Брак для красоты

Новый день. Уже не такой прекрасный и яркий как вчера. Мрачно, за окном ливень, как будто стена, преграждающая солнечные лучи, от чего комнате полутьма, а ведь уже должен был быть полдень. Однако, Юный Модестос не замечал хода времени, отослал слуг сказав что ему нездоровится и остался наедине с самим собой. Всё равно сегодня дел не много, надо всего-то заполнить некоторые бумаги после обеда. Сейчас же он сидел на кровати в одной белой ночной рубашке, нежная хлопковая ткань была юноше по самые пятки. Сконцентрироваться на работе, к сожалению не вышло, в его голове мигом проносился бешеный поток мыслей, скорость их могла бы соперничать разве что со скоростью света. "КАК? Как я мог. Танцевать женскую партию с мужчиной! С чего я вообще согласился на это? Да ещё не абы с кем, а с тем вокруг которого витают пошлейшие слухи. Это само по себе аморально, а я явно чувствовал витавшую необычную атмосферу. Каким дураком надо быть что бы не заметить, что герцог проявляет ко мне интерес? О ужас! Неужели он хочет сделать меня своим очередным молоденьким любовником. Да у него их было как минимум 20! А если верить слухам то это только мужчин. Женщин там вообще сотни наверное, ну что за разгульный образ жизни! Что за горе упало на мои плечи, за что мне такое невезение? Да и ситуация хуже некуда, даже не смогу от него 'сбежать', я ведь его зять. " — эти мысли сводили парня с ума. Ещё немного и он бы начал раскачивается из стороны в сторону, словно душевнобольной. "Ну. Если давать ему всё время отпор... Когда-то же он точно отстанет. Не будет же он настаивать когда нет ни малейшего шанса? " — на миг это показалось решением — "Да какой отпор? Я сразу растаял в его крепких руках. А когда он прижался ближе это... ООО НЕТ. Что со мной не так? Почему я смутился? Почему не оттолкнул? Почему не отказал? А я знаю почему. Нет только не это. Мне это нравилось. Да быть такого не может! Значит скорее всего я влюбился в герцога." "Я влюбился в герцога..." — эта фраза звенела в его голове минут 5. Или может часов, время никто не засекал, а Филипп был совсем не в том состоянии, что бы о нём думать. Ощущение будто это были совсем не его умозаключения и требовалось время на их осмысление. "Думаю это худший выбор, что могло сделать сердце. И что мне с этим делать? Искать самый безболезненный путь к самоубийству? Какие ещё варианты? А что, это лучше, чем любить бабника и извращенца! А что если.... Ну а вдруг есть маленький шанс, что это не очередные похождения Слоппи, а любовь? Хм... И правда звучит как бред, быть такого просто не может. Короче говоря он скорее всего играется и не стоит воспринимать это серьёзно. Легче просто плыть по течению, периодически отвечая ему в умеренном количестве и он остынет. И ни в коем случае не верить в слова этого подлого лиса. А то обведёт меня вокруг пальца как всех остальных своих любовников. Очень мало шансов, что это любовь, скорее всего даже никаких. А по поводу Джесси... О нет что же делать? Как я мог забыть, что уже скоро стану её мужем? Она точно не обрадуется узнав такое об отце и муже. Какой кошмар! Моя бедная невеста, смиренно каюсь перед тобой. Но я думаю Слоппи не даст информации распространиться так просто. Да, если что я знаю на кого положиться. Что ж, думаю всё наладится." - после этого неожиданного вывода Филипп улыбнулся, переоделся и наконец пошёл разбираться с делами. В последующие дни он время от времени вспоминал об Авидасе и каждый раз тешился мыслью, что уже решил как стоит вести себя с ним. Когда Филиппу и выпадал шанс встретиться с герцогом на различных мероприятиях, то старался быть не многословным и уходил сказав все привычные любезности. Так и пролетело время до конца месяца. Настало 30 ноября - последний день осени, уже совсем похолодало и деревья стояли полностью голые, в ожидании снега. Однако люди ещё не прятались по домам в поисках тепла — сегодня день ежегодной охоты. На ней джентльмены охотятся на диких зверей, обычно это лисицы или кабаны, что обитают на окраинах леса. Дамы же устраивают чаепития на природе близь лагеря или конные прогулки по лесу в сопровождении охраны. Конечно есть и те женщины, что охотятся с мужчинами, но это скорее было исключение. Так же между девушками есть негласное соревнование. Свою добычу охотник мог посвятить или даже подарить любой. Тому кому достанется наилучший подарок и побеждает. Филипп неимоверно хотел порадовать Джесику. Хоть ей много кто дарит свою добычу, Модестос хотел поймать наилучшую зверушку. И он был уверен в своём успехе, несмотря на худощавое телосложение стрельба их лука была его большим преимуществом и ездил на лошади он достаточно неплохо. У него были все шансы на самый лучший трофей. Джесси так же ожидала этого от Модестоса, хоть и не до конца была уверена в его способностях. Все собрались перед палатками. Охотники взобрались на подготовленных заранее коней и вооружились луками. Старики не спешили подходить и что-то обсуждали поодаль. Дети бегали по прилегающим лугам и веселились. Дамы провожали своих мужей, женихов или же провожали взглядом избранников. Джесси поглядывала на Филиппа, но так, чтобы не сильно привлекать внимание, он должен знать ей цену. Затрубил горн - началась охота. По большей части все разбились на группы и направились в разные стороны леса. Филипп отправился на северо-запад с основной частью молодых аристократов. Для безопасности знати каждую группу сопровождало несколько обученных солдат. Какой-то мужчина постарше сразу же сбил птицу. Меткий выстрел. Все молча оценили эту добычу, ведь на лету подстрелить довольно трудно, наверняка он не первый и не второй раз на охоте. Дальше же всё тянулось нудно. Казалось что все звери перепугались незваных гостей и попрятались по своим домам. Даже поисковые собаки не помогали. Филиппу пришла в голову идея отделится. Большой скоп людей и правда создаёт много шума, что отпугивает всю добычу. К тому же если им что и попадётся, не факт что ему удастся первому подстрелить зверя. Это было на так уж и безрассудно, как могло показаться. Лагерь недалеко. Если что-то случится он знает куда бежать. Да и что может случиться, уже много лет охота проводится в этом лесу и чрезвычайных случаев почти не было. Весь день он рыскал по лесу в поисках трофея. И конечно же старания себя оправдали, кушем можно смело хвастаться среди охотников. Сначала подстрелить двух зайцев, лисицу, а затем и небольшого кабанчика — настоящий успех. К вечеру он устал и сел у ручья отдохнуть. Он гордился, что вручит своей невесте неплохие подарки. Солнце садилось за горизонт и небо окрасилось в красно-лиловый, надо было возвращаться в лагерь. Вряд ли его конь сможет утащить ещё хоть что-то. Филипп же проголодался, был изнеможён, да и Джесси пожалуй о нём волнуется. Напившись с ручья и умыв лицо юноша взбодрился, взобравшись на коня он отправился в сторону лагеря. Уже начали виднеться звёзды, а по ним было ещё легче ориентироваться, куда надо идти. В этой кромешной тишине и мраке всадник находил умиротворение. В его голове всплывали какие-то симфонии, что он учил в детстве. Они сюда прекрасно подходили. Казалось парень мог и уснуть, если бы езда на лошади было занятие по комфортнее. Но какой-то резкий звук нарушил эту тишину. Шорох. Тёмный силуэт выпрыгнул из кустов, его острые когти прошлись по ноге юноше оставив глубокую, кровоточащею рану в области голени. Модестос упал с коня, который тут же удрал от опасности. Оставив запуганного Филиппа наедине с волком. В голове звон. Нога болит, но надо вставать. Неопровержимое правило в дикой природе — кто выше тот сильнее и опаснее. Приложив немало усилий парню удалось подняться опираясь на ствол дерева, но так кровь хлещет в разы быстрее. Неважно. Главное прогнать зверя. Волк один. Странно. Отбился от стаи. Филипп тут же начал неистово кричать к тому же махать руками. Волк скалился, пятился, но не уходил восвояси. Неужели придётся кидать камни? Это уж точно отпугнёт его. Нога подкосилась. Парень рухнул на землю получив ещё несколько ушибов в районе бедра и плечевого сустава. Подхватил камень. Волк кинулся к нему. Замах. Камень чётко прилетел в ухо зверю, наверняка больно. Тот взвыл и убежал в чащу. Удивительно что он так долго держался сам, верно был голодным и напал только ради добычи. Теперь надо поудобнее сесть. Модестос подполз к дереву и облокотившись на него сел. Из рваной штанины получилась прекрасная перевязка. У парня с собой была лишь фляга с водой, которой он до перевязки промыл рану. Что ж осталось только мирно ждать смерти или спасения, как повезёт. Сил уже не было и нога сейчас точно не позволила бы идти без опоры. Всё болело, ныло. Ужасно хотелось есть и немного спать. Юноша заплакал от безвыходности ситуации. В этот момент казалось выхода нет. Конь нёсся по лесу с бешеной скоростью, куда подальше от опасности в виде хищника. Бежал он по памяти в место безопасное и близкое. Лагерь. Как только люди заметили бегущего из лесу коня без всадника начался переполох. На мероприятии где всё должно было быть безопасно пропал дворянин. Кто нервно перешёптывался, кто сулил смерть от волков пропавшему, а граф поднял на уши всю охрану. Проверив присутствующих, не нашелся только один человек — Модестос младший. Герцог услышав новость почувствовал тяжесть в голове — волнение и стук сердца, но через пару секунд пришёл в себя и даже повеселел. "Это же только упрощает мою работу. Если спасу этого юношу — тут же стану его героем и делай с ним что хочешь. А что уж потом придумаю. Ну не терять же такую возможность, да и вряд ли с графским сыночком произошло что-то существенное. Эх, в наше время молодёжь такая нежная и ранимая. Пожалуй упал ненароком с лошади, та испугалась, а он словить не смог." Тем временем старший из Модестосов уже готовился возглавить поисковую операцию. Слова солдат про его возраст его ни чуть не волновали. Генерал в отставке как-никак, кто как не он отправится на поиски сына. — Что вы так себя мучаете, граф. Позвольте лучше помочь, — сказал Слоппи. Жестом увёл коня от старика и взобрался на него. — Да что вы творите! Вообще сдурели! У нас нет времени на ваше баловство! — в ярости выпалил граф. — Успокойтесь. Я собираюсь искать вашего сына, дорогой граф. Не чужие же люди, — последнюю фразу он сказал потише. Чтобы слышал лишь его собеседник. — Он отправлялся на северо-запад. Нам следует разделиться на три группы и обыскать территорию. Так будет быстрее. Никому не отделятся, а то потом ещё кого-то искать придётся, — начал командовать герцог, занимая место Модестоса и возглавляя поисковую группу. Филипп уже выплакал все слёзы. Накатывалась усталость и сон. « Нет. Нет. Нет. Нет. Все не может закончиться именно так. Кто-то точно заметит мою пропажу и отправят солдат на мои поиски... Ведь так? Они ведь успеют? Чёрт, рана стала болеть ещё больше. От куда здесь столько крови? О нет, если солдаты и начали мои поиски им следует поторопиться... А что если это в самом деле мой конец? Моя жизнь хоть была не самой лучшей, да и короткой... Нет, рано умирать я ещё столько всего не сделал. А как же моя невестка, Джесси, ей будет очень тяжело без меня. Простите меня мама, папа, Джесси, господин Слоппи, я подвёл вас. Если мне удастся выжить я точно стану лучше, буду примерным сыном и мужем. Вот только бы кто-то нашел меня и помог. Пожалуйста, хоть одна живая душа... Никого нет, что ж видимо сама судьба так решила.» — отчаянно думал Филипп. Он немного съехал вниз по дереву, чтобы оказаться на земле в лежачем положении и почти сразу заснул. —ФИЛИПП! Такой знакомый и приятный голос доносился, как казалось очень далеко, хотя кожей парень чувствовал чьё-то тяжелое дыхание. Звук заставил юношу проснуться, нехотя он приоткрыл тяжелые веки и поднял томный взгляд. Перед ним на коленях стоял запыхавшийся герцог, в панике исследуя Филиппа глазами, а его рану уже кто-то осматривал. Из души ушла вся тревога и наступало необычное умиротворение. Юноша не отводил глаз от Авидоса, сейчас он не видел ничего кроме его лица и бесконечного беспокойства на нём. Слоппи положив руку на плечо парня спросил: — Ты как? , — думая про себя, — "Похоже это гораздо серьёзнее чем я думал. Чёрт..." — Есть хочу и спать немного, — тихо ответил парень. — Тогда вздремни. Всё уже хорошо, — на этих словах герцог обнял его. Обнял с такой силой что они оба чувствовали биение сердца друг друга. Их не хотелось разрывать, но это уже становилось странным. Затем Авидас поднял его на руки и с ним забрался на лошадь. С возвращением в лагерь парню сразу же оказали нужную помощь, выписали лечение и сказали что всё заживёт за недели 2-3, а пока стоит воздержаться от любых физических нагрузок. На восстановление после постельного режима уйдёт ещё неделя. Когда все успокоились насчёт здоровья юноши и прекратили бурные обсуждения последующей охоты наступало время рассвета, все разошлись по палаткам. В лазарете остался лежать только Филипп. Туда же зашёл Слоппи. — Вижу ты уже в добром здравии! — с широкой улыбкой на губах произнёс Авидас, подходя к кушетке пострадавшего. — Но ходить смогу нескоро. Надеюсь на объявлении помолвки я появлюсь на ногах, — Филипп попытался приподняться, но больше это было похоже на мучения. Герцог жестом остановил парнишку позволив ему лежать как удобно. — Конечно, ещё целый месяц! Как говорится до свадьбы заживет. Мне передали для тебя еду. Ты же хотел есть. Вот, — мужчина протянул тарелку теплой каши с растаявшим маслом на верхушке. Возможно не самая вкусная еда, но для изголодавшегося Филиппа аромат блюда казался фантастическим. — Большое спасибо, герцог, — ответил юноша и потянулся за заветной порцией. Он попытался это скрыть, но даже герцогу было видно как трясутся руки молодого Модестоса. После чего Авидас не выдержал. — Если хочешь поблагодарить меня, не отказывай в просьбе покормить тебя, — почти спокойно произнёс он выхватывая тарелку с рук больного. Слоппи быстренько сел на стул рядом с парнем, набрал ложку теплой каши и протянул её Филиппу. — А... Что вы, господин Авидас. Оставьте, прошу вас оставьте! — Во-первых, не вы, а ты, а во-вторых просто Авидас. Разве ты не хочешь меня отблагодарить? "И правда улыбка герцога обворожительна." — думал парень, пока герцог помогал ему привстать. Весь пунцовый от смущения и открывая рот. Его кормили с ложечки в последний раз года в 4, даже позабылось как приятно, когда о тебе так ухаживают. — "А может и не сильно плохо его внимание, в конце концов он так обо мне заботится. У меня в животе аж бабочки играют. Можно и погреться под лучами любви, немножко, совсем чуть-чуть." Тем временем герцог обдумывал, насколько большой грех приставать к больному человеку и какое ему за это будет наказание. Решив что до этого ещё далеко и отставив подобные мысли, он начал наступать. Лучший шанс может не наступить. Поставив на тумбочку опустевшую тарелку с ложкой и взял руку юноши. — Я за вас так волновался. Вы и представить не можете, — после этих слов Авидас поцеловал тыльную сторону руки парня и поднял на него взгляд исподлобья. Филипп ошарашенный, чуть ли не заикаясь сказал — Я польщён. Думаю мне... Агх... — от руки, что прошлась по его спине прошлись приятные мурашки. Цвет кожи юноши принял розоватый окрас, что весьма позабавило герцога. "Мне нужно ему отказать, я просто должен ему отказать. А если кто-то зайдёт и увидит это всё? Я во век от этого стыда не омоюсь." — Вы же сейчас волнуетесь о том что кто-то зайдёт? У входа стоит стража и никого не впустит и не зайдёт без моего или же вашего приказа, — растягивая улыбку сказал герцог, — Вас и правда можно читать как раскрытую книгу в моменты смущения, как мило. — Я... Немного удивлён вашим действиям, — начал была Филипп, но почувствовав как быстро и умело руки Слоппи юркнули под рубаху, он тут же замолк. Эти нежные прикосновения были до одури приятными, в них можно было утонуть и забыть обо всём, о проблемах, о свадьбе, о серьёзной ране, даже себя можно потерять. Авидас двигался по направлению к уже твёрдо стоявшем соскам. — Ну что же вы снова замолчали. Я могу расценить это как согласие, — нежно поглаживая грудь юноши прошептал герцог. Мужчина второй рукой начал поглаживать тыльную сторону бедра Филиппа, тот ощущал приятное чувство в районе паха. Возбуждение потихоньку накатывалась на обоих, температура тел поднималась, а сердцебиение учащалось. Собрав остатки воли в кулак Модестос выпалил, — Вам уже пора. Я бы хотел отдохнуть. Отказа герцог давно не получал, но что делать, он же не какой-нибудь насильник. Нежно вытянув руку из-под рубашки и напоследок, как бы ненароком второй дотронувшись до полового органа парня через штаны, что заставила Филиппа тихонько простонать. Он встал, попрощался и удалился. Юноша ещё минут 10 вынужден был бороться со стояком, а после, как ему казалось он должен был обдумать всё происходящее, но переутомление победило и он заснул.