Глава 20. ради тебя/наполняешь мои лёгкие
18 сентября 2022 г., 07:00
— Их стало больше, — сообщила Эйлин. Её голос в трубке звучал измученно. — Появились другие волки.
Окс закрыл глаза.
— Рассказывай.
— Сантос всё ещё там. Но к нему присоединилось больше волков. Ливингстон снова приходил к защите. В человеческом облике. Он не говорил. Просто стоял. Наблюдая за нами. Но волки снова и снова кидались на барьер. Их кожа разрывалась. Кости ломались, но они продолжали. Часами. Когда они прекратили, все остановились как один. Вернулись к нему. Окружили его. Обнажили перед ним глотки. Он ни разу на них не посмотрел. Он не сводил взгляда только с нас.
— Омеги? — спросил Джо резким голосом. Он сидел в кабинете в кресле отца.
Ведьма колебалась.
— Не все. Половина, может быть. Всего их десять. Но…
— Но? — задал вопрос Окс.
— Один из них. Я видела его несколько дней назад. Тогда он был Омегой. Теперь уже нет. Сейчас он Бета. Его глаза стали оранжевыми.
— Дерьмо, — пробормотал Гордо. — У вас проблемы.
Она рассмеялась, но не весело.
— У нас проблемы, но да, я поняла твою мысль. Это кто-то из нас. Должно быть. Ведьма. Кто-то открывает барьеры. Впускает волков внутрь.
Окс открыл глаза. В них бурлила смесь красного и фиолетового цветов.
— Кто?
— Не знаю, — ответила она. Я слышал разочарование в её голосе. — Я снова и снова перепроверяла барьеры. Кто бы это ни был, он знает, как замести следы. У меня под подозрением есть пара человек, но я не хочу выдвигать необоснованных обвинений. Мы и так на грани краха. Я бы попросила вас прислать нам на подмогу волков, но мы не знаем, сможет ли Ливингстон оказать на них какое-то влияние. Особенно на тех, кто не… — Она затихла.
— Тех, кто недоволен видеть меня в качестве Альфы, — закончил за неё Джо.
Женщина вздохнула:
— Я не хочу проявить неуважение, Альфа Беннет, но мне доложили, что среди некоторых волков в Касвелле растёт недовольство. Ты отсутствовал там несколько недель. Я знаю, что ты оставил вместо себя волков, которым доверяешь, но они не могут заменить Альфу.
Джо откинулся на спинку стула.
— Одна из ведьм открывает барьер, чтобы впустить волков.
— Да.
— Почему она просто не выпустит Ливингстона и остальных?
Эйлин молчала. Затем:
— Мне на ум приходят две мысли. Во-первых, Ливингстон силён, но у нас здесь почти сорок ведьм. И время от времени к нашим рядам присоединяются новые. Картер, мне сказали, что ты знаком с одной из них. Джо, Келли, Гордо, вы тоже. Она из Кентукки.
Я был удивлён. Ведьма, с которой я встретился на почте в Бедфорде, прямо заявила, что после всего, через что ей пришлось пройти, она не хочет иметь ничего общего с волками.
— Серьёзно?
— Она сказала, что устала прятаться. Что если ситуация усугубится, если мы падём, не останется места, где никто не пострадает. Я знала её мать. Она хороший человек. И я думаю, что Ливингстон это осознаёт. Он видит, насколько мы едины. Может быть, нам и не удастся победить его, но волков, которые к нему присоединились? Они уязвимы. Что подводит меня ко второй мысли. — Её голос звучал бесстрастно. — Он собирает армию. Чем больше к нему присоединится волков, тем сильнее он станет. Альфа — ничто без стаи. Мы знаем, что он… подпитывался от Гэвина. Они были соединены кровной связью. Ливингстон ослаб, когда Гэвин ушёл. Так что он притягивает к себе других волков, чтобы это компенсировать. Стаи с кровными связями сильны. У него их больше нет.
— Но он компенсирует их количеством, — угрюмо произнёс Окс.
— Да. Не хочется это говорить, но Гэвин… если бы Гэвин вернулся, мы бы сейчас не обсуждали нечто подобное. Ливингстон получил бы то, что желал.
Я выглянул в окно. Я видел, как Гэвин смеялся вместе с Крисом, и Таннером, и Рико, пока они чинили один из пикапов. Крис толкнул Гэвина в плечо, и тот игриво клацнул зубами в ответ. Я мог слышать голоса сидящих на крыльце Бэмби с Джесси и тихие посапывания Джошуа.
Я огласил:
— Этого не произойдёт.
— Но…
Я уставился на телефон.
— Ты бы… что? Заставила его пожертвовать собой? Отдать себя отцу? Что, чёрт возьми, с тобой не так?
Мама положила свою руку поверх моей.
— Не думаю, что она это имела в виду.
Я от неё отстранился.
— Это именно то, что она имела в виду. И я заявляю прямо сейчас, что ни за что на это не соглашусь.
— Впрочем, решение зависит не от тебя, не так ли? — сказала Эйлин. — Это его выбор.
— Ох, пошла ты, Эйлин…
Окс сверкнул глазами.
— Картер.
Я яростно затряс головой и начал расхаживать по кабинету.
— Нет. Должен быть другой путь. Я не собираюсь отправлять его обратно. И всем, кто предложит обратное, лучше подготовиться к тому, что придётся иметь дело с последствиями, потому что я обрушу на них весь свой гнев.
— Это не навсегда, — возразила Эйлин. — А только пока мы не решим, что делать с Ливингстоном.
Я остановился, скрестив руки на груди.
— Нет. Если настанет момент, когда мы будем готовы кем-то пожертвовать, значит, мы проиграли.
— И это никак не связано с тем, что он твоя истинная пара?
Я подошёл к столу, и, прижавшись ладонями к его деревянной поверхности, склонился над телефоном.
— Он часть стаи. Будь я проклят, если позволю тебе так его использовать.
— А если Ливингстон выберется? — спросила Эйлин. — Если он причинит вред невинным людям? Что тогда? Считаешь, это будет того стоить? Погибнут люди, которые никак не связаны с нашим миром. Ты бы смог убедить себя, что их смерти стоят того, что Гэвин останется жив? Потому что это то, к чему всё может привести. Ты готов к такому, Картер? Кто-нибудь из вас готов? А он? Я заметила, что он ничего не сказал. Он здесь? Что он думает обо всём этом?
Я заколебался.
— Это… это не…
Окс сжал моё плечо, оттягивая меня от телефона.
— Я тебя понимаю. Честное слово.
— Окс, — хрипло сказал я. — Ты… Мы не можем так с ним поступить. Это несправедливо.
— Знаю. — Он опустил взгляд на телефон. — Я приеду к вам. На следующей неделе. Захвачу с собой Гордо.
Гордо вздохнул.
— Так и думал, что ты это скажешь.
Марк не выглядел счастливым.
— А что насчёт меня? — задал вопрос Робби. — Я мог бы…
Окс отрезал:
— Нет. Мы знаем, как он к тебе относится. Я не собираюсь заставлять тебя снова через это проходить. Мы не знаем, может ли он иметь над тобой какую-то власть, несмотря на то, что лишился магии. Теперь, когда он волк, может стать ещё хуже. Мы не будем рисковать.
Келли явно испытал облегчение, хотя и старался это скрыть.
— Я могу помочь, — настаивал Робби. — Я не какой-нибудь маленький детёныш…
— Ты можешь отправиться со мной, — предложил Джо. — Я вернусь в Касвелл. Ты сможешь навестить Тони и Броди. Уверен, что они будут рады тебя видеть.
Казалось, Робби собирался возразить, но вместо этого сдался.
— Ага. Ладно. Так тоже сойдёт.
Окс кивнул:
— А пока, Эйлин, сделай всё, что в твоих силах, чтобы укрепить барьеры. И удвой количество патрульных. Я не хочу, чтобы ведьмы ходили по одиночке. Так будет труднее тому, кто нас предал.
— Уже этим занимаемся, — сообщила Эйлин. — Патрис всё организовывает, пока мы говорим.
— Хорошо. Мы будем на связи. Дай мне знать, если случится что-то ещё.
— Конечно, Альфа Мэтисон. И счастливых праздников.
Иисус Христос. До чего же это всё было абсурдно.
— Тебе тоже, — тихо сказал Окс. Телефон запищал, когда звонок завершился.
Я посмотрел на своих Альф.
— Я не отправлю Гэвина обратно, так что немедленно выбросьте эту мысль из головы.
Мама успокоила:
— Думаю, мы это уяснили, Картер.
— Точно? Потому что я не уверен, что это дошло до каждого из присутствующих.
— Я знаю, что ты через многое прошёл, — произнёс Окс. — И я тебя за это уважаю. Но если ты собираешься выдвигать обвинения, тебе лучше иметь доказательства, которые могут их подтвердить.
Моим рефлексом было съёжится перед ним от страха. Я этого не сделал. Я расправил плечи.
— Как бы вы себя чувствовали, если бы это был Джо? — Я взглянул на Келли. — Или Робби? Или Гордо? Вы бы так же охотно позволили им расстаться со своими жизнями?
— Никто этого не предлагает, — возразил Джо. Его губы сжались в тонкую линию.
— И лучше впредь не предлагать, — холодно отчеканил я. — Потому что, если я услышу такое снова, у нас возникнут проблемы. Я понимаю, что вы печётесь о всеобщем благе. Понимаю. Но он человек, человек из плоти и крови, и вы не можете принимать это решение за него.
— А что он сам хочет? — задал вопрос Гордо.
— Он конечно бы решил вернуться обратно, — огрызнулся я на ведьмака. Моё сердце бешено колотилось, на лбу проступила испарина. Я сжал руки в кулаки, кончики когтей покалывали ладони. — Он сделает всё для нас. — Для меня, хотя смысл моих слов и так был ясен. — Даже если для этого придётся пожертвовать собой. Но не в этом дело. Разве он уже не достаточно натерпелся?
Гордо развёл руками.
— Разве мы не все натерпелись?
— Он твой брат.
Гордо поднялся из своего кресла, оттолкнув Марка, когда тот попытался его остановить. Он встал передо мной, его грудь ударилась о мою. Татуировки ведьмака сияли.
— Я это знаю, — прорычал он мне. — И мне невыносима сама мысль о необходимости такой жертвы. Но нам нужно подумать, Картер. Мы должны использовать наши головы.
Я оттолкнул его.
— Иди на хуй. Идите на хуй все, если считаете…
— Достаточно.
По нам прокатился Альфа-голос Окса. Моя кожа зудела. Клыки прорезались сквозь дёсна. Я ощущал, исходящие от Окса эмоции. Его гнев, хотя тот и не был направлен на нас. И синий. Окса объял такой чертовски синий, что я мог почувствовать его печаль на вкус.
— Споры нас ни к чему не приведут, — произнёс Окс. — И будь я проклят, если позволю нашей стае снова распасться. Нам нужно оставаться едиными. Держаться вместе. Гэвин никуда не пойдёт.
— Чертовски верно, он не…
— Пока, — добавил Окс. Он поднял руку, когда я начала брызгать слюной. — Картер, ты долгое время заступался за него, даже когда не знал, кем он тебе приходился. Но нужно, чтобы ты поверил. В нас. В него. Он не ребёнок. Он может говорить сам за себя.
Я ненавидел то, как щипало глаза, ненавидел то, каким слабым я перед всеми представал. Моя грудь сжалась, когда я попытался перевести дух.
— Я это знаю. Но ты не можешь ожидать, что я просто отойду в сторону и позволю тебе его у меня забрать.
Окс смягчился, красный и фиолетовый исчезли из его глаз.
— Я совсем такого не ожидаю. — Уголки его губ дрогнули. — Я считаю, что без боя ты мне Гэвина не отдашь.
— Да, чёрт возьми, ты прав.
— Тогда мы найдём другой способ. Гордо? Есть идеи?
Ведьмак поморщился, прежде чем отрицательно покачал головой.
— Я ничего не смог отыскать в книгах Томаса или Авеля. Возможно, в Касвелле есть ещё какие-то записи, которые я упустил, но это маловероятно. Я не смог найти ни одного упоминания о том, что ведьма выжила после укуса Альфы, даже при помощи магии. — Он потёр шрам на том месте, где когда-то был ворон. — Это за пределами нашего понимания, Окс. Никогда не существовало ничего подобного Ливингстону.
— Из его ран течёт кровь, — твёрдо сказал Окс. — Мы это видели. Робби вырвал ему глаз. А если его можно ранить, то его можно и убить.
— Я пересмотрю всё заново, — заявил Робби. — Я знаю те книги лучше, чем кто-либо из присутствующих. Когда мы вернёмся в Касвелл, я смогу убедиться, что мы ничего не упустили. — Странное выражение промелькнуло на его лице, но оно исчезло прежде, чем я смог удостовериться в том, что увидел. — Там может быть…
— Что? — спросил Гордо.
Робби покачал головой.
— Я пока не уверен. Дам вам знать, когда всё проверю.
— Хорошо, — согласился Окс. Он помедлил, прежде чем повернулся ко мне. — Картер, я не пытаюсь на тебя давить, понятно? Помни об этом, когда я спрошу то, о чём собираюсь тебя спросить.
Я повесил голову.
— Я знаю, что ты хочешь узнать. Я… работаю над этим, понятно? Мы оба работаем. Но ты не можешь ускорить что-то настолько важное. Не таким образом. — Я вытер глаза. — Я даже не знаю, хочет ли Гэвин… этого. — Меня. — Ты бы на его месте хотел? Серьёзно, Господи, Окс. На кой ляд тебе бы захотелось связываться с тонущим кораблём?
— Я постоянно утверждаю, что мои сыновья не идиоты, так что не смей сейчас пытаться доказывать мне обратное, даже если тому уже и так достаточно свидетельств.
Я вскинул голову.
Мать сверлила меня оранжевыми глазами.
— Мам, я…
— Хватит, — отрезала она. — Моя очередь говорить, понятно? Я не хочу слышать ни слова из твоих уст, пока не выскажу своё мнение.
— О-оу, — выдохнул Келли. — Мама переключилась на боевой режим.
— Заткнись, — прошипел ему Джо. — Она тебя услышит!
— Мы все вас слышим, — заметил Марк.
Мама не обращала на них внимания. Она смотрела только на меня. Я попытался отвести взгляд, но не смог.
Она произнесла:
— Тот мужчина на улице. Тот замечательный мужчина следовал за тобой годами. Он снова и снова вставал между тобой и опасностью. И когда он думал, что отец собирается тебя у него забрать, когда ты кричал, пока в тебя вливалась магия Ливингстона, он сделал свой выбор. Он нашёл в себе силы выползти из глубин дикого ада, в котором находился. Ради тебя, Картер. Почему ты этого не понимаешь? Я знаю, что он не то, чего ты ожидал. Я знаю, что ты никогда не думал о ком-то, вроде него…
— Меня это не волнует.
Её глаза вспыхнули.
— Тогда тебе пора вытащить голову из задницы и взять себя в руки.
— Ого, — прошептал Келли.
— Жесть, — пробормотал Джо.
Цвет глаз моей матери изменился с оранжевого на голубой, когда она взяла моё лицо в свои ладони.
— Мне бы хотелось, чтобы всё было по-другому. Я бы хотела, чтобы у тебя в запасе было всё время мира. И если бы я… — Она покачала головой. — Если бы только я лучше выполняла свои материнские обязанности, ты бы быстрее понял, что всё это значило. И я об этом сожалею. Мне жаль, что сейчас ты оказался в таком положении. Но никогда не сомневайся в том, что испытывает к тебе Гэвин Уолш. Всё, что он сделал, было ради тебя. Картер, разве ты не видишь? Он тебя любит. Так сильно, что в Касвелле был готов пожертвовать собой, лишь бы тебя спасти. Он предпочёл тебя своему отцу. Вот почему он с ним ушёл. Не потому, что хотел. А потому, что он думал, что так Ливингстон больше никогда не сможет к тебе прикоснуться.
— Мам, — прохрипел я.
— Ты заслужил это, — тихо сказала она. — Его. И я не могу желать для тебя кого-то ещё лучше. Мы разберёмся с Ливингстоном. Так или иначе. Гэвин никуда не уйдёт. — Она повысила голос. — Вы все меня слышите? Он никуда не уйдёт. И если я услышу, что кто-то говорит иначе, тому придётся иметь дело со мной. Окс прав. Ливингстона можно ранить. А это значит, его можно убить. И мы станем теми, кто это сделает.
***
Я вышел на крыльцо. Бэмби и Джесси оборвали разговор и посмотрели на меня. — О-оу, — издала Джесси. — Всё так плохо? Я покачал головой. Я не знал, что сказать, поэтому предпочёл промолчать. Я спустился по ступенькам. Крис и Таннер склонились над пикапом, капот которого был поднят. Между ними стоял Гэвин, и парни рассказывали ему о свечах зажигания и генераторах, поршнях и коленчатых валах. Он кивал, пока Рико наблюдал за ними со странным выражением гордости на лице. Гэвин напрягся и обернулся, когда Крис и Таннер замолчали. Он взглянул на меня, сузив глаза. — Что? — Иди сюда. Он подошёл. Машинное масло забилось ему под ногти. Он выглядел так, будто был одним из них. — Что случилось? — спросил он. — Что-то плохое? — Нет. Не беспокойся об этом. Мы разберёмся. — Не лги мне. Я закатил глаза. — Не лгу. Клянусь. Просто… Я сделал единственное, что мог. Я его обнял. Гэвин охнул, словно удивившись, его руки висели по бокам. А потом он обнял меня в ответ. — Картер? — прошептал он, прижавшись своей щекой к моей. — Всё в порядке, — произнёс я, пока парни на нас пялились. — Всё будет хорошо. — Будет хорошо, — повторил он, и я закрыл глаза.***
Была пятница, когда Гэвин кое о чём попросил. Канун Рождества. Луна убывала, хотя я всё ещё чувствовал её притяжение. Мы сидели в гостиной. Келли и Джо принесли домой Дугласову пихту, которую срубили в лесу, и мы украсили её огоньками и игрушками. Я показывал Гэвину маленькие безделушки, которые мы с братьями смастерили в детстве: отпечатки ладоней на глиняных медальонах и вырезанные из бумаги снежинки, которые покрывал старый блеск. Келли и Джо копались на чердаке, пытаясь достать последние украшения. Гордо сидел на диване, потягивая пиво и наблюдая за нами. Гэвин сказал: — Ты это сделал. — Да, мужик. Мы вместе это сделали. Вышло не очень аккуратно, знаю, но я не совсем творческая личность. Джо и Келли лучше справлялись с такими вещами, несмотря на то, что Джо имел привычку есть клей. — Мне было три! — крикнул Джо откуда-то сверху. — А теперь он главный Альфа, — пробормотал Гордо. — Мы обречены. Гэвин посмотрел на коробку, лежащую у него на коленях. Он сидел на полу рядом со мной, его колено прижималось к моему. На нём снова был надет розовый свитер, который стал его любимым. Он выглядел моложе, чем за всё время нашего знакомства. Гэвин сказал мне, что ему тридцать два, что делало его старше меня меньше, чем на год, но теперь, когда он привёл себя в порядок, могло показаться, что он намного младше. Он спросил: — Здесь? Ты сделал это здесь? Я кивнул. — И в Касвелле. — Когда ты был вынужден переехать. — Ага, — я взглянул на Гордо. — Хотя «вынужден», наверно, слишком мякго сказано. — Почему? — Вопросы, — пробормотал я, и Гордо фыркнул. — Ты всегда задаёшь вопросы. — Ха-ха, — буркнул Гэвин. — Ответь мне. Я вздохнул. — Папа был… молод, когда его сделали Альфой. Его отец был убит вместе с большей частью его стаи. Охотниками. — Уроборос, — грубым голосом произнёс Гордо. — Что это? — поинтересовался Гэвин. — Змея, поедающая собственный хвост. Древний символ. Обозначает бесконечность. Я продолжил: — Ему сказали, что он должен вернуться в Касвелл. Что он являлся главным Альфой, и что от него зависели люди. — Он ушёл, — сказал Гэвин. — Забрал вас всех. — Не всех, — сообщил я. — И это было неправильно. — Рука Гордо крепче сжала бутылку с пивом. — Я был недостаточно взрослым, чтобы это понять. Чтобы как-то этому помешать. Но теперь я знаю, в чём заключалась ошибка моего отца, хотя он и думал, что поступал верно. Мы не бросаем стаю. Никогда. — Никогда, — повторил Гэвин. — Потому что стая, стая, стая. — Ага. Стая, стая, стая. — Почему бы просто не остаться здесь? — спросил он. — Или привести людей Касвелла сюда? Зачем два разных места? Я моргнул. — Что ты имеешь в виду? — Так проще, да? Все волки и ведьмы в одном месте. Сейчас все разбросаны. Повсюду. Далеко. Я не знал, что ответить. К счастью, знал Гордо. — Ты был в Касвелле. Ты был в Грин-Крик. Ты заметил разницу? Гэвин нахмурился и медленно кивнул. — Касвелл… сильный. Волки. Ведьмы. Старая территория. Там жило много волков. Мог их чувствовать. В земле. Много разных родословных семей. Гордо наклонился вперёд, свесив бутылку между ног. В дверях появился Марк, но ничего не сказал, его взгляд был устремлён на Гордо. — А Грин-Крик? Гэвин напряжённо думал. — Большой, — наконец выдал он. — Намного больше. Дикий. Грандиознее. Территория сильнее. Древнее. Мощнее. Хотя родословная семья одна. Только Беннеты. — Да, — произнёс Гордо. — Только Беннеты. Главный Альфа правит в Касвелле испокон веков. Долгое время это не имело никакого отношения к семье Беннет. До тех пор, пока дедушка Авеля не прибрал власть к рукам Беннетов. Тогда они стали делить своё времяпровождение между этим местом и Касвеллом, хотя в те годы на пересечение всей страны уходило чертовски много времени. Я это… прочитал. Во всех тех старых книгах. История существует для всех, кто хочет её познать. Волки, ведьмы и охотники вечно враждовали. Беннеты. Ливингстоны. Кинги. Три семьи были тесно переплетены друг с другом. — Он хмыкнул. — И, насколько я могу судить, все они были довольно гейскими. Понятия не имею, как эти три рода до сих пор не вымерли. Гэвин кивнул. — Секрет. Тут было секретное место. Гордо колебался: — Не совсем. Скорее, оно было… Что ж. Мне не нравится так выражаться, учитывая мою историю общения с людьми, которые используют религию в качестве оружия, но Грин-Крик считался почти святым. И Беннеты яростно его защищали. Гэвин долго смотрел на ведьмака. Затем: — Он и твой отец тоже. — Да. Но он не был моим папой. Им я считал своего деда. А потом Марти — мужчину, который владел мастерской до меня. — Оба умерли, — сказал Гэвин. — Ага. Оба умерли. — Твоя мама? — Жертва, — произнёс ведьмак. — Ливингстон заморочил ей голову. Использовал свою магию, чтобы ей управлять. Я не знаю, как долго это продолжалось. Может быть, с самого начала их знакомства. Но, в конце концов, это её доконало. — Он вздрогнул. — Я думаю, именно поэтому она сделала то, что сделала. — С моей мамой. — Ага. Гэвин прикусил нижнюю губу. — Древо. Гордо изогнул бровь. — Что? Какое древо? — Семейное древо, — пояснил Гэвин. — Срастаются друг с другом. Беннеты. Ливингстоны. Кинги. Скручиваются. Застревают. Мы тоже в древе Беннетов, хоть ты и Ливингстон. Я Уолш. Марк улыбался, словно понимал, к чему клонил Гэвин. Я не исключал, что именно так и было. Дядя обладал даром считывать людей, чего я никогда не мог. Ворон на его горле покачивался вверх и вниз, почти как живой. — Думаю, да, — согласился Гордо. Он фыркнул. — Хотя, если бы ты сказал мне это много лет назад, я бы, наверное, тебя поджёг. — Ветви, — продолжил Гэвин, не возмутившись угрозе Гордо. — У деревьев есть ветви. Иногда заболевают. Заражаются. Чтобы спасти дерево, ты отрезаешь ветку. Оно выздоравливает. Растёт здоровым. Вторая жизнь. На лице Гордо отразилось благоговение. — Проклятье. Я… Ага. Думаю, это правильная мысль. Гэвин кивнул. — Ты Ливингстон. Но и Беннет. Ты остаёшься на древе. Ты не болен. — Ну, спасибо. Наверное. Но ты же понимаешь, что это значит, что ты тоже часть древа, верно? — Болен, — пробормотал Гэвин. — Омега. Не Беннет. Не Ливингстон. Уолш. — Ты не… — Ты мне покажешь? Гордо моргнул. — Что показать? Гэвин посмотрел на меня, прежде чем повернулся к своему брату. — Где они погибли.***
Она жила рядом с парком в соседнем городке. Она работала библиотекарем. У неё была собака по имени Майло. Гордо сказал, что она много улыбалась. И громко смеялся. Она не знала о ведьмах. О волках. И однажды она ненадолго пропала. Когда вернулась, уже была не та. Ничего не было прежним. — Всё в порядке, — сказал Марк, пока мы сидели в пикапе и наблюдали, как Гэвин и Гордо идут к маленькому парку со скамейками и детской площадкой. Она почти пустовала. Несколько детей катались на качелях и лазили по турникам, а их родители потягивали напитки из дорожных кружек, наблюдая за происходящим. — Гордо справится. — Знаю, — пробормотал я, пытаясь сопротивляться желанию вылезти из автомобиля и ринуться за ними. Марк взял меня за руку, удерживая на месте. Я не понимал, был ли я из-за этого благодарен или раздражён. Наверное, и то и другое. — Я просто волнуюсь. — Конечно, волнуешься, — произнёс Марк. — Ты был слишком маленьким, чтобы запомнить, что здесь произошло. Он указал на лобовое стекло в сторону парка. В сторону окружающих его домов. — Я пришёл сюда после случившегося. Мне нужно было увидеть всё самому. Власти сообщили, что это был взрыв газопровода. Весь этот квартал пропал. Сровнялся с землёй. Когда я пришёл, обломки ещё тлели. Люди копались в завалах. — Венди была уже мертва. Марк мрачно кивнул. — Ливингстон опоздал и не смог её спасти. Мать Гордо просто… сломалась. — Как вы все могли этого не замечать? Как ты мог просто позволить подобному продолжаться? Ты, наверное, был слишком молод, но папа? Дедушка? Они должны были знать, что что-то не так. — Возможно, — ответил Марк. — Я помню, что иногда они запирались в кабинете, и хотя тогда он тоже был звукоизолирован, могу поклясться, что я всё ещё чувствовал вибрации через стены и пол, когда они кричали друг на друга. Но Гордо был прав. Его мать во всей этой ситуации являлась жертвой. Так же, как мать Гэвина и остальные люди, погибшие здесь, когда сюда явился Ливингстон. Плечи Гэвина сгорбились, голова склонилась, когда Гордо взял его за локоть, ведя дальше в парк. — Почему он не ненавидит Гэвина? — спросил я. Марк пожал плечами. — Думаю, что он ненавидел. По крайней мере, поначалу, хотя, возможно, ненависть — слишком сильное слово. Возмущён? Он был потрясён. Я не могу представить, каково было бы жить, думая, что ты один, а потом внезапно узнать, что существует кто-то, кто может тебя понять. — Ты с ним говорил? Буду честен. Я полностью ожидал, что Гордо будет вести себя как мудак, если я когда-нибудь найду Гэвина и верну его. Дядя рассмеялся. — Я тебя за это не виню. Он и есть мудак. Для него такое поведение подобно броне. В конце концов, ты начинаешь видеть сквозь неё. Он был одним из первых, кто составил план ваших с Гэвином поисков. Он, Келли и Джо. — Ради Гэвина. Он покачал головой. — Ради вас обоих. Ты должен это знать. Разумеется он бы отправился за тобой. У него так долго ничего не было. А когда мы вернулись в Грин-Крик, он убедил себя, что не хочет иметь с нами ничего общего. Я его за это не виню. — Ты винил моего отца. Он провёл ладонью по лицу. — Ага. Думаю, винил. Я любил твоего отца. Но наши отношения были… сложными. — Звучит как преуменьшение. Марк сказал: — Полагаю, что да. Но ты можешь любить кого-то и ненавидеть одновременно до тех пор, пока не позволишь ненависти разрастись и задушить все остальные чувства. В этом разница между нами и кем-то вроде Ливингстона. Я верю, что он действительно любит Гэвина. Гордо. Робби тоже, по-своему. Но он позволил ненависти себя захлестнуть. Она его ослепила. Ярость часто так делает, если кроме неё у тебя больше ничего нет. — Затем: — Это Робби достучался до Гордо насчёт брата. Мои глаза расширились. — Серьёзно? Марк кивнул. — После того, как мы узнали о Гэвине, Робби увёл Гордо на пару часов. Гордо кипел от злости. А когда они вернулись, он был… смиренным. Думаю, это лучше, чем злиться на дикого волка. Я не знаю, о чём они говорили, но что бы Робби не сказал, Гордо к нему прислушался. — Вау. — Вау, — согласился Марк. — Гордо носил свою броню так долго, что забыл, как её снимать. Нам пришлось взломать её, детальку за деталькой. И это сделал не только я. Это наша общая заслуга. Мы были рядом и напоминали ему, что он не должен быть один. Я любил твоего отца, Картер. Я любил его больше всего на свете. Вот почему я его и ненавидел тоже. Потому что мне было больно. Он сделал мне больно. Я никогда не смогу быть Альфой. Представляешь, каково это? Приходится совершать выбор подобный этому. Окс и Джо сильнее, чем я когда-либо мог стать. Их участь кажется такой неблагодарной. Гэвин и Гордо стояли на противоположной стороне парка. Их головы склонились так близко друг к другу, что почти соприкасались. Губы Гордо шевельнулись, и если бы я постарался, вероятно, смог бы услышать то, что он говорил. Но эти слова предназначались не мне. Я взглянул на Марка. — Он тоже тебя любил. Марк что-то пробормотал себе под нос. — Знаю. В конечном итоге мы смогли снова сблизиться. У братьев часто так происходит. — Он быстро моргнул. — Я просто хочу… Не знаю. Чтобы мне представился шанс встретиться с ним ещё на одно мгновение. Чтобы я мог сказать ему, что я его люблю. Он знал. Мы не часто говорили это друг другу, но я убеждаю себя, что он это понимал в конце. — Он всё ещё с нами, — прошептал я. Марк вытащил свою руку из моей и обвил ею мой затылок. Он прижался лбом к моему уху. Связь стаи между нами завибрировала. Теперь она была сильнее. — Я тоже так думаю, — произнёс он. — Почему? — Не знаю, — ответил Марк. — Может быть, его работа ещё не завершена. — Он усмехнулся. — Или, может быть, он просто упрямый Альфа-мудак, который не знает, как отпустить проблему. С нами был не только отец. Я вспомнил женщину. Мадам Пенелопу. И как Робби рассказывал нам о видениях, которые его посещали в Касвелле. Как он видел других волков, кроме Джо и Окса. Мамин сон о папе и то, как она проснулась со своим каменным волком в руке, хотя похоронила его задолго до этого. С неба начал сыпаться снег. Это был лёгкий снегопад, маленькие хлопья медленно кружились в воздухе. — Ему бы понравился Гэвин. — Ага, — согласился Марк и откинулся на спинку сиденья, продолжая держать руку на моём затылке. — Понравился бы. На самом деле очень сильно. Он бы им заинтересовался. И восхищался. Сказал бы ему, как сильно он гордится тем, что Гэвин пережил всё, через что прошёл. И он бы принял его с распростёртыми объятиями. Я думаю, на него давило чувство вины. Вот почему он пошёл к Гэвину, чтобы открыть ему правду. — Он всё равно должен был рассказать Гордо. — Должен был, — сказал Марк. — Но тогда он должен был сделать много всего, чего так и не сделал. Может быть, поэтому мы до сих пор его чувствуем. Может быть, поэтому он всё ещё с нами. Или, может быть, мы просто всё ещё не в своем уме. Маленькие ошмётки Омеги застряли в наших мозгах. — То было странное время. — Не то слово. Смотри. Вон они идут. Гэвин и Гордо возвращались к нам. Они оба засунули руки в карманы пальто, их дыхание струилось за ними облачками. Локти братьев соприкасались. И меня поразило, насколько они похожи. У них даже походка была одинаковой, хотя, возможно, это Гэвин усердно пытался копировать своего брата. Они оба хмурились. — Господи Иисусе, — пробормотал я. — Их теперь двое. Марк звучал так, будто задыхался. — Я даже об этом не подумал. Срань господня. Теперь мне есть с кем поговорить об этом ублюдке. Я ужаснулся: — Нет. Нет. Ты не можешь говорить со мной о своей сексуальной жизни. Я и так уже достаточно напуган. Это что ещё за нахер? Марк уставился на меня. — С какого перепугу ты взял, что я говорю о сексе? — Потом он усмехнулся, явно злорадно. — Что за грязные мысли у тебя на уме, Картер? — Границы! — закричал я, и Гэвин с Гордо одновременно вскинули головы. — Нам нужны границы! — Я твой дядя, Картер. А также твой лучший друг. Если тебе нужен совет, я уверен, что могу дать тебе… Я распахнул дверь и выскочил из пикапа. Я уставился на Гордо. — Твоя истинная пара ужасна, и тебе должно быть стыдно. Гордо пожал плечами. — Мне нет. Он большой мальчик. Он сам за себя в ответе. Я поперхнулся. — Хватит говорить о том, какой он большой! Мне не нужно этого знать! Гордо закатил глаза. — Пошли, Гэвин. Очевидно, было плохой идеей оставлять этих двух идиотов наедине. — Ага, — подтвердил Гэвин. — Идиоты. Ты знал, что Картер глупый? Он постоянно почти умирает. — Знаю. Это фишка Беннетов. Поверь мне, ты считаешь, что можешь их от этого отучить или даже к этому привыкнуть, но потом они идут и вытворяют что-то нелепое, а тебе приходится их спасать. Снова. — И снова, — буркнул Гэвин, хмуро пялясь на меня. — Не знаю, почему они этого не понимают. — Правда же? — сказал Гордо. — Можно бы было подумать, что они уяснят урок после восьмого или девятого раза. Я вытаращился на них. — Что? — огрызнулся Гордо. — Ага, — произнёс Гэвин со знакомым хмурым выражением. — Что? Я обратил лицо к небу. — Это всё моя вина. Я это заслужил. Я должен был предвидеть, что это произойдёт. — О чём он говорит? — спросил Гэвин своего брата. — Я давно перестал слушать, — ответил Гордо, подталкивая его к пикапу. — Если ты собираешься с нами остаться, тебе, вероятно, лучше начать делать то же самое. — Так проще? — Совершенно. — Хорошо, — сказал Гэвин. И прошёл прямо мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Гордо ухмыльнулся. — Он мне нравится. — Я ненавижу абсолютно всё, — пробормотал я, следуя за Гэвином обратно к автомобилю.***
Позже той ночью Гэвин сидел на краю моей кровати. Он молчал с тех пор, как мы вернулись с нашей небольшой экскурсии. Я хотел подтолкнуть его, чтобы выяснить, что творилось у него в голове, но решил, что лучше подождать. Звуки дома окутали нас, когда стая улеглась. Бэмби, Джошуа и Рико остались в голубом доме с Робби и Келли. Окс и Джо в качестве подарка превратили для них старую спальню Окса в детскую. У них было своё собственное жильё, Рико переехал к Бэмби в прошлом году, но Альфы хотели, чтобы у них имелось место и здесь, если оно им когда-нибудь понадобится. Крис и Таннер ночевали в одной из комнат дальше по коридору. Я слышал их смех через закрытую дверь, когда шёл мимо из ванной. Я покачал головой, удивляясь им и решению, которое они приняли. Парни казались счастливыми. Это было самым главным. Гэвин посмотрел на меня с постели. Обычно к этому моменту он оборачивался волком. Почти каждую ночь он спал на кровати, растягиваясь на ней до тех пор, пока я не свешивался с края, пытаясь отвоевать маленький уголок, который занял. Я пытался ему указать, что на этаже куча свободных комнат, но он только зевал и отворачивался. Но вот он, всё ещё человек. Я нервничал по причинам, на которых не хотел зацикливаться. Я бросил свою одежду в корзину для белья, посмотрел вниз и увидел, что сверху лежит розовый свитер. Запах старовозрастного леса был столь насыщенным. Я попыталась вдохнуть его так, чтобы Гэвин не заметил. Что, по-видимому, было не лучшей идеей, что у меня когда-либо возникала. — Ты пахнешь мной, — произнёс он. Я застыл. — Что? — Ты пахнешь мной, — повторил он вновь, будто это всё объясняло. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Он фыркнул: — Ага, ладно. Я покачал головой. — Тебе нужно перестать тусоваться с Гордо. Ты начинаешь говорить, как он. — Он мой брат. Я вздохнул: — Ага. Полагаю, что так. — Чем пахну? Я. Для тебя. Дерьмо. — Нам действительно не стоит это обсуждать. — Почему нет? — Уже поздно. — Завтра Рождество. — Да. — Я давно не встречал Рождества. Я обернулся. Он смотрел на свои ладони. На нём были пижамные шорты. Они принадлежали Джо. Рико купил ему новую одежду для сна вместе со всем остальным, но Гэвин еще ни разу её не надевал. Я не спрашивал почему, потому что понимал. Эти шорты пахли Альфой. И стаей. Это успокаивало. — Ну, ты сможешь встретить его здесь. Завтра. Не знаю, насколько праздник будет большим. Окс и Гордо уезжают через пару дней. Джо и Робби тоже. — Келли уезжает. Я моргнул. — Что? — Келли, — сказал он. — Едет в Касвелл с Джо и Робби. Я этого не знал. Я почесал затылок. — Логично. Робби с Кэсвеллом связывает не самая лучшая история. Келли не хотел выпускать его из виду. Мы… странные в этом отношении. Гэвин наблюдал за мной с любопытством на лице. — Потому что они пара. Я неловко пожал плечами. — Ага. Отчасти из-за этого. Даже по большей части. Но ещё, вероятно, ради Джо. Он желает быть уверенным, что кто-то прикроет его спину. — Джо — Альфа. — Твои наблюдательные способности исключительны. Он мне усмехнулся. — Главный Альфа. — Да, — согласился я, задаваясь вопросом, к чему он клонит, а также пытаясь понять, почему кровать выглядела намного меньше, чем сегодня утром. — Могущественный, — произнёс Гэвин. — Но не знаю, нравится ли ему это. Его слова меня поразили. — Почему ты так думаешь? — Мои наблюдательные способности исключительны. Я застонал. — Ты такой мудак. Он мне ухмыльнулся. — Твои слова. — Улыбка чуть померкла. — Почему он делает то, что ему не нравится? Для этого разговора было слишком поздно. Я был слишком измотан, но Гэвин не двигался. Я прислонился к своему столу. — Потому что он должен. — Почему? — Потому что это то, кем он должен быть. Он медленно кивнул. — Но ты сказал, что я могу быть кем захочу. — Ты можешь. — Тогда почему он не может? — Я… Это кровь, Гэвин. Это у нас в крови. Мы Беннеты. — Кем бы ты был? — Что ты имеешь в виду? Он нахмурился, концентрируясь. — Если бы ты… Пытаюсь найти слова. — Он ударил себя по голове. — Эй, не делай этого. Просто не торопись, мужик. Слова сами к тебе придут. Гэвин сказал: — Если бы ты мог стать. Кем-то ещё. Стал бы? — Нет, — ответил я, удивив даже самого себя. — Не думаю, что стал бы. — Почему? Я пожевал внутреннюю сторону щеки, прежде чем ответил. — У нас есть… история. Здесь, в Грин-Крик. И она не всегда хорошая. Здесь произошло много дерьма. — Но? Дом вокруг нас скрипел. Я слышал, как моя мать пела, готовясь ко сну. Внизу Окс рассмеялся над чем-то, что сказал Джо. Джесси и Доминик сидели на кухне, пили чай и тихонько переговаривались. Гордо и Марк устроились на крыльце, тесно прижавшись друг к другу, завернувшись в одеяла и потягивая пиво из банок. — Но это наш дом, — тихо произнёс я. — Он не идеален. Думаю, что он никогда таким не станет. Здесь постоянно будет что-то происходить. И всё же, даже когда меня не было, даже когда я соскальзывал, я думал об этом месте. О Келли и Джо. О маме. Об остальных. О них здесь. О них дома. — Ты пришёл за мной, — прошептал он. — Пришёл. — Как если бы Келли пошёл за Робби. Я шумно сглотнул. — Я полагаю, что-то вроде того. А потом Гэвин задал вопрос: — Чем я для тебя пахну? — Нам правда нужно… Он сказал: — Трава. Озёрная вода. Солнечный свет. Именно так, по словам Робби, пахнет для него Келли. — Когда ты… — Келли говорит, что Робби пахнет домом. — Я не… Он не унимался: — А Марк сказал, что запах Гордо — это грязь, и листья, и дождь. Джо говорит, что это конфеты и шишки. Эпично и восхитительно. Я не знаю, что это значит. — Никто не знает. Это просто… — А Окс рассказал мне, что от Джо пахнет молнией. — Ты его спросил? Гэвин на меня покосился. — Я не знал. Поэтому спросил. Так ты выясняешь то, чего не знаешь. — Ты не можешь просто ходить и спрашивать людей о том, как для них пахнут остальные. — Можешь, — возразил он. — Я спросил. Это не трудно. Между ними есть это. Ты думаешь, что у нас это тоже есть. Чем я для тебя пахну? Я был загнан в угол. Я подумывал уйти. Спуститься вниз. Сбежать от него. От этого. Но я не стал. Я произнёс: — Одно из моих первых воспоминаний — это то, как я был в лесу с отцом. Глубоко в чаще. Я сидел у него на плечах. Его ладони обвивали мои икры. Мне было… два? Наверное. Я не помню, о чём он говорил. Я просто помню, как пахли деревья. Насколько старыми они были. Насколько они были больше меня. Я чувствовал себя… крохотным. Но защищённым. Я был с отцом. И я знал, что ничто никогда не сможет причинить мне вреда. Гэвин выгнул бровь. — Я пахну так, будто ты сидишь на своём отце? Я застонал: — Нет. Боже, это не то, что я… Это был лес, понятно? Я был счастлив. Прежде всего, я помню, что был счастлив. Мой папа улыбался и смеялся, а лес казался таким… живым. Таким зелёным. — Зелёный — это облегчение. — Ага. Но это ещё не всё. Это нечто больше. Грандиознее. Сильнее. И всеобъемлюще. Во всём мире нет ничего подобного. — Я не мог на него взглянуть. Для меня это было слишком. — Вот как я пахну? Я кивнул. — О, — выдохнул он. — Хорошо. А потом Гэвин забрался на кровать и скользнул ближе к стене. Он откинул одеяло, а затем укрылся им, положив голову на подушку. Он сложил руки на груди и уставился в потолок. — Что ты делаешь? — Сплю, — сообщил он. — Для этого и нужны кровати. Я чуть было не ответил, что не всегда, но умудрился этого избежать. — Ты не собираешься обращаться? — Неа. — Х…орошо — Проблема? — Нет, — поспешно отозвался я. — Никаких проблем. — Ты звучишь так, словно проблема. Тук-тук-тук. Быстро. Я прижал руки к груди, будто это могло заглушить звук. — Не всегда нужно слушать моё сердце. — Громко, — проворчал Гэвин. — Никогда не глохнет. Я был Беннетом. Правой рукой могущественного Альфы. Я не был таким крупным, как раньше, но всё ещё оставался сильным. Я смогу справиться. Я отошёл от стола. Подошёл к выключателю, потушил свет. Единственными источниками освещения стал мой телефон, заряжавшийся на столе, и полумесяц, заглядывающий в окно. И глаза Гэвина, сверкающие в темноте, наблюдающие за каждым моим шагом к кровати. Я не позволял себе ни о чём думать, когда ложился рядом с ним. Он вскрикнул, стоило моим ногам коснуться его ног. — Холодно, — пожаловался он. — Глупый Картер. — Ага-ага. Подвинься. — Мне нужно пространство. — Но не столько же… Ты стебёшься надо мной? — Да. Ты такой странный. — Иди на хуй. Он зевнул. — Может позже. — Что? — Тсс. Спать. — Но потом Гэвин перевернулся на бок, лицом ко мне. Я старался на него не смотреть, но не мог устоять. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. Его дыхание пахло моей зубной пастой. А это означало, что он, вероятно, снова воспользовался моей зубной щёткой, чёртов монстр. — Хэй. Я закатил глаза: — Хэй. — Гордо рассказал мне всякое. — В парке? Гэвин кивнул. — Сказал, что ничего страшного, если я его ненавижу. Из-за того, что его мама сделала с моей мамой. — Ты ненавидишь? Он сделал паузу, обдумывая. Затем: — Нет. Его мать страдала из-за Ливингстона. В её голове. Я знаю, каково это. В моей голове тоже. Осколки льда вонзились в мою кожу. — Он… всё ещё громкий? — Иногда. — Ты не можешь его слушать. — Знаю. — Оставайся здесь. Оставайся здесь, со мной. — С тобой, — прошептал он. Он протянул руку и ткнул меня в щёку. В лоб. В кончик носа. — Я нашёл тебя. Ты нашёл меня. Мы нашли друг друга, — произнёс он. — Я был маленьким. Человек. Пришёл Томас. Большой мужчина. Самый большой мужчина. Он сказал: «Привет, Гэвин. Меня зовут Томас. И я хочу тебе кое-что рассказать». Я его выслушал. Я ему поверил. Он сказал: «Найди меня, Гэвин. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь. Найди меня». Я спросил его, почему. Почему я оказался здесь. Почему я не могу пойти с ним. Он сказал, что я должен быть в безопасности. Что для меня будет лучше, если я буду в безопасности. Я кричал на него. Он сказал: «Тише, Гэвин, всё хорошо. Ты будешь в порядке. Обещаю». Я ему не поверил. Он рассказал, что у него есть сыновья. Трое. «Хорошие мальчики, — говорил он. — Хорошие, хорошие мальчики». Я попросил его мне показать. Показать мне волков. Он показал. Он обратился. Белый Волк. Большой белый волк. Он прижался ко мне носом. Я произнёс: «О». Это было… чувство. Я не знаю. Яркое. Как солнце. Тёплое. Я вспомнил это чувство. После того, как он ушёл. После того, как меня укусили. После того, как я обратился. Я пытался за него держаться. Как за якорь. Как за узы. Слишком сложно. Потерял. Но потом я пришёл сюда, и тук-тук-тук. — Он прижал руку к моей груди, прямо над сердцем. — По-настоящему. Это было по-настоящему. Не знал, что делать. Пытался утащить тебя. Чуть не укусил Келли, потому что он пытался меня остановить. Однако не укусил. Но ты. Ты был, как Томас. Большой мужчина. Самый большой мужчина. Но ты пах не так, как он. Мне казалось, что я сплю. — Чем… чем я пах? Глаза Гэвина светились фиолетовым огнём в темноте. — Это… сложно. Выразить словами. Когда ты выходишь на улицу и холодно. Ты делаешь глубокий вдох. Воздух жалит. Больно, но не сильно. Лёгкие наполняются. Они горят. Хороший ожог. Это свежесть. Это дикость. Это ты. Ты наполняешь мои лёгкие и сжигаешь меня изнутри. — Он закрыл глаза. — Не ненавижу Гордо. Не ненавижу Томаса. Не ненавижу никого. Ненавидел давно. Но ненависть трудно удержать. Надо этого хотеть. Я не хочу. — Гэвин. — Тсс, — шикнул он. — Спать. А потом уснул. Просто вот так. После этого я долго не спал, наблюдая, как лунный свет движется по стене.
