Глава 17. отличное имя/противопоставленные большие пальцы
12 сентября 2022 г., 07:00
Гэвин предпочёл остаться волком.
Я не возражал, не пытался убедить его обратиться назад.
Он следовал за мной, пока я шагал по грунтовой дороге. Погода выдалась морозной, но небо было голубым. Луна всё прибывала, и я чувствовал её притяжение. Здесь, в этом месте, всё было иначе. Когда блуждал по тайным тропам, я всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Я пел, желая чтобы меня услышал весь мир, но при этом был совсем один. Никто не посылал мне ответную песнь, как бы сильно я того ни желал. Это походило на горе.
Гравий хрустел под моими ногами, пока я шёл, проводя пальцами по стволам деревьев на обочине дороги.
— Это место полно истории, — сказал я Гэвину. Он плёлся рядом со мной, прижавшись к моему боку. Я его не отталкивал. — Она моя. — Затем: — Или, может быть, наша. Возможно, эта история относится к тебе так же, как и ко мне. Ты ведь Ливингстон.
Он зарычал.
— Имя — это просто имя. — Хотелось бы мне верить в собственные слова. — Но если ты не Ливингстон, то Уолш. Или ты можешь носить имя людей, усыновивших тебя. — Я сделал глубокий вдох, впитывая запахи территории. — Или можешь быть кем захочешь. Ты можешь просто оставаться Гэвином. Это отличное имя.
Он склонил голову в мою сторону, подёргивая ушами. Мне показалось, что он улыбался.
Моё лицо покраснело.
— Заткнись. Просто… прими это за комплимент.
Да, определённо улыбался. Моя кожа начала зудеть.
Птица вспорхнула с ветки, зовя, зовя, зовя меня. Я наблюдал, как она улетает.
— Я пытаюсь сказать, что имя не имеет значения. Ты можешь быть кем угодно. Гордо всё ещё Ливингстон, потому что ему хочется очистить это имя. Я до сих пор Беннет, потому что это имя — дар моего отца. — Я устремил взгляд на небо. — Даже если порой и кажется, что оно — проклятие.
Гэвин прижался носом к моей руке.
— На нас лежит бремя, — сообщил я ему. — Но мы не должны нести его в одиночку. Я об этом позабыл. И сделаю всё возможное, чтобы это никогда не повторилось. Джесси говорит, что мы самоотверженные придурки. Она права. Мы слишком упрямы. Мы совершаем ошибки. Но для этого и нужна стая. Чтобы помочь нам подняться, когда мы упадём.
Гэвин нагнул голову к земле. Когда он выпрямился, из его пасти торчала сосновая шишка. Он толкался ей в мою руку, пока я её у него не забрал. Она блестела от его слюны, и я чуть не скривился от отвращения.
— Спасибо?
Он унёсся в лес. Я слышал, как он продирался через заросли. Его сердце колотилось, издавая гулкий стук. Излучаемое им чувство практически походило на счастье, робкое и скромное. Я продолжил идти, зная, что он последует за мной.
Когда я добрался до конца грунтовой дороги, он появился вновь.
Его пасть была набита ещё большим количеством шишек.
Он отдал мне их все.
Я осмотрел каждую, под его пристальным наблюдением. Я не знал, что, чёрт возьми, должен с ними делать, но Гэвин выглядел довольным, когда я засунул их в карманы своего пальто.
Он шагал рядом со мной. Время от времени он обнюхивал мои карманы, словно проверяя, там ли ещё его подарки.
***
Когда мы заявились в город, нас окружили его жители. Они вышли из своих домов и магазинчиков, желая меня остановить, пожать мою руку и поздравить с возвращением домой. «Рады тебя видеть», — говорили они. «Нам тебя не хватало». «Ты влип в большие неприятности из-за своей глупости». «Здравствуйте, господин мэр», — приветствовали они, и это звучало так нелепо. «С возвращением, господин мэр». Они ошеломили меня своим натиском, но я всё ещё испытывал странное чувство гордости. Гэвин сначала съёжился, пытаясь спрятаться за моей спиной. Только когда из закусочной появилась группка пожилых женщин, он начал расслабляться. Раньше они его любили, и всегда останавливались, чтобы с ним посюсюкаться. Что они сделали и сейчас. Они восхищались тем, какой он большой. Как ярко блестели его глаза. — Ты такой красивый, — нахваливали они. — Только посмотрите на этого симпатулю. Ты вдруг пропал, и нам без тебя было грустно. Пожалуйста, не бросай нас снова. Женщины его гладили. Прижимались своими лицами к его морде. Хихикали, когда Гэвин фыркал им в шею. Щёлкали ему по ушам, и он игриво рычал на них, виляя хвостом. А потом они двинулись дальше по улице, посмеиваясь, оглядываясь и показывая на нас пальцами. Когда мы вошли в закусочную, над головой звякнул колокольчик. Доминик выглянула из-за стойки и улыбнулась. Она закатила глаза, когда компания мужчин, увидев нас, закричала от радости. Уилл поднялся с кряхтением и двинулся ко мне, уже протянув руку для рукопожатия. Обхватив мою ладонь твёрдой хваткой, он затряс её вверх-вниз. — Вы только гляньте, кого к нам волчок притащил за бочок! Наш прославленный мэр. Остальные мужчины рассмеялись, будто это была самая смешная шутка, которую они когда-либо слышали. Уилл покосился на Гэвина. — Он опять волк, да? Немудрено. Будь я оборотнем, то вряд ли когда-нибудь вновь стал ходить на двух ногах. Я подумывал о том, чтобы попросить у Окснарда или Джозефа укус. Я пришёл в лёгкий ужас от такой мысли. — Вот…как? Мужчина бодро кивнул. — Ага. Но я решил отказаться от этой затеи. Твои Альфы напомнили мне о том, насколько важна человеческая сущность. И хотя я был бы не против избавиться от боли и недомоганий, но они — мои. Это небольшая плата за то, чем я могу помочь стае, будучи человеком. Слава Богу. Я мог только представить, в какие передряги попал бы Уилл, стань он оборотнем, и ничем хорошим они бы не закончились. — Совершенно верно. Слушай их. Обычно они знают, о чём говорят. — Потихоньку возвращаешься к привычному ходу вещей? Я пожал плечами. — Пытаюсь. Слушай, Уилл. Я сожалею о… Он меня оборвал, подняв руку. — Больше ни слова. Я всё понимаю. Я удивлённо моргнул. — Да? Он кивнул: — О да. Джесси объяснила мне, что наш Гэвин — это твоя… — Он нахмурился. — Как это там называлось? Ой! Верно. Твоя мистически-лунная магическая связь. Или что-то вроде того. Я собирался, чёрт побери, прикончить эту негодяйку. — О мой Бог. Уилл наклонился ближе, его дыхание пахло кофе. — Не буду притворяться, будто врубаюсь во всё, что там у вас творится, — прошептал он, словно это был только наш с ним секрет. — Вы ж оборотни-перевёртыши, понимаешь? Я не сильно разбираюсь в ваших штучках. Но она сказала, что ты очень заботишься о Гэвине и что тебе нужно найти его, чтобы консуммировать твою мистически-лунную магическую связь. — О мой Бог. — А, — протянул Уилл. — Значит, всё именно так, да? Чёрт, парень. Среди вас вообще есть натуралы? Иисус. Без обид, но, наверное, то, что я отказался от укуса, даже к лучшему. Я без понятия, что делать с чужим пенисом. — Он нахмурился. — Хотя, полагаю, что я мог бы это выяснить. Имею в виду, я же знаю, как доставить удовольствие себе, так что разве будет трудно… — Доминик! — завопил я, отпихнув с дороги вскрикнувшего от неожиданности Уилла. — А вот и женщина, которую я так сильно хотел видеть. — Угу, — фыркнула она. — Что-то слабо верится. — Спаси меня, — прошипел я ей. Она закатила глаза. — Уилл, усади свою задницу на место и оставь моих клиентов в покое. Уилл выглядел возмущённым. — Я его избиратель. У меня есть право знать, что происходит с местными органами власти, особенно когда дело касается перевёртышей. — Он моргнул. — Хах. Из всех фраз, когда-либо слетавших с моих уст, эта была одной из самых странных. — Точно, точно! — согласились остальные мужчины. — На это ещё будет время, — произнесла Доминик. — Если мы не будем мертвы из-за какого-то злобного чудища, которое хочет всех нас сожрать, — пробормотал Уилл, но оставил меня в покое и вернулся на своё место. Проходя мимо, он похлопал меня по спине, и я поискал глазами Гэвина, уверенный, что тот будет прятаться у двери. Но он не прятался. Он устроился у противоположного конца стойки рядом с сидящим там мужчиной. Широко распахнутые глаза волка лучились ангельским взглядом. Мужчина рассмеялся, протягивая ему кусок бекона. Гэвин почти не жевал перед тем, как сглотнул и довольно выдохнул, готовый к следующему угощению. — В подсобке есть одежда, — сообщила ему Доминик. — Если вдруг хочешь обратиться. Мы на всякий случай разложили её по всему городу. Там должно быть что-то, что тебе подойдёт. Он склонил голову, пялясь на неё. — Пошли, — сказал я ему. — Перестань попрошайничать. Мы закажем что-нибудь специально для тебя. Оставь человека в покое. — Я не против, — произнёс мужчина. — Это как подкармливать большую собаку. Гэвин на него зарычал. Мужчина побледнел. — Забудь, что я только что сказал. Гэвин фыркнул, прежде чем встал и последовал за мной в заднюю часть закусочной. Я занял одну из кабинок. Гэвин попытался залезть следом за мной, но я его оттолкнул. — Ты слишком большой. Либо оставайся на полу, либо иди одевайся. Он явно был от этого не в восторге. Я вздохнул. — Слушай. Какими бы забавными ни были односторонние разговоры, мне нужно понимать, что ты меня слышишь, хорошо? Он уселся на задние лапы и отвернул от меня морду. — Дуйся сколько угодно, я на это не поведусь. Одно ухо повернулось в мою сторону, но на этом всё. Я наблюдал за тем, как его передние лапы заскользили по линолеуму. Он поставил их обратно, но они сразу же начали скользить вновь. — И впрямь как собака, — брякнул я. Гэвин крутанул голову в мою сторону и сверкнул глазами. — На меня это не действует, чувак. Ну давай же. Твой брат скоро будет здесь. Я уверен, что ему хотелось бы тебя увидеть. Он поднялся, ворча. Доминик придержала для него дверь, ведущую к служебным помещениям. Она кивнула мне и последовала за Гэвином. Я провёл ладонью по лицу. Мужчины за обеденной стойкой перешёптывались друг с другом, но я их старательно игнорировал, особенно когда они продолжали украдкой на меня поглядывать, будто были уверены, что я этого не замечал. Доминик снова появилась в дверном проёме. Я поднял на неё взгляд. Она сдерживала смех. Я выгнул бровь, не уверенный, что действительно захочу узнать причину её веселья. — Штаны, — сказала она. — Он не большой их фанат. Я застонал: — Он не может ходить голым на людях. — Не голый, — буркнул Гэвин чрезвычайно расстроенным голосом. Он вышел из-за двери. Я подавился, когда увидел, во что он был одет. О, с джинсами всё было в порядке, хотя их концы пришлось закатать у щиколоток. Обут он был в дешёвые вьетнамки. Но именно при виде его кофты я чуть не выпал из кабинки. Она оказалась розовой. А спереди её украшали стразы, которые складывались в слово «ДИВА». — Какого хрена, — тихо пробормотал я. Он нахмурился, разглядывая себя. — Что? — Не думаю, что это подходящая кофта, — кое-как выдавил я. Гэвин на меня косо зыркнул. — Почему? Она блестящая. — Он потыкал стразы на груди. — Мне нравится блестящее. — Она женская. — Не слушай его, — произнесла Доминик, сжимая его руку. — Токсичная маскулинность снова демонстрирует свою неприглядную сущность. Ты можешь носить любую одежду, какую захочешь. Это моя кофта, так что я знаю, что у тебя хороший вкус. — Женщина одёрнула одёжку, и та туго натянулась на руках Гэвина. — Она немного маловата, но ты худенький. Даже слишком тощий. Садись за столик. Я принесу что-нибудь поесть. И тебе лучше съесть всё до последней крошки. — Бекон? — с надеждой спросил Гэвин, и если бы он остался в облике волка, то его уши бы навострились. — Бекон, — согласилась она. — Садись. Чуть ли не выпендриваясь, Гэвин вернулся к нашему столику. Он выглядел нелепо, и я изо всех сил пытался над ним не рассмеяться. Я не удивился, когда вместо того, чтобы сесть на противоположном конце кабинки, он приклеился ко мне сбоку, заставляя подвинуться. — С другого края полно места, — указал я ему, зная, что это бессмысленно. — Я сижу здесь. — Вижу. Я просто говорю, что ты не обязан. И не сверли меня таким взглядом. Не получится выглядеть устрашающе, когда ты весь такой блестящий из-за страз. Это так не работает. Но ох, он усердно пытался. А остальные в закусочной таращились на него широко раскрытыми глазами. Я ощетинился: — Чего? Он может носить всё, что, чёрт возьми, хочет. Уилл медленно покачал головой. — Конечно. Просто… мы впервые видим, как он ходит на двух ногах. — Он ухмыльнулся. — Отлично выглядишь, Гэвин. Думаю, всё-таки есть что-то в том, чтобы быть перевёртышем. Лучше будь осторожен, если вдруг я всё же решу принять укус. Возможно, нам с тобой придётся установить мистически-лунную магическую связь. Остальные мужчины захихикали, когда я начал биться головой о стол. — Не надо, — сказал Гэвин, положив ладонь между моим лбом и столешницей. — Хватит. Я вздохнул, садясь обратно. — Это глупо. Всё так глупо. — Что? Я потряс головой. — Ничего. Это не имеет значения. Ты не собираешься пересаживаться, так? — Наши бёдра прижимались друг к другу, и его рука касалась моей каждый раз, когда он шевелился. — Нет. Я остаюсь здесь. — Существует такая штука, которая называется личное пространство. Он хмыкнул: — Я волк. — Это не оправдание. — Это факт. Я изумлённо на него уставился. Он выглядел таким самодовольным. Прежде чем я успел возразить, звякнул колокольчик, и дверь открылась. Вошёл Гордо, кивнув сидящим за стойкой мужчинам. Мастерская была закрыта, остальные всё ещё гостили в доме стаи, но ведьмак приехал в город, чтобы разобраться с кое-какой документацией. Он начал нам махать, но, должно быть, рассмотрел кофту Гэвина и чуть не грохнулся, споткнувшись о собственные ноги. Не принесло пользы и то, что мгновение спустя в закусочную завалился Робби, потирая ладони с улыбкой на лице. Эта улыбка застыла, когда он увидел нас, сидящих в кабинке. — Не хочу знать, — отрезал Гордо, качая головой. — Правда не хочу. А вот Робби, к сожалению, хотел. — Во что, чёрт возьми, ты одет? Гэвин попытался от него отпрянуть, но ему было некуда бежать. Я зыркнул на Робби. — Отстань от него. Она блестящая. Ему это нравится. Всем наплевать, тебе-то что? Робби хотел возразить, но быстро опомнился. — Ох, эй. Точно. Я не пытался… Извини, Гэвин. Ты хорошо выглядишь. Тебе идёт. Наверное, я в чём-то подобном смотрелся бы странно. Гэвин хмуро таращился на стол. Не задумываясь, я потянулся и взял его руку. Он крепко сжал мою ладонь. Я вздохнул. — Просто забей, ладно? Что ты вообще делаешь в городе? Я думал, ты остался в синем доме. Робби пожал плечами, прежде чем Гордо толкнул его к противоположной стороне кабинки. — Подумал, что Гордо может понадобиться помощь. Так быстрее управимся с делами. — Он — грёбаная заноза в моей заднице, — пробубнил Гордо, но это была полная брехня. Между ними была химия, какой никто из нас не ожидал. Робби должен был вызывать у Гордо желание рвать на себе волосы. Иногда он и правда так делал. Но когда Ливингстон украл Робби, ведьмак был опустошён почти так же, как Келли, а зол в два раза сильнее. — Не нужна мне твоя помощь. Робби фыркнул: — Ага, продолжай себя в этом убеждать. Ты бы без меня пропал. Гордо не стал спорить. Он просто полностью проигнорировал это заявление. Ведьмак посмотрел через стол на Гэвина, потом взглянул на меня. — Порядок? — Он мотнул головой в сторону сидевших за стойкой парней, которые, не стесняясь, продолжали украдкой посматривать в нашу сторону. Я кивнул: — Они безобидны. — Я бы не был так уверен, — заявил Гордо. Он повысил голос. — Всё же людям следует заниматься своими делами и не мешать другим спокойно есть. Мужчины за стойкой быстро отвернулись. Доминик подошла к столику. — Как обычно, мальчики? Гордо кивнул: — Ещё кофе. И побольше. — Без проблем. Гэвин наклонился ко мне, понизив голос до тихого шёпота: — Как обычно? Это бекон? — Да. Он с облегчением повернулся к Доминик. — Как обычно. Пожалуйста. Доминик ему улыбнулась. — Так вежливо. Мне нравится. Может быть, научишь остальных хорошим манерам. — Она постучала костяшками пальцев по столу, прежде чем развернулась и отправилась обратно на кухню, уже крича повару заказ. Гэвин постоянно ёрзал. Он не смотрел ни на меня, ни на сидящих напротив нас. Ему явно было некомфортно, но он не пытался сбежать или снять одежду, чтобы обратиться. Маленькие уступки и всё в этом роде. — Итак, — сказал я. — Итак, — произнёс Гордо. — Итак, — повторил Робби. И на этом разговор застопорился. Было слегка неловко. Гордо тоже это чувствовал. Он откашлялся, глянув на брата, а потом на меня. — Есть новости от Эйлин. Гэвин напрягся. — Что она сказала? — спросил я. — Нам есть о чём беспокоиться? Гордо отрицательно покачал головой. — Нет. Он… Ведьмы его не видели. — Гэвин с тревогой поднял голову, но Гордо вскинул руку в успокаивающем жесте. — Он всё ещё там. Он не может выбраться. Барьеры его сдерживают. Они в этом уверены. — Это не будет длиться вечно, — предупредил я. — Нам нужно решить, что мы будем делать дальше. Однажды он уже выбрался из заточения. Он может провернуть это снова. — В прошлый раз ему помогла Мишель Хьюз, — рассуждал Гордо, откинувшись на спинку дивана. — Хотя хуй его знает, как точно там всё произошло. Меня бесит, что мы не догадались о её причастности. Да вообще не предполагали о таком варианте. — Она солгала, — сказал Робби холодно. — Вот, что она сделала. Она лгала обо всём подряд. Она была в этом хороша. Гордо закинул руку на спинку дивана, касаясь пальцами плеча Робби. — Это не твоя вина, малыш. Ты не мог знать. Они в этом убедились. Робби поморщился. — Знаю. Но она всех обвела вокруг пальца. Она получила по заслугам. — Она больше никому не сможет причинить вреда. — Он может, — пробормотал Гэвин. Гордо колебался. Я ему кивнул. Имелась причина, по которой мы здесь находились, и она заключалась отнюдь не в обеде. Ведьмак позвал: — Эй, Гэвин. Гэвин вздрогнул, сильнее вцепившись в мою руку, лежащую у него на коленях. — Что? — Ты в порядке? — Да. В порядке. — Но судя по голосу, это было не так. — Тебе что-нибудь нужно? Мы можем что-то для тебя сделать? — Нет. — Хорошо. Если тебе что-то понадобится, то всё, что тебе нужно сделать, — это… — Попросить. Знаю. — Он откинул волосы с лица и поднял голову. — У тебя есть вопросы. Гордо поразился: — Это так очевидно, хм? — Ты весьма очевиден. Всегда таким был. Робби кашлянул себе в кулак, и затем впился взглядом в Гордо, когда тот влепил ему подзатыльник. — Я совсем не очевиден. Гэвин закатил глаза, и это так походило на привычку Гордо, что мне пришлось сдерживать хохот, который грозил из меня вырваться. — Конечно. Как скажешь. Разумеется, Вселенная сочла прекрасной идеей свести меня с этим засранцем. Я не знал, вознаграждала она меня или наказывала. Робби уставился в окно с улыбкой на лице. Он выглядел расслабленным, более умиротворённым, чем мне запомнилось до отъезда. Было немного больно осознавать, что я пропустил то, как он пришёл в себя и стал таким, каким был раньше. — Спроси, — буркнул Гэвин. — Вопросы. Вечно вопросы. У всех вас. Раздражает. — Буду иметь в виду, — сухо произнёс Гордо. Затем: — Тогда просто сразу перейду к делу, ладно? Ты его слышишь? Он всё ещё в твоей голове? Гэвин пожал плечами. — Не громко. Не как было. Рядом с ним. Слышал его всё время. Сейчас… тише. — Потому что ты так далеко от него? — поинтересовался Робби. — Может быть. Не знаю. Территория. — Он ослабил хватку на моей руке. — Территория помогает. Нахождение здесь. Делает тише. Стая тоже помогает. Это заявление привлекло наше внимание. — Ты чувствуешь стаю? — задал вопрос Гордо. — Немного. Тихо. Как папу. — Он нахмурил брови. — Как Ливингстона. — Можешь звать его папой, если хочешь, — дал добро Гордо. — Ты не зовёшь. — Ага, ну, я страдал из-за его дерьма немного дольше, чем ты. Скажем так, я не стану праздновать День отца в ближайшее время. — Ливингстон, — повторил Гэвин почти упрямо. — Я зову его Ливингстон. Не папа. У меня был… — Да, он у тебя был, — подбодрил я, сжимая его ладонь. Он быстро взглянул на меня, прежде чем снова уставился на столешницу. — У меня был папа. Мама тоже. Ненастоящие родители. Но всё равно хорошие. — Что с ними случилось? — тихо спросил Робби. — Умерли, — глухим голосом сообщил Гэвин. — Давно. Всё ещё был человеком, когда это случилось. Автомобильная авария. Я не знал, что делать. После этого. Потом я стал волком. Затем я был Омегой. И вот я здесь. Долгие годы, описанные несколькими короткими предложениями. Я задавался вопросом, удастся ли мне когда-нибудь выяснить всё, через что ему пришлось пройти, или случившееся навсегда будет заперто в его памяти. Воспоминания могут причинить боль, если ты им позволишь. — Хижина принадлежала им? — спросил Гордо. — То есть вам? Гэвин кивнул. — Думал, что это подходящее место. Я знал. Оно было не… как здесь. Но похоже. Мы покинули Касвелл. Я пытался держаться подальше. Но мне это было нужно. Это был не дом. Картер последовал за мной. Глупый Картер. — Глупый Картер, — согласился Гордо. — Но ты должен был знать, что это произойдёт. — Нет, — отрезал Гэвин. — Не знал. Считал, что он умнее. Гордо рассмеялся: — Он Беннет. Они обычно не думают, прежде чем что-то делают. Я бы назвал это частью их обаяния, но их склонность к безрассудным поступкам очень быстро надоедает. — Вообще-то, я сижу прямо здесь. Они пропустили моё замечание мимо ушей. Гэвин произнёс: — Это не громко. Ливингстон. Не как раньше. — Ты всё ещё Омега, — заметил Робби. — Он вёл себя как твой Альфа, но твои глаза до сих пор фиолетовые. Гэвин продемонстрировал ему, насколько фиолетовыми они всё ещё были. — Не сделаю людям больно. — Мы знаем, — поспешно заверил Гордо. — Никто из нас не считает, что ты можешь причинить кому-нибудь вред. Если бы мы так думали, то сейчас ты был бы не в городе. — В подвале, — буркнул Гэвин. — Как Робби. Картер. Марк. И другой мужчина. — Какой мужчина? — спросил я. — Волк. Тот, которого убила Элайджа. — Паппас, — сказал Гордо. — Гэвин? — Вопросы, — проворчал Гэвин. — Опять вопросы. — Опять вопросы, — повторил Гордо. — Ты помнишь Паппаса? — Да. — И всех нас. — Да. — И всё, что произошло. — Д-да. — Затем: — Эпизодично. Это… Я был волком. Всё время. Отличается от быть человеком. Всё проще. Хорошие волки. Хорошие люди. Плохие волки. Плохие люди. Есть. Срать. Спать. Бегать. Картер, Картер, Картер. Тук-тук-тук. — Он положил руку на стол и напряг пальцы. Появились кончики его когтей, чёрные и острые. — Не помню всё. Но важные вещи. Его слова не должны были меня так сильно тронуть, тем более, что по важности я приравнивался к еде и испражнениям. — Вопрос, — произнёс Гэвин. — У меня вопрос. — Хорошо, — согласился Гордо. — Спрашивай. Отвечу, если смогу. Гэвин поднял на ведьмака глаза. Они снова прояснились, а морщины на лбу углубились. — Ты знал? Обо мне? Гордо не сводил с него взгляда. — Нет. Не знал. Если б знал… — Он покачал головой. — Без понятия, что бы тогда сделал. Особенно, если бы выяснил это намного раньше. — Он нахмурился. — Очень долгое время я злился. На Марка. Томаса. Беннетов в целом. Волки. Ведьмы. Магия. Я это ненавидел. Я всё это ненавидел. Я страдал. Меня бросили, и мне пришлось справляться со всем в одиночку. — Но ты прекратил. — Что прекратил? — Ненавидеть. Гордо вздохнул: — Прекратил. Слушай, Гэвин. Я не знаю, каково тебе. Я представить даже не могу, через что ты прошёл. Но если это что-то вроде того, что случилось со мной, то я всё понимаю. Я был токсичным человеком. Людям приходилось со мной нелегко. Встреться мы тогда, то я бы тебе не понравился, и это было бы оправдано. — Ты не нравишься мне сейчас, — с легкостью выдал Гэвин практически будничным тоном. — Принято к сведению, — сказал Гордо. — И заметь, я не злюсь на тебя из-за этой чепухи, хотя должен бы. — Он подался вперёд, его рука всё ещё обвивала плечи Робби. Другую руку, оканчивающуюся гладкой и бледной культей, ведьмак положил на стол. — Гнев долгое время терзал моё сердце и разум. Я ненавидел волков за всё, что они из себя представляли. Я ненавидел Беннетов за то, что они меня бросили. Я ненавидел ведьм из-за магии, текущей по моим жилам. Я был слишком юн для того, что они со мной сотворили. Для того, что Авель Беннет и Ливингстон вынудили меня сделать. — Теперь тебе лучше, — сказал Гэвин. Он посмотрел на культю Гордо, а я подумал о шраме на том месте, где когда-то изображался ворон. — По большей части. — Это цена, которую я заплатил. И я бы сделал так ещё раз ради защиты Окса. Вот забавный факт о ненависти и гневе. Эти чувства разжигают в человеке огонь, но чем дольше тот горит, тем сильнее жжётся. И мне надоело полыхать ненавистью, потому что в итоге я обжигался сам. — Прощение, — прошептал Гэвин. — Или что-то к нему близкое, — произнёс Гордо. — Эта стая… тяжкий груз. Он давит на тебя, даже когда ты этого не хочешь. Но я нуждаюсь в них так же сильно, как они нуждаются во мне. Я упустил это из виду из-за бушующего во мне огня. Может быть, это было не столько прощение, сколько принятие. Там, где раньше полыхало пламя, остались обугленные руины. Думаю, они сохранятся в моей душе навсегда. Но даже среди этих останков могут вырасти новые прекрасные вещи. — Марк? — Марк, — согласился Гордо и мягко улыбнулся. Я вспомнил сурового мужика, который взял под своё крыло трёх подростков, чтобы помочь им преследовать монстра. Мужчину, который ворчал и огрызался на нас, но всё же следовал за нами во тьму. Того самого мужчину, который побрил нам головы, чтобы мы были похожи на него, чтобы мы могли быть такими же крутыми ублюдками, как он. Тот мужчина всё ещё был здесь, но острые грани его характера смягчились, и его сердце было выставлено на всеобщее обозрение. Он оставался всё тем же деревенщиной, грубым ублюдком, который одним только голосом мог уничтожить любого, но он безумно нас любил. — Он сыграл в этом важную роль. Но остальные тоже причастны. — Он бережно толкнул Робби. — Даже если не знали, кто я такой. Робби поправил очки на переносице. — Ты плакал, когда меня нашёл. Помнишь? Старыми добрыми горючими мужскими слезами. Мне показалось странным, что незнакомый старик рыдает на мосту посреди глуши. Гордо закатил глаза. — И я сожалею обо всём этом. Появилась Доминик, неся четыре тарелки, две она держала ладонями, а две водрузила на предплечья. Она поставила тарелку с каким-то кроличьим кормом перед Робби. Гордо получил политый соусом жареный куриный стейк, который уже бы нарезан на небольшие кусочки. Ведьмак проворчал, что ему не нужно, чтобы она делала это за него, а Доминик ответила, что до тех пор, пока Гордо не начнёт пользоваться протезом, она будет продолжать в том же духе. Мне достался бургер и картошка фри. Я был тронут тем, что женщина помнила о моих предпочтениях. А глаза Гэвина расширились, когда Доминик пододвинула к нему тарелку, доверху набитую беконом. — Кофе на подходе, — сообщила она, сжав плечо Гордо, прежде чем развернулась. Я наблюдал, как она уходит. — Она и Джесси… — Идут к этому, — пробормотал Гордо. — Не спеша. — Она стала частью стаи. — Да, — сказал Гордо. Затем: — Тебя здесь не было, Картер. Она в этом нуждалась. Это было не… — Всё в порядке, — поспешно заверил я. — С Бэмби тоже. Чем нас больше, тем лучше, верно? Гордо долго сверлил меня взглядом, прежде чем кивнул. — Верно. Сила в количестве. — Я открыл рот, чтобы снова заговорить, но ведьмак меня оборвал. — И нет, я не хочу говорить о Крисе и Таннере. Я понятия не имею, какого чёрта они творят, и это не моё дело. — Натуралы такие странные, — брякнул Робби с набитым салатом ртом. — Серьёзно, — произнёс я. — Такие странные, — согласился Гэвин, и мы все уставились на него. — Что? — Ничего, — сказал я, когда он отпустил мою руку. Я полагал, что он уткнётся лицом в свою еду или, по крайней мере, начнёт хватать её горстями и запихивать в рот. Но он таращился на бекон, будто тот его оскорбил. Я чувствовал, как Гэвин следил за мной краем глаза, когда я взял нож, чтобы разрезать свой бургер. Мы все замерли, когда Гэвин потянулся за вилкой. Он схватил её, крепко сжимая кулаком рукоять так, словно держал оружие. Поднёс к носу и понюхал. Он поморщился, оторвал прибор от лица и нахмурился. Повертел рукой из стороны в сторону, как будто изучая вилку. Затем он неловко опустил кулак вниз и оттопырил локоть, чуть не заехав мне им по лицу. Гэвин проткнул кусок бекона, но тот отвалился. Он попытался снова. На этот раз всё получилось. Он вытянул шею, высунул язык и поднёс вилку к лицу. Поймал бекон зубами, а затем засосал его целиком, как лапшу. — Что? — спросил он нас с набитым ртом. — Картер сказал использовать вилки. Они плохо пахнут. Другие люди кладут их прямо в рот, но я же всё равно ей пользуюсь. — И будто хотел доказать сказанное, Гэвин, раздражающе громко жуя, насадил ещё один кусок бекона. Он поднял его. — Видишь? Видишь, Картер? — Боже мой, — пробормотал я, устремив взгляд в потолок. — Ты такой мудак.***
Когда мы закончили есть, Гордо сообщил: — Мне нужно вернуться в автомастерскую. Есть ещё пара дел, с которыми мне надо разобраться, прежде чем я смогу отправиться домой. В эти выходные полнолуние, и нам придётся пропустить ещё пару рабочих дней. А Гэвин выпалил: — Можно посмотреть? Уже почти выбравшись из кабинки, Гордо замер, упершись рукой в стол. — Что посмотреть? — Мастерскую. Гараж. — Ты уже его видел, — медленно произнёс Гордо. — Помнишь? Много раз. — Ага, — буркнул Гэвин. — Верно. Прости. Он хмуро уставился на стол. Гордо какое-то время пялился на его макушку. — Но полагаю, ты не видел его с тех пор, как встал на две ноги, верно? Гэвин отрицательно потряс головой. — Пошли, — сказал Гордо. — Покажу тебе кое-что. Узнаешь, что полезно иметь противопоставленные большие пальцы. Ты не можешь оказаться хуже Робби. Однажды он поджёг машину. — Это была случайность. Гэвин колебался, глядя на меня. И самое странное было то, что я тоже колебался. Мысль о том, что придётся выпустить его из поля зрения, меня не устраивала. Я тяжело сглотнул и произнёс: — Иди. Потом ещё увидимся. — Хорошо? — спросил Гэвин. — Тебе не нужно моё разрешение. Ты можешь делать, что хочешь. — Знаю, — ответил он. — Но с тобой всё будет хорошо? Ты можешь умереть. Сделать что-нибудь глупое. Я вытолкнул его из кабинки. — Катись отсюда. — Но последнее слово застряло у меня на языке, потому что Гэвин одарил меня улыбкой с едва заметным намёком на зубы. — Готов? — задал вопрос Гордо, который, казалось, был слегка не в своей тарелке. — Готов, — сказал Гэвин. Но прежде чем они успели уйти, я схватил Гэвина за запястье. Он оглянулся на меня, когда я вылез из кабинки, держа своё пальто. Я накинул его ему на плечи. — На улице холодно. — Я не могу заболеть, — напомнил он мне. — Знаю, что не можешь… Можешь просто сделать это для меня? Он изучал меня взглядом пару мгновений. Затем: — Ладно. — Он засунул руки в рукава. — Хорошо? — поинтересовался он, глядя на себя. Стразы на его кофте блестели в лампах закусочной. — Хорошо, — удалось мне выдавить, пока отчаянно пытался игнорировать нахлынувшее на меня чувство удовлетворения. Оно было слишком большим. Слишком диким. — Я скоро за тобой зайду. Гэвин последовал за Гордо на улицу, но перед этим оглянулся на меня. Я кивнул. Затем они пересекли дорогу, прижавшись друг к другу плечами. — Ох, парень, — протянул Робби. — Ты увяз по уши. Я моргнул. — О чём ты говоришь? Он фыркнул: — Ага. Звучит правдоподобно. — Потом мгновенно добавил: — Знаешь что? Нет. Далеко не правдоподобно. Ты в курсе, о чём я говорю. Нам больше не нужно ходить вокруг да около, как мы делали раньше, когда ты был слишком туп, чтобы врубиться в происходящее. Я снова сел в кабинку и потёр лицо ладонью. — Это просто пальто. — Угу, — усмехнулся он. — И именно из-за него ты так пахнешь. Будто от радости готов выпрыгнуть из штанов. Я застонал: — Перестань меня нюхать. — Пытаюсь, — сказал он, сморщив нос. — Но запах слишком резкий. — Я расскажу Келли о рубашке, которую ты у него украл и в которой спал около шести месяцев, прежде чем признался ему, что хочешь потереться своим лицом о его лицо. Робби возмутился: — Ты не посмеешь. Я ухмыльнулся: — Давай проверим. — Отлично. — Он снова посмотрел в окно. Гэвин и Гордо вошли в гараж на противоположной стороне улицы, Гордо придержал дверь для своего брата. — Он осваивается. — Кто? Гэвин? Робби отрицательно покачал головой. — Гордо. Как думаешь, с ними всё будет в порядке? Я был сбит с толку. — А с чего им не быть в порядке? — Не знаю. Это… Гордо не очень обрадовался возможности обзавестись братом, когда только обо всём узнал. — Да, но можно ли его винить? Эта новость перевернула его мир с ног на голову. — Я это понимаю, — произнёс Робби. Он принялся раздирать салфетку, оставляя на столе горстку обрывков. — Я просто… Я хочу, чтобы они друг с другом поладили. — Он засмеялся. Смех звучал опустошённо. — Но при этом, вроде, и не хочу. Меня удивило это признание. — Почему? — Это… Тебе покажется, что это глупо. — Может быть. Всё равно расскажи. Он открыл рот, потом закрыл. Его губы сжались в тонкую линию. Затем: — Наверное, я немного ревную. Я непонимающему моргнул. — Кого? Его щёки покраснели. — Когда вы все вернулись, я не очень нравился Гордо. Никому из вас не нравился. — Мы просто тебя не знали, — сказал я ему. — Ты был… Нас долго не было, а потом мы вернулись, а всё так изменилось. Дело было не только в тебе. Дело было во всём. — Нет, я это понимаю, — заверил Робби. — Но Гордо был… Что ж. Он был настоящим придурком. Ему очень не нравилось, что я работаю в гараже. И я понимал, знаешь? Это было его место. Он сделал его таким, каким оно было. А потом его позвал долг, и я думаю, Гордо ожидал, что всё останется как прежде, когда он вернётся. Но это оказалось не так. В мастерской появился я. Он не злился, но ему это не нравилось. И я это ненавидел. — Кучка изорванных салфеток росла. Доминик точно надерёт ему за это задницу. — Я не… я не пытаюсь добиваться расположения людей. Я им либо нравлюсь, либо нет. Но с ним было иначе. Я слышал о нём кучу историй. О том, что он был настоящим злыднем, что он мог вести себя, как грубиян и мудак, так что я переживал. Гордо занял это место первым, понимаешь? Если бы он захотел, то, вероятно, смог бы убедить остальных заставить меня уйти. Я не мог скрыть шок на своём лице. — Он бы так не поступил, чувак. Я имею в виду, да, он чёртов мудак, но он не стал бы тебя вышвыривать. — Теперь я это знаю, — сказал Робби. — Думаю, я взял его измором. Или постепенно втёрся ему в доверие. Или что-то в этом роде. Он начал со мной разговаривать. Начал рядом со мной расслабляться. И я… я к нему привязался. Как только тебе удастся пробиться сквозь его броню, то он просто… — Гордо. — Ага. — На лице Робби читалось облегчение. — И может, сначала он просто меня терпел, но потом это каким-то образом изменилось. Он стал моим другом. А затем — братом. Это было не так, как с тобой или Джо. Или даже с Оксом. Я люблю вас, парни, но с Гордо у меня такое чувство, что я заработал его доверие. Я понял к чему он вёл. — А потом появился Гэвин. — Верно, — подтвердил он и покачал головой. — Это глупо, я знаю. Мне не с чего ревновать. Гордо заслужил это после всего того дерьма, через которое прошёл. Иметь кого-то, по жилам которого течёт та же кровь. Кого-то, кто понимает, что значит быть сыном Ливингстона. Как бы ни старался, я никогда не смогу стать таким человеком. — Верно, — произнёс я, тщательно подбирая слова. — Но то, что Гэвин здесь, не означает, что Гордо начнёт относиться к тебе по-другому. Или меньше о тебе думать. В его сердце есть место. Для тебя. Для Гэвина. Для всех нас. Мы — стая, Робби. — Стая, — повторил он тихо. Он улыбнулся, но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. — Хотя теперь я понимаю. Что значит быть братьями. Что ты сделаешь для них что угодно, даже если придётся причинить вред самому себе. Раньше не понимал. Теперь понимаю. — У тебя есть все мы. — Ты меня не искал. Поначалу. Я закрыл глаза. — Дерьмо. — Ох, эй, нет. Это не… Я не… Блять. Картер, послушай. Я не имел в виду, что… Я снова открыл глаза. — Нет. Это честно. Ты прав. Я тебя не искал. И всё же ты продолжал искать меня, когда я ушёл, не так ли? Робби вздохнул. — Ага. Я твердил себе, что делаю это ради Келли, и по большей части именно так и было. Но я делал это и ради тебя тоже. — Спасибо. Он отшатнулся. — Я не прошу тебя… — Знаю, мужик. Но ты заслуживаешь услышать от меня слова благодарности. Спасибо, что переживал обо мне достаточно, чтобы попытаться меня отыскать. Мне потребовалось много времени, чтобы вытащить голову из задницы, но хочу, чтоб ты знал, что ближе к концу, я сделал то же самое ради тебя. — Да, — сказал Робби. — Ты пришёл на мост. — Он засмеялся. — А я попытался тебя убить. — Эх. Постоянно кто-то пытается. Это часть нашего бытия. Он вновь стал серьёзным. — Хотелось бы, чтобы так было не всегда. Я опустил взгляд на свои руки. — И мне. Но если мы не будем сражаться, то кто будет? — Помнишь, как я сидел в подвале? После того полнолуния, когда Ливингстон залез мне в голову. Келли был со мной, а вы все продолжали стоять по ту сторону серебряной линии. Не то чтобы вы мне не доверяли, но мне так казалось. — Не лучший наш совместный момент, — пробормотал я. — Возможно, — произнёс он. — Но теперь я понимаю. Причину. Гэвин перешёл через линию. Он подошёл ко мне и положил голову мне на колени. Я и забыл об этом. Мне самому не терпелось пересечь черту, хотя бы для того, чтобы подобраться как можно ближе к Келли на случай, если Робби не был… Робби. Но Гэвин взял на себя смелость без слов показать нам, насколько мы были смешны. Даже будучи волком, он был необычайно экспрессивен, а презрительный взгляд, который он бросил на нас, на меня, был подобен ушату холодной воды. — Я ревную, — сказал Робби, — но потом я вспоминаю тот момент и понимаю, что у меня нет для этого причин. Даже тогда он не пытался отнять у меня никого из вас. Он показывал нам, какой должна быть стая. Я почувствовал себя странно гордым. — Полагаю, Гэвин ничего так. Робби фыркнул: — Ты не обязан этого делать, ты же знаешь. — Что делать? — Вести себя так. Мы знаем, как ты к нему относишься. Нам известно, потому что мы знаем тебя. Ты всегда на него огрызаешься, но когда думаешь, что никто не смотрит, у тебя возникает это… выражение на лице. Оно мягкое. И добродушное. Ты возвёл вокруг себя щит. Ты считаешь, что должен вести себя определённым образом. Такое случается, если ты самый старший ребёнок. Но тебе не нужно постоянно держать вокруг себя оборону. — Я не знаю, что делать. Робби потянулся и положил руку поверх моей. — Ты разберёшься. Как и всегда. Просто… могу я дать тебе совет? Я перевернул руку и обвил пальцами его запястье, чувствуя как пульс Робби ускорился под моим большим пальцем. — Конечно. Робби произнёс: — Доверься ему. И себе. В конце концов всё получится. И когда это произойдёт, когда ты разглядишь его настоящего, это будет величайшее чувство в мире. Келли, он… он делает меня лучше. Он делает меня полноценным. Я люблю его за всё, что он есть, и за всё, чем он не является. И, как и Гордо, ты этого заслуживаешь. Думаю, что мы все заслуживаем. И однажды, когда больше не придётся проливать кровь, и нам удастся спокойно дышать, мы поймём, ради чего нам пришлось так долго сражаться. Мы будем вместе. Я отпустил его руку. Вылез из кабинки. — Вставай, — велел я, махнув пальцами в его сторону. — Давай, вставай. Он встал. Я его обнял. Робби удивлённо охнул, но крепко обвил меня руками. Я положил подбородок ему на макушку и почувствовал, как он смеётся рядом с моим горлом. — Спасибо, Картер. Я услышал щелчок камеры и, обернувшись, увидел, что Доминик опускает телефон. Она улыбнулась нам, качая головой. — Мальчишки, — сказала она. — Глупые, милые мальчишки.***
Когда мы разыскали их в гараже, Гэвин и Гордо изучали блок двигателя, удерживаемый навесными цепями. Гордо повествовал: — …и так говорил дедушка. Говорил, что машину надо любить. Говорил, что надо проявлять к ней доброту. Она может тебя выбесить, но если проявить терпение, будешь вознаграждён. Просто нужно время. Гэвин кивнул. Кончик его носа был вымазан машинным маслом. — Терпение, — сказал он. Затем: — Гордо? — Ага? — Дедушка. Он и мой дедушка? — Ага. Полагаю, что да. Хороший мужик. Научил меня всему, что я знаю об автомобилях. Он умер, когда я был маленьким. Ещё до твоего рождения. — Ох. — У меня дома есть несколько его фотографий. Может, ты мог бы как-нибудь прийти, и я их тебе покажу. — Я был у тебя дома. — Верно, — вспомнил Гордо. — Ты нассал мне в кухне. Помнишь? Гэвин пожал плечами. — Неа. — Серьёзно? Потому что было столько мочи, что мне пришлось… Ох, пошёл ты, мужик. Теперь ты ссышь мне в уши, не так ли? Гэвин рассмеялся: — Ага. Ссу. Столько мочи. Гордо оглянулся на нас. — Слышите этого ублюдка? Иисус Христос. Робби, иди сюда. Ты тоже должен это услышать. Но ничего не трогай. Мне не нужно, чтобы опять что-то загорелось. Робби пошёл к ним. Я прислонился спиной к стене и наблюдал за ними тремя, пока день медленно катился к вечеру. Время от времени Гэвин оборачивался на меня, словно желал убедиться, что я всё ещё рядом.
