Глава 16. это платонически/в этой реке
10 сентября 2022 г., 07:00
Они оставили нас в покое на некоторое время. Келли и Джо собирались следовать за мной по пятам из комнаты в комнату, как в детстве, но мама отговорила их, сказав, чтобы братья не трогали нас, хотя бы недолго.
Гэвин нервничал, словно хотел опять обратиться в волка, но боролся с этим желанием. Он прижался ко мне, как только мы зашли в дом. У меня перехватило дыхание, когда я впервые оказался внутри, на меня нахлынули запахи, въевшиеся в кости этого старого дома. История этого места была длинной, и хотя она не всегда была радостной, она всё же принадлежала моей семье.
Ничего особо не изменилось. Дом выглядел так же, как и в тот день, когда я уехал. Дверь в кабинет была заперта, и мне не удалось заставить себя её открыть из-за нахлынувших воспоминаний о том, насколько я был потерян в последний раз, когда сидел внутри той комнаты, записывая видеопослание для Келли и чувствуя, что умираю.
Гэвин следовал за мной вверх по лестнице, пока я поднимался, проводя пальцами по стене.
— Всё осталось прежним, — сказал я.
— Нет.
— Нет?
— Громче. Больше. Значительнее.
Я оглянулся на него.
— Ты никогда не был здесь, не будучи волком. Кажется, у тебя нет проблем с лестницей.
Он нахмурился.
— Я умею ходить.
— Это хорошо. Мне бы очень не хотелось тебя нести.
— Ложь.
Я фыркнул. Казалось нереальным снова вернуться сюда с ним таким, каким он был сейчас. Даже в самых смелых мечтах, которые приходили мне на ум во время скитаний по тайным тропам, я никогда не позволял себе загадывать так далеко наперёд. О том, как всё было бы, если бы я нашёл его и вернул обратно домой. Я недоумевал, что делать. Что сказать. Как мне поступить, что у него спросить. Мне нужно было, чтобы он столько всего от меня услышал, но я не мог ни о чём этом думать.
Мы остановились перед закрытой дверью.
— Комната, — произнёс Гэвин. — Наша комната.
— Наша комната, — повторил я. Затем: — Тебе не обязательно оставаться здесь. Не надо, если ты не хочешь. Келли сказал мне, что теперь, когда все Омеги уехали, они с Робби снова живут в синем доме. Его старая комната пустует, если хочешь, можешь расположиться в ней. Или ещё где-нибудь.
— Останусь здесь, — настоял он. — Лучше.
— Кому?
— Тебе, — ответил он. — Так ты не умрёшь.
Я вздохнул:
— Да не собираюсь я умирать.
— Ты так считаешь. Сколько раз ты чуть не умер?
Он был прав. Казалось, мы чуть не погибли столько раз, сколько я и не мог сосчитать.
— Здесь мы в безопасности. Мы… Ты сможешь исцелиться.
Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее.
— Не ранен.
Я поднял руки.
— Я не говорю, что ты ранен, чувак. Но я знаю, что чувствую. И могу представить, каково должно быть тебе. Очень долгое время мы были в полном дерьме.
— Не чувак.
Он выглядел возмущённым, когда я щёлкнул его по лбу.
— Да, я не прекращу использовать это слово, сколько бы ты об этом ни просил. И слушай меня.
Гэвин отпихнул мою руку в сторону.
— Слушаю. Постоянно слушаю. Ты никогда не прекращаешь болтать. Я тебя слушаю. Ты должен выслушать меня. — Он упрямо стиснул зубы и уставился на меня.
— Я могу это сделать. Я могу выслушать.
— Я остаюсь здесь.
— Приятно знать, — пробормотал я недовольным тоном, но его не удалось этим обмануть. Когда я отвернулся к двери, Гэвин прижался к моей спине, пихая меня вперёд. Я повернул дверную ручку и толкнул дверь.
Спальню недавно убрали, хотя в воздухе витали пылинки. Я вошёл внутрь, и Гэвин последовал за мной. Я со стоном рухнул на свою кровать. Койка в хижине была ужасной. Моя же была мягкой, одеяла тяжёлыми и тёплыми. Я зарылся лицом в подушку. Она пахла Келли и Джо, как будто они лежали здесь в моё отсутствие. Я сказал себе, что просто собираюсь немного отдохнуть, прежде чем встать и вернуться вниз. Но мои веки отяжелели, и я ощутил, что впервые за долгое время могу расслабиться.
Я вновь распахнул глаза и увидела голого Гэвина, стоящего надо мной.
Я застонал и прикрыла глаза рукой.
— Ну блин. Предупреждай хоть, когда собираешься разгуливать в чём мать родила.
— Ох. Картер?
— Чё?
— Я снял с себя одежду.
Я посмотрел на него сквозь пальцы.
— Чёртов мудак. Клянусь Богом, если ты стебёшься надо мной, я тебя прикончу.
— Не стебусь. Не умею.
— Ты чёртов лжец, и тебе это известно.
Гэвин пожал плечами.
— Докажи.
— Оденься обратно.
— Ты видишь своих братьев голыми.
Иисус, блять, Христос.
— Ладно, вау. Тебе действительно не стоит говорить такое за пределами этого дома. Теперь, когда я об этом думаю, в этом доме такого тоже не говори.
— Почему?
— Потому что это звучит странно.
— Это правда.
— Я это знаю, но другие люди не поймут.
Он скрестил руки на груди, будто бы на меня дуясь.
— Здесь знают о волках, — проговорил он таким тоном, словно я был идиотом.
— Но это не значит, что ты можешь им такое ляпнуть. Оборотни — это одно. Нагота — это совсем другое. Это… Почему ты до сих пор голый?
— Чешется. Из-за одежды зудит.
Не сказать, что Гэвин ошибался. На мне всё ещё были джинсы Келли, и хотя мне не нравилось лежать в них в постели, я не был уверен, что смогу их снять, пока он стоит рядом во всей своей красе. Вселенная обладала ужасным чувством юмора, раз объединила нас вместе.
— Ты должен одеться, если хочешь остаться человеком.
— Отлично.
Я убрал ладонь с лица и увидел, как Гэвин снова превратился в волка. Он встряхнулся, прежде чем повернулся к кровати, положил голову на матрац и широко распахнул глаза, уставившись на меня.
— О, нет. Ты можешь оставаться на полу. Наконец-то я снова в своей постели и собираюсь как следует… Перестань!
Он зарычал на меня, прикусив штанину моих джинсов. Он принялся дёргать за них, и чуть не стянул меня на пол. Джинсы соскользнули с моих бёдер. Гэвин стащил их наполовину, прежде чем взялся за другую ногу. Он снова дёрнул мордой, и я швырнул в него подушкой.
Я услышал, как где-то внизу Гордо пробурчал:
— Может, нам стоило оставить их в Миннесоте? Нам нужно звукоизолировать эту комнату, чтобы мне не пришлось слушать этих придурков, если они начнут трахаться. Я уже достаточно напуган и этими звуками.
— Да пошёл ты, Гордо! — закричал я. — Я не собираюсь… Гэвин, ты сорвал с меня штаны!
Гордо тяжело вздохнул.
Гэвин, держа в пасти мои джинсы, выглядел довольным собой. Он потряс головой из стороны в сторону, позволив им развеваться вокруг морды, прежде чем уронил их на пол. Он положил передние лапы на кровать. Я попытался его спихнуть, требуя, чтобы он оставался на полу. Но он был трехсотфунтовым серым волком и, очевидно, собирался делать всё, что ему вздумается. Он забрался на постель и перелез через меня, чуть не раздавив мои причиндалы задней лапой, а затем устроился на моих ногах, повернувшись мордой к двери. Он опустил голову и закрыл глаза.
— Слезь с меня.
Он не реагировал.
Я попытался пошевелить ногами. Но не мог.
— Гэвин, я серьёзно.
Он с укоризной приоткрыл один глаз.
— Подвинься.
Гэвин зарычал и снова закрыл глаз.
— Отлично. Пофиг. Делай, что хочешь. Мне всё равно.
Он фыркнул, будто думал, что я вру. И, честно говоря, он не ошибался, но я всё ещё должен был как-то сохранять лицо.
Я снова закрыл глаза, планируя отдохнуть пару минут, пока не проясню голову.
Через мгновение я уже крепко спал.
Мои сны были зелёными, и я бежал с волками.
***
Я был вялым, когда проснулся. Солнечные лучи переползли с пола на стену, а это означало, что уже вечер. Гэвин размеренно дышал, его язык вывалился мне на ногу, и моя голень промокла от волчьей слюны. — Гадость, — пробормотал я. А затем услышал, как кто-то усмехнулся. Я оглянулся и увидел маму, которая сидела в кресле за моим столом, поджав под себя ноги. — Всё не так, как выглядит, — сказал я ей. Она пожала плечами. — Конечно. Хотя ты должен знать, что это оправдание никогда на мне не срабатывало. — Что случилось? — Я попытался сесть, но оказалось, что Гэвин ворочался во сне до тех пор, пока не распластался у меня на коленках. Вероятно, он отдавил мне голени, и я больше никогда не смогу ходить. — Я наблюдала за тем, как ты спишь. — Мам, — простонал я. — Это жутко. Она улыбнулась: — Разве? Я и не заметила. Кроме того, мне позволено. Я — твоя мать. Я махнул на неё рукой. — И как долго ты там сидишь? — Несколько минут. — О, это не… — Я солгала. Час. — Мам. — Считай это наказанием за то, что ушёл. Я вздохнул: — Это… честно. Но всё равно стрёмно. — Я никогда и не утверждала обратного. — Она кивнула на Гэвина. Он дёргался во сне. — С ним всё в порядке? Я снова уставился в потолок. — Не знаю. Его восстановление займёт много времени. Он был волком много лет. Ты его слышала. Ему так проще. Я даже не знаю, как ему вообще удалось обратиться назад в Касвелле. — Ну конечно, — сухо произнесла мама. — Ты понятия не имеешь, что заставило его обратиться назад. Совсем не понимаешь. — Я собираюсь снова спать, — объявил я и закрыл глаза. Затем сразу добавил: — Ты всё ещё на меня смотришь, не так ли? — Нет, конечно нет. Я смотрю на Гэвина. — Мам! — Я повернул голову, чтобы снова на неё взглянуть. Она тихонько посмеивалась, прикрыв рот рукой. — Твои шуточки не смешные. — Я очень забавная. Мне всегда так казалось. То, что ты не ценишь моё чувство юмора, не означает, что у меня его нет. У тебя длинные волосы. — Не успел их подстричь, — пробормотал я. — Келли сказал мне, что у тебя была борода. Он назвал её нашествием на твоё лицо. — Я был занят. — Слишком занят, чтобы соблюдать элементарную гигиену? — Мам. Она встала со стула и подошла к кровати. Она склонилась надо мной, и её ладонь прижалась ко моему лбу. — Ты нашёл, что искал? У меня защипало глаза. — Думаю, да. — Это того стоило? — Я… Она сказала: — Я думаю, что стоило. В конце концов. Я не довольна способом, к которому ты прибег, так что ты наказан до конца своих дней, но я очень тобой горжусь. Не знаю, имелся ли рядом с ним когда-то человек, который был готов бороться за него так же сильно, как и ты. — Ты не можешь меня наказать, — слабо возразил я, её похвала будто огонь пылала у меня в груди. — Как бы то ни было, ты всё ещё наказан. И хотя может показаться, что я на тебя не сержусь, не обманывайся. Как только радость от твоего благополучного возвращения уляжется, я тебя отчитаю. Вернее, наору на тебя. Ты мне веришь? Я кивнул. — Хорошо. — Она наклонилась и чмокнула меня над правым глазом. — Вставайте оба. Все вас ждут. — Она развернулась и пошла к двери. Я был сбит с толку. — Зачем? — Из-за традиции, конечно же, — ответила она. — Сегодня воскресенье, и нам есть что праздновать. А потом мама ушла, закрыв за собой дверь. Я слушал, как она шагала по коридору к лестнице, скрипы и стоны, издаваемые при этом домом, были до боли знакомы. — Я знаю, что ты не спишь, — произнёс я. — Ты меня обслюнявил. Гэвин фыркнул и поднял голову. Он зевнул, показав острые клыки и треснув челюстью. У него заурчало в животе, когда он опять положил морду мне на ноги, наблюдая за мной краем глаза. — Я тоже. Но ты должен обратиться назад, ладно? Только на время ужина. Когда мы закончим, ты сможешь снова стать волком. Но не то чтобы тебе нужно было есть побольше. Господи, ты тяжеленный. Ты всегда был таким толстым? Звук, который я издал, когда Гэвин клацнул на меня клыками, не был тем, чем я мог бы гордиться.***
Гэвин был недоволен, когда последовал за мной вниз по лестнице. Он натянул толстовку, которую я ему дал, но мне казалось, что он сделал это лишь для галочки. От худи пахло стаей, и я поймал его с поличным, когда он нюхал её, думая, что я на него не смотрю. Я дал ему резинку, чтобы он связал волосы на затылке. Гэвин долго, но безрезультатно с ней возился. — Ты безнадёжен, — пробормотал я, прежде чем жестом попросил его развернуться. Он выполнил просьбу без жалоб. Я даже особо не задумывался, когда сделал всё за него, его волосы были мягкими. — И вот я создал первого оборотня-хипстера. Я этим не горжусь. Ты тоже не должен. — Хипстер? — спросил он. — Неважно. Пошли уже. И он пошёл, снова прижавшись к моей спине. Сначала я подумал, что он ведёт себя так из-за того, что до сих пор не понимает концепции личного пространства, но когда мы достигли подножия лестницы, и голоса остальных стали громче, Гэвин опустил голову и ссутулился, будто пытаясь уменьшиться. Когда я оглянулся, увидел на его лице выражение паники, он тяжело дышал через рот. — Тебе не нужно прятаться, — тихо сказал я. — Не здесь. Он хмуро уставился в пол. — Не прячусь. — Кажется, немного прячешься. — Очень громко. Я вздрогнул. — Думаю, да. Не так, как было в лесу. — Только ты и я. — И твой отец, который хотел меня убить, — напомнил я ему. Уголки его губ дёрнулись, как будто Гэвина забавляла мысль о моём убийстве. Я посмотрела в сторону кухни, чувствуя притяжение стаи. Оно больше не было таким же ярким, словно солнце, но всё-таки чувствовалось. Заветный шёпот. — Они громкие, — произнёс я. — Чтобы привыкнуть, нужно время. Которого у нас, наверное, нет. Но они хотят, чтобы ты был здесь. Никогда этого не забывай. Это всё принадлежит тебе так же, как и мне. Он поднял на меня взгляд, и моё сердце сжалось от надежды, проступившей на его лице. — Да? Я кивнул: — Да, мужик. Конечно, да. Мы стая. — Беннеты. — Нечто большее. — Я сделал паузу. — Могу я тебе кое в чём признаться? — Да. Я ударился своим плечом о его. — Мне тоже кажется, что немного громко. — Да? — Меня долго не было. И большую часть времени я провёл в одиночестве. Такого никогда… такого никогда раньше со мной не случалось. — Я услышал, как моя мать поёт на кухне, и едва мог сосредоточиться. — Даже когда я уезжал в другой город на учёбу, я всегда мог позвонить и услышать их голоса или проехать час на машине и вернуться домой. — Это было хорошо или плохо? — спросил он. — Это просто было. Я погряз в своих мыслях. И это было не так уж хорошо, потому что я начал не доверять тому, что видел или слышал. Но я выяснил, как далеко могу зайти, насколько сильно могу выложиться. Я был на пределе своих возможностей, но, по крайней мере, теперь я знаю, каковы мои пределы. Гэвин прикусил нижнюю губу, потянув за завязки толстовки. — Ради меня. — Что? Его глаза вспыхнули фиолетовым. — Ты сделал это ради меня. — Думаю, да. — Между нами ощущалась неловкость. Я не знал, что делал. Я чувствовал себя безрассудным, потерявшим контроль. Но мне казалось, что я не хочу, чтобы всё прекратилось. Тук-тук-тук, и моя кожа зудела, а пальцы подёргивались, пока я старался удержаться от того, чтобы снова сгрести его руку в свою. — После того, что ты для нас сделал, я… — Для тебя. Я моргнул. — Для тебя, — настаивал Гэвин. Он снова нахмурился, но уже не так, как раньше. Его щёки раскраснелись, и он то смотрел на меня, то отводил взгляд прочь. То на меня, то прочь. — Помогал тебе. Спасал тебя. Их тоже, но в основном тебя. Ты не мог умереть. Не мог смотреть, как ты умираешь. Я произнёс: «Хорошо», и задумался, не являлось ли это признание началом чего-то, что мне всегда считалось невозможным. Подарок, о необходимости которого я никогда не подозревал. Я потянулся и взял Гэвина за руку. Он долго смотрел на наши переплетённые ладони. Затем: — Я голоден. Я хохотал, пока не начал задыхаться.***
Я привёл его на кухню, и мама перестала петь. Она взглянула на наши соединённые руки, и хотя я знал, что ей хочется это как-то прокомментировать, она промолчала. Вместо этого она сказала: — А вот и вы двое. Идите-ка ко мне. Мы пошли. Мы встали перед ней, и она посмотрела на нас обоих. — Гэвин, — произнесла она ласково. — Хорошо спалось? Он неловко пожал плечами, прежде чем кивнул. — Хорошо. Ты, должно быть, проголодался. — Она определённо его слышала, но мы все вели себя, будто это было не так. — Келли и Джо рассказали мне о твоей маленькой хижине. Наверное, там было прекрасно. Я бы не стал употреблять это слово, описывая ту развалюху, но я понимал, что она пыталась сделать. — Маленькая, — пробормотал Гэвин. — Не как здесь. — Я так не думаю, — легко парировала она. — Ведь дело не в размере, а в том, как хорошо ты этим управляешь. — Она моргнула. — О, Боже. Кажется, это совсем другой разговор. — Мам. Она ухмыльнулась: — Что? — Сама знаешь что. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Я просто интересовалась у Гэвина его хижиной. Гэвин переводил между нами взгляд. Каким бы он ни был, он явно ещё не разбирался в пошлых намёках. Я боялся того дня, когда он научится их понимать. Но потом он выдал: «Картер довольно большой», и мне стало интересно, не слишком ли поздно отправить его обратно туда, откуда он взялся. Мама грубо кашлянула, а я уставился в потолок. Гэвин фыркнул, и мне потребовалось больше времени, чем хотелось бы признать, чтобы понять, что он надо мной стебался. Опять. — Я иду спать, — проворчал я, но мама подтолкнула нас обоих к столовой. — Позже, — сказала она. — Ты дома, и мы собираемся перед тобой угодничать и, в том числе, ругать. И ты всё вытерпишь, потому что у тебя нет другого выбора. Остальные замолчали, когда мы появились в дверях. Стол в центре комнаты был новым, больше прежнего. Я вспомнил дни, когда здесь ужинали только мы: папа и мама, Келли и Джо, я и Марк — и мне тогда казалось, будто нас достаточно. Это было не так. Теперь я это понимал. Окс стоял во главе стола, наблюдая за своей стаей, и на его лице сохранялось безмятежное выражение. Джо был рядом с ним и выглядел более непринуждённым, более расслабленным, чем я когда-либо помнил. Келли и Робби сидели за дальним концом стола. Рико и Бэмби устроились рядом с ними, Джошуа спал на руках у матери. Таннер и Крис обернулись, чтобы посмотреть на нас, и их глаза сверкнули оранжевым, послав мне дикий и резкий импульс: «СтаяСтаяСтая». Джесси и Доминик сидели рядом с парнями, и я услышал, как Джесси прошептала: — Раньше я была слегка влюблена в Картера. Даже когда встречалась с Оксом. У меня был очень странный вкус. — Господи Иисусе, — пробормотал я, когда Гэвин и Джо на неё зарычали. — Я счастлива, что твой вкус изменился, — поделилась с ней Доминик. Она убрала прядь волос с плеча Джесси. — Мужчины такие мерзкие. Позади нас появились Гордо и Марк, и я всей душой пожелал, чтобы мне никогда больше не приходилось чуять исходящий от них запашок. — Твоя рубашка неправильно застёгнута, — весело сообщила мама Гордо. Марк самодовольно выпятил грудь, пока Гордо бормотал всем нам смертельные угрозы. — Такие мерзкие, — согласилась Джесси. Мама подтолкнула нас к двум пустым стульям, прежде чем заняла своё место на противоположном конце стола от Окса. Стол ломился от тарелок с едой, и я заметил, что мама приготовила всё, что я любил: мясной рулет, картофельное пюре и пышный, хрустящий хлеб, корзинка с которым была завёрнута в кухонное полотенце. Мой рот наполнился слюной, и мне пришлось сдерживаться, чтобы не накинуться на угощения. Необходимо было дождаться пока Окс, который стоял, положив руки на спинку стула, сядет на своё место. Мы все обратили на него взгляды, когда в комнате воцарилась тишина, ладонь Гэвина всё ещё крепко сжимала мою. Окс кивнул, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он произнёс: — Мы здесь. Снова вместе. Наконец-то. — Он взглянул на каждого из нас по очереди, оставив меня и Гэвина напоследок. — Я никогда… — Он покачал головой. Джо коснулся тыльной стороны его ладони. — Несмотря ни на что, мы всё ещё здесь вместе. Это всё, о чём я когда-либо мечтал. Спасибо. Картер. Гэвин. Добро пожаловать домой. — Его взгляд слегка ожесточился, а голос стал глубже. — Здесь ваше место. Никогда об этом не забывайте. — А потом он улыбнулся, и мне показалось, что он вновь стал тихим и добрым шестнадцатилетним мальчишкой, который был крупнее, чем должен. — Давайте есть. Всё остальное может подождать. Нам нужно многое обсудить. Он сел, а Джо взял его руку и поцеловал пальцы. Эта трапеза была словно отрепетирована. Еда раздавалась по кругу, люди улыбались и подшучивали друг над другом. Я чувствовал себя на разной с ними волне, не в своей тарелке. Нас связывала общая история, но прошёл год с тех пор, как я в последний раз общался со всеми ними. Без меня они окрепли как стая, и я не совсем понимал, смогу ли теперь вписаться. Доминик стала частью стаи. Бэмби тоже. Даже Джошуа. Рико теперь был волком, а Марк уже давно перестал являться Омегой. Я нервничал, моя нога подпрыгивала вверх и вниз под столом. Они были излишне осторожны со мной — с нами — когда улыбались и посмеивались. Я брал то, что мне предлагали, накладывая еду на свою тарелку и на тарелку Гэвина. Когда Таннер потянулся через стол, чтобы вручить мне корзину с хлебом, ворот его рубашки сдвинулся, и я разглядел на его плече бугристый шрам. Я вперился в него взглядом. Он нахмурился, когда все замолчали. — Что? — спросил он. — Что-то не так с хлебом? — У тебя есть истинная пара? — требовательно спросил я. — Ох. — Он поставил корзину на стол. — Эм. Да? Вроде того. — Кто она такая? Почему она не здесь? Я не знал, что испытывал, узнав эту новость. Честно говоря, это было не моё чёртово дело, но было странно знать, что на свете существовал неизвестный мне человек, который был так связан со стаей. — О боже, — выдохнула Джесси. — Это будет просто уморительно, — она откинулась на спинку стула, и её глаза загорелись. — Таннер, ты не хочешь рассказать Картеру, кто твоя истинная пара? Тот почесал затылок. По непонятным мне причинам, Крис спрятал своё лицо в ладонях. — Ага. Эм. Что ж. Это не так уж важно, поэтому, когда я тебе расскажу, не пытайся сделать из этого проблему. Это звучало не очень хорошо. — Зачем мне… Крис опустил руки и вздохнул. — Это я. — А потом он отдёрнул от шеи воротник собственной рубашки. На его плече красовался парный укус. — Чего? Джесси заржала, а Доминик вздохнула. Таннер пожал плечами: — Это… платонически? Ну типа, мы не трахаемся или что-то в этом роде. Но мы доверяем друг другу. Мы любим друг друга. И мне хотелось с кем-нибудь обрести такую связь. Это… Быть волком здорово, понимаешь? Вероятно, я бы рано или поздно сам принял укус, если бы Робби не спятил и не попытался меня сожрать. — Слишком рано шутить на эту тему, — пробормотал Робби. Таннер фыркнул. — Но с тех пор, как я обратился, всегда имелась маленькая часть меня, которая хотела чего-то большего. А аромантичность усложняла задачу. — Он взглянул на Криса, выражение его лица смягчилось. — Нет никого, кому бы я доверял больше. Я знаю, что он прикроет мою спину, несмотря ни на что. А я прикрою его. Между нами идеальная гармония. Так что нам показалось это логичным. — Какого чёрта, — тихо произнёс я. — Ты не… Ты же натурал! Крис закатил глаза: — Да, кстати говоря. Как обстоят твои дела? Он многозначительно глянул на Гэвина. Я бессвязно пробормотал ему какую-то бессмыслицу. Таннер покосился на меня: — Мы взорвали твой мозг? — Ему просто нужно привыкнуть к нынешнему положению дел, — сказала мама. — Но что произойдёт, если вы кого-то встретите? — поинтересовался я. — Например, женщину или кого-то ещё. — Или кого-то ещё, — с насмешкой повторил Крис. — Если встретим, то так тому и быть. Если они будут понимать, что мы идём комплектом, то ничего страшного. Не то чтобы я каждый раз ставил Таннера превыше всего остального, но он всегда будет рядом со мной, что бы я ни делал. — А потом, безо всякой хитрости, он добавил: — Я люблю его. А он любит меня. Это единственное, что имеет значение. Кому какое дело до всего остального? — Но… секс. Вы должны были заняться сексом, чтобы получить парную метку. Таннер и Крис обменялись взглядами, прежде чем снова повернулись ко мне. — Неа, — сказал Таннер. — На самом деле, нет. Главное — это вложить в укус намерение. Не всё должно быть связано с сексом, Картер. Боже. Прекрати болтать о пошлостях. Мы за столом. Рядом со мной рассмеялся Гэвин. Я на него покосился. — Ага, — буркнул мне Гордо. — Я полностью с тобой согласен. Я врубаюсь в то, что, чёрт возьми, происходит не больше твоего. Когда они сообщили мне о том, что хотят сделать, первое, что я спросил, — не чокнулись ли они. — Ты трахался с Марком, и у него на шее появилась волшебная татуировка в виде ворона, — напомнил Крис. — Не думаю, что ты можешь нас судить. — Не могли бы вы сдерживать своё непристойное поведение? — отрезал Рико. — Здесь мой ребёнок. — О, прошу, — фыркнула Бэмби. — Ему четыре месяца. Он ничего не понимает. Младенцы в этом возрасте тупые. Рико, выглядя оскорблённым, наклонился и поцеловал сына в лоб. — Не слушай больших плохих волков. Или твою грубую мать. Ты самый умный ребёнок, который когда-либо существовал. Клянусь. И в этот момент Гэвин решил, что с него достаточно разговоров. Он протянул руку и схватил комок картофельного пюре, а затем сунул его в рот. Он шумно жевал, похрюкивая, кусочки картошки прилипли к его подбородку и носу. Он сглотнул, затем взял кусок мясного рулета и впился в него зубами. Должно быть, он почувствовал, что мы все пялимся на него, потому что перестал жевать. — Что? — спросил он с набитым мясом ртом. — Чувак, — сказал я ему. — У тебя есть вилка. И ложка. Гэвин глянул на столовые приборы, лежащие рядом с тарелкой, прежде чем снова повернулся ко мне. — Мне они не нравятся. Так легче. Всё попадает в одно и то же место. Ко мне в рот. Не называй меня чуваком. — Возьми вилку. — Нет. — Гэвин, клянусь богом, если ты… Не делай этого. Не трогай пюре снова руками. Он продолжал сверлить меня глазами, когда всё равно повторил это безобразие. Убедившись, что я наблюдаю, он опять затискал еду в рот. Я скривился от увиденного. Взял его вилку и вложил ему в чистую руку. Гэвин нахмурился, держа её, будто это оружие. Он поднёс прибор к лицу и понюхал зубцы. Его нос сморщился, и он бросил вилку на стол. — Гэвин. — Нет. — Гэвин. — Картер, — передразнил он таким же раздражённым тоном. — Используй вилку. — Есть руки, — возразил он. — У меня не было вилок. И ложек. У меня когда-то был нож. Но он сломался. — Гэвин нахмурился. — Или я его потерял. Не помню. — Можешь меня просто послушать? — Мне всегда приходится, — парировал он. — Никогда не перестаёшь болтать. Я возмутился: — О, ну началось. Опять ты об этом. Может быть, если ты… Гордо издал смешок, хриплый и тихий. Я оглянулся и увидел его с полной рукой картофельного пюре. Марк с ужасом смотрел на ведьмака, пока тот ел из руки. — Это не так уж и плохо, — заключил Гордо. — Хотя немного странно. — Ты не помогаешь, — бросил я ему. Он пожал плечами. — Пусть делает, что хочет. Это никому не вредит. — Это вредит мне. — Правда? — спросил Гэвин, глядя на свою тарелку. — Нет, — ответила мама. — Не правда. Гэвин, делай, что хочешь. Картер всегда был немного королевой драмы. Я вздохнул, когда Гэвин ей улыбнулся. И раз половина людей, сидящих за столом, стала использовать руки во время трапезы, что ещё я мог поделать. Я сказал себя, что они волки. Они по-другому не умеют. Видимо, я тоже не умел.***
Джо сообщил: — Касвелл хорошо защищён. Там безопасно, или, по крайней мере, настолько безопасно, насколько вообще возможно. Я нашёл среди горожан людей, которым доверяю, людей, которые трудятся во имя общего блага. Они осознают значимость стаи. И хотя не все рады изменениям, они отложили в сторону свои разногласия. Независимо от того, какой была Мишель Хьюз, или от того, что она натворила, жители Касвелла по большей части ей доверяли. Она являлась их Альфой много лет. У них не было оснований подозревать, что она сговорилась с Робертом Ливингстоном. — Брат постучал пальцами по письменному столу нашего отца. — Некоторые ушли. Они не хотели, чтобы я становился их Альфой. Я их не остановил. У них есть право самостоятельно выбирать себе жизненный путь. Мы находились в кабинете. Окс, сцепив руки за спиной, стоял у окна и глядел на деревья. Гордо сидел недалеко от него, Марк устроился на подлокотнике того же кресла, опустив руку на затылок ведьмака. Келли стоял рядом с Джо, не сводя глаз с меня и с Гэвина, который решил, что хочет снова прятаться за моей спиной. Мама была с моим братом и молчала, просто наблюдая за происходящим. Остальные разбрелись по дому, внимательно нас слушая, Таннер докладывал Бэмби и Джесси о том, что мы говорили. Они хотели дать Гэвину пространство. Я покачал головой: — И ты их просто отпустил. — Да, — подтвердил Джо. — Отпустил. Потому что я никогда не стану никого заставлять находиться там, где ему не хочется. Я позаботился о том, чтобы они нашли пристанища у других стай, так что, как минимум, им удастся установить временные связи до тех пор, пока они не поймут, как хотят поступить дальше. — Он провёл ладонью по лицу. — Я знаю, как это звучит, Картер. Но я не из тех Альф, которые навязывают всем свою волю, наплевав на чужие желания. Папа учил меня быть выше этого. — Это имя, — вдруг произнесла мама. Она заговорила впервые с тех пор, как мы вошли в кабинет. — Беннет. Некоторые видят в нём благо. Некоторые — нет. — Мягко сказано, — буркнул Гордо. — Они скорее решат превратиться в Омегу, чем примут Джо в качестве своего Альфы. Судя по тому, как вздохнул Джо, они уже несколько раз обсуждали эту тему. — Быть главным Альфой сложно. Сложнее, чем я когда-либо мог подумать. Папа старался меня подготовить. Обучение заняло много времени, но я его прошёл. По крайней мере, мне нравится считать, что я полностью усвоил его уроки. Но потом, после всего, что произошло в Касвелле, я как будто начал всё заново. Я ощущал себя таким крохотным и таким большим одновременно. Я боролся с этим. Я мог бы помешать им уйти. Я мог заставить их остаться. Но не стал. — И мнение некоторых уже нельзя было изменить, — вмешался Марк. — Независимо от случившегося, они продолжали считать Мишель своей Альфой, а мужчину, известного под именем Эзра, — её ведьмаком. Келли это явно не нравилось. — Они должны были обо всём догадаться. Они видели, что ведьмак сотворил с Дейлом, даже если заявляют обратное. Ливингстон установил над ним какой-то контроль, но они утверждают, что для них всё было слишком туманно, словно они не могли проснуться. Я сказал: — Ты им не веришь. Брат помедлил, прежде чем покачал головой: — Мне кажется, они позволили ему творить всё, что тот желал, а в качестве оправдания сказали, что он сделал с ними то же, что и с Робби. По крайней мере, те, кто ушёл, были честны на этот счёт. Гэвин схватил меня сзади за рубашку. Он молчал. Я слегка наклонился назад, прижавшись спиной к его руке, чтобы он знал, что я его чувствую. — Гордо рассказал мне о вороне. Джо закрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Ага. Это было… Я даже понятия не имею, что это было. — Нам стоило подобного ожидать, — произнёс Гордо. — Томас знал, но не подозревал о силе чар и о их назначении. Он просто выдвинул предположение. — Ведьмак наклонил голову в сторону Гэвина. — Кажется, у него их было несколько. — Ты знала о Гэвине? — спросил я у матери. — О том, куда его отправили? О том, что сделал дедушка? О том, что папа знал, где он находился? — Нет, — тихо ответила мама. — Я этого не знала. Уж точно не то, что Томас его разыскал. Если бы мне было известно, я бы… Я знала твоего отца лучше, чем кто-либо из присутствующих. Все его поступки были совершены по какой-то причине, даже если смысл его действий теперь для нас потерян. Не то чтобы он нам не доверял. Мне кажется, он просто хотел нас обезопасить. Я почувствовал гнев, поднимающийся из глубины моего живота, низкое гудение, которое я не мог остановить. — Потому что это всё, что имело для него значение. Стая. Всегда стая. Ему было плевать, кому он причинит боль своими решениями. Гордо. Марк. Гэвин. Глаза Джо распахнулись. Они полыхали красным огнём. — Он сделал всё, что мог. — Разве? — спросил я. — Да, он был прав насчёт татуировок Гордо, но значит ли это, что ему действительно нужно было его бросать? А потом он отправился к Гэвину, зная, кто он такой и где находился, и рассказал ему о волках. Ведьмах. Магии. И для чего? Чтобы подразнить его жизнью, которой у него никогда не было, и просто… оставить его там, где он был? Гэвин жалобно заскулил у меня за спиной. Мне захотелось кого-нибудь убить. Я ненавидел, когда он издавал этот звук. — Он сделал то, что считал правильным, — тихо сказала мама. — Он совершал ошибки, одну серьёзнее другой. Но ты должен помнить, что он был ненамного старше Джо, когда его сделали Альфой после убийства Авеля. — Круг, — высказался Марк, качая головой. — Мы ходим по кругу. Всё это уже случалось раньше, и всё это повторяется вновь. — Если только мы не сломаем этот круг, — заявил Окс, и мы все устремили взоры на него. Он по-прежнему смотрел в окно, заложив руки за спину. — Как? — требовательно спросил я. — Не поймите меня неправильно. Вы пришли за мной, и я не могу быть за это более чем благодарен. Но мы забрали единственное, что удерживало Ливингстона на месте. — А как ты хотел, чтобы мы поступили? — спокойно поинтересовался Окс, и меня охватило желание как следует его встряхнуть, чтобы он на меня взглянул и, блять, со всем разобрался. Он находился в своём дзен-Альфа режиме, а мне нужен был его пыл. Мне было необходимо, чтобы он разозлился так же, как и я. — Чтобы мы оставили тебя там, где ты был? По твоему мнению, Ливингстон каким-то образом подпитывался от Гэвина. Что, если бы это его убило? — Я не… — Ты недостаточно мне доверял, считая, что я не могу тебе помочь. Я заледенел. — Это не…. Окс. Он покачал головой. — Ты решил взять дело в свои руки. Ты бросил нас всех, потому что думал, что так будет правильно. Что отправляясь на поиски Гэвина самостоятельно, ты оградишь стаю от опасности. Верно? У меня пересохло во рту. Окс всё ещё оставался безмятежным, но теперь в нём плескалось нечто большее — подводное течение, которое на меня давило. Мне больше не хотелось злить Альфу, как было всего мгновение назад. Он мог быть устрашающим, когда хотел. — Это… Да. Думаю, да. — Итак, как и твой отец, ты сделал выбор. Сначала мне показалось, что ты ведёшь себя эгоистично, что ты думаешь только о себе. Но это длилось недолго, потому что ты не такой. Я знаю тебя, Картер. Я очень хорошо тебя знаю. Ты без вопросов отдал бы свою жизнь за любого из этой стаи. Как только я об этом вспомнил, мне пришлось искать причины твоего поступка в другом направлении. Знаешь, к какому выводу я пришёл? Я не мог выдавить ни слова. Пусть и на мгновение, но мне стало стыдно, что я так мало о нём заботился. — Я пришёл к заключению, что ты остался таким, каким был всегда. Ты несёшь бремя своего имени как старший сын короля и королевы. — Он повернул голову, чтобы на меня посмотреть. В его тёмных глазах не виднелось ни намёка на красный или фиолетовый цвет. — У меня было время поразмыслить обо всём. О том, как мы оказались в этой ситуации. О том, что потеряли. — Он покосился на Гэвина, всё ещё прячущегося за моей спиной, прежде чем снова сосредоточил свой взгляд на мне. — Я понял, что мы сражаемся, потому что если не будем бороться мы, то никто другой тоже не будет. Джо может не нравиться некоторым людям в Касвелле. Но они всё равно ждут от нас спасения. Это справедливо? Нет. Но как мы можем им отказать? — А потом он произнёс: — Гэвин. Я тебя узнал. После Касвелла мне потребовалось много времени, чтобы понять почему ты кажешься мне таким знакомым, но потом меня осенило. Однажды ты уже приходил в Грин-Крик. Ты был частью группы Омег, которые похитили Джесси много лет назад. Из комнаты будто высосали весь воздух. Марк нахмурился, подавшись вперёд в своем кресле. — Ты что? Окс полностью развернулся и скрестил руки на груди. Не задумываясь, я шагнул к Гэвину ближе, словно загораживая его от Окса. — Он не… Окс поднял руку. — Я ни в чём его не обвиняю. Я просто констатирую факт. Он был здесь. — Окс склонил голову, глядя на меня. — И тебе об этом тоже известно, не так ли? — Он искал папу. Он присоединился к Омегам только для того, чтобы сюда добраться. Ничего более. Он никому не причинил вреда. Окс медленно кивнул. — Гэвин, я не пытаюсь тебя запугать. Если бы я считал, что ты опасен, тебя бы здесь сейчас не было. Пожалуйста, помни об этом. Гэвин что-то пробормотал у меня за спиной, и мне пришлось бороться с желанием спрятать его ото всех. Несмотря на то, что кабинет был больше, чем хижина, мне казалось, что стены смыкаются вокруг нас. — Что ты сказал? — осторожно спросил Окс. Гэвин крепче сжал мою рубашку. Она опасно натянулась у меня на груди и прессе. Он пробубнил: — Не хотел. Вредить. Я… потерялся. Волк. Омега. Я вспомнил Томаса. Говорил, если мне нужна помощь, найти его. Не знал, что он мёртв. — Он прижался лбом к моей спине. — Не навредил бы Джесси. Никому бы не стал делать больно. Нет, если бы только не пришлось. Просто пытался выжить. — Мы знаем, — заверила мама, и я был благодарен, когда она зыркнула на Окса. — Никто здесь не думает, что ты причинил бы нам вред. — Конечно, — согласился Окс, и я увидел, что он борется с улыбкой. — Но мы ходим по кругу, как и сказал Марк. Мы связаны — каждый из нас — и это длится дольше, чем нам казалось. Мы не можем продолжать совершать одни и те же ошибки. Нам нужно стать лучше, чем раньше. — Он многозначительно на меня посмотрел. — Мы должны доверять друг другу. После того, как у нас забрали Робби, мы забыли, как это делать. Мы были разрознены. Тогда нам удалось с этим справиться, да, но мы не можем позволить подобному повториться. Пора выложить все карты на стол. Никаких секретов, больше нет. Ты понимаешь? Я кивнул: — Да, понимаю. — Хорошо, — сказал Окс. — Рад это слышать. Вот почему я хочу, чтобы ты внимательно выслушал то, что я скажу дальше. Слушай, ладно? И знай, что я говорю с тобой не как твой Альфой. Я говорю с тобой как твой брат. — Ладно. Он расправил плечи. — Ты чёртов тупица. — Эй! Он потряс головой. — Из всех глупостей, которые ты мог сделать, ты выбрал худшее. Взял на себя смелость отправиться за Гэвином, бросить свою стаю, будто мы не имели для тебя значения. Как, чёрт возьми, ты мог подумать, что это нормально? И ох, а вот и они. Его гнев. Его ярость. На вкус они как пепел. Окс пребывал в бешенстве и хотя изо всех сил старался сохранять на лице спокойствие, его глаза потемнели, а брови нахмурились. — Я не… — Именно, — ровным тоном произнёс он. — Ты не. Не подумал. Не спросил. Не надеялся получить помощь ни от меня, ни от Джо, ни от кого-либо ещё из своей стаи. Ты оставил грёбаное видео, будто считал, что его достаточно. Как ты посмел? Три года. Один месяц. Двадцать шесть дней. Я прошёл через них. Я пережил тринадцать месяцев, которые потребовались нам, чтобы вернуть Робби. Я своими глазами видел, что случилось с Марком и Гордо. А потом ты решил… что? Соригинальничать и тоже свалить? — Ого, — выдохнул Келли. — Это звучало до чёртиков стервозно. Так держать, Окс. — Я ожидал от тебя большего, Картер, — продолжил Окс, и он оказался чёртовым лжецом. Сейчас он совсем не походил на моего брата. Он был похож на моего отца. — И мне нужно знать, могу ли я снова на тебя полагаться. Ведь нам предстоит столкнуться с кучей опасностей, поэтому мы не можем постоянно оглядываться, чтобы проверить, продолжает ли нас поддерживать тот, кому мы доверили прикрывать наши спины. — Я здесь, — сухо отчеканил я, пытаясь сдержать свой гнев. — Я вернулся. Как всегда и собирался. — Тебя могли убить. — Не убили. — Тебя подстрелили, — пробормотал Гэвин, а вот теперь он, значит, решил что-то сказать? — Сломали спину. — Ладно, — признал я. — Меня чуть не убили. Но я сделал то, что считал правильным, и понимаю, почему ты злишься. Ты имеешь на это полное право. Но я бы поступил так снова, если бы понадобилось. — Ради него? — Да, — ответил я с вызовом в голосе. — Из-за того, кем он для тебя является. Иисус Христос. Разговор свернул не туда, куда я думал. И всё же… — Да. Гэвин сделал резкий вздох. — Хорошо, — сказал Окс и вдруг заулыбался. Его улыбка была ослепительна, и при её виде у меня перехватило дыхание. — Потому что тебе нужно спариться с Гэвином. Я чуть не проглотил собственный язык. Я зашёлся в грубом кашле и согнулся, пытаясь не задохнуться. — Ты сделал это нарочно, — упрекнул Джо, слабо покачивая головой. — Господи, Окс. Мы же договорились. Окс пожал плечами. — Договорились. Но он меня взбесил, так что теперь мы квиты. Сейчас я чувствую себя лучше. — Его улыбка стала ещё шире. — Всё в порядке, Картер? Тебе нужно передохнуть минутку? — Да пошёл…ты, — прохрипел я. — Стервозный Альфа, — пробормотал Келли. — Не знаю, почему остальные не замечают. Они все рехнулись. Это было единственным объяснением. — Ты не можешь просто взять и ляпнуть это! — И всё же я это сделал, — произнёс Окс. — Забавно, правда? Круг. Помнишь, что время движется по кругу, в котором мы застряли? Авель этого не понимал. Томас, каким бы умным ни был, это недооценил. Пытаясь выжить, мы потеряли контроль. Пришло время взять всё в свои руки. — И это подразумевает, что я и… — Я не мог закончить фразу. Окс удивился: — А что, по-твоему, ещё должно было произойти? В чём тогда заключался смысл прошлого года? Ты нашёл его. Ты, Картер, сам. И хотя я, возможно, не доволен способом, к которому ты прибег, я горжусь тобой за то, что ты сделал, потому что понимаю, на что ты пошёл и с какими непреодолимыми трудностями столкнулся. И думаю, что Гэвин тоже это понимает. Ему очень повезло, что рядом с ним есть такой человек, как ты. Я вздохнул, услышав знакомый треск смещающихся костей и мышц, звуки рвущейся одежды. Рука исчезла с моей рубашки, и у меня за спиной появился серый волк. Я обернулся и увидел, как он медленно пятился, поджав хвост. Он издал тихий звук и сжался в калачик, пытаясь стать меньше. Что, конечно, было нелепо, учитывая его габариты и тот факт, что ему негде было прятаться. Прежде чем я успел к нему подойти, рядом с волком оказалась моя мама. Проведя пальцами по морде, она взяла его голову в ладони. — Ты можешь быть тем, кем захочешь, — сказала она ему. — Если тебе легче быть волком, ничего страшного. Я просто надеюсь, что ты не останешься таким навсегда. Мне нравится твой голос. Не забывай об этом. — Язык Гэвина скользнул по её ладони, и она рассмеялась. — Да. Это был очень странный день. Я уяснила, что когда что-то становится невыносимым, мне нужно ненадолго отвлечься. Не слышать ничего, кроме звуков моего сердца и дыхания в груди. Можешь пойти со мной? Я хочу тебе кое-что показать. Он взглянул на меня, прежде чем выскользнул вслед за ней из кабинета. Я хотел пойти за ними. Но остался на месте. — Не круто, Окс, — рявкнул я, когда они ушли. — Ты не можешь просто болтать подобное дерьмо. Ты не знаешь, через что он прошёл. Ему и так сложно. — Хочешь, чтобы я лгал? — спросил Окс. Он не злился, ему просто было любопытно. — Нет. Но я ожидаю, что ты проявишь чёртов такт. — Это место тактом не славится, — заметил Марк. — И у нас нет времени нянькаться. — Гэвин здесь, — сообщил Джо, подавшись вперёд и положив руки на стол. — В моей голове. Я его чувствую. Но не так, как раньше. Его кидает в из стороны в сторону. Отец обладает над ним властью. Я зыркнул на него. — И ты думал, что если сбросить на нас эту бомбу, станет лучше? — Нет, — ответил Джо. — Но я должен быть прямолинеен. Он хочет остаться здесь, Картер. Он хочет быть с нами. С тобой. Ты должен это знать. Гэвин является частью стаи, но он нестабилен. Ему нужно нечто, что удержит его на месте. Нечто, что станет его якорем. Мешает и то, что он всё ещё Омега. Келли многозначительно на меня посмотрел. Я знал, о чём он думал. — Тук-тук-тук, — пробормотал я. — Что ты сказал? — спросил Окс. — Он… Дерьмо. — Я опустил взгляд на свои руки. — Он говорит, что я его узы. Гордо рассмеялся. Я поразился, поскольку такого безудержного и громкого смеха от него никогда раньше не слышал. Даже Марк выглядел удивлённым. Гордо откинулся на спинку кресла, обхватив руками живот, и хохотал. — Может, и нам расскажешь, что тебя так развеселило? — спросил Марк, улыбаясь так широко, будто заразился смешинкой от своей пары. Гордо вытер глаза, продолжая хихикать. — Просто… мой отец. Он так усердствовал, так ненавидел волков и Беннетов, но собственные дети так его предали. Я с Марком. Гэвин с тобой. Боже, должно быть, это бесит его до чёртиков. — Ухмылка ведьмака больше походила на волчью, чем на человеческую. — Надеюсь, что это так. Надеюсь, что его разрывает от бешенства. — Гэвин действительно так сказал? — спросил Окс. — Ты его узы? — Да, — подтвердил Келли. — Когда мы ехали обратно. Не думаю, что Гэвин сам понял значение этих слов — всю важность этого факта — учитывая, с какой лёгкостью он об этом говорил. Не уверен, что относиться к узам с таким легкомыслием — правильно. Но ему так проще. Он был волком настолько долго, что перестал понимать сложности и нюансы человеческого бытия. Он действует согласно инстинктам. А инстинкт тянет его к Картеру. — Ты нужен ему, Картер, — заключил Джо. — И я думаю, что он нужен тебе не меньше. Знаю, это не то, чего ты ожидал… — Я об этом не переживаю. Моё сердцебиение оставалось ровным. — Хорошо. Потому что Гэвину нужно, чтобы эти узы удерживали его на месте. Не давали ему чувствовать притяжение отца. Парные узы так же сильны, как и связи со стаей. Может быть, даже сильнее. Вот почему Крис и Таннер решили сделать то, что сделали. — Он сдержано улыбнулся. — Не ожидал, что такое произойдёт, но для них это имело смысл. Именно из-за парных уз Келли удалось достучаться до Робби, даже когда все его воспоминания были утеряны. У меня кружилась голова. Я не мог сосредоточиться. Для меня это был перебор. — А что насчёт Ливингстона? Ты действительно думаешь, что он просто отступит? Он не сдастся. Он думает, что мы украли у него Гэвина. Он придёт по наши души. Тот барьер не сможет удерживать его вечно. — Мы это знаем, — сказал Окс с намёком на рычание в голосе. — Тогда… что? — Я оглядел их всех. — Какой у нас план? Просто ждать, пока он не объявится? Надеяться на лучшее? Он может навредить людям. Невинным людям, которые не имеют никакого отношения к нашим тёркам. Если он причинит вред тем ведьмам, которые там остались, то это будет на нашей совести. — Год, — произнёс Окс. — Тебя не было целый год. Я нахмурился. — Знаю, что ты бесишься, но тебе не нужно постоянно тыкать мне этим в лицо. — Я и не пытаюсь, позволь мне закончить. Я захлопнул варежку. Окс кивнул. — За последний год Эйлин и Патрис собрали оставшихся ведьм. Они навещали стаю за стаей, укрепляя вокруг их территорий барьеры. Ливингстон теперь волк. Он потерял свою магию. И хотя он не похож ни на что из того, что мы когда-либо видели, он всё же оборотень. Это означает, что у него есть слабости. Он чувствует зов луны. И он Альфа, а это значит, что он захочет собрать свою стаю. Он будет особо на этом сфокусирован, особенно, если считает ту территорию своей. Он попытается привлечь к себе других оборотней: бродяг, у которых нет стаи, или Омег, которых нам не удалось отыскать. Но Ливингстон быстро поймёт, насколько ограничено их количество. Всё изменилось за время твоего отсутствия, Картер. Пока ты искал Гэвина, мы искали тебя и одновременно готовились к финальной битве. — Он выглядел мрачным. — Потому что именно она и грядёт. Либо он, либо мы. И будь я проклят, если позволю победить ему. Грин-Крик уже не тот, что раньше. Мы готовы. — И всё, что мне осталось сделать, — это… Я не мог закончить фразу. Окс двигался, пока не оказался передо мной, и он был всем, что я мог видеть. Он заполнил весь мой мир, обхватив моё лицо ладонями, и его глаза наполнились огнем. — Да, — сказал он. — Но пока рано. Я хочу, чтобы сначала ты исцелился. Чтобы ты понял, что вернулся домой, и окончательно убедился, принадлежит ли твоё сердце тому, кто нуждается в нём больше, чем тебе кажется. Глаза жгло, когда я потянулся и схватил своего Альфу за запястья. — Никакого давления, да? Он улыбнулся. — У тебя есть выбор, Картер. И даже если ты не выберешь Гэвина, он всё ещё будет знать, что важен для тебя, потому что ты не позволишь ему об этом забыть. И может, этого будет достаточно. Я дам тебе столько времени, сколько смогу, но это не может тянуться вечно. Нам потребуются силы каждого, если мы надеемся победить Ливингстона. Подумай обо всём хорошенько. Это нелёгкое решение, и независимо от того, что мы тебе сказали, оно остаётся за тобой. И Гэвином. — Возможно, он даже этого не хочет, — пробормотал я. — Он часто это повторял. — Когда нам страшно, мы всякое болтаем, — произнёс Окс, поглаживая большими пальцами мои щёки. — То, что на самом деле не имеем в виду. Это и делает нас людьми. Я признался: — Окс, я сам не знаю, что делать. Я не знаю, как всё исправить. Я не знаю, как стать достойным. А он ответил: — Ты уже такой, Картер. Разве ты не видишь? Я верю в тебя. Я люблю тебя, и знаю, что Гэвин тоже полюбит. Как он может не полюбить? Взгляни на себя. Ты моя сила. И я знаю, что ты тоже можешь быть и его силой. Но ты не должен нести бремя в одиночку. Мы тебе поможем. Все мы. А потом он заключил меня в объятия, стиснул, когда мне казалось, что я рассыпаюсь на куски. И в кабинете, в котором всё ещё витал аромат моего отца, я вдохнул запах своего Альфы.***
Гэвин сидел в мастерской моей матери. Она рисовала яркими мазками зелёных и синих цветов. Её щека была заляпана краской, а глаза блестели, когда она водила кистью по холсту. Гэвин наблюдал за движениями моей матери. Казалось, будто она танцевала. Она приговаривала: — Сегодня, сегодня, сегодня. Сегодня чувствуется зелёный. Осталось ещё немного синевы, но думаю, что такова жизнь. Иногда она может казаться лесом. Порой она превращается в океан. Но мы продолжаем плыть, не так ли? Стараемся держаться на поверхности. Меня не покидала эта мысль, даже когда я начинала тонуть. Есть песня, которая мне нравится. Она очень старая. — И, к моему удивлению, мама начала петь. — Иногда я плыву по реке, ибо привязан к её поверхности. Но бывают времена, когда камни набиваются в мои карманы, и, о Господи, тогда в этой реке я тону. Гэвин был очарован ею и покачивался из стороны в сторону под такт песни. Хвост обвился вокруг его лап, а глаза сверкали фиолетовым. Он не вздрогнул, когда я положил руку ему на спину. Он поднял на меня взгляд. Я посмотрел на него в ответ. И молчал. Он наклонился вперёд и прижался носом к моей груди. Тук. Тук. Тук.
