебя не отпустил. И однажды ты дал мне обещание. — Что я всегда буду к тебе возвращаться. — И ты его сдержал. — Он опять рассмеялся. — Ты вернулся. Келли выбрался из кабины. Его сразу же окружили возбуждённо переговаривающиеся люди. Они махали нам через лобовое стекло, вставая на цыпочки, пытаясь увидеть меня. Увидеть нас. Я взглянул на Гэвина. — Ты в порядке? Он потряс головой. — Громко. Слишком шумно. Я не… Они меня не знают. — Не в том облике, в котором ты сейчас. Но они помнят волка, который всюду за мной таскался. Он нахмурился, глядя на меня. — Тебе легко умереть. Упадёшь в яму или ещё куда-то и умрёшь. Ведь такое происходило так часто. — Нам придётся обо всём поговорить. И это не будет односторонним разговором. Гэвин отвернулся. — Но пока рано. Давай сначала разберёмся с этим, ладно? Он напряжённо кивнул. И тут я услышал вой. Мою грудь сдавило. Я знал эту песнь. Я знал её очень хорошо. Вой эхом разнёсся по улице. Народ замолк. Горожане склонили головы, словно в знак почтения. Я выглянул из-за дверцы, которую Келли оставил открытой. Толпа расступилась. Посреди дороги стоял Альфа. Он был таким же крупным, как я помнил, больше практически всех людей в мире. На нём была рабочая рубашка, на груди которой красовались три вышитые красными нитями буквы — его имя. Однажды он рассказал мне, что когда ему впервые подарили рубашку с именем, он почувствовал, будто обрёл своё место. Будто он нашёл свой дом. Машинное масло запачкало кончики его пальцев. Тёмные волосы немного отросли и развевались на тихом ветерке. Он улыбнулся, медленно и уверенно. Я чуть не выпал из пикапа, пытаясь добраться до него, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его, желая убедиться, что он настоящий, и дать ему понять, что я никогда не забывал его, никогда не забывал ни одного из них. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне всё ещё быть частью твоей стаи, пожалуйста, позволь мне быть твоим Бетой, пожалуйста, позволь мне остаться. Горожане приглушённо перешёптывались и тянулись ко мне, чтобы дотронуться до моих рук, плеч. Они избегали области шеи, потому что знали, что им нельзя касаться этого места. Но мой взгляд был прикован лишь к нему. Я двигался словно во сне, цвета вокруг меня потускнели и расплылись. И если бы это правда оказалось сном, если бы я вдруг очнулся и обнаружил, что всё это нереально, то уже никогда бы не оправился. Я остановился перед ним. Он смотрел на меня, излучая всеохватывающую силу. Я упал на колени, схватив его за руку и сжал так крепко, как только мог. Из последних сил я склонил голову набок, обнажая перед ним горло. Его улыбка дрогнула. Он глубоко, судорожно вздохнул и закрыл глаза. Он вытащил руку из моей хватки, и меня обуял холод. Но затем он обхватил моё лицо ладонями, касаясь щёк большими пальцами. Он открыл глаза. В них кружилась смесь красного и фиолетового цветов. Окснард Мэтисон произнёс: — Здравствуй, Картер. — Альфа, — прошептал я. Улыбка Окса засверкала в полную силу. Он держал моё лицо в своих больших руках, и я повернулся, чтобы поцеловать его ладонь. Где-то глубоко в голове впервые за долгое время я услышал его голос. Тот был слабым, но я знал, что он станет сильнее. Альфа говорил: «БратСтаяЛюбовь, я слышу тебя, я вижу тебя, ты здесь, ты дома». — Ты нашёл, что искал? — спросил он. Я кивнул в его руки: — Мне жаль. — За что? — За всё. — Это… довольно расплывчатый ответ. Я взмолился: — Прошу. Пожалуйста, позволь мне остаться. Пожалуйста, позволь мне вернуться домой. Пожалуйста, не отпускай меня снова. Окс, Окс, Окс, я больше не могу бороться в одиночку. Я устал. Я так устал, Альфа. И я не могу, я не могу, я не могу… Он поднял меня на ноги прежде, чем я понял, что произошло. А потом он заключил меня в объятия, обвив руками, прижав к себе. Я вцепился ему в спину и на мгновение вспомнил, каково было обнимать отца. Как безопасно это всегда заставляло меня себя чувствовать. Как всегда казалось, что в конце концов всё будет хорошо. Я не знал, что теряю, когда уходил. Я не понимал, не до конца. Теперь я осознал. Окс прошептал мне на ухо тихие слова любви и мира, песнь, которая существует только между братьями. Даже когда мои колени подогнулись, он продолжал меня поддерживать. Я старался контролировать чувства, пытался их обуздать, но их нахлынуло слишком много. Они были слишком сильными. Слишком грандиозными. Я ощущал себя таким ничтожным. Он отстранился, но лишь слегка. Его дыхание обжигало моё лицо. Альфа сказал: — Мой Бета. Слишком долго ты был разлучён со мной. Со всеми нами. — Прости, мне чертовски жаль. Окс медленно покачал головой: — На извинения ещё будет время. Дай мне на тебя взглянуть. Позволь мне на тебя посмотреть. Я выполнил просьбу. Его взгляд скользнул по мне, а затем его пальцы коснулись моего горла, и я почувствовал это у себя в груди. Яркий свет. Связь между Альфой и его волком. Она отличалась от той, которая меня соединяла с Джо. Джо был укоренён во мне, потому что по нашим жилам текла одна кровь. С Оксом всё было иначе, но не менее значимо. Он наклонился вперёд и поцеловал меня в лоб. Я знал, что все на нас смотрят, но мне было плевать. Всё, что имело значение, — это то, что мой Альфа принял меня обратно, несмотря на все глупости, что я натворил. Окс произнёс: — Он здесь. Ты его нашёл. Я кивнул. — Он напуган, Окс. Он… — Ублюдок! Я едва успел среагировать, как у меня из груди вышибли воздух. Я жёстко упал и покатился по земле, а сверху на меня свалились тяжёлые тела. — Ты тупой придурок, — рыкнул Рико, сверкнув оранжевыми глазами. — О чём, чёрт возьми, ты думал? — огрызнулся Крис. — Ты самый тупой волк за всю волчью историю, — прорычал Таннер. — Не могу… дышать… — Ага, что ж, ты это заслужил, — сказал Рико, садясь мне на ноги. Как и Окс, он был одет в рабочую рубашку и брюки. Очевидно, он решил, что козлиная бородка будет правильным выбором для его лица. Интересно, сколько издёвок из-за неё ему пришлось выслушать от Бэмби. Я надеялся, что много. — О чём, чёрт возьми, ты думал? Я всегда знал, что ты идиот, но не представлял, что настолько большой. — Это всё мистическая лунная магия, — брякнул Таннер. Он устроился возле моей головы, склонился надо мной и изучал моё лицо. — Она заставляет делать глупости, например, убивать оленей и бросаться в погоню за чьей-то задницей. — Он нахмурил брови. — Ты хоть знаешь, что делать с членом? Хочу сказать, ты молодец, что понял то, о чём все давно знали, но, мужик, тебе придётся полностью изменить свой взгляд на мир. Я знаю, что делать со своим членом, но с чужим? — Он покачал головой. — Это слишком сложно. — Можешь перестать говорить о членах? — прошипел на него Крис. Он сидел на корточках рядом со мной, держа мою руку в своей. — Все тебя слышат! Таннер закатил глаза. — О, как будто они не знают. — Он вновь опустил на меня взгляд. — Я серьёзно. Все знают. — Господи Иисусе, — пробормотал я и уставился на Рико. — Не мог бы ты с меня слезть? — Неа, — с лёгкостью отказался он. — Тебе повезло, что я не собираюсь вырвать тебе кишки. — Он занёс правую руку над моим животом. Из кончиков его пальцев выскочили когти. — Я практический самый крутой оборотень среди когда-либо существовавших. Ты даже не представляешь, насколько я оказался хорош во всём этом волчьем дерьме. — Ты… мне угрожаешь? Он на меня покосился: — Ага. Разве это не понятно? — Он бросил взгляд на Таннера и Криса. — Мне казалось, я выразился предельно ясно. Крис пожал плечами: — Я это понял. Но Джо сказал, что Картер слегка спятил, так что, возможно, он просто забыл, как звучат угрозы. — Он снова посмотрел на меня. Он склонялся вперёд до тех пор, пока его лицо не оказалось в нескольких дюймах от моего. — Он всё ещё похож на Картера. Слишком тощий, а в остальном такой же. Ты до сих пор немного чокнутый? Таннер пихнул его: — Не шути о таких вещах. Это грубо. — Я пытаюсь выяснить, кто он: Омега Картер или Нормальный Картер. — О, — выдохнул Таннер. — Ха. Верно. Ну тогда ладно. Продолжай. Я тоже хочу это узнать. Я не смог удержаться. Я расхохотался. Парни испуганно на меня уставились. У меня не получалось остановиться. Я схватился за живот, из меня продолжал вырываться громкий смех. — О-оу, — протянул Рико. — Кажется, мы его сломали. — Он встал, расположив ступни по обе стороны от моих ног, и протянул мне руку. Я взял её, всё ещё смеясь. Он с лёгкостью меня поднял. Он стал намного сильнее, чем когда был человеком. Он вскрикнул, когда я его обнял. — Ага, Ага, — пробормотал он, уткнувшись мне в шею и похлопывая по спине. — Я тоже рад тебя видеть. Pendejo. Крис и Таннер явно не желали пропускать обнимашки, и мне стало дико любопытно, что подумают чужаки, если случайно заедут в Грин-Крик в этот момент. Они увидят улицы, заполненные людьми, которые наблюдают за тем, как четверо взрослых мужиков тискают друг друга так крепко, словно от этого зависят их жизни. — Ты в порядке? — спросил Крис, когда они от меня оторвались. Я кивнул, вытирая глаза. — Теперь да. Таннер глянул мне через плечо. — Вижу, что ты заполучил своего парня. — Он не мой… — Неа, — оборвал меня Рико. — Даже не буду это слушать. Хочешь гнать об этой херне самому себе? Отлично. Флаг тебе в руки. Но не пытайся убеждать в этом нас. Не после того, что ты сделал, чтобы его найти. А не то, чёрт возьми, я тебя по асфальту размажу. Не думай, что не смогу. — Уф, — выдохнул Крис. — Точняк. Ты ещё не встречался с папочкой Рико. — Сделай это, — прошептал мне Таннер. — Назови его папочкой Рико. Посмотри, что произойдёт. — Папочка Рико, — быстро протараторил я, потому что ничего не мог сделать, кроме этого. И ох, как Рико улыбнулся. Он вытащил бумажник из заднего кармана. Он открыл его, и оттуда выскочил длиннющий пластиковый вкладыш с фотографиями. Их было не меньше десяти, и на всех изображался малыш с шокирующей копной тёмных волос. — Он точная моя копия, — гордо сообщил Рико. — Ну, это я так думаю. Бэмби говорит, что он выглядит как её дедушка, что просто смешно, но только не разболтай ей, что я такое сказал. Почему это мой ребёнок — прошу прощения, наш ребёнок, — выглядит как старик? — Он покачал головой. — Она не знает, о чём говорит. Опять же, не говори ей, что я такое сказал. Я протянул руку и коснулся фотографий. — Он в стае? Рико выпятил грудь: — Конечно, чёрт побери. Он — будущее Команды Людей. Я подарю ему свои пушки, когда он подрастёт. Господи ты Боже мой. — Как к этому относится Бэмби? Рико пожал плечами: — Это была её идея. Моя малышка, пожалуй, самая крутая. — Джошуа, — произнёс я. — Джошуа Томас Эспиноза. Он кивнул: — Я не знал твоего отца, по крайней мере, не очень хорошо. Встречался с ним пару раз. Но назвать нашего ребёнка в его честь казалось правильным. Бэмби тоже так думала. Мы спросили разрешения у твоей мамы, и она сказала, что всё в порядке. — Казалось, он нервничал. — Тебя это тоже устраивает, да? Я снова его обнял. — Ага. Рико рассмеялся мне на ухо, похлопывая мою спину. — Доверяй нам, — тихо сказал он. — С этого момента, ладно? Просто… не выкидывай больше подобных фортелей. Ты напугал нас, Картер. Я выбрался из его хватки. — Постараюсь. Ему не понравился такой ответ, но спорить он не стал. — Ладно. Давай-ка отправимся домой. Я знаю, что там ждут люди, которые хотят тебя увидеть. Я огляделся. — Они не в городе? Таннер покачал головой. — Сегодня воскресенье, papi. Традиция. Они ждут нас дома. Мы открыли сегодня мастерскую только для того, чтобы закончить все дела заранее и взять выходные на пару дней. Оказать тебе надлежащий приём в честь возвращения. И, возможно, немного на тебя поорать. Крис схватил меня за руку и потянул обратно к пикапу. — Под надлежащим приёмом он имел в виду, что мы в буквальном смысле собираемся на тебе лежать. Ты же знаешь, как это бывает. — Быть оборотнем так странно, — заметил Рико. — Если меня не тянет охотиться, чтобы пожрать сырого мяса, то хочется убедиться, что все, кого я знаю, пахнут мной. Но я теперь могу делать сальто назад по любому поводу, так что, думаю, это всё компенсирует. — Он делает сальтуху даже тогда, когда для этого нет повода, — прошептал мне Таннер, и мне захотелось слушать их болтовню вечно. — Когда заходит в комнату, заходить в гараж, просто… заходит куда угодно, если честно. Это очень быстро надоедает. Вот увидишь. Может быть, тебе удастся убедить его остыть. Он никого из нас не слушается. Нас почти сразу же остановили сгрудившиеся вокруг люди, которые широко улыбались, пожимая мне ладонь или стискивая руку. Они говорили, что рады меня видеть, и хорошо, что я вернулся, и что без меня всё было не так. Несколько человек сообщили мне, что взяли на себя некоторые мои обязанности, хотя титул мэра был в основном для показухи, чтобы сделать Беннетов неотъемлемой частью всей инфраструктуры Грин-Крик. Уилл — владелец мотеля на окраине города — был одним из последних. К его бедру был пристёгнут револьвер. Он заключил меня в грубые объятия. — Рад тебя видеть, Картер, — произнёс он. — Скажи мне, куда стрелять, и я прикончу любого, кого потребуется. Я тренировал кое-каких ребят. — Он отступил. — И под ребятами я подразумеваю мужчин и женщин. Джесси об этом позаботилась. Сказала, что женщины стреляют так же хорошо, как и мужчины. Я думал с ней поспорить, но потом две девушки из закусочной пристыдили меня во время стрельбы по мишеням, поэтому я решил, что будет лучше, если я позволю Джесси делать всё, что она хочет. Во всяком случае, так казалось безопаснее. Сейчас я полностью за расширение прав и возможностей женщин. Я ему ухмыльнулся: — Джесси может быть пугающей, когда того хочет. — Мне ли этого не знать. А теперь ступай домой, слышишь? Твоя мама ждёт. Ты наверное получишь нагоняй. Не хотелось бы мне сейчас быть тобой, это уж точно. С Элизабет Беннет нельзя шутить. Мужчина развернулся и начал размахивать руками. — Вот и всё! — крикнул он. — Шоу окончено, народ! Убирайтесь с проклятой дороги и пропустите их. Мальчик должен вернуться домой, чтобы они могли заняться своими волчьими делами. Дайте им это услышать! Мою кожу начало покалывать, когда люди запрокинули головы и завыли. Все до единого. Они улучшили свои навыки. Их вой звучал почти как волчий. Я остановился, увидев Окса, стоящего у пассажирской двери пикапа. Он не говорил, хотя окно было опущено. Голова Гэвина была низко склонена. — В чём дело? — спросил я Келли. Я доверял Оксу, но всё равно нервничал. Келли покачал головой. — Просто… наверное, хочет быть рядом с Гэвином. Дать знать, что ему рады. Что его место всегда было здесь. — Он посмотрел на меня. — Как думаешь, он это понимает? — Он поймёт, — пробормотал я. — Так или иначе. — Будь с ним помягче, Картер. Я моргнул: — Что? Келли ударился своим плечом о моё. — Он к этому всему не привык. Очень долгое время он был больше волком, чем человеком. Он должен снова научиться человечности. Тебе предстоит много работы. — Я справлюсь, — ответил я, ненавидя то, как оборонительно звучал мой голос. — Знаю. И ему повезло, что рядом с ним есть кто-то вроде тебя. Просто будь нежным, когда решишь заняться этими штучками. Я сузил на него глаза. — Нежным? Нежным в чём? Брат вздохнул: — Ох, парень. — Какими штучками? Келли? Келли! Но он проигнорировал меня и пошёл к водительской двери. Окс протянул руку и коснулся плеча Гэвина. Гэвин не отстранился, но, похоже, хотел. Он излучал столько дискомфорта, что даже человек мог бы это ощутить. Окс отдёрнул руку. — Когда будешь готов, — пообещал Окс. — Я буду рядом. Гэвин напряжённо кивнул. Он поднял голову и расслабился, увидев меня.***
Грунтовая дорога осталась прежней. Деревья были такими же. Гэвин тяжело дышал. Прежде чем я успел спросить его, что случилось, он потянулся, снова схватил меня за руку и положил наши переплетённые ладони себе на колени. Я сказал: — Тук-тук-тук. Он кивнул. — Громко. Всегда громко. — Затем: — Окс. Окснард. — Что насчёт него? — Сказал, что я всё ещё Омега. — Ага. Полагаю, он прав. — Сказал, что я не обязан им быть. Что мне нужно ему доверять. Он будет моим Альфой. Джо тоже. Мне нужно было действовать осторожно. — Они уже ими были когда-то. Не так ли? — Не знаю. — Он посмотрел на наши руки. — Может быть. — Он не причинит тебе вреда. Как и Джо. Они хотят, чтобы ты остался здесь почти так же сильно, как и я. Он посмотрел на меня. Келли дал ему кожаный шнурок, который отрезал от своего рюкзака. Гэвин использовал его, чтобы убрать длинные волосы с лица, связав их на затылке в небрежный пучок. Ему очень шло, даже несмотря на то, что его брови постоянно были нахмурены. — Ты изменился. — Как? Гэвин покачал головой. — Просто… больше. Другой. Сильнее? По-моему. Не такой, как раньше. — Он сверкнул на меня своими фиолетовыми глазами. — Ты был как я. Животное. Волк. И в хижине то же самое. Тогда меня поразило осознание. — Ты не видел меня Бетой. Я всегда был Омегой, с тех пор, как ты появился в Грин-Крик. Он отвернулся. — Не такой, как я. Уже нет. Я сжал его руку. — Это плохо? — Не знаю. Теперь здесь. Буду один. — Нет, — отрезал Келли, и Гэвин вскинул голову. Келли взглянул на него, прежде чем посмотрел на дорогу перед нами. — Неважно, Омега ты или Бета. Ты не останешься один, Гэвин. Ты видел, что произошло, когда ты ушёл. Картер нашёл тебя. Запомни это, понятно? И это касается не только Картера. Мы все тебя искали. — Искали моего отца, — выпалил Гэвин. — И его тоже, — признал Келли. — Но если бы мы нашли его, то, значит, нашли бы и тебя. И не только из-за того, кем ты являешься для моего брата. — Кто я? — спросил Гэвин с вызовом. — Ага, — сухо произнёс Келли. — Я не собираюсь лезть в эту тему. Вы двое сможете разобраться в своих отношениях самостоятельно. Надеюсь. Я открыл рот, чтобы огрызнуться на брата, но слова замерли на кончике моего языка. Я едва заметил синий домик, промелькнувший слева от нас. Потому что на крыльце дома в конце переулка стояла вся моя стая. Робби нетерпеливо подпрыгивал на носочках, его очки съехали набок. Дядя Марк улыбался загадочной улыбкой, а ворон на его шее выглядел так, словно его крылья трепетали. Гордо сказал мне, что они думали о том, чтобы попытаться убрать ворона Марка, как сделали с его собственным, но Эйлин и Патрис не сочли это нужным. Бэмби стояла возле двери, держа в руках свёрток. Я заметил, как она наклонилась и поцеловала крохотный кусочек кожи, выглядывающий из одеяла. Джесси обвила рукой талию Доминик и положила голову ей на плечо. Накинув на плечи шаль, по ступеням медленно спускалась королева. Моя мать. Элизабет Беннет. Её волосы были собраны в свободный конский хвост, кончик которого свисал с плеча. Она прижала ладонь к губам, и даже с такого расстояния я мог видеть влажный блеск, проступивший на её глазах. — Мама? — прошептал я. Она запрокинула голову к небу, слёзы полились ручьём. Она была прекрасна, эта женщина, эта замечательная женщина, которая стольким пожертвовала. Острое копьё вины пронзило моё сердце, потому что я знал, что только добавил ей переживаний. Я нуждался в её прощении. Мне было необходимо, чтобы она меня увидела. Я хотел, чтобы она сказала мне, что я всегда буду её сыном, несмотря на то, что натворил. Я видел одну лишь её. Келли выбрался из пикапа. Я вытащил руку из хватки Гэвина. И вышел на нашу территорию. На меня нахлынули знакомые ощущения, и мне захотелось завыть, потому что я принадлежал этому месту, именно здесь я должен был находиться. Это был мой дом. Моё место. Мои люди. Мать шагнула мне навстречу. Она позвала: — Картер. Она сказала: — Здравствуй. Она произнесла: — Ты здесь. Она промолвила: — Я знала, что ты вернёшься домой. Она заверила: — Я всегда знала. А потом она побежала. Я поймал её, когда она ко мне подскочила. Я покачнулся назад, но каким-то образом удержался на ногах. Мамины ладони зарылись мне в волосы, и она зарыдала у меня на груди. Я уже позабыл, насколько я был больше неё, её макушка едва доставала до моего подбородка. Я был поражён чувством диссонанса, которое она вызывала. Она казалась такой хрупкой. Такой слабой, но всё это было обманом. Она была сильной, сильнее всех, кого я знал. Я не знал, как ей это удавалось. Как она выжила после всего, что потеряла. И я — тот, кто был слеп ко всему, кроме Гэвина, Гэвина, Гэвина, только прибавил ей испытаний. Эти слезы счастья лились для меня, но я не знал, заслуживал ли их. Я сообщил: — Я его нашёл. Мама, я его нашёл, и я знаю, что должен был слушаться, знаю, что должен был больше тебе доверять, но я не мог дышать. Я не мог соображать. Я потерялся в своих мыслях и считал, что поступаю правильно. Я думал, что смогу удержать всё от тебя подальше. Оградить тебя от смертей, и крови, и сражений. Мне казалось, что если я смогу сделать всё сам, ты не будешь чувствовать, будто тебя разрывают на части. А она ответила: — Это не имеет значения, это не имеет значения. Уже нет. Ты дома. Ты дома, а всё остальное может подождать. — Она отстранилась, взяв моё лицо в ладони. Сквозь слёзы она выдавила улыбку, её щёки покраснели. Её голубые глаза были так похожи на мои, и мне хотелось быть таким же храбрым, как она. Таким же всепрощающим. И, поскольку она была матерью, она укорила: — Ты слишком худой. Почему ты такой тощий? Ты не ел? Я тебя накормлю. Я буду тебя кормить до тех пор, пока тебя не затошнит от еды, а потом заставлю съесть ещё больше. И тогда я рассмеялся над нелепостью происходящего. И хоть смех вышел надорванным и тихим, нам было всё равно. Когда к нам потянулись остальные, она продолжала держаться рядом со мной, не позволяя отходить от неё слишком далеко. Марк подошёл первым. Брат моего отца. Он выглядел по-другому, хотя дело, скорее всего, было не в изменении внешнего облика. Он вновь стал Бетой и теперь казался более спокойным, более непринуждённым. Он прижался своей щекой к моей, втирая в мою кожу свой запах. Я глубоко вздохнул и вспомнил, что в детстве, когда мне было лет пять или шесть, дядя усадил меня к себе на плечи так, что мои ноги болтались у него на груди. — Готов к полёту? — спросил он, и я радостно завизжал, вскинув руки над головой. А потом он бежал, бежал по лесу быстрее любого человека, ветер развевал мои волосы. Он смеялся, а когда мы вернулись, отец смотрел на нас с улыбкой, скрестив руки на груди. Марк сказал: — Я так счастлив, что ты дома. Спустя столько времени. Наконец ты здесь. — Я здесь, — прошептал я, а затем дядя оказался рядом с Гордо и одарил его крепким поцелуем, издавая причмокивающие звуки губами. Гордо заворчал на него, но не всерьёз. Ведьмак улыбнулся, и вокруг его глаз и рта появились глубокие озорные морщинки. Следующей подошла Джесси, встала передо мной и критически оглядела меня с ног до головы. — Беннет. — Александер. — Ты по уши в дерьме. — Я уже понял. А потом она запрыгнула на меня, обхватив ногами мои бёдра и уткнувшись подбородком в плечо. — Тупица, — пробормотала она, обдав тёплым дыханием мою кожу. Я покружил её, волосы женщины пахли сиренью. Доминик с горящими глазами появилась рядом. Они сверкали оранжевым цветом. Женщина была кусочком пазла, о нехватке которого я никогда не подозревал. Она являлась СтаейСтаейСтаей, и мне стало интересно, как теперь звучал её голос, когда она пела луне, обретя своё исцеление. Изогнув губы в улыбке, она заговорила своим опьяняющим, словно виски голосом: — Я не собираюсь на тебя запрыгивать. Я опустил её девушку на землю. — Ты в этом уверена? — Абсолютно точно, белый парень. Ты тонкий, как щепка. Не думаю, что ты справишься с такой женщиной, как я. Я ухмыльнулся ей: — Мы всегда можем проверить. — И раскрыл Доминик свои объятия. — В следующий раз. — Она стиснула меня и чмокнула в уголок губ. — С возвращением, Картер. Она отступила назад, Джесси взяла её за руку и вытерла глаза. Робби чуть не скатился со ступеней. Затравленный вид, с которым он постоянно ходил с тех пор, как вернулся в Грин-Крик, полностью исчез. Восстановление воспоминаний нанесло по нему тяжёлый удар, но рядом с ним была стая, которая поддерживала его, пока он заново искал своё место. Он качал головой и, прежде чем подошёл ко мне, коснулся лица Келли, проведя пальцами по подбородку моего брата. — Ты сделал это, — произнёс он тихо. Келли кивнул: — Я же говорил, что смогу. Робби повернулся ко мне. Он выпятил грудь, уперев руки в бока. — Я собираюсь надрать тебе задницу. Я моргнул. — Эм. Хорошо? Что ж. Ты можешь попытаться, но если ты не научился каким-нибудь новым приёмчикам, пока меня не было, то тебе крышка, Фонтейн. А потом он оказался в моих объятиях. — Ты не представляешь, на что это было похоже, — прошептал он. — Ты не можешь сделать это снова. Только не с Келли. Не с Джо. Ты им нужен, Картер. И нам тоже, почти так же сильно, как и им. Пообещай мне. Мы не сможем вновь пройти через подобное. И хотя я не мог гарантировать, что выполню это обещание, но всё же я его дал. Бэмби была последней. Она медленно двинулась вниз по ступенькам, неся свой драгоценный груз. Рико держался рядом с ней и будто светился изнутри. Его распирало от гордости, и он постоянно поглядывал то на Бэмби, то на ребёнка на её руках. Они остановились передо мной. Бэмби спросила: — Хочешь познакомиться со своим племянником? — Но мы не… — Картер. — Да, мэм. А потом у меня в руках оказалась охапка одеял с ребёнком, Рико объяснил мне, что я должен поддерживать голову малыша и поправлял мой локоть до тех пор, пока у меня не получилась правильная поза. — Я прочитал много книг, — похвастался мне Рико. — Я очень серьёзно отношусь к этому дерьму. Я посмотрел вниз. Джошуа Томас Эспиноза, медленно моргая, уставился на меня в ответ. Его глаза были темными, как у отца. Рико слегка откинул одеяло, и маленькая ручка коснулась моего носа и подбородка. Я прижался губами ко лбу крохотного человечка, вдыхая его запах. — Привет, — прошептал я ему. — Очень приятно с тобой познакомиться. Я Картер. Очевидно, я твой дядя, хотя не уверен, что это правильно с генетической точки… — Картер. Я потряс головой. — Ага-ага. — Я посмотрел на Бэмби и Рико. — Вы отлично постарались. — Правда? — поинтересовался Рико. — Он самый красивый ребёнок, когда-либо рождённый на Земле. И я могу утверждать это с абсолютной уверенностью. Я видел детские фотки большинства присутствующих здесь людей. Если сравнивать с нашим сыночком, вы все были уродливы. Особенно Таннер. — Эй! — обиженно уставился на него Таннер. — Ты же знаешь, что меня роняли несколько раз. Я не виноват, что у меня голова странной формы. Не круто, мужик. А потом мама спросила: — Кто это у нас здесь? Я повернулся, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает, Бэмби забрала Джошуа обратно. На меня нахлынула секундная паника, свирепая и ужасающая, когда я увидел, что пикап пуст, а пассажирская дверь распахнута настежь. Он сбежал, он сбежал, он… — Привет, — сказала мама. Серый волк стоял позади пикапа, осторожно выглядывая из-за его кузова. Он увидел, что мы смотрим на него, и нырнул назад, словно пытаясь спрятаться, но волк был слишком огромным. Я мог видеть торчащие над автомобилем кончики ушей и изгиб спины. Он снова высунул краешек морды вперёд, нос и усы дёрнулись. Он тихо заскулил и опять скрыл голову за бортом. Я сделал шаг вперёд, но Окс схватил меня за руку, качая головой. — Просто подожди, — одними губами прошептал он. Я так и сделал. Мама медленно двинулась к серому волку, шаль развевалась у неё за спиной. Она не отрывала от него взгляда, а тот с опаской посмотрев на приближающую женщину, снова спрятал голову за пикап, будто думал, что может стать для неё невидимкой. Мама остановилась возле заднего колеса, сняла с плеч шаль и постелила её на землю поверх тонкого слоя снега. Она села на неё и положила ладони на колени. Было холодно, и я увидел, что по её рукам побежали мурашки, но она оставалась неподвижной. Она позвала: — Гэвин. Тот издал звук, которого я никогда раньше не слышал от волка, что-то близкое к уханью совы. Он будто признавал её. Гэвин знал, кто она такая. Мама продолжила: — Ты жил с нами долгое время. И я знала тебя так же хорошо, как мать знает своих детей, хотя ты всегда оставался в том облике, в котором находишься сейчас. Я бы хотела увидеть твоё лицо, если ты можешь мне его показать. Он копал землю лапой. Мама кивнула, словно поняла его слова. — Ты спас нас. Ты спас Картера. Когда казалось, что всё потеряно, когда судьба моего сына оказалась в лапах монстра, ты нашёл в себе силы отпустить волка и вернуться к истинному себе. У меня не имелось возможности поблагодарить тебя за это. Я хотела бы сделать это сейчас. Гэвин вновь подался вперёд, и на этот раз показал из-за кузова голову целиком. Его глаза горели фиолетовым огнём. — Твоё место здесь, — сообщила мама. — С нами. Даже когда ты был потерян в своём волке, ты знал кто мы такие. Кто такой Гордо. Кто такой Картер. Разве это не так? Он выдохнул в ответ. — Но независимо от семьи или судьбы, ты бы всё равно принадлежал нам так же, как мы принадлежали тебе. Гэвин вышел из-за пикапа. — Господи, — прошептал Рико позади меня. — Я и забыл, какой он большой. Гэвин бросил на меня взгляд через мамино плечо. Я кивнул ему, и он вновь посмотрел на неё, хотя и продолжал держаться на расстоянии. — Знаю, что ты напуган, — произнесла она. — И не уверен. Твои чувства синие. Но я вижу в тебе и зелень. Ты нас знаешь. Тебе знакомо это место, верно? Это был не вопрос. Он сделал к ней шаг. Мама спросила: — Могу ли я открыть тебе секрет? Он склонил голову на бок. Она сказала: — Я знала твою мать, хоть и недолго. Я обладаю этим… даром. С тех пор, как себя помню. Он не всегда действует, но когда срабатывает, я точно знаю, чему являюсь свидетелем. Некоторые люди сияют. Ярко, будто их врожденная доброта осязаема. Её звали Венди. Венди Уолш. И она сияла. Наша встреча была счастливой случайностью, мы пересеклись друг с другом, словно два корабля ночью в безбрежном море. Она не знала, кто я такая, но я знала её. Она была прекрасна. Невинна во всём. Она не знала, что мы натворили. Понятия не имела, кем на самом деле являлся твой отец. Она видела только то, что он ей позволял. Он всегда скрывал от неё правду. Гэвин зарычал. Мама кивнула. — Она была его узами. Было ли справедливо с его стороны возложить на неё это бремя? На моём месте было бы лицемерием судить его за этот поступок. Джо положил голову на плечо Окса. — Но вот что мне известно, — продолжала мама. — Она ярко сияла. И тогда я задумалась, прямо как и сейчас, что было бы, если бы мы поступили с ней правильно. Если бы Авель Беннет привел её в стаю, а не отослал. Мы волки, да. Мы можем делать многое, чего не могут другие. Но мы всё ещё совершаем ошибки. Ужасные, отвратительные ошибки. Мы должны были предвидеть, что грядёт. Мы должны были знать, насколько глубоко тьма проникла в нашу стаю. Но мы ничего не заметили, и она из-за этого пострадала. Её принудили к тому, к чему не должны были. А тебе… тебе даже не представили ни единого шанса узнать, что у тебя есть семья. Брат. Гордо отвернулся, Марк прошептал ему что-то на ухо. — Я попрошу у тебя прощения, — произнесла мама. — Но я не собираюсь его от тебя требовать. Оно не является условием твоего здесь пребывания. Ты всегда сам можешь выбрать того, кто достоин доверия. И если ты позволишь, мне бы хотелось его заработать. Я знаю, что это займёт время, а его у нас как раз может и не хватать. Но ты не то от чего можно отказаться. Ты из плоти и крови. Ты важен. И не только из-за моего сына или моего ведьмака. Ты важен для меня, для этой стаи, потому что ты зарекомендовал себя сверх всякой меры. Мы многое потеряли. Мы пострадали. — Её голос дрогнул, но она продолжала. — Но мы остаёмся твёрдо стоять на ногах, потому что мы — стая Беннет. Гэвин склонил голову. Она медленно к нему потянулась. Он не отстранился, когда мама прижала руку к нижней части его челюсти, поднимая ему морду. Она выглядела такой маленькой по сравнению с волком, но совсем его не боялась. — Независимо от того, какие отношения ты установишь со стаей, какие решения примешь касательно будущего, которое ты для себя видишь, тебе всегда здесь рады. Я по тебе скучала. Прежде я знала только волка, но если ты мне позволишь, я бы хотела познакомиться и с мужчиной. Гэвин отступил от неё. Он посмотрел поверх неё на всех нас. Никто не говорил. Он глянул на меня. Я кивнул. Волк вернулся за пикап. Мех вдоль его спины начал редеть, когда мышцы и кости сместились. Он тихо выдохнул. Гордо шагнул вперёд. Он подошёл к пассажирской дверце и собрал одежду, которую раскидал Гэвин. Затем он направился к кузову, бурча своему брату, что слишком холодно для того, чтобы оставаться голым. Гэвин хмыкнул, и Гордо вздохнул. Когда Гэвин появился вновь, он был одет в джинсы и пальто, а рубашку и обувь, видимо, посчитал ненужными. Он казался запуганным, когда вышел из-за автомобиля, сжав руки в кулаки по бокам. — Он словно более горячая версия Гордо, — пробормотала Бэмби. Джесси фыркнула себе в кулак, когда Рико зыркнул на них обоих. Но Гэвин смотрел только на мою мать. Она медленно поднялась. — Гэвин, — позвала она. Он кивнул, мотнув головой вверх-вниз, его глаза бегали из стороны в сторону. Мне хотелось подойти к нему и сказать, что всё будет хорошо, но я застыл, как вкопанный. — Мне нравится твоё лицо, — сказала ему мама. — Красивое лицо. Он поморщился, длинные волосы свисали ему на глаза. Он поднял руку и откинул их назад. А потом произнёс: — Музыка. — Музыка? Гэвин снова кивнул. — Ты. На кухне. Или… рисуешь. Ты слушаешь музыку. Ты поёшь. — Да, — согласилась она. — Мне… нравится. Музыка. Мне нравится. Когда ты поёшь. Я помню. Я услышал, как она улыбнулась. — Я так и думала. Ты должен знать, что никто другой не наблюдает за тем, как я рисую. Я не позволяю. Это слишком конфиденциальное занятие. Личное. Мне нужно оставаться сосредоточенной. Я даже Томаса не пускала в свою студию. Он никогда не умел молчать. Его сыновья унаследовали от него эту способность. — Всегда болтают, — пробормотал Гэвин. — Да. Имеется у них такая склонность. Существовал только один человек, который когда-либо наблюдал, как я рисую, и хотя наше совместно проведённое время оказалось недолгим, я всегда буду им дорожить. — Кто? — спросил Гэвин. — Её звали Мэгги. Она была матерью Окса. И, как твоя мать, она тоже ярко сияла. Я любила её больше, чем могу выразить словами. — Её больше нет, — заключил Гэвин. — Да, — тихо произнесла мама. — Её забрала луна. Как и многих других. Он прикусил нижнюю губу. — Плох. В этом. Быть человеком. — Мне кажется, ты в этом очень хорош, но я понимаю, что оставаться волком намного проще. До твоего прихода и после того, как у нас забрали Томаса и Мэгги, я знала только горе. Я оставалась волком много месяцев. Иначе испытывала бы слишком сильную боль. Но боль — это жизнь. Она напоминает нам о том, что мы имеем. Мне бы хотелось, чтобы через этот жестокий урок никто из нас не проходил, но иногда у нас нет выбора. И всё же мы здесь такие, какие есть сейчас. Снова вместе. Знаю, что это не то, что мы планировали, но мне нравится думать, что всё не случайно. — Мой отец, — губы Гэвина скривились. — Да. — Злой волк. — Да? Гэвин поднял правую руку и выпустил когти. — У меня в голове. Голос. Слышал его. Не хотел, но слышал. Единственный способ. Я так думал. И я… — Он выглядел расстроенным. — Не могу подобрать слов. Мама сказала: — Мне кажется, у тебя хорошо получается. Он всё ещё там? Он опустил руку, когти исчезли. — Всё ещё там. Придёт. Он придёт сюда. — Знаю. — Принесёт боль. Ранит. — Он попытается, — ответила моя мать, и её голос стал жёстче. — Из-за меня, — продолжал Гэвин. — Он хочет меня. Робби тоже. Слышал его. Гэвин, Робби. Гэвин, Робби. Он любит меня. Любит Робби. — Уверена, что он любит по-своему. Но иногда любовь — это яд, и он капает нам в уши до тех пор, пока не смешается с текущей в наших жилах кровью. — Принесёт боль, — повторил он вновь, неожиданно настойчиво. — Тебе. Стае. Каждому. Я уходить, он держаться подальше. — Ты хочешь уйти? Я не мог дышать. Гэвин огляделся. Посмотрел на дом позади нас. На синий домик за его спиной. На грунтовую дорогу, которая вела прочь, прочь, прочь, и я знал, что она тянет его, шепча ему бежать так быстро и так далеко, как он только может. Но потом он снова повернулся к нам, к ней. И сказал: — Тук-тук-тук. — Что это такое? — Сердце, — произнёс он. — Сердце Картера. — Ты его слышишь. — Да. — Оно с тобой говорит. — Да. — Что оно говорит? Гэвин выглядел поражённым. — Гэвин, Гэвин, Гэвин. Не яд. А потом он подошёл к моей матери, склонив голову. Он прижался лбом к её груди, безвольно свесив руки по бокам. Он тяжело вздохнул и вздрогнул, когда мама подняла руки и запустила ладони ему в волосы. — А вот и ты, — прошептала она ему. — Привет, привет. Ты дома. Так что, нет. Нет, Гэвин. Ты не должен снова уходить. Вместе мы сильнее, чем когда-либо порознь, и именно здесь твоё место.
