Часть 23. в безопасности
24 сентября 2022 г., 07:00
Мама и Марк уже стояли на крыльце, когда мы подъехали к дому, Рико с визгом затормозил, и вокруг нашего пикапа вздыбились камни и грязь. Я выскочил из кабины ещё до того, как автомобиль остановился.
Марк был бледен, а у мамы на лице играло решительное выражение.
— Ты это почувствовал.
— Гордо, — прошептал Марк, тяжело сглотнув. — Он…
— Жив, — заверил я. — Мы бы узнали, если бы это было не так. Вы с ними связались?
Мама отрицательно покачала головой.
— Мы пытались. Бэмби продолжает дозваниваться. Джесси разговаривает по телефону с твоими братьями и Робби.
Доминик направилась в дом. Мы последовали за ней через открытую дверь. Я услышал, как Джесси что-то быстро говорила на кухне. Она вздохнула с облегчением, когда увидела нас.
— Подожди. Остальные здесь. — Она протянула мне телефон.
Я схватил его и развернулся, двинувшись в сторону кабинета.
— Джо? Келли?
— Ага, — отозвался Джо, и из трубки донёсся треск. Голос брата звучал сердито. — Мы здесь. Робби тоже. Вы на громкой связи. Что произошло?
— Не знаю, — ответил я, распахнув дверь в кабинет. Остальные последовали за мной внутрь. Доминик держала Джошуа на руках, а Бэмби сбросила очередной звонок и пробовала набрать номер заново. Я слышал, как шёл гудок за гудком, прежде чем включилась голосовая почта Гордо, и раздался его грубый голос.
— Это Окс, — произнёс Джо сурово. — С ними что-то случилось.
— Мы пока этого не знаем, — попытался я его успокоить, хотя и сам мало верил в свои слова. — Мы всё ещё пытаемся с ними связаться. Касвелл?
— Такой же, как и всегда, — с горечью сообщил Робби. — Может показаться, что Мишель Хьюз до сих пор заправляет всей той хренью, что здесь творится.
Я моргнул.
— Что, чёрт возьми, это значит?
Келли сказал:
— Здесь все напуганы. Кое-кто распускает слухи. Из-за них половина горожан убеждена, что Ливингстон встал на тропу войны и направляется в Касвелл. Тут царит паника.
— Господи Иисусе, — пробормотал я. Я оторвал телефон от уха и положил его на стол, переключив на громкую связь. — У вас всё под контролем?
— В основном, — отозвался Джо. — Думаю, моё присутствие помогает.
— Кто распространяет сплетни?
— Не знаем, — разочарованным голосом произнёс Джо. — Мы пытаемся выяснить, но разве можно угнаться за слухами. Все говорят, что слышали это от кого-то другого. — Он вздохнул. — Они… они думают, что это как-то связано с Гэвином.
Я сузил глаза.
— Что?
Келли явно пребывал в ярости.
— В них куча дерьма. Они знают, что ты его нашёл, что мы вернули его в Грин-Крик. Они считают, что почему-то всё происходит по его вине. Некоторые сказали Джо, что если ему не безразличен Касвелл, он отправит Гэвина к Ливингстону и положит всему конец. Они помнят, Картер. О том, что Ливингстон сделал с ними и почему. Они винят его в смерти Мишель и во всём, что случилось до этого.
Гэвин простонал, словно его ударили. Меня это взбесило. Я долбанул кулаком по столу. Телефон затрясся на столешнице.
— Пошли они к чёрту, — прорычал я. — Он никуда не отправится.
— Мы знаем, — заверил Джо. — И я сказал им то же самое. Гэвин один из нас. Мне плевать, что они говорят. Гэвин останется с нами.
— Это хорошо, Джо, — вмешался Марк. — Но тебе нужно быть осторожным. Ты не можешь забывать о том, что они на тебя полагаются. Ты их Альфа. Не сжигай мосты, если не сможешь их восстановить.
— Знаю, — сказал Джо. — Но они не облегчают задачу.
Мама оттолкнула меня и обогнула стол. Она подвигала мышкой, лежащей рядом с компьютером. Монитор загорелся, заливая её лицо синевой. Я ненавидел то, как это выглядело. Это казалось уж слишком символичным. Джесси расхаживала взад и вперёд перед Бэмби, которая качала головой. Доминик тоже. Таннер, Крис и Рико окружили Гэвина, встав со скрещенными руками так, словно его охраняли. Я ощутил дикую гордость при их виде, несмотря на то, что моё сердце сжалось от несчастного выражения на лице Гэвина. Внезапно мне захотелось оказаться в Касвелле, чтобы все, кто сказал подобные слова моему брату, попробовали отважиться сказать мне это в лицо.
Висевший на стене телевизор загорелся после того, как мама несколько раз ударила по клавиатуре. Бэмби сунула телефон обратно в карман, когда на экране появилось имя Окса. Мама пыталась дозвониться по видеосвязи. Кружок вращался под именем Окса, пока монитор снова и снова подавал звуковой сигнал.
— Давай, — пробормотал я. — Ну давай же. Возьми трубку.
Звонок оборвался, когда никто так и не ответил.
— Сделай это ещё раз, — велел Марк. — Попробуй связаться и с Гордо.
Мама повторила попытку.
— Робби что-нибудь нашёл? — поинтересовался я.
— Не знаю, — отозвался Робби. Его голос был тонким и дрожащим. — Может быть? Это…
— Что пишут в книгах? — задал я вопрос, наблюдая, как кружок снова и снова вращается на экране.
— Про проявление ярости. Очень сильный гнев может превратить волка в нечто гротескное. В них ничего не говорится о ведьме, лишившейся своей магии и превратившейся в волка, или пережившей укус Альфы. Но есть ещё кое-что.
Мы все посмотрели на телефон.
— Что? — спросил Марк.
— Расскажи им, — тихо произнёс Келли.
— Элизабет? — позвал Робби.
— Я тут.
— А… Томас когда-нибудь возвращался в Касвелл? После того, как вы уехали в Грин-Крик.
Она моргнула.
— Несколько раз. Он понимал, что должен хотя бы изредка там показываться, чтобы волки знали, что он их не забыл. Если случалось что-нибудь серьёзное, что требовало его решения или наказания, он отправлялся туда и выполнял свои обязанности в сотрудничестве с Мишель. А что?
— Я… Дело в одной из книг. Она очень старая. В ней указаны даты, относящиеся к 1600-м годам. Текст описывает волка, потерявшего абсолютно всё. Узы, пару, стаю. Сначала я думал, что это описание Омеги. Но на полях были написаны заметки и примечания. Новые. Гораздо более новые. — Он сделал глубокий вздох. — Я нашёл эту книгу, когда был в Касвелле… раньше. Я не помнил о ней до тех пор, пока Гордо не сказал, что ничего не обнаружил, когда сюда приходил. Он не смог бы её найти. Она упала за книжный шкаф, и я просто… оставил её там, потому что тогда всё приобретало странный оборот. Я узнал почерк. Тот же был и в письме, который ты мне когда-то дала. И в дневнике, что я тебе вернул.
— Томас, — прошептала мама.
— Ага, — подтвердил Робби. Его голос звучал так, будто ему было неловко. — Думаю, что заметки сделал он. Келли и Джо тоже так считают, и им, вероятно, известно куда лучше меня.
— Это его почерк, — уверенно заявил Джо. — Мы точно знаем.
— Что там говорится? — спросил Марк, склонившись над телефоном и сузив глаза.
— Не очень много, — ответил Келли. — Но мы считаем, что нам известно значение записей.
— Прочти их, — велел Джо хриплым голосом.
И Робби зачитал:
— Это то, чем он мог бы стать? Должны ли мы были убить его, когда у нас имелся шанс? Я не знаю. Они уверяют меня, что он загнан в ловушку навсегда. — Потом Робби сказал что-то ещё, чего мы не смогли разобрать.
— Повтори ещё раз, Робби, — попросила мама. — Мы не расслышали последнюю часть.
— Окс, — произнёс Джо, и мир словно отклонился от своей оси. — Папа говорит, что думает, будто это Окс. Он написал, что Окс — это нечто большее, чем мы когда-либо представляли. В последних заметках сказано: «Он Альфа. Я не знаю каким образом. Я не знаю почему. Но если это правда, если зверь может восстать, то равный и противоположный ему тоже должен восстать. Окс. Окс. Окс».
Мы уставились на телефон, потрясённые.
Джесси шагнула вперёд.
— Томас умер задолго до того, как Окс стал волком. Откуда он мог знать…
— Альфа, — сказала мама. Её взгляд был устремлён в пустоту.
— Лизи? — окликнул Марк.
Она покачала головой.
— Он знал. Ещё до того, как узнали мы. Когда пришли те Омеги. Когда они забрали Джесси. Окс был… — Она подняла голову. Сначала мне показалось, что она пялится на Рико, и Таннера, и Криса. Но нет. Она обошла стол, жестом попросив парней отодвинуться. Они подчинились. За ними стоял Гэвин, заламывая руки. Мама обхватила его лицо, провела большими пальцами по его щекам. — Гэвин? Ты же тоже был там с Омегами.
Он со стыдом кивнул.
— Ты почувствовал? — задала она вопрос тихим голосом. — То, чем он являлся?
Взгляд Гэвина метнулся ко мне, прежде чем снова вернулся к моей матери.
— Яркий. Это меня испугало. Большой. Больше, чем что-либо. Я его чувствовал. Он подавлял. Всех нас. Он отпустил некоторых из нас. Мы сбежали. Но мы почувствовали. Человек. Но больше. Волк. Альфа.
Мама с ошеломлением на лице опустила руки.
— Он знал, мама, — произнёс Джо. — Он знал, уже тогда. Он знал и не сказал нам.
— Нам этого точно не известно, — вступился Рико. — Он мог говорить о…
— Есть ещё кое-что, — сообщил Робби. — Не в пометках Томаса. А в самой книге. Я не понимаю, что это значит. Большая часть текста выцвела или написана неразборчиво. Но я могу прочитать окончание.
— Что в нём? — спросил Марк, снова пытаясь подключить видеозвонок.
— Одно слово, — ответил Келли. — Жертва.
Экран на стене дважды быстро пропищал.
На видеозвонок ответили.
Мы повернулись к монитору.
На нём оказалась тёмная картинка. Изображение было нечётким, состоящим из смазанных и зависнувших пикселей. Мне показалось, что я слышу ветер. Потребовалось мгновение, чтобы я понял, что это чьё-то тяжёлое дыхание.
— Я с тобой, — раздался голос за кадром. — Ну же. Ну давай.
Я сразу узнал голос.
— Эйлин?
Картинка головокружительно завертелась. А затем лицо Эйлин заполнило экран. Из раны на её голове шла кровь. Она покрывала правую сторону лица ведьмы. Её кожа была бледной, и она сильно кашляла.
— Эй, — откликнулась она. Затем отвернулась от экрана, сузив глаза. — Приведи его сюда. Чёрт возьми, Патрис. Есть там кто-нибудь ещё?
— Нет, — услышали мы Патриса. — Это все, кто остался.
— Твоя рука, она…
— Не беспокойся об этом, — процедил Патрис сквозь стиснутые зубы. Он был ранен, но мы не могли видеть, насколько серьёзно. — Я оградил хижину барьерами. Это… Гордо. Гордо.
И тут заговорил другой голос.
— Дай мне телефон.
Окс.
Изображение на экране застыло, прежде чем резко изменилось. Появилось лицо Окса. Его глаза горели красно-фиолетовым огнём. Зубы были покрыты кровью.
— Вы меня слышите?
— Да, — ответила мама. — Окс, мы здесь.
— Послушайте, — сказал он. — Мы опоздали. Барьеры разрушены. Вы должны приготовиться. Он идёт. Он идёт.
По моей коже будто пробежал разряд тока. Пульс загромыхала в ушах, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.
— Ведьмы?
— Мертвы, — пробормотал Окс. — Все мертвы. Патрис и Эйлин, они… — Окс скривился, потянувшись рукой к боку. Он был без рубашки, из его плоти торчал осколок кости. Мы услышали как раздался громкий щелчок, когда сломанное ребро встало на своё место. — С Ливингстоном ведьмак. Парнишка. Я не…
— Отдай мне этот проклятый телефон, — прорычала Эйлин. — Тебе нужно усадить свою грёбанную задницу и отдохнуть. — Картинка снова стала нечёткой, когда ведьма выхватила у Окса мобильник. А потом её лицо опять заполнило экран. — Его зовут Грегори. Он пришёл ко мне после произошедшего в Касвелле. Сказал, что хочет помочь.
— Грегори? — требовательно спросил Джо. — Я его встречал. Я его знаю. Он, блять, ещё подросток.
Робби был не менее разгневан.
— Мне знакомо это имя. Ливингстон назвал его однажды. Ещё в Касвелле, когда я думал, что он Эзра. Сказал, что помогает ему, что Грегори… жаждет учиться.
— Чёртовы подростки, — огрызнулась Эйлин. — И он оказался сильнее, чем я думала. Должно быть, он скрывал от меня свои способности. Это он впустил волков за защиту. И это он их выпустил. — Она поперхнулась на этих словах. — Они убили ведьм. Всех до единого. Это была бойня. Оксу удалось расправиться с парой волков, но Грегори застал его врасплох. Зашвырнул его в тот старый дом.
— Гордо? — справился Марк. В его голосе слышалась мольба. — Где он? Он…
— Он здесь, — произнесла Эйлин. Она протянула руку и коснулась раны на голове. Ведьма вздрогнула, кончики её пальцев покрылись кровью. — В отключке, но здесь. Он у нас. Мы забаррикадировались в хижине. Не беспокойтесь о нас. Мы пока в безопасности. Но Окс прав, вам нужно приготовиться. Ливингстон идёт. Мы пытались его остановить, но… — Она покачала головой. — Он был сильнее нас.
— Они ушли, — сказал Патрис. — Я думаю, все ушли. Волки. Грегори. Мы подождём здесь, пока не будем уверены, а потом…
— Нет, — отрезал Окс. — Мы уходим. Немедленно. Нам нужно вернуться в Грин-Крик.
Эйлин вздохнула.
— И почему я знала, что ты собираешься это сказать?
— Потому что у нас нет другого выхода. Картер.
— Я тут, Окс.
— Ты должен предупредить горожан. Ты… — Он простонал где-то за кадром. Затем: — Уилл знает, что делать. Поднимите тревогу. Мы идём к вам, понятно? Клянусь. Затаитесь. Слышите меня? Я хочу, чтобы вы все спрятались. Вы не сможете справиться самостоятельно.
Крис выступил вперёд. Он оглядел всех нас, прежде чем повернулся к экрану.
— Ты же знаешь, что мы не можем так поступить, Окс. Мы должны помочь жителям Грин-Крик. Спасти как можно больше людей. Это наша работа, мужик. Именно поэтому ты нас тренировал. Ради этого момента. — Он рассмеялся, хотя и дрожащим голосом. — Я имею в виду, зачем ещё тебе надо было заставлять нас вставать на рассвете, чтобы мы колотили друг друга снова и снова?
На экране опять появилось лицо Окса. Он выглядел разъярённым.
— Нет. Не смейте. Он сильнее вас. Спрячетесь. Не заставляйте повторять вам вновь.
А Крис произнёс:
— Мы любим тебя, понятно? — И лицо Окса исказилось. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы задержать их до тех пор, пока ты сюда не доберёшься.
— Пожалуйста, — прошептал Окс. — Я не могу потерять и вас.
— Не потеряешь, — заверил Таннер, подходя к Крису и вставая с ним плечом к плечу. — Ты наш Альфа. Ты хорошо нас обучили. Ты и Джо тоже. Мы всегда знали, что до такого может дойти. Доверься нам, хорошо? Верь в нас так, как мы верим в тебя.
— Я иду, — пообещал Окс, и мы почувствовали притяжение нашего Альфы. — Я доберусь до всех вас. Делайте, что можете. Но если всё зайдёт слишком далеко, бегите. Меня не волнует, что произойдёт с городом. Вы возьмёте людей и сбежите.
Экран потемнел.
— Блять, — прорычал Джо. — Келли, отправляйся… Да. Точно. Робби, иди на улицу. Собери как можно больше людей. И если кто-то откажется тебя слушаться, скажи им, что говоришь от моего имени. Я буду через минуту.
— Но…
— Иди.
Мы слышали, как он убежал.
Джо позвал:
— Мама.
— Я здесь, — сказала она тихо.
— Я не могу его потерять, — прошептал он. Брат снова говорил как маленький мальчик, рассказывающий нам о пареньке, которого он нашёл на грунтовой дороге посреди леса.
— Не потеряешь, — успокоила она. — Возвращайся домой.
— Я тебя люблю.
— Мы тебя тоже любим. Скоро мы с тобой увидимся. — Она положила трубку. Мама опустила взгляд на экран за мгновение до того, как покачала головой. Когда она посмотрела на нас, её глаза горели оранжевым огнём. — Мы не позволим этому произойти. Кто бы сюда не пытался вторгнуться, мы столкнёмся с недругами лицом к лицу, и мы встретим их вместе. Мы… — Она осеклась.
— Что? — спросил я.
Мама перевела взгляд от двери на меня.
— Где Гэвин?
Я обернулся.
Его и след простыл.
***
Я метался по дому, выкрикивая его имя. Он не отвечал. Я влетел в нашу комнату, хлопнув дверью о стену. На кровати под каменным волком, который когда-то принадлежал моей матери, лежала записка, накарябанная знакомыми печатными буквами, два слова кричали мне: «ПРОСТИ МЕНЯ». Я развернулся, выбежал из спальни и спустился вниз по лестнице. На первом этаже стоял Марк с широко распахнутыми глазами. — Теперь-то что не так? Я проигнорировал его, выскочив из дома. Я спрыгнул с крыльца и приземлился на землю, оглядываясь, прислушиваясь к звукам леса. — Давай, — бормотал я. — Ну давай же. Ну давай. Там. За синим домом. Быстрое сердцебиение. Я ринулся в его сторону. Обогнул домик и резко затормозил. Среди деревьев недалеко от синего дома я заметил промелькнувшее цветное пятно. Серый волк убегал в лес. Мои клыки заострились. Когти выросли. Мощная пульсация гремела у меня в голове, побуждая преследовать, и охотиться, и кусаться. Одежда разорвалась, когда я… я я я волк бежать бежать быстро остановить его Гэвин Гэвин Гэвин услышь меня послушай меня, мне нужно, чтобы ты услышал меня, ты не можешь этого сделать ты не можешь уйти нет вот ты где, я вижу тебя ты быстрый но я быстрее я Я обратился назад, когда повалил его, и мы заскользили по земле. Я оказался на нём сверху. Гэвин лежал на спине, пиная меня лапами, царапая мою кожу. Он попытался меня куснуть. Я обхватил его челюсти рукой, удерживая пасть закрытой, а затем развернул ему морду к земле. Я взревел на него, сверкнув глазами, когда опустил своё лицо к его морде. Гэвин перестал сопротивляться. Он заскулил, в его фиолетовых глазах отразился испуг. — Обратись назад, — процедил я. Он не послушался. — Обратись. Назад. Я почувствовал, как мышцы и кости заскрежетали под моим телом. Мех начал редеть, и вскоре всё, что осталось от волка, — это знакомый мне мужчина. Он нахмурился и столкнул меня с себя. Я шлёпнулся на землю рядом с ним, но вскочил на ноги прежде, чем Гэвин снова смог бы пошевелиться. — Что, чёрт возьми, ты творишь? — Глупый Картер, — пробормотал он, поднимаясь. — Глупый, глупый Картер. — Иди на хуй. — Я толкнул его в грудь. Покачнувшись, он отступил на шаг назад. — Куда ты собираешься? — Не твоё дело, — отрезал он. — Ты мной не владеешь. Я иду туда, куда хочу. Мне едва удавалось сохранять ясность мыслей. Я был до чёртиков зол. Желчь подступила к горлу, и я с трудом её проглотил. Но под яростью, словно огромный неуклюжий зверь, скрывалось нечто большее. Страх. Я был напуган. Не Гэвином, а тем, что он собирался сделать. Тем, что творилось в его голове. «ПРОСТИ МЕНЯ», — говорилось в записке. — Сбегаешь? — спросил я с неприятным укором в голосе. — Вот значит как? Первые признаки опасности, и ты сразу бежишь? Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. — Чёртов трус. — Я схватил его за руку и начал тянуть обратно к домам. — Я не трус, — прорычал он мне, изо всех сил пытаясь вырваться. Но моя хватка была слишком сильной. — Заткнись. — Я ничего не хочу слышать. Что, чёрт возьми, с тобой не так? Как ты вообще мог подумать, что это нормально? Ты не можешь просто… — Я иду к нему! Я замер. Закрыл глаза. Зимние птицы пели на ветвях деревьев. Их трели звучали словно песнь печали. Я прошептал: — Что? Гэвин заявил: — Я иду к нему. Он буркнул: — Никогда не должен был сюда приходить. Он сказал: — Я могу всё прекратить. Он произнёс: — Я могу остановить его. Он продолжил: — Жертва. В книге. Там говорилось «жертва». Он рассуждал: — Не обязательно Окс. Окс — это Альфа. Стае нужен Альфа. Он сообщил: — Я не нужен стае. Я обернулся, чтобы на него посмотреть. Его глаза были на мокром месте. Нижняя губа дрожала. Я отрезал — Нет. Он покачал головой. — Картер. Послушай, хорошо? Слушай. Я могу это сделать. Я могу со всем этим покончить. Я… я могу спасти стаю. Хороший волк. Я могу быть хорошим волком. Большой и плохой, но хороший. — Нет, нет, нет… — Тсс, — шикнул он, шагнув ко мне. Он прижал палец к моим губам. — Тсс, Картер. Всё в порядке. Обещаю. — Он попытался улыбнуться, но улыбка разлетелась на осколки. — Ты знаешь, что я прав. Ты знаешь. Я помогу стае. Сделаю ей лучше. Я отдёрнул голову и развернулся, снова таща его в сторону домов. — Картер, остановись. — Иди на хуй, — рыкнул я на него через плечо. — Ты действительно думаешь, что я просто… что? Отпущу тебя? Позволю тебе это сделать? Считаешь, что я настолько тупой? О, приятель, у меня для тебя новость. — Я тебе не нужен, — сказал он, изо всех сил пытаясь вырваться. Я крепко его держал. — Не нужен. Ты выживешь. Вы сможете выжить. Он не хочет тебя. Или Альф. Или стаю. Он хочет меня. — И что потом? — Синий дом показался в поле зрения. — Что, чёрт возьми, произойдёт после? Ты позволишь ему высосать из тебя жизнь? Позволишь ему себя убить? И что, если этого окажется недостаточно? Что, если он снова вырвет всё, чем ты являешься, не оставив в тебе ничего, кроме грёбаного волка? Он не остановится, Гэвин. Ты же знаешь, что он не остановится. — Остановится. Я могу это обеспечить, — заверил он. — Я его слышу. Его голос становится громче. Он мой отец. Он… — Он для тебя никто. — Терзавший меня страх, подняв свою уродливую голову, прорвался сквозь ярость. Я едва мог дышать, когда паника вцепился мне в грудь, дикая и пылкая. — Он всегда был для тебя никем. Почему ты этого не понимаешь? Ты не можешь этого сделать. Я тебе не позволю. — Почему? — закричал он, и сила его крика меня поразила. Моя хватка на его руке ослабла, и Гэвин вырвался, а затем меня отпихнул. Я врезался в стену синего дома, и его обшивка треснула. — Я никогда об этом не просил. Ни о чём из этого. Я никогда не просил тебя. Я горько рассмеялся: — Тогда почему ты остался? Он вздрогнул. — Что? Я сделал к нему шаг. Он не отодвинулся. — Ты пришёл сюда. Ты остался. Ты был не обязан этого делать. Тебе было известно, кто ты. Ты знал, что произойдёт, если мы это выясним. И всё же ты остался. Почему? — Вопросы, — прорычал он. — Всегда вопросы. Ты никогда не останавливаешься, даже когда должен. Я не обратил внимания на его ворчание. Я не мог остановиться. Не сейчас. Не тогда, когда вокруг нас всё рушилось. — А потом ты ушёл, потому что ты самоотверженный мудак. Я погнался за тобой, и ох, ты здорово сопротивлялся. Нет, Картер, нет. Я не хочу с тобой идти. Я не хочу быть с тобой. Уходи, Картер. Уходи. Глупый Картер. — Я сжал руки в кулаки, чтобы не сорваться. — И всё же ты вернулся. Ты всё-таки сделал себя частью этой стаи. Ты обрёл дом. Если ты можешь снова так легко уйти, то какого хрена ты вообще сюда вернулся? Он сдался, сопротивление его покинуло. Голос Гэвина хрипел, когда он признался: — Ты — единственное место, где я когда-либо чувствовал себя в безопасности. Ты, Картер. Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности. — Он постучал кулаком по груди. — Тук. Тук. Тук. Я накинулся на него с поцелуем. Гэвин резко выдохнул, когда от моего натиска его губы столкнулись с его зубами. Рот Гэвина оказался тёплым и влажным, и я почувствовал, как щетина царапает мои ладони, когда я обхватил его лицо. Он издал глухой всхлип, а потом я опять врезался в стену дома. Только на этот раз Гэвин прижимался ко мне, его стройное тело обдавало жаром моё. Мозг отключился при мысли, что мы оба совершенно нагие, но затем оцепенение пропало, как только Гэвин прикусил мою нижнюю губу, осторожно её потянув. Я застонал ему в рот, когда он сжал мои бицепсы, впиваясь когтями мне в кожу. — Глупый Картер, — пробормотал он, не отрываясь от меня. — Это ты. Это ты. Всегда ты. Я запрокинул голову назад, когда он вцепился зубами мне в горло, глубоко дыша. Любые сомнения насчёт того, понравится ли мне заниматься этим с мужчиной, мгновенно испарились. Мне нравилось. Мне определенно это нравилось. Он продолжал бубнить, не переставая произносить моё имя, словно молитву, и я выдал: «Заткнись, заткнись, тащи свою задницу в дом, мы не будем заниматься этим здесь», а он запротестовал: «Это ты заткнись, всегда говоришь, никогда не останавливаешься». Я безумно захохотал. Мне казалось, что я сошёл с ума, грани реального мира затерялись в тумане. Я как будто снова соскальзывал в бездну, но на этот раз мне не хотелось, чтобы это останавливалось. Гэвин отступил назад, его грудь тяжело вздымалась. Он схватил меня за руку и подтолкнул к задней двери синего дома. Я не знал, что делать, не знал, как такие вещи между парнями вообще происходят, но меня это едва ли заботило. Я ввалился внутрь дома, уткнувшись головой в плечи Гэвина. Неожиданно я ляпнул: — Я не готов к странице семьдесят шесть. — В твоих словах нет смысла, — ответил он. — Перестань болтать. — Я не знаю, что делать. Я не знаю как… А Гэвин успокоил: «Я знаю» — и моя кровь закипела. Я изо всех сил старался не пялиться на его задницу, пока он тянул меня вверх по лестнице, но с треском провалился. Он привёл меня в комнату в конце коридора, в свободную спальню, которую мы использовали для Омег. Он захлопнул за нами дверь, а вдалеке, где-то в Грин-Крик, завыли сирены, давая горожанам сигнал к действию. — У нас нет времени, — протараторил я ему, а он ответил: — Знаю. Знаю. Знаю. Он толкнул меня на кровать. Я подпрыгнул разок на матрасе, прежде чем меня к нему придавил Гэвин, когда забрался на меня сверху. Он был тяжёлым, и мне едва удавалось дышать под его весом, но я никогда ещё не чувствовал всё настолько осознанно. Я не грезил. Это было реально. Всё это происходило взаправду. Он снова поцеловал меня, прижав свои бёдрами к моим. Толстый и большой член Гэвина тёрся о мой, наша кожа уже стала скользкой из-за пота. Его язык бесцеремонно кружился у меня во рту, но я был не против. Гэвин словно одичал, волчий рык проскользнул меж наших губ. Я открыл глаза и обнаружил, что всё, что я видел, было фиолетовым. Его руки дёрнули меня за волосы, оттягивая голову назад. Гэвин вновь припал к моему горлу, нежно покусывая кожу. — Так хорошо, — выдохнул я. — Не останавливайся. Он зарычал, и я не смог удержаться от смеха. Я попыталась обвить его тело руками, но Гэвин одной ладонью захватил мои запястья в плен, крепко их сжал и пригвоздил к матрацу у меня над головой. Его глаза сверкнули, когда он приподнялся надо мной. Склонив голову набок, он посмотрел на меня сверху вниз. — Это, — сказал он. — Это то, чего ты хочешь? И я ответил: — Да. Ты. Ты — это то, чего я хочу. Появилось невероятно зелёное облегчение, не похожее ни на что, что я чувствовал когда-либо ранее. Оно полилось из Гэвина, и в мой разум сквозь дымку прорвался шёпот, который повторял: «Картер, Картер, Картер», и это был он, я знал, что это он. Я уже слышал это тихое бормотание раньше. Может быть, я не обратил на него особого внимания. Может быть, я его не узнал. Но теперь я был уверен. Это мы. — Держи руки там, — велел Гэвин. — Не двигайся. — Конечно, ты и в постели будешь командовать, — пробубнил я, а затем вскрикнул, когда Гэвин укусил меня за сосок, прежде чем начал поцелуями прокладывать по моей груди дорожку вниз. — Не знаю, почему я представлял иначе. Он посмотрел на меня, его подбородок щекотал мне живот. — Ты это представлял? Поскольку спрашивал именно он, я признался: — Да. Постоянно, чёрт тебя дери. Гэвин усмехнулся, и могу поклясться, что я заметил проглядывающие из-за его губ клыки. Это не должно было возбуждать меня так сильно, особенно, если учитывать то, что он находился так близко к моему члену. Но тем не менее это реально заводило, и я не прилагал никаких усилий, чтобы остановить происходящее. Гэвин припал лицом к моему паху, глубоко вдохнул, мой член прижался к его щеке. — Чувак, это, наверное, не… — Не называй меня чуваком. — Это так глупо, это так… Блять! Мои бёдра выгнулись над кроватью, как только Гэвин заглотил меня целиком, он слегка подавился, когда кончиком носа коснулся моего лобка. Я чувствовал, как его горло сжимается вокруг моего члена, и начал тянуться к его голове, сам не понимая, то ли для того, чтобы его оттолкнуть, то ли для того, чтобы удержать на месте. Его глаза распахнулись. Они слезились и предостерегающе мерцали фиолетовым огнём. Мои руки замерли над его макушкой. Он медленно выпустил мою затвердевшую плоть из своего горячего рта и облизнул языком головку. Должно быть, он заметил выражение моего лица, потому что спросил: — Что? — Ничего, — удалось мне выдавить. Я не знал, как ему сказать. Фиолетовые. Его глаза были фиолетовые. Но на секунду в них промелькнула оранжевая вспышка. Он оттолкнул мои руки, прежде чем снова опустился на мой член. Его навыки минета оказались намного лучше, чем я ожидал, и на меня нахлынул безумный приступ ревности из-за того, как он научился. Конечно, он не был девственником. И я тоже. Но понимание этого факта не помогало подавить желание найти тех, с кем Гэвин спал раньше, и оторвать их грёбаные головы. Гэвин потянул меня за яйца, и я зажмурил глаза, тяжело дыша носом. — Продолжишь в том же духе, и долго я не продержусь. Я давно этим не занимался. — Знаю, — произнёс он, позволив моему члену с влажным шлепком брякнуться на мой живот. — Чувствовал их запах на тебе. Когда я впервые сюда попал. Всех этих женщин. Я их ненавидел. — У меня никого не было с тех пор. Ты это знаешь. Он сжал мой член, медленно поглаживая его рукой вверх и вниз. — Портил тебе малину. Я уставился на него. — Какого чёрта? Он пожал плечами, и в уголках его глаз появились морщинки. — Преследовал тебя повсюду. Тень. Портил малину. Вот ублюдок. Я опять захохотал, не в силах остановиться. Он нахмурился, а я сел на кровати, подтянул его к себе за подмышки. Я снова осыпал Гэвина поцелуями, а потом ощутил его — тот запах старовозрастного леса, который принадлежал ему и только ему одному. Я погнался за этим пьянящим ароматом, извернулся и уложил Гэвина плашмя на кровать. Я посмотрел вниз между нами, наши члены потирались друг о друга. Я медленно двигал бёдрами, восхищаясь получаемыми ощущениями. Моя кожа будто полыхала, пот капал с моего лба в ложбинку его шеи. Живот и грудь Гэвина покрывала тонкая россыпь тёмных волос, а острые тазобедренные кости выступали вперёд. Я выдал: — Я тебе отсосу. А он буркнул: — Спасибо, что сначала об этом объявил, а не просто сделал. Я сузил на него глаза. — Я никогда раньше этого не делал. Он фыркнул: — Несомненно. — Я могу быть не очень в этом хорош. — Глупый Картер, — пробормотал он. — Следи за своими зубами. Мой минет вышел далеко неэлегантным, хотя, наверное, это ещё мягко сказано. Я почти сразу подавился, ощущать будоражащий вкус его плоти было непривычно. Гэвин вёл себя со мной очень осторожно, делая бёдрами неглубокие толчки, руками придерживая меня за голову, чтобы я не мог отстраниться. Он зарычал на меня, когда я царапнул зубами головку его члена, но сказал: — Сделай это ещё раз. Я повторил. — Хорошо, — выдохнул он. — Так хорошо. Его член обжигал мой язык. Я зажмурился и попытался дышать через нос, пока слюна стекала по подбородку, а глаза слезились. Гэвин повторял моё имя вновь и вновь, и я не понимал, раздавался ли его голос вслух или только в моей голове. Я думал: «Я чувствую тебя, я с тобой, и я чувствую тебя» — и наша связь, та нить, что соединяла нас вместе, туго натянулась и завибрировала. Картер, Картер, Картер я знаю, позволь мне, просто позволь мне Гэвин снова принялся меня целовать, губы распухли, горло саднило. Он схватил меня за подбородок, и это было больно, но так приятно. Он прижался своим лбом к моему, и мы с неверием в глазах уставились друг на друга. Он тихонько что-то промурлыкал себе под нос. А затем произнёс: — Это. Я. Ты. Я выдохнул: — Да. Он сказал: — Вместе. Я ответил — Да. Он спросил: — Ты хочешь этого? Со мной? И я взмолился: — Да. Гэвин нас перевернул, и я снова очутился на спине. Он оказался сильнее, чем я ожидал, и я ощутил глубокую гордость за то, что могу обладать таким человеком, как он. Он вновь уселся мне на бёдра, мой член тёрся о щёлку его задницы. Гэвин потянулся к тумбочке рядом с кроватью. Он открыл ящик и вытащил… У меня глаза вылезли из орбит. — Это смазка? Что за чёрт? Как она туда попала? — Затем: — Подожди. Как ты узнал, что она там? Он пожал плечами, открывая крышку. — Келли и Джо. Я недоумевал: — Чего? — Дали мне это. — Чего? Он нахмурился. — Это нетрудно понять. — Ой, ну прости меня за вопрос о том, почему мои грёбаные братья дали тебе бутылку со смазкой. — Ты прощён. — Он вылил щедрое количество лубриканта на ладонь, прежде чем потянулся себе за спину. Я напрягся, когда он провёл рукой по моему члену, тщательно его увлажняя. — Перестань болтать о своих братьях. Мы заняты. У меня глаза вылезли из орбит, то ли из-за его слов, то ли из-за хватки, я не мог понять. — Ты тот, кто… А потом Гэвин застонал, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это из-за того, что его пальцы скользили внутри него. Его глаза с трепетом прикрылись, тыльная сторона его ладони тёрлась о мой член, пока он себя разрабатывал. Я ничего не мог поделать, кроме как наблюдать за его лицом, за едва заметными изменениями в его выражении, за тем, как его губы слегка приоткрывались каждый раз, когда он поворачивал свою ладонь. Он закусил нижнюю губу и тихо зашипел, прежде чем уронил бутылку на кровать рядом с нами. Он встал на колени, чтобы найти лучший угол. Я потянулся к нему, коснулся его руки своей. Дыхание Гэвина сбилось, когда я надавил на его руку, проталкивая её ещё глубже в его нутро. Он кивнул, и я опять надавил. У него внутри было уже три пальца, и я подцепил их своим большим пальцем, двигая ими вниз, а затем вновь вверх. — Готов, — пробормотал он, и я отдёрнул руку. Я услышал, как ладонь Гэвина выскользнула из его тела, и шумно сглотнул. — Готов, готов, готов. — Он склонился надо мной, потёрся своим носом о мой. — Ты уверен? — прошептал я. Он ответил: — Да. Ты. Я уверен. Ты, Картер. — После этого не будет пути назад. — Знаю. — Мы станем… — Картер. Заткни свой рот, пока я опять его не трахнул. — О, посмотрите-ка, кто снова может полностью использовать слова. Ты такая нетерпеливая задница. — Я хочу засунуть тебя в свою задницу. — Да, — согласился я. — Именно это. Сделай это. Гэвин с самодовольным видом вновь сел. Приподняв бёдра, он опять потянулся за спину. Он ухватился за мой изнывающий член, а затем медленно начал на него опускаться, пока где-то вдалеке продолжали реветь сирены. Давление его тела было огромным, и я потерялся в этих ощущениях, в нём самом, хотя всё это время над нами обоими нависал призрак того, что ждало впереди. Стало тяжело, но мои руки поддерживали Гэвина за бёдра, его мышцы дрожали под моими пальцами. Он положил руки мне на грудь и скривился, оскалил зубы и с шипением выдохнул. — Медленно, — посоветовал я ему. — Медленно. Он проворчал: — Я знаю, Картер. Я знаю. Он поудобнее устроился у меня на бёдрах и склонился, его голова нависла над моей. Гэвин быстро моргнул, его глаза были зелёными, потом фиолетовыми, а потом оранжевыми, оранжевыми, оранжевыми, и я подумал, что мне почудилось. Мне показалось, что такого не может быть. Гэвин принялся двигаться, покачивая бёдрами. У него сбилось дыхание, когда он приподнялся, а потом скользнул обратно вниз. Я был слишком напуган, чтобы пошевелиться, так как не желал причинить ему боли и не хотел заканчивать это действо, которое ещё толком даже не началось. Он позвал: «Картер, Картер» — и передо моими глазами вспыхнули крохотные проблески света, комната стала ярче, дымка уступила место острой чёткости. Я протянул руку и ухватился за его затылок. — Всё в порядке, — прошептал я. — Я с тобой. Он умолял: «Пожалуйста», и «Не позволяй ему овладеть мной», и «Не позволяй ему забрать меня», и «Мне больно, Картер, я чувствую его в своей голове, и мне больно». Я сел и принялся сцеловывать все вырывающиеся с его губ слова. Поза была не очень удобной, мой живот напрягся. Гэвин учащённо задышал мне в рот, когда я осмелился пошевелиться, вонзившись в него быстрым движением бёдер. Его губы распахнулись, когда я начал врываться в него снова и снова. Гэвина затрясло, всё его тело охватила дрожь, которую я не мог остановить. Он откинулся назад, упираясь руками мне в колени, и выгнул спину. Возбуждённый член Гэвина шлёпался о его живот. Я потянулся к нему, но он на меня зарычал, оттолкнув мою руку, и сам стал себе дрочить. Я спросил: — Хочешь этого? Со мной? Он простонал: — Да. Я продолжил: — Я и ты. Всё остальное не важно. Он всхлипнул: — Да. Я позвал: — Гэвин. Его рот широко открылся, жилы на шее вздулись, и он громко застонал. Во мне взревело желание, первобытный инстинкт при виде его горла. Мои клыки заострились, и я знал, я знал, что так и надо. Именно этим и должно всё закончиться. Что бы ни последовало далее, что бы потом ни случилось, самый важный момент настал сейчас, и я произнёс: — К черту его. Услышь меня. Услышь меня. Я — голос в твоей голове. Я — твоя стая. Сирены выли. Низкий рык зародился в груди Гэвина и вырвался из его горла. Я заметил, как сверкнули его клыки. Гэвин вновь подался вперёд. — Мой, — заявил он, и это притязание исходило от волка. — Мой. — Укуси, — зарычал я ему. — Я близко. Сделай это. Сделай это сейчас. Он не колебался. Я почувствовал яркую волну болезненного удовольствия в тот момент, когда Гэвин в меня вгрызся, но она растворилась в горячей струйке крови, что наполнила мой рот, как только мои клыки вонзились в его кожу между плечом и шеей. Я Я я теперь***
сильный храбрый напуганный волк я волк, я волк, я волк я Картер (Гэвин) мне больно голова болит мозг болит он в огне всё в огне сука, женщина, сука, женщина-охотник говорит, что порежет меня, пугает, что возьмёт нож и вонзит его в мою плоть твердит, что это из-за того, что этого желает бог бог этого требует в задницу твоего бога в задницу тебя цепь вокруг шеи серебряная она тянет за неё грубо она говорит она говорит: «не скаль на меня свои клыки» «сделай это снова» «сделай это снова, и я вырву их один за другим» «найди их, — она приказывает, — найди их, найди их» «убей их» «убей их всех» я охочусь выслеживаю мужчину ведьмака, мужчину-ворона, мужчину-ведьмака, убить его, убить его, но что так пахнет ???? что это вот что, это что-то в нём этот запах этот аромат эта вонь знакома я её знаю, я её знаю не могу сделать ему больно люди он с людьми пугающая женщина с ломом ведьмак говорит: «Джесси, нет» но она произносит: «к чёрту», и ударяет лом чёртов лом, он обжигает, он обжигает они бегут, они бегут, а я следую я следую за ними, охочусь на них, выслеживаю их, скрытно, скрытно, скрытно большой плохой волк, большой плохой волк мужчина-ведьмак, мужчина-ворон, я следую за тобой, почему почему ты так пахнешь кто ты такой, они зовут его: «Гордо, Гордо, Гордо» и я знаю это имя я знаю это имя, мозг, мозг пылает, откуда, откуда я знаю это имя, это место, я знаю это место деревья, я чую запах деревьев, они пахнут как мужчина, альфа, большой альфа, приходит ко мне ребёнок, я ребёнок, и альфа говорит: «существуют волки, Гэвин, существуют волки и» «ведьмы, Гэвин, есть магия и монстры» «ты не» «ты не монстр, Гэвин, вот твой отец — да» «здесь ты в безопасности, — альфа-мужчина говорит, — я рассказываю тебе это» «я рассказываю тебе это не для того, чтобы причинить боль, а чтобы» «дать тебе знать, что ты никогда не был одинок» я искал его, теперь я вспомнил, мёртв, он мёртв, он мёртв идти следом за Гордо идти следом???? брат???? это тот, который мужчина-ведьмак, мужчина-ворон и я я нападаю, я убью их, заставлю вонь выветриться он мне не нужен, не нужно это, не хочу это место но потом но потом он выходит на улицу он кричит волк, глупый волк, большой глупый волк он нет ??? другие его видят не не трогайте его это моё это моё он мой, и я утащу его в лес я буду охотиться для него буду держать его в тепле и безопасности он вопит на меня, говорит мне перестать его тащить глупый мужчина-волк не тащу тебя, спасаю тебя, глупый мужчина, глупый волк это тук это тук это тук-тук-тук, и я я могу дышать я могу дышать я могу***
Я открыл глаза Гэвин пялился на меня сверху вниз. Кровь с его груди капала на мою. Я произнёс: «Гэвин», когда посмотрел на его плечо, где была метка — идеальный отпечаток клыков, который уже зарубцевался. Гэвин пробормотал: — Картер? Это…. Картер. Я могу… я могу. Я протянул руку и обхватил его лицо. Он повернул голову и поцеловал мою ладонь. — Покажи мне, — прошептал я. — Покажи мне свои глаза. Он яростно замотал головой. — Я не знаю. Я не знаю. Могу ли я. Реально ли это. И поскольку я сыграл в этом важную роль, я повторил слова, которые Гэвин однажды сказал мне, когда я лежал на залитом кровью снегу: — Чего ты хочешь? Он помнил. Конечно, он помнил. Он ответил: — Почувствовать, что я очнулся — Тогда покажи мне. Покажи мне свои глаза. Он показал. О, он показал. Гэвин открыл глаза, и несколько секунд ничего не происходило. Но затем, в моей груди ожил клубок нитей, которые дико извивались и натягивались между нами. Они нас связывали. Связь была надёжной и верной, и я слышал голос Гэвина, громко и ясно, хотя он и не говорил вслух. «Картер, Картер, Картер» Его глаза наполнились самым ярким оранжевым цветом, который я когда-либо видел. Слеза скатилась по его щеке. Я её смахнул — Очнулся, — прошептал он. — Очнулся. Картер, я очнулся. Я очнулся.***
Они нас ждали. Мы подошли к ним, не разрывая наших переплетённых рук. Сирены ревели, сотрясая холодный воздух, будто тот был из стекла. Крис, и Таннер, и Рико скалились в ухмылках. Они выглядели почти одичавшими. Рико ляпнул: — Да у нас тут творится прям какое-то чёртово диснеевское дерьмо. Джесси закатила глаза: — Мистическая лунная магия. Доминик снисходительно покачала головой. Бэмби рассмеялась милым и добродушным смехом. Лежащий на её руках Джошуа уставился на свою мать и медленно моргнул, явно ошеломившись её небывалой беззаботности. Ну а я устремил свой взгляд к собственной матери. Она мягко улыбалась. Мама сказала: — Гэвин. Будь добр, подойди ко мне. Тот напрягся, но ненадолго. Он расправил плечи. Отпустил мою руку и медленно к ней подошёл. Стоя на крыльце, она возвышалась над Гэвином и смотрела на него сверху вниз. Она спросила: — Ты сделал свой выбор? Он ответил: — Да. — Что ты выбрал? И Гэвин заявил: — Картера. Мама начала было кивать, но затем Гэвин снова заговорил. — И семью. Я выбрал семью. Стаю. Стаю. Стаю. Мама обхватила его лицо ладонями. Она наклонилась вперёд и поцеловала его в лоб. Гэвин вздрогнул от прикосновения её губ. Она отстранилась, но лишь на мгновение. Она прошептала: — Здесь твоё место. Вот где ты должен находиться. Никто другой не может тебя удерживать. Никто другой не может тебя забрать. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Он шагнул вперёд, прижался лицом к её животу. Сначала мама поразилась, но потом усмехнулась и обняла Гэвина за плечи. Она посмотрела на меня. Её глаза сверкнули. — Пришло время показать миру, почему мы чёртова стая Беннет.
