Да восстанет Империя

      Густые волосы сестры струились сквозь белые как мел пальцы парня. С помощью большой массажной расчёски с металлическими зубьями он почти закончил распутывал чёрные как уголь пряди.       Девушка смотрела в зеркало напротив, накручивая на пальцы цепочку с крестообразным кулоном на конце. Присутствие одного из старших братьев успокаивало, давало чувство безопасности. С ним рядом даже её увлечение религией не казалось таким уж опасным. Так, всего лишь шалость.       Однако настроение её было безнадёжно испорчено. Отражение в зеркале словно насмехалось над ней. Будто вот-вот покажет незамеченную ей ранее каплю крови на шее или запястье. Будто вот-вот раскроет перед братом все возможные карты.       - Тебе плохо? – брат положил руку ей на плечо и слегка сжал.       - М? – она подняла карие глаза на отражение брата. – А, нет, я…я в порядке, Прим.       - Уверена? Может съела что-то не то?       - Да…то есть…нет...то есть…я в порядке, правда. Просто мысли всякие в голову лезут.       - Что за мысли? – Прим мягко улыбнулся и, положив расчёску на столешницу перед зеркалом, пропустил волосы сестры сквозь пальцы. Он всегда так делал, чтобы проверить, не осталось ли в густых волосах возможных колтунов или пуха от подушки.       О ночной вылазке говорить не хотелось. Брат если и не сдаст её, то точно по голове не погладит. Да и сдавать охранников, отпустивших её под угрозами, было нехорошо. Прим-то их просто уволит. А вот что с ними сделает мама или Пран и вовсе думать было страшно.       - О книге, - выпалила не задумываясь она. – Знаешь, я тут нашла очень занимательный текст…Ну как…это не я нашла, а мне нашёл его кое-кто…так вот…       - Сар, - тяжело вздохнул Прим, пропев гласную в имени сестры. – Ты опять за своё? Сколько раз я тебе говорил, что это твоя реликвия…       - Религия, - поправила раатка, всем телом поворачиваясь к брату. Разговоры о собственном увлечении пробуждали внутри огонь интереса.       - Неважно. До добра она не доведёт. А если ещё и Пран узнает…       - То ты ему скажешь, что я лишь глупая маленькая девочка, которая балуется запрещёнкой лишь потому, что мне нравится бунтовать, - она легко пожала плечами. – Тебе он по-любому поверит.       Прим на секунду закрыл глаза и покачал головой. Конечно, Пран поверит всему, что скажет брат. Даже если Приму придёт в голову сказать, что земля плоская и стоит на трёх слонах, то брат поверит ему. Именно поэтому Прим никогда ему не врал. Он всегда говорил ему правду, даже если она больно била по мозгам и выедала внутренние органы.       - Я не буду врать Прану, - он сделал несколько шагов назад и опустился на край кровати. Мягкая, как кошачья шерсть постель прогнулась под весом парня и протяжно скрипнула.       - Кто знает, может это не враньё, - она встала со своего места и расправила смятые пижамные штаны. – Вдруг я правда устану от этого всего?       Солнце давно уже село за горизонт. Тьма с маленькими огоньками как подсолнечное масло растеклась по городу. С улицы сквозь приоткрытую форточку доносился запах сырости вперемешку с еле уловимым запахом гари.       - Сара, даже если это так, то…- Прим застыл. Глаза с белыми как сахар ресницами округлились, стоило раату вдохнуть воздух полной грудью. Вскочив с места, он подбежал к окну и выглянул наружу. На улице было всё также темно, только вдалеке медленно поднималось оранжевое зарево.       - Прим, - девушка машинально потянулась рукой к кресту на шее и сделала несколько шагов в сторону брата.       - Сара, поздно уже. Ложись спать.       - Прим, что про…       - Сарасвати, - захлопнув форточку, Прим плотнее закрыл шторы и повернулся к сестре, - ложись спать. Сейчас же. Что бы ты не услышала, из комнаты ни ногой. Поняла?       Внутри всё съёжилось. Последний раз, когда брат говорил подобное, 3 года назад, не стало отца. Она лишь мельком увидела его перед кремацией. Всё его тело с ног до подбородка было закрыто тканью одежды. Попрощаться или даже прикоснуться к отцу в последний раз ей не дали. Прим крепко держал её за руку и не давал подойти ближе, чем на пару метров, как бы она не просила и не плакала. Лишь спустя 5 лет она узнала причину кончины отца.       Прим выскочил за дверь, хлопнув ей так сильно, что Сарасвати запрыгнула на кровать с ногами. Она услышала быстрые шаги брата по коридору первого этажа и то, как громко брат звал Прана. В его голосе слышался неподдельный страх.       Схватив с прикроватной тумбочки небрежно брошенный тёплый халат на завязках, она накинула его на плечи и тихо подошла к окну. Опустившись перед ним на корточки, Сарасвати медленно раскрыла шторки и выглянула наружу. Оранжевое зарево было всё таким же ярким. Охранники во дворе дома напряженно переговаривались между собой, боязливо оглядываясь на дом.       В груди стало тесно от страха. Словно смола он заполнял собой всё пространство, не оставляя места ни для какого другого чувства.       Нервно сглотнув, она прикрыла шторы и направилась к двери. Она должна была узнать о том, что происходит. Она должна была знать, что с её друзьями из церкви всё в порядке.       Она приоткрыла дверь комнаты и тихо выскользнула за дверь. С первого этажа доносилась ругань. Было ясно, что ругаются близнецы – её старшие братья. Никого другого, по всей видимости, в гостиной больше не было.       - …и ты решил спалить весь город к херам собачим? – Прим говорил тихо, но голос его дрожал.       Сарасвати вздрогнула. Пожар. В другом конце города сильнейший пожар. Именно поэтому с каждой минутой на улице становится также светло, как и днём.       - Ты же сказал «думай сам». Я и подумал, - также ровно отвечал Пран. Только в его голосе слышалось абсолютное бешенство.       Раатка непроизвольно сжалась. Любой, кто находился рядом с Праном в таком состоянии больше не считался живым существом. В состоянии бешенства Пран мог сделать с окружающими всё что угодно. Тому, кто умирал быстро в этот момент, повезло больше всего.       - Это нихрена не означало «эй, братишка, а давай ты заставишь своих цепных псов сжечь ВЕСЬ ДОЛБАННЫЙ ГОРОД», КОНЧЕНЫЙ ТЫ ИДИОТ!       Волосы на затылке встали дыбом. Никогда еще Сарасвати не слышала, чтобы Прим так разговаривал хоть с кем-то. Тем более с близнецом. Она поспешила к лестнице, в надежде успеть защитить любимого брата. Пран был опасен. Но она резко остановилась, когда услышала следующие слова:       - Прости.       Кровь застыла в жилах. Это был точно голос Прана. Он извинялся. Абсолютно искренне. Без насмешек и угроз. Без выпендрёжа и запугивания.       - Прости, - еще тише проговорил он. – Я не знал, что это тебя так расстроит.       - РАССТРОИТ?! – закричал Прим, подходя к брату так близко, что кончики их носов соприкасались. – ТО, ЧТО ТЫ ВОТКНУЛ НАШЕЙ УБОРЩИЦЕ КАРАНДАШ В ГЛАЗ МЕНЯ РАССТРОИЛО! ТО, ЧТО ТЫ ДУШИЛ ПРОВОЛОКОЙ НАШУ СОБАКУ НА ГЛАЗАХ У САРЫ МЕНЯ РАССТРОИЛО! ТО, ЧТО ТЫ ЗАВАЛИЛ НАШЕГО ОТЦА В ДОЛБАННОЙ ГОСТИННОЙ МЕНЯ РАССТРОИЛО! НО ЭТО…- его голос стал стальным. - …Я в бешенстве. Эти идиоты и так не в восторге от положения дел в городе. Думаешь нам просто простят массовое сожжение?       Сарасвати прикрыла глаза и попыталась прогнать все эти ужасные картинки с воспоминаниями, которые всполошил Прим. Ей до сих пор каждый месяц стабильно снился один и тот же сон: о том, как Пран мерзко смеётся, вырывая у неё из рук трехмесячного щенка. Как он оборачивает у него проволоку вокруг шеи, пока другие мальчишки со двора держат её плачущую по рукам и ногам. Каждый раз ей снилось, как щенок протяжно визжит от страха и боли. Слёзы душат её во сне, пока она не просыпается в холодном поту от недостатка воздуха.       Конечно, в отличие от сна, в реальности щенок выжил. Благодаря вовремя подошедшей матери. После этого инцидента она страшно избила Прана и заперла его на целую неделю в кладовке, давая лишь по корке сухого хлеба и стакану воды трижды в день.       Сарасвати считала такое наказание вполне справедливым за столь ужасное преступление. Однако Пран так не думал.       - Видимо я перестарался, - Пран весело улыбнулся и уткнулся лбом в плечо Прима. – И что нам делать?       - Мне нужно подумать, - устало вздохнул Прим. – Где сейчас Лаванья?       - Она в Салахе. Но может вернуться в любую минуту.       - КОНЕЧНО, ОНА ВЕРНЁТСЯ В ЛЮБУЮ МИНУТУ. ПОСЛЕ ТВОИХ-ТО ВЫХОДОК, - раат оттолкнул близнеца от себя. – ТЫ ИДИОТ! ТЕБЕ ВСЕГО-ТО НУЖНО БЫЛО ПОВЕСИТЬ ПАРУ ЖИТЕЛЕЙ И РАЗВАЛИТЬ КАКОЕ-НИБУДЬ НАХЕР ЗАБЫТОЕ МЕСТО! НО ТЫ РЕШИЛ СПАЛИТЬ К ХЕРАМ ГОРОД! ГОРОД БЛЯТЬ ПРАН!       Сарасвати не могла поверить своим ушам. Прим кричал на Прана что есть сил, но тот никак на это не реагировал.       - Прим, слушай, я сорвался, ладно? Психанул. Ну с кем не бывает, - голос звучал надрывно, словно он был готов вот-вот заплакать.       - СО МНОЙ! СО МНОЙ НЕ БЫВАЕТ! Я ПРОСТО НЕ ПОНИМАЮ, КАК МОЖНО БЫЛО ДО ТАКОГО ДОДУМАТЬСЯ?!       - Прим, - голос сорвался. – Ты мне нужен. Прошу.       Сарасвати сделала еще несколько шагов к лестнице и присела на корточки. Со своего места она видела только Прана. Тот стоял, опустив голову и сжав руки в кулаки. Карие глаза были устремлены в пол.       Несколько минут в доме стояла полнейшая тишина. Раатка затаила дыхание. Она ждала что ответит Прим. Схватившись за крест, она молилась всем божествам, о которых читала в книжках лишь об одном: чтобы брат отказал чокнутому близнецу и сдал его страже, правительству, матери. Да кому угодно, только бы этот кошмар прекратился. Только бы больше не видеть никогда Прана.       С самого детства она всеми силами старалась его избегать. Она знала во сколько он встаёт, где он гуляет, сколько минут у него занимает завтрак, а сколько – гигиенические процедуры. Всё это было ей известно по одной простой причине: каждый раз, когда они встречались, он говорил ей столько гадостей – от простых насмешек до пожелания смерти, что после не хотелось жить. От возможного рукоприкладства его удерживают лишь мать с его близнецом. Мать он слушался лишь потому, что ей подчинялась вся стража в городе, а также множество мелких чинуш. Почему же Пран слушался Прима – ей было неизвестно.       Она услышала тяжёлый вздох Прима и была уверена на миллион процентов в отказе брата, когда вдруг услышала:       - Отзови своих парней и прикажи им залечь на дно. Сейчас же отправляйся к Лаванье и заставь отправить всю имеющуюся стражу на тушение пожара. И сам туда отправляйся помогать. Даже если она узнает, что это ты всё задумал, то злится будет уже куда меньше. Всю прислугу и охрану на сегодня отпусти домой…       Пран сделал шаг вперёд и протянул руку к лицу близнеца. Прим отшатнулся, будто чего-то испугался.       - Иди.       - Прим…       - Отстань. Я устал. Уходи сейчас же.       Прим сделал еще несколько шагов назад.       Сарасвати вскочила на ноги и на носочках пробралась назад в комнату. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из братьев её здесь увидел. Закрыв дверь в свою комнату, она залезла на кровать и, щелкнув выключателем рядом с кроватью, укуталась в пуховое одеяло.       События не укладывались в голове. Пран решил сжечь половину города. И ради чего? Какое событие стоило того, чтобы так поступить? Что так сильно взволновало старшего брата? Сарасвати услышала быстрые шаги по коридору второго этажа и громкий хлопок двери комнаты Прима. Она располагалась рядом с её комнатой, а потому всё было отлично слышно.       Подложив правую руку под подушку, она свернулась калачиком и напрягла слух. Но дом погрузился в густую тишину, в которой, казалось, потонул бы даже истошный крик.