Глава 19. быть лучше/шрамы
16 сентября 2022 г., 07:00
Когда я проснулся, Гэвина рядом не оказалось.
Мою грудь мгновенно сковала паника. Сразу же поборов остатки сна, я уже был готов подскочить, практически убеждённый, что он сбежал, и я больше никогда его не увижу.
Чья-то ладонь схватила меня за руку. Я опустил взгляд. Келли поднёс палец к губам. Он мотнул головой в сторону кухни и постучал себя по уху.
Джо храпел над моей макушкой, всё ещё обвившись вокруг Окса.
Голова мамы лежала на коленях Джесси, которая зарылась пальцами в её волосы.
Марк и Гордо сидели на крыльце.
Доминик была наверху с Бэмби и Джошуа.
Но отчаяннее всего я пытался найти голос Гэвина. Биение его сердца.
И я застыл, когда услышал искомые мной звуки из кухни. Гэвин находился в окружении Криса, и Таннера, и Рико.
Я снова посмотрел на Келли широко распахнутыми глазами.
Брат изо всех сил пытался не засмеяться.
Рико болтал:
— …и это довольно здорово, понимаешь? Я имею в виду, быть волком и всё такое. Раньше ты тоже был человеком, так что должен понимать.
— Ага, — хмыкнул Гэвин. — Человек раньше. Волк сейчас.
— Верно, — сказал Таннер. — Ты такой же, как мы. Команда Бывших Людей. Мы были крутыми чуваками. То есть мы до сих пор такие, но знаешь, что отстойно? На днях я взял вилку, а та оказалась из настоящего серебра. Она мне чуть руку не спалила. В общем, какого чёрта?
— Какого чёрта, — согласился Гэвин. — Не люблю вилки. Пахнут странно. Руками легче. Но Картер говорит, что мне нельзя. Глупый Картер.
Келли прикрыл рот ладонью, и его глаза сощурились, когда он засмеялся.
— Точно, — произнёс Крис. — К чёрту вилки и глупого Картера. Ты нас понимаешь. Видишь? Я знал, что ты поймёшь. Эй, Гэвин. У меня есть вопрос.
— Ага, — буркнул Гэвин. — У тебя есть. У всех вас есть. Вопрос, вопрос, вопрос.
— Эм. Да? Ну и ладно. Так, типа, ты всё помнишь? О том времени, когда ты был здесь раньше?
— Не всё.
— О. Но, типа, большинство вещей?
— Да. Ты много пердел. Обвинял в этом меня.
— Господи Иисусе, — прошептал я.
— Я так и знал, — воскликнул Рико. — Чёртов Крис. Ты такой мерзкий.
— Да ладно тебе, — сказал Крис. — Это было почти так, как если бы у нас была собака.
— Не собака, — возразил Гэвин. — Волк. Большой плохой волк.
— Ага-ага. Большой плохой волк.
Таннер фыркнул:
— Ладно, большой плохой волк, ты разбудил нас, потому что хотел что-то спросить. Очевидно, ты понимаешь, что мы — самые лучшие из стаи люди, к которым можно обратиться за советом. Валяй.
Гэвин молчал. Я мог представить, как он сосредоточенно хмурился.
— Эй, — произнёс Рико более спокойным тоном. Бахвальство исчезло. Теперь его голос звучал доброжелательно. — Всё в порядке, papi. Ты можешь спросить нас о чём угодно. Не торопись. Мы рядом.
— Ага, — согласился Таннер. — Мы здесь ради тебя. Ты один из нас.
— Это прозвучало как-то стрёмно, — заметил Крис. — Один из нас. Один из нас.
— Заткнись, — прошипел Рико. — Ты его спугнёшь, и тогда Картер надерёт нам задницы. Ты же знаешь, как он…
Гэвин заявил:
— Я хочу. Быть лучше.
Парни замолчали.
Ладонь Келли скользнула в мою. Я крепко ухватился за дорогого мне человека.
— Я слышу громкие голоса, — сказал Гэвин. — В голове. Не всегда реальные. Уже давно, ещё до того, как стал волком. Я слышал их. Проще. Быть волком. Голоса тише. Могу лучше сосредоточиться. Но нельзя всегда быть волком.
— Большой плохой волк, — тихо произнёс Рико.
— Да, — буркнул Гэвин. — Большой плохой волк. Но не большой плохой человек. Это сложнее. Нужна помощь. Стать лучшим человеком.
— Ради Картера? — спросил Таннер, и я затаил дыхание.
— Да, — ответил Гэвин. — И ради меня. Я смешно разговариваю…
— Ты нормально разговариваешь, — отрезал Крис. — А если кто-то скажет иначе, сообщи мне, и я позабочусь, чтобы они поняли с кем связались. Никому не сойдёт с рук, если они посмеют говорить гадости о нашей стае.
А Гэвин изрёк:
— Картер говорит «истинная пара». Я его истинная пара. Важен. Для него.
Он впервые произнёс это вслух. Впервые признал, что между нами росли чувства. Келли, должно быть, ощутил, как я напрягся, потому что перевернулся, положив голову мне на грудь, и моё сердце заколотилось ему в ухо. Дыхание брата согревало кожу, заземляя и удерживая меня, чтобы я не улетел от радости.
— Так и есть, — подтвердил Рико. — Но дело не только в этом. Даже если бы ты с Картером не был… ну, ты знаешь. Вы с Картером оба всё ещё были бы здесь, потому что мы бы хотели, чтобы вы двое оставались с нами.
— Правда? — И это было произнесено с такой хрупкой надеждой, что мне показалось, будто я могу развалиться на части.
— Да, мужик, — сказал Таннер. — Конечно. Один из нас, помнишь?
— Вы мне поможете? — спросил Гэвин.
Парни молчали, и я знал, что они переглядывались друг с другом. Затем:
— В чём угодно, — заверил Крис. — Всё, что тебе нужно сделать, — это попросить.
Гэвин выдохнул, и я словно очутился в старовозрастном лесу, когда меня накрыло волной его облегчения, зелёной и необузданной. О, к этой волне всё ещё примешивалось синее подводное течение, и я подумал, что оно может остаться навсегда, но теперь оно не казалось таким большим, как раньше. Гэвин сказал:
— Сделаете меня хорошим человеком? Не могу вспомнить. Как быть хорошим. Большой плохой волк, но я хочу быть хорошим.
— Да, — тут же согласился Рико. — Хотя для нас ты уже хорош таким, какой есть сейчас.
— Знаю, — произнёс Гэвин. — Но. Необходимо больше. Я хочу сделать больше. — Он нервничал, и мне пришлось сдерживаться, чтобы не встать и не пойти на кухню, дабы дать ему понять, что ему не о чем беспокоиться. Не сейчас. Не сегодня. Завтра, обязательно. Нам всегда приходилось беспокоиться о завтрашнем дне.
Но я остался лежать на месте, доверяя этим мужчинам, которые знали, как сделать всё правильно.
— У тебя уже есть какие-нибудь идеи? — спросил Таннер. — Крис, делай заметки. Записывай абсолютно всё.
— Уже этим занимаюсь, — отозвался Крис. Я услышал, как он листал блокнот, который всегда с собой носил. — Начнём.
Гэвин сказал:
— Одежда. Хочу. Новая одежда. Мне нравится быть голым, но я не могу быть всегда голым.
Крис фыркнул:
— Да, это хорошая отправная точка. Уверен, Картер не стал бы возражать против твоей наготы, но…
— А у Рико хорошая одежда, — заявил Гэвин. — Красиво одевается.
— Что? — возмутился Таннер.
— Да, чёрт возьми, — выкрикнул Рико, и я слышал, как сильно он собой кичился. — Ты обратился по адресу. Крис и Таннер выглядели бы дерьмово, если бы не я. Я помогу тебе выбрать кое-какие шмотки, мужик. Ты станешь чёртовой рок-звездой.
— Какого фига, — пробормотал Крис. — Ты пытался заставить меня носить ковбойские сапоги из змеиной кожи.
Рико фыркнул:
— Они выглядели потрясно. То, что у тебя нет хорошего вкуса, не означает, что ты должен вымещать своё недовольство на всех нас.
— Нам было по тринадцать!
— У меня нет, — продолжил Гэвин, и его голос стал тише. — Деньги. У меня нет денег. Я мог бы… работать. Чтобы заработать. Где-нибудь. Я…
— Даже не беспокойся об этом, — сказал Таннер. — Мы об этом позаботимся. Мы очень богаты, если ты не в курсе.
— Вы? — спросил Гэвин.
— Ну… нет. Но стая — да. И для меня не составит проблем потратить эти деньги. Ведь они просто лежат без дела. Что ещё?
— Стрижка, — незамедлительно протараторил Гэвин. — Длинные волосы. Лезут в лицо. Жарко.
— Всё принято к сведению и будет сделано, — сообщил Крис, чиркая карандашом по блокноту. Я услышал, как он положил его на стол. — Можно вопрос?
— Да, — буркнул Гэвин. — Вопросы, вопросы, вопросы.
— Ага, — произнёс Крис, и я знал, что он улыбался — Столько всяких вопросов. Есть у нас склонность обо всём расспрашивать. Ты бы видел, каково было, когда Окс рассказывал нам об оборотнях и ведьмах.
— Плохо?
— Неа, — ответил Таннер. — Это объяснило многие странности, происходящие в прошлом. Гордо всегда носил одежду с длинными рукавами, даже летом.
— Странные руки белого мальчика, — хохотнул Рико.
Крис задал свой вопрос:
— Он тебе действительно нравится, да? Картер.
— Дыши, — прошептал мне Келли. — Просто дыши.
Я закрыл глаза и вздохнул.
Гэвин сказал:
— Он глупый. Всегда чуть не умирает. Я его защищаю. Он нуждается во мне. Он сильный. И храбрый. Но не заботится о себе. Как следует. Я могу это сделать. Для него. Так что он может оставаться сильным и смелым. Для всех остальных. Большой плохой волк. Но я могу быть хорошим человеком.
Моя мать прошептала: «Ох, ох, ох», и эти слова были наполнены такой любовью и радостью, что мне показалось, будто я в них тону.
Рико произнёс:
— Эй, я тебя понимаю, мужик. Понимаю. Но ты же знаешь, что тебе не нужно менять себя ради него, верно? Или ради кого-то другого, если на то пошло. Ты хорош таким, какой есть.
— Возможно, — подтвердил Гэвин. — Но не только ради него. Ради меня тоже. Это сложно. Быть человеком. Но я хочу научиться снова.
— Что ж, тогда ты обратился по адресу, — заявил Таннер, хлопнув ладонями по столу. — Мы обо всём позаботимся, несмотря на то, что ты солгал, сказав, будто Рико одевается лучше, чем мы. Это просто нелепо, мужик.
— Вы мне поможете? — спросил Гэвин, и мне стало больно от прозвучавшего в его голосе удивления, словно он не мог поверить, что это происходило взаправду.
— Конечно, — сказал Рико. — Мы сделаем для тебя что угодно, даже если твой мудак-отец попытается всех нас убить. Ты один из нас.
Таннер и Крис присоединились к нему:
— Один из нас! Один из нас!
— Именно поэтому, — прошептал мне Келли, и я запустил руку ему в волосы, прижимая брата к себе. — Вот в чём всё дело. Вот почему мы всегда сражаемся, что бы на нас ни обрушилось.
***
Казалось, будто Гэвин разжёг в парнях огонь. Они не желали ничего откладывать на потом. — Надо дать ему то, что он хочет, — сообщил нам Рико, когда Крис и Таннер повели Гэвина наверх, чтобы его подготовить. — Он не каждый день о чём-то просит. — Он колебался, глядя на меня. Я сидел, откинувшись на спинку дивана, голова Келли лежала у меня на коленях. — Ты не против? Не хочу его у тебя красть. Ты тоже можешь пойти, если хочешь. Я отрицательно покачал головой. — Вы справитесь, парни. Он пришёл к вам не просто так. Рико выпятил грудь, и я был беспомощен перед накатившей на меня привязанностью к этому мужчине. — Да, чёрт возьми. Он знает, у кого в этой стае лучший вкус. Его глаза расширились, когда, спускаясь по лестнице, Бэмби проорала: — Рико, клянусь богом, будет лучше, если по возвращению на нём не окажется ничего, что сделано из змеиной кожи, понял меня? — Да, любовь моя! — крикнул Рико в ответ. — Так точно! — Он понизил голос. — Это Бэмби. У Бэмби лучший вкус. Очевидно. Посмотрите, от кого у неё только что родился ребёнок. — Может быть, это не такая уж хорошая идея, — заметил я. Рико закатил глаза. — Всё будет хорошо. Вот увидишь. Приведём его в порядок, чтобы ты мог пускать на него слюни и притворяться, что это не так, хотя мы все чувствуем твой запах. А если серьёзно, то я не на это подписывался, когда позволил Оксу укусить себя вместо того, чтобы умереть трагической, но героической смертью. — Он мне ухмыльнулся. — Мы о нём позаботимся. Мы знаем, насколько это важно для него и для тебя. — Он поднял голову к потолку. — Пошевеливайтесь, ребята! Мы не можем торчать здесь весь день! Через несколько мгновений они снова появились на лестнице, Гэвин следовал за Крисом и Таннером. Он был одет в затянутые ремнём джинсы, которые, как мне казалось, принадлежали Келли, и мою старую худи с потёртыми завязками. Его волосы были собраны на затылке и связаны фиолетовой резинкой, которую я раньше видел у Бэмби. Я встал, спина хрустнула. Зная, что все смотрят или слушают, я выдавил из себя улыбку. Мне не хотелось, чтобы они поняли, как я нервничал из-за того, что собирался выпустить Гэвина из виду. Я знал, что парни будут за ним присматривать, но этого мне казалось недостаточно. — Слушайся их, — велел я ему, без необходимости поправляя толстовку. — И не рычи на людей, особенно если поедете в соседние города. Они не знают о волках. В отличие от жителей Грин-Крик. Нахмурившись, он отмахнулся от моих рук. — Знаю. — И не сверкай глазами. — Знаю. — И… — Картер. Я вздохнул. — Просто… если я тебе понадоблюсь, позвони мне, ладно? Что бы ни случилось. Я сразу же прибегу. Гэвин на меня покосился. — Возьми пикап. Так быстрее. Джесси кашлянула, и это прозвучало подозрительно похоже на смех. — Как скажешь, — пробормотал я. — Иди уже. Вали отсюда. Я буду здесь, когда ты вернёшься. Он кивнул и начал меня обходить. Но остановился, схватил меня за руку и потащил в кухню. Гэвин не отпустил меня, когда развернулся ко мне лицом. Он уставился в пол между нами. Его волосы были влажными. Должно быть, он окунул голову в раковину. — Хорошо? — Я в порядке. Ты не… Он потряс головой. — Не это. Я в порядке? Я могу это сделать? — Ты можешь делать всё, что хочешь, — ответил я ему. — Не могу мочиться на полы Гордо. — Ну, нет. Я имею в виду, да, ты можешь, но не стоит. Но это? Определенно. Ты можешь это сделать. И твоя просьба — это хорошо. Я горжусь тобой, чувак. — Не называй меня так, — проворчал он, но уголки его губ дрогнули. — Эй. Он посмотрел на меня. — Что? — Спасибо. — За? Я пожал плечами, потому что не знал. — За всё, полагаю. И ох уж эта его улыбка. Она была такой яркой и тёплой, что мне стало интересно, не это ли ты испытываешь, смотря прямо на солнце. — Тук-тук-тук. — Тук-тук-тук, — согласился я и мотнул головой в сторону гостиной. — Иди. — Позвоню, если ты мне понадобишься, — решительно объявил он. — Ага. Но не думаю, что такая надобность возникнет. Большой плохой волк, но хороший человек. Ты будешь в порядке. Я был ошеломлён, когда Гэвин поднёс наши переплетённые руки к своим губам. Он поцеловал тыльную сторону моей ладони. А потом ушёл, будто только что меня не опустошил. Будто только что не потряс меня до основания. Утренний солнечный свет лился из окна над раковиной, пылинки кружились в воздухе, а я стоял на месте, словно вкопанный, слушая, как Гэвин последовал за Крисом, и Таннером, и Рико на улицу.***
Они меня преследовали. Они пытались от меня прятаться, но я был их старшим братом. Я мог узнать издаваемые им звуки где угодно. Я вдыхал холодный воздух, пока шёл по старой грунтовой дороге. Скинувшие листву деревья стояли с голыми ветвями, а ёлки зеленели, источая резкий хвойный запах. Остатки сугробов лежали в тенях, куда не могли проникнуть солнечные лучи. Небо было практически кристально-голубым, лишь у горизонта виднелись небольшие облачка. Келли и Джо держались на расстоянии. Они молчали. Я подумывал позвать их, чтобы дать братьям понять, что я в курсе их слежки. Я не стал этого делать. В конце концов они присоединятся ко мне, особенно когда поймут, куда я направлялся. Путь не занял много времени. Вдали показался крытый деревянный мост, возвышающийся над руслом небольшого ручья. Тонкая корка льда покрывала его берега, вода журчала, спотыкаясь о камни. С каждым днём становилось всё холоднее. Вскоре ручей должен был замёрзнуть полностью. Я остановился в нескольких метрах от моста. Посмотрел на табличку, прикреплённую у входа. Шесть слов. «Пусть наши песни всегда будут услышаны» — Ему бы она понравилась, — тихо сказал я. — Эта маленькая штучка. Тишина. Затем: — Ты так думаешь? Джо. Я кивнул, но не обернулся. Гравий хрустел под их ботинками, пока они ко мне приближались. Я потёр ладони друг о друга, чтобы их согреть. Келли появился справа от меня, Джо — слева. Братья прижались ко мне. Они оба взяли меня за руки, сжав их в своих ладонях. Я чувствовал усталость, но она была хорошей. Не такой, что я испытывал во время скитаний, когда мой сон прерывался кошмарами, которые казались слишком реальными. — Когда ты догадался? — спросил Келли. — Что мы шли следом за тобой. Я тихо рассмеялся: — Сразу же. Вы двое слишком громкие. Всегда такими были. — Я же тебе говорил, — пробормотал Джо. — Я — Бета, — возразил Келли. — Ты — Альфа. Это всё твоя вина. — О, что за чушь. Ты старше меня, так что должен был… Я произнёс: — Ему бы понравились эти слова, но не из-за того, что они посвящены его памяти. — И они замолчали. Я посмотрел на фразу, выгравированную на металле. — Это словно маленький волк на табличке с названием Грин-Крик. Секрет. — Ему нравились секреты, — сказал Келли, и я вздрогнул от слышимой в его голосе горечи. Я не мог его винить. Я тоже думал об этом снова и снова. — Гэвин. Окс. Гордо и его татуировки. Ричард Коллинз. Это заставляет задуматься, о чём ещё он знал и не рассказал нам. — У него были на то свои причины, — вступился за отца Джо, но мне казалось, что он не верил своим собственным словам. — И может, мы никогда не узнаем, что это были за причины, но я не думаю, что он поступил так, чтобы кому-то навредить. — Даже если он этого не хотел, это всё равно произошло, — ответил Келли. Я опустился на землю. Братья последовали за мной, и мы вместе уселись, скрестив ноги. Наши колени соприкасались, и они не отпускали моих рук. Мы прижались друг к другу. Их тепло прогнало самый сильный холод. Я сообщил: — Я его видел. Джо повесил голову. — Где? — В лесу. Перед тем, как вы с Келли появились. Я был потерян. Испытывал боль. Соскальзывал. Не знаю, было ли это видением, которое мне послал мой чокнутый разум, или… это было что-то ещё. Но я его видел. И он сказал мне выть так громко, как только я могу. И я завыл, потому что он меня просил, а я сделал бы для него всё, что угодно. — Мы тебя услышали, — прошептал Келли, опустив голову мне на плечо. — Вой был таким громким. Он сотряс меня до костей. Я бежал так быстро, как только мог. — Вы меня нашли. Джо произнёс: — Мы знали, что найдём. Не уверен, смогу ли я объяснить, откуда нам было это известно, но мы знали. Всё было… иначе. В том месте. Оно отличалось от любого другого места, в котором мы искали. Мы добрались до дома и почувствовали запах твоей крови, смешанной с кровью всех этих охотников, и на мгновение меня посетила мысль, что мы опоздали. Я думал, ты… — Он поперхнулся. Я сжал его руку. Он откашлялся и продолжил: — Но я знал. Как только я пришёл в себя после смрада крови, сразу понял. Мы оба поняли. Гордо тоже. — Мне жаль, — выдавил я отрывисто. — За это. За всё. — Мы знаем, — сказал Келли. — Всё в прошлом. Я всё ещё злюсь на тебя, но теперь ты дома. Вот что важно. — Правда, — прошептал я. — Правда важна. Джо произнёс: — Что? Что ты… — Я потерял тебя, — признался я, и это была одна из самых тяжёлых вещей, которые мне когда-либо приходилось говорить. Но ему нужно было это от меня услышать. И мне нужно было ему рассказать. — Не знаю, помнишь ли ты. Но это была моя вина. Он пялился на меня, но я не мог поднять на него взгляд. — Что ты такое говоришь? — медленно спросил он. — В Касвелле, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Ты был… Я должен был присматривать за тобой. Папа мне велел. Я был с друзьями. Мне казалось, что ты раздражаешь. Ты умолял меня подождать, потому что мы идём слишком быстро. Но я не стал. Я просто продолжал идти. А потом я больше не мог тебя слышать, и мне стало легче. Облегчение было слабым и недолгим, но я все равно его почувствовал. — Почему? — задал вопрос Джо. В его голосе не слышалось ни осуждения, ни гнева. — Потому что ты был маленьким королем. Ты был так важен. Папа всегда всем твердил, что ты будешь Альфой, что ты рождён, чтобы править. Что ты станешь кем-то великим, и хотя я убеждал себя, что меня это не волнует, это было не так. — Моё лицо горело от стыда. Я быстро моргнул. — Было несправедливо с моей стороны так себя вести. — Ты был ребёнком, — сказал Келли. — Ты не мог… Я покачал головой. — Я был самым старшим. Я его самый старший брат. Моя работа заключалась в том, чтобы его защищать. И я… я потерпел неудачу. — Мой голос дрогнул на последней фразе. Я попытался его восстановить. — Я думал, что случившееся — пустяк. Что Джо побежит домой и расскажет папе, как я его бросил, а я закачу глаза, потому что маленький король на меня ябедничает, а папа разозлится, и я подумаю: «Ну вот, маленький король. Ты доволен? Теперь ты счастлив?» — Я повесил голову. — Я ненавидел себя за эти чувства. Это была не твоя вина. У тебя не было выбора в этом вопросе. А потом ты просто… пропал. Джо отпустил мою руку. Я думал, что он сердится. Я думал, что он разозлится и наорёт на меня, что его глаза наполнятся красным, и по мне прокатится его Альфа-голос. Брат этого не сделал. Все чувства, которые я от него улавливал, были синими. Джо коснулся моего уха. Моей щеки. И произнёс: — Думаю, что папа мог любить Ричарда. Больше, чем просто члена стаи. Больше, чем друга. Келли сделал резкий вздох. — Я не знаю этого наверняка. У меня нет никаких доказательств. Но думаю, что он его любил. Он любил маму целиком и полностью, и она была его истинной парой, даже если ему не очень нравилось это слово. — Он прижал руку к моей груди, толкая меня на спину на землю. Я был одет в толстое пальто, но несмотря на это чувствовал, как холод просачивается внутрь. Джо развернулся, отодвинув от меня ноги, и положил голову мне на живот. Келли свернулся на сгибе моей руки, его лицо оказалось рядом с моим горлом. Джо продолжил: — Однажды я спросил Марка, завидовал ли он когда-нибудь Ричарду. Из-за того, что тот был правой рукой отца, когда ей мог быть он. Знаешь, что он мне ответил? — Что? — спросил Келли. — Он ответил, что сначала ему было больно. Но потом к нему подошёл папа и сказал, что не хотел проявить к нему неуважение. Он сказал, что они братья, и что между ними ничто никогда не сможет встать. Марк не сразу понял его слова. Но думаю, что он догадывался. О папе и Ричарде. И иногда он ненавидит себя за то, что не распознал того, каким на самом деле был Ричард. Я часто об этом размышляю. Как они могли быть настолько слепы. Но потом я вспоминаю, что они только что стали свидетелями того, как их стаю перебили в кровавой бойне. Как Роберт Ливингстон сровнял с землёй целый квартал, потому что его жена убила его узы. И тогда это обретает для меня смысл. Когда вокруг тебя всё рушится, ты держишься за то, что можешь, даже если оно отравлено и наполнено тьмой. Это всё, что ты знаешь. — Он повернул голову к моему животу, вдыхая мой запах. — Можете себе представить, как отец себя чувствовал? Когда его предали таким образом. Когда кто-то вроде Ричарда нанёс удар так близко к дому. — Это не оправдание, — отрезал Келли, и он злился. — Отец должен был знать. Он слишком легко доверял людям. Мишель. Ричарду. Осмонду. Всем им. — Он пытался видеть в людях добро, — возразил Джо. — Он был Альфой. — Затем: — Я помню, Картер. Я всё помню. Я не мог говорить. Ком, вставший поперёк горла, был слишком большим. Высоко над нашими головами порхала птица, её крылья чернели на фоне неба. Она пела песнь одиночества, когда пролетела под бледной луной. — Я не виню тебя, — сказал Джо. — Никогда не винил и впредь никогда не буду. Ты не знал, что случится. Как ты мог? Никто из нас не знал. И это не наша вина. Мы были детьми. Нам не нужно было беспокоиться о монстрах. О том, что меня отвезут в хижину в глуши, снова и снова будут ломать моё тело. Я положил ладонь ему на щёку, мои пальцы скользнули по его губам. — У меня есть шрамы, — прошептал Джо. — Только я волк, так что они исцелились. Но я знаю. Я их чувствую. Они есть у нас всех. Будь мы людьми, то были бы покрыты ими с ног до головы. Я всё время об этом думаю. Как бы мы выглядели, если бы все могли видеть карту жизни, выгравированную на нашей коже. Но наши шрамы скрыты. — Брат поцеловал кончики моих пальцев. — Потому что мы должны оставаться сильными. Вот кто мы. И думаю, что это не всегда справедливо. Я произнёс: «Джо», и «Боже мой», и «Прости, мне очень жаль». — Знаю, — ответил он. — Когда папа нашёл меня, взял на руки и пообещал, что больше ничто и никогда не причинит мне вреда, я помню, как находясь в полубреду подумал, что он не может быть в этом уверен. Его слова не были ложью, но они походили на обещание, которое он не мог сдержать. И хоть я замкнулся в себе, хоть и не мог говорить, я знал, чего хочу. Я хотел вернуться домой. Я хотел увидеть тебя. Вас обоих. Потому что я был в безопасности, когда был с вами. Слезинка скатилась из уголка моего глаза, замерев на ухе. — Я… Джо заверил: — Ты не виноват. Он бы похитил меня так или иначе. Ты не можешь винить себя за то, что он совершил. Но ты винишь, не так ли? Каждый день. Вот почему ты преследовал Гэвина. — Возможно, — прошептал я. — Понимаю, — произнёс он. — Мы теряемся без связей. Именно они делают нас людьми, хоть мы и волки. Не всегда это заслуга уз, хотя я думаю, что они чем-то похожи. — Он покачал головой. — Я завидовал вам двоим. — Да? — удивился Келли. — Почему? Я почувствовал, как Джо кивнул мне в живот. — Я не стремился стать Альфой. Мне это было не особо интересно. Я просто хотел быть младшим братом. Я не горел желанием сидеть в глуши и слушать, как папа твердит и твердит без остановки о том, какой должна быть моя жизнь. Что я должен делать. Кем я должен стать. У меня не было выбора. Всё просто так сложилось, и я… мечтал, чтобы на моём месте оказался кто-то другой. Любой другой. Даже когда мы вернулись сюда, и даже когда я нашёл Окса, я задавался вопросом, что было бы, родись я кем-то другим. Кем бы то ни было. Без титула. Без груза ожиданий. Без громкого имени. Келли изрёк: — Как розу ты не назови. — И мы будто снова вернулись в детство, словно вновь стали детёнышами, а впереди ждали неминуемые события, даже если мы этого не подозревали. Джо сказал: — Я мог бы быть обычным маленьким мальчишкой, влюблённым в паренька постарше, который для меня был больше, чем весь мир. О, мечты, которые мы разделяли. Насколько его желания были близки к моим. — Конфеты и шишки. Он усмехнулся: — Так эпично и восхитительно. Торнадо. Так он меня назвал. Маленький торнадо, и я думаю, что за это его и полюбил. Уже тогда. Потому что он ничего не знал о волках и шрамах, которые не мог видеть. И даже когда ему открылась правда, это не имело для него значения. Думаю, папа это видел. Видел его сердце насквозь. Окс не похож ни на кого другого. — Почему? — поинтересовался Келли. — Что папа в нём разглядел? Я тоже видел, но не мог подобрать название. Я не знал, что это значит. И до сих пор не знаю. Альфа-человек. О… — Объединитель, — произнёс Джо, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Думаю, что это наилучший способ его описать. Каким-то образом он может создавать узы из ничего и восстанавливать уже существующие связи. Не знаю, магия это или нечто совсем иное. Но не думаю, что это имеет значение. Окс соединяет оставшиеся от всех нас осколки, и хотя он знает, что они не соберутся вместе, как раньше, он всё ещё может придать им узнаваемую форму. И этого достаточно. Наша стая сильна, потому что мы есть друг у друга, но больше из-за того, что у нас есть он. — Иисус-Оборотень, — брякнул я, и братья рассмеялись. — На свете нет никого, кто был бы похож на него, — согласился Джо. Он понизил тон. — И я до сих пор иногда ненавижу себя за то, что втянул его во всё это. Не дав ему выбора. Он многое из-за нас потерял. Мэгги. Она была ни в чём не виновна. А мы отняли её у него, хоть и не собственными когтями. У него тоже есть шрамы. Их больше, чем мне хотелось бы. — Он бы последовал за тобой, несмотря ни на что, — сказал я. — Джо, ты же об этом знаешь. Он вздохнул: — Знаю. Окс сам так сказал. И что это была не моя вина. Или вина папы. Ответственность лежит на совести Ричарда. И Роберта Ливингстона. И Осмонда, и Мишель, и Элайджи, и так далее, и тому подобное. И я с ним согласен. Правда. Но я не могу перестать думать: «А что, если?» Что, если бы мы были не нами? Что, если бы мы были просто… кем-то другим. Без громкого имени. Без короны. «Здесь, — услышал я шёпот Гэвина в голове. — Здесь имя не имеет значения. Нет короны. Нет роз. Просто… ты. Просто Картер». — И кем бы мы тогда были? — спросил Келли. Джо пожал плечами. — Не знаю. Кем бы ни пожелали быть. Волками. Людьми. Чем-то совсем иным. Нам не пришлось бы страдать снова и снова из-за крови, текущей в наших жилах. Я главный Альфа. Меня готовили к этой должности всю мою жизнь. Я понимаю важность этого звания. Но когда я стоял перед жителями Касвелла в то время, как они надеялись, что я возьму над ними руководство, стану их лидером, пока их дома разрушаются вокруг них, я мог думать только о том, что в этой жизни должно быть нечто большее. Должен существовать кто-то другой, кто хотел бы занять это место сильнее, чем я. Кто-то, кто будет творить добро. Тот, кто станет лидером, которого все жаждали. Спасителем, в котором все так отчаянно нуждались. — Он снова рассмеялся, но смех звучал опустошённо. — Могу ли я раскрыть вам секрет? — Какой угодно, — прошептал Келли. — Какой угодно, — согласился я. Джо произнёс: — Мне любопытно, что произойдёт, если оно исчезнет. Наше имя. Что будет, если мы дадим ему вымереть. Если мы просто… позволим ему кануть в лету. Мы бы всё равно были вместе. Разве этого недостаточно? Я имею в виду, посмотрите на нас. Мы буквально самая гейская стая в мире. У нас есть Джошуа, но он не Беннет, по крайней мере, не по имени. — Он всё ещё наш, — заявил Келли. — Да. Но что, если это имя прервётся на нас? Мама однажды сказала, что ей интересно, не проклято ли наше имя, и эта фраза запала мне в душу. Не думаю, что она говорила всерьёз. Она просто была зла. Она имела полное право сердиться, но я всё ещё не могу отпустить эти слова. Они крутятся у меня в голове, и когда остаюсь наедине, когда вокруг тишина, я размышляю, что бы было, если бы после того, как покончили с Ливингстоном, мы бы позволили кому-то другому возложить на себя ответственность. Чтобы уже он нёс бремя всего мира на своих плечах. Чтобы он со всем этим разбирался. — Мы это уже пробовали, — тихо сказал я. — Помнишь? Мишель. И посмотри, чем это закончилось. Брат покачал головой. — Знаю. Но я не уверен в том, что хочу быть королём. И сомневаюсь, что вы хотите быть принцами. Келли повернул голову, его волосы щекотали мне нос. — А у нас вообще имеется выбор? — Иногда мне кажется, что нет, — пробормотал Джо. — Но это всё равно неважно. Я знаю, как развиваются события. Я знаю, как они должны закончиться. И я сделаю то, что должен. — У тебя есть мы, — заверил я его. — Знаю, — ответил он. — И вы мне нужны, Картер. Оба. Знаю, что я не… И хотя я был напуган, всё же попросил: — Скажи это. Джо поглотил синий цвет. Его голос был тихим и слабым, когда он продолжил: — Когда ты ушёл. Ты… записал это видео для Келли. Ты говорил о том, как сильно его любил и как сильно в нём нуждался, и мне было больно, потому что ты ушёл, но ещё мне было больно, потому что я продолжал думать, а что насчёт меня? Разве ты не любил меня также сильно? — Его трясло, и у меня защипало глаза. — Я знаю, что ты меня любил. Знаю, что ты любишь до сих пор. И знаю, что вы с Келли всегда были близки, но я тоже твой брат. Я ненавидел себя за эти мысли. По выражению твоего лица я мог видеть, каким ты был потерянным. И всё же… как насчёт меня? О Боже. — Джо. Джо. Это не… Он произнёс: — Я люблю тебя. Вас обоих. Сильнее, чем я когда-либо мог выразить словами. Я ваш Альфа, как и Альфа почти для каждого волка. Но иногда я просто хочу быть вашим младшим братом. И больше ни о чём не переживать. Я хочу любить Окса, не беспокоясь, что у меня его могут отнять. Я хочу любить маму и показать ей, что всё, что мы сделали, было не напрасно. И я хочу знать, что важен для вас. Я в курсе, что вы узы друг друга. Я это понимаю. Мне известно, насколько значимы узы. Но всё ли то? Вы двое первыми появились на свет. И связаны друг с другом так, как я с вами не могу. Я просто хочу, чтобы вы обратили на меня внимание. И поняли, что я всё ещё рядом, и не только в качестве вашего Альфы. — Ты важен, — заявил я ему, и мой голос сорвался прямо посреди фразы. — Очень. Джо, мне так жаль. Я никогда не думал… Это не должно было так выглядеть. Я не мог мыслить трезво. Я запутался в своей голове. Всё разваливалось. Гэвин… ушёл. И я не приложил достаточно усилий, чтобы ему помешать. Я винил себя за это. Если бы я только мог быть крепче. Если бы я только мог быть сильнее. — Я потянул его за волосы. Он вздрогнул. И затрясся. Брат дрожал, а я продолжал: — Ты всегда был сильным. Я убедил себя, что это из-за того, кем ты родился, из-за того, в кого тебя превратил папа. Ты не был таким, как мы, или мне так казалось. И это было неправильно. Тебя возвели на пьедестал, и это было несправедливо. Джо, я люблю тебя так же сильно, как люблю Келли. Я подвёл тебя, если ты когда-нибудь в этом сомневался, и это моя вина. Ты не сделал ничего плохого. Келли присоединился: — Мы восхищаемся тобой, Джо, и всем, что ты сделал. Если Окс — объединитель, то только потому, что у него есть ты. Если мы и смогли выживать так долго, то только из-за того, что ты был нашим лидером. Мы последовали за тобой во мрак, когда Ричард Коллинз забрал у нас папу. Когда пришла Элайджа. Когда Касвелл пал. Мы отправились бы за тобой куда угодно. Что бы ты ни делал, будь ты нашим Альфой или нет, мы всегда останемся с тобой. Джо фыркнул и потёрся лицом о мой живот. — Знаю. Но приятно это услышать. Быть Альфой — одиноко. Папа никогда не говорил мне, насколько это может быть одиноко. Мне бы хотелось, чтобы он об этом предупредил. И хоть я делю это бремя с Оксом, всё равно ощущаю, будто застрял на острове, и никто не может до меня добраться. — Он натянуто рассмеялся. — Глупо, да? — Нет, — прошептал я. — Не глупо. — Если бы… — Джо замолчал. И нахмурился. — Неважно. — Нет, — сказал я ему. — Скажи это. Выскажи всё. Он глубоко вздохнул. — Мне бы хотелось, чтобы папа никогда не был Альфой. И вот она. Выплыла наружу. Мысль, которая всех нас посещала в тот или иной момент, была произнесенная вслух и раскрыта. Это было несправедливо, но ведь жизнь никогда не бывает справедливой. Но именно у Джо хватило мужества явить истину, в то время как мы не осмелились. Келли признался: — Мне тоже. Я согласился: — Мне три. Братья хохотнули. — Но мы не можем этого изменить, — сказал Джо, и хотя его чувства всё ещё оставались синими, к ним примешивалось зелёное облегчение, будто он раскрыл великую тайну. Наконец-то. В конце концов. — Вот кто мы. Вот кем мы должны быть. Некоторое время мы молчали, каждый из нас погрузился в свои мысли. Мне было холодно, но это не имело значения. Я не хотел подниматься. Подняться означало разорвать связь, оттолкнуть их. А я хотел продлить это мгновение настолько, насколько мог. Тишину нарушил Келли. Он произнёс: — Папа нас любил. — Любил, — подтвердил Джо. — Всем сердцем. — Я всё ещё на него злюсь, — сообщил Келли. — За все секреты, которые он хранил. Но если Джо прав, и участь Альфы похожа на пребывание на необитаемом острове, то в его действиях есть смысл. Должно быть, он был одинок. Даже имея всех нас. — Затем: — Письмо. — Какое письмо? — спросил я. — То, которое он написал для Робби, не зная, кто именно станет Робби. — О, — выдохнул я. Он уже рассказывал мне о нём раньше, но я не читал. Оно предназначалось не мне. — Окс тоже такое получил, — сказал Джо. — Ты его читал? — поинтересовался Келли. Он покачал головой. — Нет. Окс предлагал, но я был не готов. Мне всё ещё слишком больно. — Брат перевернулся, его подбородок уткнулся прямо мне под рёбра. Я приподнял голову и заглянул в его голубые глаза. — Для Гэвина тоже есть. — Это не… — Что? Точно? Правда? Реально? Но всё было как раз так. Конечно, именно так. Что бы между нами ни происходило, письмо предназначалось ему. Не будет никого другого. — Ага. Думаю, для него тоже есть. — Оно помогло мне лучше понять папу, — произнёс Келли. — О чём он думал, почему совершил некоторые из своих поступков. Но знаете, что я уяснил из него больше всего? — Что? — задал вопрос Джо. — Что он нас любил. Может быть, больше всего на свете. Он не был идеальным. Отнюдь. Но он старался, как мог. — Он вздохнул. — Этим он напоминает мне Картера. Я не мог вымолвить ни слова. — Ага, — сказал Джо. — Он был похож на Картера, не так ли? Я закрыл глаза. — Мы со всем справимся, — заверил Джо, и я услышал пение птиц где-то среди ветвей деревьев. — Мы со всем разберёмся. Мы должны. Все на нас рассчитывают. — Я услышал улыбку в его голосе, когда он добавил: — А Картер должен разобраться в себе. И сделать из Гэвина мужчину. Мои глаза мгновенно распахнулись. — Чего? Джо и Келли захихикали. — Нет. Серьёзно. Чего? — Я сел, сбросив их с себя. Келли катался по земле, обхватив руками живот. Джо тряс головой, обнажив все тридцать два зуба, пока заливался смехом. — Парни. Послушайте меня. Что… что я должен делать с пенисом? Я имею в виду, как это всё происходит? Я жёсткий актив? И что такое, чёрт возьми, жёсткий актив, и откуда мне известно это название? — Ох, боже мой, — простонал Келли. — Нет. У нас не будет разговора на эту тему. — Больно, когда тебя трахают? — полюбопытствовал я вслух. — Я никогда об этом не задумывался. Я никогда даже не рассматривал такую идею. Как я смогу это сделать? Со смазкой, наверное. Звучит разумно. Могу я одолжить у вас немного смазки? Джо поморщился. — Чувак. Не круто. Никогда не трогай смазку другого парня. Купи свою! — Я не могу. Я — мэр! Все поймут, для чего я её использую! — Господи Иисусе, — пробормотал Келли. — Давайте снова станем грустными и вернёмся к разговорам о чувствах и прочем дерьме. Я им ухмыльнулся. — Мне казалось, что будучи двумя парнями, которые часто грызут члены, вы должны быть привычными к подобным разговорчиками. — Грызут? — удивлённо спросил Келли. — Бедный Гэвин. Ох, мужик. Кто-то должен предупредить бедолагу, что его ждёт мир боли. — Может, ему такое нравится. Может, он мазохист, который… Вау. Разговор приобретает стремительные обороты. Беру свои слова обратно. Джо посмотрел на меня, и выражение его лица смягчилось. — Похоже, ты не слишком паришься о всей этой фигне. — Какой фигне? — спросил я, ущипнув Келли за бок. Он сердито вскрикнул, отбив мою руку. Джо пожал плечами. — Что Гэвин — парень. Что твоя истинная пара… Ну ты понял. Я вздохнул: — Ваша гомосексуальность заразна. Он фыркнул: — Видимо так. Но я серьёзно. Тебя это не беспокоит? Я на него покосился: — А почему должно? — Ты всегда занимался сексом только с женщиной. — Если быть точным, с кучей женщин, — похвастался я, выпятив грудь. Братья не впечатлились. Я слегка стушеваться. — Это дерьмо не имеет для меня значения. Так что я бисексуал. Или пансексуал. Или у меня какая-то другая разновидность ориентации. — Гэвин-сексуал, — хихикнул Келли. Я закатил глаза. — Кому какая разница, верно? Я имею в виду, главное, что меня всё вполне устраивает, понимаете? И даже если бы между мной с Гэвином ничего не было, я мог бы… — Я покачал головой. — Даже когда он застрял в образе волка, я что-то к нему испытывал. Я не знал, что именно это было за чувство. Оглядываясь назад, понимаю, что стоило сразу догадаться. Сначала я бесился из-за этого ощущения, но привык к нему. Потом Гэвин исчез. И это ранило меня сильнее, чем я ожидал. И всё, о чем я мог думать, — это то, как до него добраться. Мне нужно, чтобы он оставался моей тенью, потому что без него я… я чувствую себя потерянным. Он ворчливый. Он угрюмый. Он заноза в моей грёбаной заднице. Но на свете нет никого иного похожего на него. Папа однажды сказал мне, что могут существовать и другие, что всё не зацикливается только на одном человеке. Что у нас есть выбор. Думаю, свой я сделал. Если Гэвин не против. Как считаете, он не будет против? Я не идеален. Я совершаю ошибки. — Я неловко пожал плечами. — Однако он это видит. Я его раздражаю, я ему досаждаю, а он хмуро таращится на меня так, будто хочет вбить мою челюсть глубоко мне в глотку. Но всё это проходит, стоим ему только сказать: «Тук-тук-тук». Потому что он слышит моё сердце, и оно его притягивает. Как я могу сказать такому «нет»? Кого волнует, мужчина он или женщина, или что-то среднее между ними? Это совсем-совсем не важно. Меня волнует только то, что он меня видит. Типа, по-настоящему видит. А я вижу его. Я посмотрел на своих братьев. Они на меня пялились. — Что? — буркнул я, внезапно смутившись. Я потёр затылок, потому что моё лицо полыхало. — Святое дерьмо, — выдохнул Келли. — Ты его любишь, — прошептал Джо. Я зыркнул на них. — Нет. Заткнитесь. — Нет, — отрезал Келли и повысил голос. — Ты его лю-ю-ю-ю-ю-ю-юбишь. — Келли, я надеру твою грёбаную задницу! Ресницы Джо затрепетали. — Оох, Гэвин. Ты заставил моё холодное, мёртвое гетеросексуальное сердце разрываться от супер-гейской жизни, и теперь я не могу… уф! Я повалил его. Грубо. Он хохотал, хохотал, хохотал, а Келли повис на моих плечах, пытаясь стащить с Джо, но я был крупнее братьев, и хотя Джо, вероятно, мог бы хорошенько меня отделать, он только кричал на меня, когда я пихнул ему в лицо охапку опавших листьев. Колени Келли впились мне в бока, а я вскинул руки над головой и так громко, как только мог, завыл песнь триумфа. Братскую песнь. Она разнеслась по всей территории. Я рухнул на землю, когда она затихла. Келли соскользнул с моих плеч, и улёгся слева от меня. Джо был справа. Я взял руки братьев в свои, сжимая их пальцы. Джо тяжело дышал, бормоча смертельные угрозы и выплёвывая ошмётки листвы. Келли усмехнулся и вытер глаза. — Спасибо, — сказал я им, и они замолчали. — Я бы никогда не достиг всего этого без вас. — То же самое, — произнёс Келли. — То же самое дважды, — присоединился Джо. И я улыбнулся, глядя в небо.***
Мама и Марк сидели на крыльце, когда мы вернулись, обнимая друг друга за талию. Марк улыбнулся своей загадочной улыбкой и изогнул бровь. — Всё хорошо? — спросил он. — Хорошо, — ответил Келли. Мы остановились перед ними. Глаза мамы сияли, когда она на нас смотрела. Я шагнул вперёд, оставив Джо и Келли стоять на месте. Я жестом попросил Марка встать. Он поднялся. Я заключил его в объятия. Он казался удивлённым, но затем его руки обвились вокруг меня. — А это за что? —весело поинтересовался он. — Чтобы напомнить, — прошептал я. — Я не знаю, каково это — потерять брата. И надеюсь, что мне никогда не придётся узнать. Но я могу себе это представить. Это пугает меня до чёртиков. Он тебя любил, ты же знаешь, верно? Даже когда он разбил тебе сердце, даже когда ты ненавидела его за всё, что он сделал, он тебя любил. Марк стиснул меня крепче. Он кивнул, прижавшись к моей щеке. — Знаю. — Мы не он. Мы никогда не сможем его заменить. Но мы рядом. Помни об этом. Он произнёс: — Он бы тобой гордился. Всеми вами. — Он отстранился. На его глазах проступили слёзы, но он всё ещё улыбался. — Спасибо, Картер. — Мои мальчики, — сказала мама. — Мои прекрасные мальчики. Мы уселись у её ног. Я положил голову ей на колено, а Марк снова сел рядом с ней. Я запрокинул голову, чтобы посмотреть на мать. Она провела пальцами по моим волосам. И произнесла: — Ты выглядишь лучше. Счастливее. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Так и есть. — Хорошо, — заключила она. Так оно и было.***
Остальные стали выходить на крыльцо. Гордо хмыкнул, увидев нас. Он устроился рядом с Марком и чмокнул его в щёку. Джесси и Доминик, держась за руки, появились следующими. Они перетащили стоявшие в углу стулья и сели позади нас. Пришла Бэмби, и мы засуетились вокруг неё и лежащего на её руках Джошуа, который был закутан в тёплое одеяло. Гордо ворковал над малышом, и никто над ним из-за этого не потешался, потому что мы все вели себя точно так же. А потом Келли произнёс: — Смотрите. Мы повернулись туда, куда он указывал. Окс шагал к нам по грунтовой дороге, и в моей груди вспыхнул свет, который впервые с момента моего возвращения домой светил столь ярко. Он согревал меня. Он успокаивал меня. Из-за него меня хотелось выть снова и снова. Я услышал голос Окса у себя в голове. Он говорил: «БратьяЛюбовьСёстрыСтаяДом, я вижу вас, я вижу всех вас, вы мои, а я ваш, ваш, ваш». Это походило на появление солнца после долгого пасмурного дня. Он остановился перед нами. Окс посмотрел на каждого из нас по очереди, и я вспомнил, как он был всего лишь мальчишкой, смелым, тихим, одиноким мальчиком, который мало разговаривал, потому что думал, что всю жизнь его будут поливать дерьмом. Как же сильно он вырос. Каким же могущественным стал. Его сердце звучало у меня в голове подобно барабанному бою, ровному и сильному. Окс сказал: — Привет. И Джо ответил: — Привет, Окс. Тот улыбнулся. — Я гулял по городу. Я видел столько замечательных вещей. Люди помогают друг другу. Они мне приветственно махали. Горожане остановились, чтобы поздравить меня с Рождеством и узнать какие у нас планы на праздник. Это было мило. Я навещал свою маму. Синий, мягкий и приглушенный. Он продолжил: — Я давно не ходил с ней повидаться. Мне столько всего нужно было ей о нас рассказать. Обо всём, через что мы прошли. И о том, что ещё ждёт нас впереди. Думаете, она меня услышала? — Да, Окс, — заверил я. — Думаю, она тебя услышала. Он кивнул. — Я тоже так считаю. Те, кого мы любим, никогда не уходят по-настоящему, даже если кажется, что их с нами больше нет. — Он посмотрел на деревья в сторону поляны. — Особенно здесь, в этом месте. Это похоже… на поток. Я его чувствую. — Он снова обернулся к нам, посмотрел на меня, Келли и Джо, и на мгновение мне показалось, что он может читать наши мысли, может узнать, о чём мы говорили на мосту. Я бы не удивился, если бы он правда был на такое способен. Объединитель, как сказал Джо. Тот, кто создаёт нечто из ничего. Это же Окс, всё в порядке. — Думаю, было бы хорошо, если бы мы об этом помнили. Даже если мы уйдём, часть нас останется навсегда. Джо встал. Подошёл к Оксу. Он обхватил его лицо, прежде чем наклонился и сладко поцеловал. — А это за что? — спросил явно довольный Окс, когда Джо отстранился. — Просто так, — ответил Джо. Окс ему улыбнулся. — Мне нравится это «просто так».***
Мы всё ещё сидели на крыльце, когда парни вернулись. Мама с Джесси сходили в дом и принесли чашки чая для Гордо, Марка и Бэмби, кофе для Доминик и Окса, горячий шоколад для Келли, Джо и меня. Окс услышал его первым. Рёв двигателя вдалеке. Он поднял голову и сообщил: — Они дома. Моё сердце сделало кульбит. — Всё в порядке, — тихо сказал Келли. Он положил руку мне на плечо. — Он в порядке. Я напряжённо кивнул. Я едва мог разглядеть Гэвина на заднем сиденье, Таннер загораживал мне обзор. Рико остановил пикап перед домом, а затем его заглушил. Двигатель чихнул. Мужчина вылез из кабины с улыбкой на лице. Что служило хорошим знаком, потому что это означало, что ни капли крови не пролилось. Если только это наоборот не значило, что состоялась настоящая кровопролитная бойня. Рико мог быть кровожадным. Он брякнул: — Ой, вы все нас ждали. Бэмби фыркнула: — Продолжай себя в этом убеждать. Мужчина, тяжело дыша, прижал руку к груди. — Ты ранила меня. Джошуа, не слушай свою мать. Она явно страдает от… — Ты точно хочешь закончить эту фразу? Он сразу уступил: — Эм. Нет? Бэмби мило улыбнулась: — Хороший ответ. — Женщина, я… — Очевидно, он снова хочет спать на улице, — поделилась Бэмби с Джесси. — Теперь, когда он волк, я не испытываю угрызений совести, если выставляю его за дверь. Джесси ухмыльнулась: — А ты и не должна сожалеть. Крис и Таннер стояли перед Гэвином. Я видел только его макушку и ничего более. На мгновение я забеспокоился о том, что они пытались скрыть. Хотя мне не следовало. — Ладно, — произнёс Рико, обогнув переднюю часть пикапа. — Теперь вам стоит узнать, что Гэвин зарычал лишь на одного человека, и это был парикмахер. Но я не могу его за это винить, потому что она включила машинку для стрижки, не предупредив его. К счастью, ранее я купил для Джошуа пищащую игрушку в торговом центре, так что я её сжал. Гэвин сразу же отвлёкся, как хороший пёсик. Гэвин зарычал. Рико закатил глаза. — Теперь я могу говорить такие вещи. Я тоже оборотень. Это не расизм. — Он нахмурился. — Или видовая дискриминация? Что-то из этих двух понятий. Короче. У Гэвина… необычный? Да, необычный вкус в вещах, которые он хочет носить, и хотя я не из тех, кто мешает кому-то одеваться так, как тот желает… — Наглая ложь, — встрял Таннер. — Ты всё время нам мешаешь. Рико его проигнорировал. — Я всё же дал свой экспертный совет, потому что это то, чем я занимаюсь. Я решаю проблемы. Детка. Подтверди им. — Он старается, — сказала Бэмби. — К сожалению. — Вот именно, — подхватил Рико. — Стараюсь. И очень жаль, когда люди ко мне не прислушиваются. Хорошо, что Гэвин прислушался. Что ж. По большей части. Однажды он попытался меня укусить, но то была моя вина, так как я пытался застегнуть его ремень и подобрался слишком близко к… — Может, достаточно, уже? — спросил Крис. — Холодно, и я хочу горячего шоколада. — На плите его много, — сообщила мама. — Ох, чуваки, я собираюсь напиться им до усрачки… Рико обернулся. — Не. Двигайся. Я создаю предвкушение, а ты всё портишь. — Тогда поторапливайся! — Ладно, — пробормотал Рико. Он вновь повернулся к нам. Должно быть, он заметил выражение моего лица, потому что сразу объявил: — Позвольте представить вам Гэвина Уолша. — Он улыбнулся. — Он сам выбрал это имя. Уолш. Как его мать. Крис и Таннер отошли в сторону, тряся «джазовыми ладошками» по причинам, о которых я не хотел задумываться. Но это не имело значения. Потому что я видел только Гэвина. Его шевелюра стала короче. Бока были выбриты почти под ноль, а волосы на макушке уложены и откинуты на правую сторону. Я не знал, почему из всех возможных вещей я зациклился именно на том факте, что мог видеть его уши, но так всё и было. Конечно, он хмурился. Это было его выражением по умолчанию. Но я уяснил, что оно возникало на лице Гэвина не только из-за гнева или раздражения. Он делал так и тогда, когда нервничал, например, как сейчас. На нём был тёплый вязаный свитер, рукава которого оказались настолько длинными, что спадали на ладони, позволяя выглядывать лишь кончикам пальцев. Я не удивился, что свитер розовый. Гэвин был так очарован кофтой «ДИВА», которую подарила ему Доминик. Так что это было вполне логично. Для него, по крайней мере. Джинсы тоже были новыми и облегающими. Он всё ещё оставался слишком тощим, но по истечении того короткого времени, что прошло с момента нашего возвращения в Грин-Крик, моя мать не переставала его кормить, так что Гэвин потерял то затравленное, измождённое выражение, которое не сползало с его лица, когда я его нашёл. Он выглядел хорошо. Очень хорошо. — Мерзко, — пробормотал Келли. Я встал и двинулся ещё до того, как это осознал. Гэвин посмотрел на меня, а потом отвёл взгляд, будто думал, что я упрекну его или сурово осужу. Я произнёс: — Ты выглядишь… мило. Мне нравится твой свитер. Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее. Он поднял руки и напряг пальцы. — Он хороший. Очень длинный. Свободный. У меня никогда раньше не было свободного. Рико сказал, что свободное — это хорошо. — Более чем хорошо, — заметил Рико. — Просто замечательно, на самом деле. Вот почему мы купили шесть таких свитеров, все разного цвета. Я его за это любил. Всех их. Рико, и Таннера, и Криса. Они были неотёсанными обормотами. Деревенщинами. Но эти парни были намного нежнее, чем ожидало большинство людей. — Штаны, — раздражённо буркнул Гэвин. — Много штанов. Я сказал, что мне нужны только одни. Рико ответил, что каждый должен иметь больше. Я спросил его, почему. Он сказал мне заткнуться и слушаться его. Я послушался. — Он пожал плечами. — Глупый Рико. — Притворюсь, что это было проявлением привязанности. А теперь, если вы меня извините, я собираюсь поцеловать мамулю моего сыночка и самого моего сыночка. Бэмби, готовься отведать сахарку. Крис и Таннер последовали за другом к дому. Я слышал, как остальные разговаривают позади нас, но звук исчез, когда я посмотрел на Гэвина. За его спиной, в кузове пикапа, лежала херова тонна пакетов. Похоже, они выкупили целый универмаг. — Я справился, — сказал Гэвин. Его лоб наморщился, а брови нахмурились. — Не сверкал глазами и не сделал ничего в этом духе. Даже если хотел. — Наверное, это хорошо. — Да, — согласился он. Затем склонил голову набок. — Что не так? — Что ты имеешь в виду? Он постучал меня по груди. — Тук-тук-тук. Громче. Быстрее. — Я просто… Я рад тебя видеть. — Да? — Ага. — Я прочистил горло. — Очень. — О, — выдохнул он. Затем Гэвин заговорил медленно, словно подбирал слова с особой тщательностью. — Я тоже рад тебя видеть, Картер. Я был… Я видел всякое. Вещи. Которые хотел тебе показать. Но ты был здесь. И я их просто забыл. — Например? Что ты хотел мне показать? — Всё, — ответил он очень серьёзно, и когда я засмеялся, он расплылся в улыбке. Она была ослепительной. — Это смешно? Я кивнул. — Да. Ты смешной. — Я взял его руку в свою. Он посмотрел вниз между нами, прежде чем снова поднял голову. — Свободные свитера — хорошие свитера. Он согласился: — Да. Я покажу тебе. Зелёный. И фиолетовый. И синий. И красный. — Его глаза расширились, когда я направился к пикапу. Он потянул меня назад, сжимая мою руку. — Нет. Нет, Картер. Нельзя. Держись подальше. Я был сбит с толку. — Что? Почему? — Я так сказал, — рявкнул он на меня. — Всегда задаёшь вопросы. Просто делай, что говорю. — Рождественские подарки, — крикнул Рико с крыльца. — Мы усердно постарались, не так ли, Гэвин? Гэвин яростно кивнул. — Не можешь смотреть. Я был до нелепости тронут. — Тебе не нужно было покупать мне подарок. Он фыркнул: — Кто сказал, что у меня есть что-то для тебя? Алчная задница. Я на него вытаращился. Мама подала голос: — Если ты закончил обхаживать Гэвина, то я хотела бы на него взглянуть. Я должен был быть возмущён тем, что она делала подобные намёки. Но я не был, потому что она говорила только правду. Гэвин подошёл к ней, и когда она покрутила пальцем, он вытянул руки и медленно повернулся вокруг своей оси. Когда он снова оказался к ней лицом, мама произнесла: — Ты очень красивый. Как и твой брат. Гэвин покосился на Гордо, который ему кивнул: — Чертовски верно, мы красавчики. Марк фыркнул и толкнул ведьмака в плечо. Я стоял и смотрел на них. На этих людей, на мою семью. Они сказали Гэвину, что он хорошо выглядит в своей новой одежде. Они попросили его рассказать им, что случилось с женщиной, которая стригла ему волосы. Они смеялись, когда он клацнул зубами посреди своего пересказа. Время от времени Гэвин оглядывался на меня, будто желал убедиться, что я всё ещё рядом. Каждый раз, когда он оборачивался, он слегка улыбался, прежде чем повернуться обратно и продолжить свой рассказ. Он вписывался. Теперь я это видел. Он вписывался. Словно был здесь всегда. А позже, когда небо начало темнеть, мы стояли с ним вдвоём на крыльце. Показались звёзды, и территория гудела внутри меня, сильнее и громче, чем в прошлые дни. Исцеление. Мы исцелялись. Медленно, но верно. Гэвин поделился: — У меня был хороший день. Я перевёл на него взгляд. Он смотрел на синий дом, внутри которого горел свет, хотя там никого не было. — Да? Он кивнул. — Рико хороший. Крис и Таннер тоже. Они мне помогли. — Почему ты их попросил? Я рад, что ты это сделал, — быстро добавил я. — Просто… почему? — Вопросы, — пробормотал он. — Почти уверен, что никогда не перестану задавать вопросы. — Знаю. Раздражаешь. — Но он коснулся тыльной стороны моей ладони, словно показывая, что вовсе не это имел в виду. — Они… — Он сделал паузу, поджав губы. Я ждал, зная, что Гэвин пытался собраться с мыслями. Наконец он продолжил: — Они такие же, как я. Отчасти. Всё ещё новички в том, чтобы быть волками. Всё ещё учатся. И я новичок в этом. Быть человеком. Всё ещё учусь. Хотя теперь проще. Становится легче. Они учат меня. И я учу их. — Как стая, — тихо произнёс я. Он начал было кивать, но остановил себя. — Ага. Конечно. Но я не это имел в виду. Как друзья. У меня никогда… этого не было. Друзей. Людей, которые ничего не хотели. От меня. Меня всегда использовали. До того, как стал волком. И после. — Он тяжело сглотнул. — Они хотели мне помочь. И я им был не нужен. Чтобы что-то для них сделать. Это… необычно. Ново. Мне нравится. — Он взглянул на меня краем глаза. — Лучше, я думаю. Чем было раньше. — Когда ты был волком? — Ага. — Он постучал пальцем по виску. — Я слышу их. Тихо. Ливингстон по-прежнему громче, но не так, как раньше. И теперь я могу им сказать. Что думаю. Не мог этого сделать, когда был волком. Мне нравится быть волком. Меньше сложностей. Но я думаю, что мне больше нравится быть человеком. — Мне тоже нравится, когда ты человек. — Правда? — Правда. Гэвин прикусил нижнюю губу. — Мне… тоже нравится. Когда ты человек. Или когда ты волк. Или когда ты кто угодно. Тук-тук-тук. — Тук-тук-тук. — Глупый Картер. — Глупый Гэвин. Он засмеялся. Я не мог прекратить им восхищаться.
