Да восстанет Империя

      Вещи летали по комнате из одного угла в другой, складываясь в огромную груду непригодного к использованию хлама. Пран в ярости хватал всё, что попадалось ему под руки, разнося собственную комнату в щепки. Даже охранники, главной обязанностью которых было защищать семью Чандра не спешили напоминать о себе. Тихо, словно мышки, они сидели на втором этаже дома и вздрагивали от каждого грохота. В гневе Пран Чандра был слишком непредсказуем. В этом он удивительным образом походил на отца.       Прим сидел на обитом подушками подоконнике и себе под нос считал количество разбитых братом предметов. Останавливать его было бессмысленно. Пока Пран не сбросит пар, говорить ему о чём-то не следовало. Это лишь распалит его ещё больше. И вот тогда охранникам внизу действительно стоило бояться.       Ещё одна ваза с засохшими цветами влетела в дверь, со звоном распадаясь на крупные осколки голубого стекла. Следом последовал громкий крик, оповещающий Прима об окончании разрушения помещения.       - Найти этих тварей! – наконец выкрикнул Пран. – Найти немедленно!       Прим вздохнул и обернулся. Разбитая в щепки мебель валялась на полу, осыпанная сверху стеклянными осколками. Кое-где валялся пух из разодранной подушки и лоскуты цветного одеяла. Приму это одеяло нравилось больше всего. Посреди всего этого хаоса стоял Пран: в наспех накинутой белой рубашке и тёмно-бежевых штанах. Босыми ногами он стоял на разбитом зеркале, которое раат скинул самым первым. Алая кровь текла по осколкам, но он, казалось, совершенно не замечал этого.       Лишь когда взгляды карих глаз встретились, Прим спросил:       - Все мертвы?       - Нет, блять, бегают вон по двору!       - Будешь паясничать – будешь разбираться со всем сам.       Пран судорожно вздохнул и на несколько секунд зажмурил глаза. Разговоры с братом всегда давались ему нелегко. Его спокойный голос, разъясняющий их дальнейшие действия так детально и просто, что мог понять даже глупый школьник, никак не успокаивал. Скорее наоборот. В такие моменты Пран ощущал себя так, будто он не 23-летнее взрослый раат, а пациент Дарда, который словно маятник раскачивается из стороны в сторону и роняет слюну с соплями на пол. Это невероятно злило. Однако стоило Приму лишь слегка улыбнуться и похлопать пушистыми ресницами, как желание ругаться или перечить сразу отпадало.       - Они мертвы. Все четверо. Одному продырявили череп, остальным перерезали глотки.       - Что-нибудь ещё нашли на месте, кроме трупов?       - Может сам сходишь и посмотришь?! Я-то откуда знаю за что зацепится твой долбанный взгляд! – развёл руками Пран.       - Пран, – нотки в голосе Прима стали ледяными. – Либо ты мне сейчас выкладываешь всё, что ты видел, либо разбирайся со всем этим дерьмом сам.       - Там были надписи! – выкрикнул Пран. – Что-то типа «Торн будет свободным!», «Нахрен продажную стражу» и прочая поебень в духе вшивых нищебродов с Хула и Мансе!       Одни названия этих районов вызывали в Пране яростную злобу и истерику. Оба района находились по соседству на западной окраине города. Беднота и разруха этих территорий поражала порой даже обычных людей, приезжавших из безработного Морока на заработки в Торн.       - Тем не менее эти «вшивые нищеброды» убили четырёх стражников, - пожал плечами Прим. – Ещё что-нибудь?       - Банки с краской и стрела в черепе этого дохляка! Всё!       - Пусть твои ребята обойдут все лавки с краской. Надо узнать откуда она. И принеси мне стрелу. Хочу её осмотреть и ощупать. Нужно узнать из какого она материала.       - Я что похож…- начал возмущаться Пран, но заметив слегка приподнятую бровь брата, остановился. – Хорошо, принесу. Хер с тобой.       - Отлично, - Прим протянул руку к брату ладонью вверх. Тот не задумываясь сделал шаг навстречу и вложил в неё свою. – Раны не забудь обработать. Это не приказ. Просьба.       Пран сжал ладонь и прикрыл глаза. Мысль о том, что ради брата он был готов на что угодно – угнетала и давила на горло, не давая дышать. Подобные состояния приводили раата в ярость, но игнорирование его просьб было подобно смерти. Любая просьба Прима, какова бы она ни была всегда удовлетворялась. Исключений не бывало никогда. Пран мог бы свести это всё к магии или подобной «хренотени», если бы не знал, что использовать единственно возможную на острове магию Музыки брат не мог по состоянию здоровья. Его тело не выдерживало и пары нот без того, чтобы из носа не начинала рекой хлестать кровь, а по всему телу начинался дичайший зуд, от которого Прим расчёсывал кожу до мяса.       - С повторением ситуации что делать будем? – карие глаза распахнулись. Подушечками пальцев Пран поглаживал белоснежную кожу Прима.       - Не знаю. Думай сам...либо спроси у Лаваньи, если нет идей.       Раат вздрогнул как от пощечины и выдернул руку из хватки. Резко развернувшись на пятках, Пран подобно ветру выскочил за дверь, хлопнув ей с такой силой, что зазвенели стёкла.       - Пран! – впервые за долгое время Прим повысил голос. – Пран! Ну прости! ПРАН!       Через пару минут грохот уже доносился с первого этажа дома. Разбавляли его теперь испуганные визги домработницы и охранников. Даже думать не хотелось о том, что там происходит. В голову приходили самые разные картины, но никакие из них не шли в сравнение с тем, что по-настоящему происходило внизу.       «Лаванья будет в ярости от такой резкой смены домработницы», - подумал Прим.       - Вот же дерьмо…- выдохнул он. – ТРОНЕШЬ КНИЖНЫЙ ШКАФ, ПЕНЯЙ НА СЕБЯ!

*****

      От рутинной утренней болтовни тошнило. Желудок встал колом, не желая протолкнуть в себя хотя бы ложку ячменной каши с ягодами калины. Чайлай терпеть не могла эту ягоду, но всегда ела её и улыбалась. Расстраивать Юрико, которая с таким трудом собирала её в местах далеко за пределами Торна не хотелось. Исс считала, что если закрыть глаза и не жевать, то можно съесть что угодно. Даже если после будут неприятные последствия, вроде рвоты, поноса и продолжительного отсутствия аппетита.       Только вот сегодня притворяться не хотелось. По правде сказать, притворяться вообще больше не хотелось. Хотелось пульнуть в стену злосчастную тарелку со вонючей кашей и долбанными ягодами. Хотелось кричать на весь дом о том, что произошло сегодня ночью. Хотелось схватить под руку Киран и уехать отсюда как можно дальше, на север, в крупнейший город острова – Айдахар и затеряться там. Жить так, как хочется жить, а не так, как стоит жить, чтобы тебя вдруг не поймали и продали на аукционе по минимальной цене.       Чайлай ковыряла ложкой в тарелке и зло давила на слегка подвявшие ягоды, размешивая горький сок с клейкой противной крупой. Чоу сидела напротив и с улыбкой на лице поддерживала беседу с родными. Светлые волосы красиво рассыпались по плечам, иногда кончиками опускаясь в кашу. Юрико улыбалась в ответ и каждый раз заботливо убирала волосы внучки назад. Ничего в подруге не выдавало какого-либо беспокойства.       - Чай…       Исс остервенело размазала ещё одну ягоду по бортику тарелки.       - Чай… - ещё раз позвал Сэдэо.       Ночные события словно колёсико с детскими картинками крутились в голове, постоянно повторяясь и повторяясь.

«Крыша, стража, краска, надпись, спуск, ссора, стражник с простреленной головой, крики, Чоу с руками по локоть в крови и боль в челюсти от сильного удара». Повтор.

      - Чай… - Юрико положила руку на стол рядом с иссом.

«Крыша, стража, краска, надпись, спуск, ссора, стражник с простреленной головой, крики, Чоу с руками по локоть в крови и боль в челюсти от сильного удара». Повтор.

      - Чайлай…- лицо Чоу стало серьёзным. Она привстала на месте и наклонилась вперёд. – Чайлай, ты слышишь меня?

      «Крыша, стража, краска, надпись, спуск, ссора, стражник с простреленной головой, крики, Чоу с руками по локоть в крови и боль в челюсти от сильного удара». Повтор.

      - ЧАЙЛАЙ!       - ЧТО? – Сильный удар пришёлся в самую сердцевину тарелки. Звон разбитой посуды ненадолго оглушил её саму. Даже ложка в её руках теперь не казалась такой безобидной. Худое тело тряслось от напряжения, а зубы грозились вот-вот раскрошиться от давления.       Юрико и Сэдэо испуганно смотрели на исса. Чоу вскочила с места и схватив под локоть Чайлай силой потащила её наверх. Сопротивляться было бесполезно. Проще было отрезать руку, чем вытащить что-то из железной хватки арфийки.       Запинаясь о ступени, исс старалась не отставать. Для полной картины не хватало только разбить нос и сломать пару зубов. Хотя, возможно тогда её бы не стали тревожить и оставили в покое.       Чоу толкнула подругу внутрь их комнаты и закрыла дверь на щеколду. Подойдя к иссу вплотную, она прошипела:       - Да что с тобой, мать твою, не так? Ты хочешь, чтобы Сэдэо и Юрико всё узнали?       Только теперь Чайлай заметила, что всё также сжимала в побелевшей от напряжения руке ложку с размазанной по ней кашей. Отпустив её, она закрыла лицо руками. Воздуха было слишком много. Внешний мир давил на голову, закручивая её в удушливую улитку.       - Да приди же ты в себя! – Чоу отняла руки исса от лица и стала неистово трясти её. – Очнись! Слышишь! Очнись!       - ОТСТАНЬ! – закричала Чайлай. – ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Я НЕ ХОЧУ! Я БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ХОЧУ! МЫ ВСЕ УМРЁМ, СЛЫШИШЬ?! МЫ ВСЕ ПОДОХНЕМ! И ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!       Громкие рыдания наполнили комнату. Чайлай трясло. Из носа тонкой струйкой потекла зелёная кровь. Взгляд смазался, бедная обстановка комнаты теперь виделась лишь бледными пятнами дешёвой краски. Страх комом встал в горле, не давая сделать ни вздоха.       - Из-за меня? – удивилась Чоу, сжимая руки Чайлай до синяков. – Да что ты? Ты уверена, что всё произошло по моей вине? То есть это я ушла со своего поста и подвела всех?       - Оставь меня, оставь меня, оставь меня…- сквозь рыдания повторяла Чайлай.       - Ну нет уж! Благодаря мне ты всё ещё жива! Благодаря мне ты ещё дышишь и куски твоего тела не продаются на рынке рядом с бараниной! – казалось, будто жемчужная кожа Чоу порозовела. - Если бы не я, ты бы давно сдохла! Так что прекращай реветь и подумай, что нам делать дальше!       - Я не могу, Чоу. Нет…       Чоу с силой толкнула Чайлай на кровать и нависла сверху, закрепив ослабшие руки над головой одной рукой. Другой рукой она сжала челюсть исса, чтобы та не могла отвернуться.       «Остановись!» - звенело в голове. Внутри что-то болезненно сжималось от вида испуганной подруги, которая, не сдерживая всхлипы, смотрела куда угодно, но не в лицо арфийки. Сопротивления не было. Чайлай просто замерла под её весом, будто просто ждала, когда же это всё закончится. От этого ярость становилась только сильнее, закрывая собой любые проблески сознания.       - Слушай сюда, истеричка. У тебя есть два варианта: забыть обо всём, что произошло сегодня ночью и жить дальше, либо продолжать истерить до тех пор, пока нас всех не найдут. Тебя сдадут на переработку или на мясо, потому что твой ранг ни на что больше не годится, а мне устроят пытку на главной площади города с отрубанием конечностей. Это в лучшем случае. В худшем – отвезут за ледяные стены Кадавера, где я и сдохну на пару с другими зеками. Так что хорошо подумай о том, что собираешься сделать, - она замолчала на секунду. – И смотри на меня, когда я говорю с тобой!       Чайлай закрыла глаза. Никогда ещё так сильно ей не хотелось оказаться вне дома. Мысленно она стала вспоминать сколько денег успела скопить за последние несколько месяцев. Сумма получалась мизерная, но этого вполне хватало на два билета на поезд до центрального города на острове – Этерна. Оставалось только потерпеть, пока Чоу успокоится. Ещё немного потерпеть. Совсем чуть-чуть.       - Сегодня вечером мы с тобой идём к Илоне. Хочешь ты этого или нет, мы продолжим делать то, что планировали, - хватка Чоу немного ослабла. – Мы всё изменим.