замерзшая луна

– А вы знали, что его отец, как оказалось на самом деле, не живёт с ним? – Да ты что! Ему же всего 11 лет, как так? – Ходят слухи, что отец после развода спился и приходит к сыну раз в месяц. А тот растет абсолютно один, не знаю куда его мать вообще смотрит. – Ужас, бедный ребенок, мне его так жаль. – Да, точно! Мать наверняка за богатого вышла, слышал она чистая итальянка. – Надо же, как можно было забрать под свое крыло лишь одного ребёнка, а второго оставить на произвол судьбы. Ужасная женщина. – Так ещё и двойняшек. – Почувствовала вкус денег, что с неё взять.

***

– Джи, хэй. Просыпайся, слышишь? – сквозь сон до него доносится знакомый голос. Он пытается встать, но не может, – Вставай, ну же! Это я, Чанбин, – менеджер бьёт по щекам, а когда понимает, что реакции никакой, хватает с тумбы воду и выливает её на лицо артиста, - Просыпайся, прошу. Резко распахнув глаза, брюнет начинает тяжело и громко дышать. Казалось, будто воздуха в помещении не хватало совсем, а вода, что скатывалась мелкими каплями по щекам, была лишь иллюзией, что уничтожала его. – Всё хорошо, я открыл окно, сейчас станет лучше, – обеспокоено шепчет Чанбин, оставаясь на расстоянии от друга. Подобное уже случалось пару раз: в такие моменты Джисона вообще нельзя касаться. Потребовалось более пяти минут для того, чтобы артист нормализовал своё дыхание и смог наконец почувствовать свежий воздух, что пробирается с открытого нараспашку окна. – Я в норме, – измученным голосом бормочет Хан, потирая холодное лицо руками, – Который час? – Час дня почти, нам на встречу к двум. Уверен, что всё в порядке? – Да. Выйдешь? Я схожу в душ и спущусь к тебе. – Конечно, зови если что. – Спасибо, – вздыхает Джисон, прикрывая уставшие глаза. Кошмаров не было уже очень давно. На самом деле, Хан не часто находился в таком подавленном состоянии. Его не задевало мнение людей, а гадость и вечно поливающая грязь в его сторону были настолько привычным делом, что артист продолжал лишь закатывать на очередные сплетни глаза. Он привык к этому. Хотя, вряд ли это послужит настоящей правдой. Но лгать самому себе во избежание проблемы ему ещё никто не запрещал. Он был довольно шумным и забавным человеком в жизни, на камерах в принципе тоже. Только вот происходили и такие дни, когда ресурсы на проживание бесстыже заканчивались, а сил не хватало даже на то, чтобы встать с теплой постели и приготовить себе завтрак в огромном хаосе родного дома. Такие периоды обычно не длились больше месяца, но когда они происходят – жить становится в разы сложнее. Упадёт телефон – он захочет убиться головой об стенку, разнести весь дом в истерике и просто забыться хотя бы на минуту. Приготовят невкусный кофе – день артиста будет обречен на провал, а слёзы напросятся сами. Это было самое дерьмовое состояние, которые когда-либо происходили с ним. Даже сломанная в детстве рука не заживала столь болезненно, как гребанный депрессивный период. Хан не в депрессии. Нет. Наверное. Он знает, что скоро выйдет из этого состояния. Знает, что ему вовсе не сложно работать с одним типом на протяжении двух лет. Он в курсе, что в любом случае сможет продержаться пять лет в этой компании. (у него просто нет выбора, на самом деле). Он бы мог пережить что угодно, но не это. Кошмарные сны были для артиста привычным делом, а вот сонный паралич – самым настоящим адом. Если ему приснились кошмары с параличом вместе, значит день пройдет дерьмово. Он в этом уверен. Кошмаров не было больше трёх месяцев и, в целом, они вернулись только из-за депрессивного состояния. Хан Джисон никогда не принимал горячий душ. Ну, может быть, если только с матерью. Лет так двадцать тому назад. Привычки никуда не делись и сейчас, принимая холодный душ, артист задумывается: «а где сейчас его мать?». Последний раз он видел её в пятнадцать лет, когда впервые оказался в Италии. А после она ушла не только от него, но и от Мими. Они не знают куда она исчезла, но, как мать им обещала – она обязательно вернётся. Ей нужно было время, работа, новая семья. Как только Минсо исполнилось восемнадцать, мать тут же с ней попрощалась, оставив дочь совсем одну в Италии. Обида на мать не прошла. И не пройдет никогда. Радует, что у Минсо с самого детства был лучший друг, который поддерживал её в любых начинаниях или сложностях. На самом деле Джисон не плохой. Наверное. Все в стране могут кричать о том, какой юноша грубиян, но на деле они слишком много утрируют, мол, подарите этому ребёнку хоть каплю совести и доброжелательности. Но нет уж. Даже сестра не знает его настоящего, что уж говорить обо всех этих тупых людях.

***

– Хэй, Ми. Чем занимаешься? – Ли плюхнулся на диван после того, как принял горячий душ. До встречи с певцом оставалось больше двух часов, так что модель решил заняться своим любимым делом – просмотром аниме. – Только закончила с бейсболом. Ух, я так вымоталась, жесть. Игра была нереальной, – брюнетка тяжело дышит в трубку, стараясь привести дыхание в норму. – Уверен ты в выигрыше, верно? – Конечно, как мне ещё быть. Я та самая светлая звездочка в команде, – уверенно хмыкает девушка и делает глоток воды, – как твой день? Мне Джи всё рассказал ночью. Ах, а я так хотела лично вас познакомить. – Ээ, да. Знакомство вышло так себе конечно. – Что думаешь о нём? Уверена - он тебя раздражает, – ухмыляется Минсо. – Ты права. Я готов вылить на него ведро ледяной воды, как только он открывает свой грязный рот. Боже, на камерах он оказывается паинька ещё. – Ледяная вода будет для него отдушиной, а не наказанием, милый. Ну а насчет остального… такая уж манера речи у него, – пожимает плечами модель, кусая губы в небольшом волнении. – Вы и правда очень разные, Минсо, – вздыхает Минхо, вспоминая нежную улыбку своей подруги и закатанные глаза артиста, который не соизволил даже искренне попросить прощение за случившееся, – когда ты в Рим? – О, прилечу на следующей неделе, а вы останетесь там или сегодня же вернётесь? – Я не уверен. Через часа два подпишем контракт, а к вечеру уже встреча со сценаристом и режиссёром. Нужно будет детали обсудить и всякое такое. – Жесть, какого тебе от этого всего вообще? Ты впервые будешь играть с парнем в фильме. – Ну то, что он парень меня особо не огорчает, так то плевать на пол. Но вот работать именно с ним мне бы не очень хотелось. Не знаю, кажется он очень сложный. Прости конечно, но мы с первой встречи не поладили с ним. – Я даже не удивлена, Мин, – брюнетка молча взяла ключи у менеджера и направилась в сторону своей черной «Maserati», – Но знаешь, мой братишка довольно интересный человек, мне кажется вы сойдётесь характерами и даже сдружитесь, – одной рукой девушка открыла машину, сложив на пассажирское сиденье свою миниатюрную сумочку и кепку для бейсбола. – Ммм, возможно что-то в нём и цепляет, но раздражает то, что он не уважает людей вообще. За один день я буквально выучил его манеры, честно, – встаёт с дивана Минхо, подходя к окну, чтобы открыть его, впуская в помещение свежий воздух. – Эх, есть в нем такое. Уважение у него нужно заслужить, – заводит автомобиль брюнетка, параллельно открывая окно. Проехав небольшое расстояние, она достала из бардачка «Marlboro», доставая одну сигаретку, – Мин, ты сам как? Два года довольно большой срок, – брюнетка поворачивает одной рукой руль, а другой делает глубокую затяжку. Минсо редко позволяет себе такое. – Честно, я просто хочу спокойной жизни. Можно мне просто два года отпуска, где я заведу себе кошку и буду с ней жить на море. В гордом одиночестве, причём. – Боги, мой дорогой. Таким темпом ты точно один до старости останешься, – цокает Минсо, грустно ухмыляясь. – Идеально же! Сама посуди: никто мозги не делает, только котик под боком, любые книги да аниме. А если есть тихое море, то всё – я готов умереть там. – Мой любимый интроверт, а. Повезло, что тебя хотя бы Тони не гоняет так часто, ты бы от лени своей точно не выдержал. И это тот самый знаменитый Лино из Милана, – цокает девушка, поддразнивая друга. – Эй, я не ленивый, а сдержанный среднестатистический человек, который не против провести все свои годы в любимой комнате, да еще и в комфорте, а это самое главное! – Невыносимый, боже. – И ты за это меня любишь, детка. Я всё знаю, – гордо ухмыляется Минхо, прикрывая глаза. – А? – паникует девушка, хлопая глазами. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила встречный автомобиль с углового поворота. – Мими? – тревожится Ли, когда слышит громкий звон сигналов автомобилей, – Минсо, черт, что происходит? – судорожно двигается по комнате Ли, нервно кусая ногти. – А… я тут, прости, – тяжело дышит подруга. Она успела вовремя свернуть и нажать на газ. От облегчения девушка упала лбом на руль, обдумывая ситуацию, – Боже, я неуклюжая, не заметила встречный. – Господи, ты в порядке? Напугала меня, – вздыхает в облегчении Минхо. Его ноги и руки всё ещё дрожат от страха. – Правда, всё хорошо. Я даже не врезалась никуда, – смеётся Хан, потирая переносицу. Это было рискованно. – Будь осторожна, милая. Пожалуйста, смотри на дорогу, сколько уже таких случаев было, а! – Прости. Это в последний раз, обещаю. Со мной всё в норме, Минни, не переживай. – Ладно. Возвращайся домой, напиши как приедешь и, прошу тебя, смотри по сторонам. – Обещаю, что буду в порядке. Удачи вам на встрече. – Спасибо, моя дорогая. Люблю тебя. – И я, – сглатывает ком в горле Минсо, быстро сбрасывая звонок.

***

– Всё хорошо? – Со подходит в артисту, вопросительно оглядывая его с головы до ног. – Да, пойдём. Поведёшь сегодня? – состояние Хана не выражало ничего хорошо, а огромные мешки под глазами служили доказательством бессонной ночи и кошмарных снов. – Конечно, пошли, – они вышли через главный вход. Машина находилась на парковке, до неё нужно было немного пройтись, – Ты не ел ничего, может заедем в мак хотя бы? – Я не голоден, честно, – остановился среди дороги Джисон, – сгоняй за машиной сам, прошу. Я тебя здесь подожду. – Ладно. Я быстро, – указывает Со. Он тяжело вздыхает, прекрасно понимая, как его друг ужасно себя чувствует. Погода была отвратительной. Джисон наблюдал, как по стёклам машины стекают огромные капли дождя, а по радио играет знакомый трек давно заученного исполнителя – Nf. Он такую погоду ненавидел: ему хотелось просто завернуться в кокон из одеяла и спать несколько часов, а то и столетий. Такое артисту больше по душе. Контракт будет подписан через считанные часы, свобода буквально уходит из под рук молодого артиста, а настроение ощущается прямо как эти капли дождя, что падают на землю и в миг превращаются в нечто невидимое, разбитое. Нужно просто немного потерпеть и его желание жить вернётся к нему моментально. Этот Лино ещё точно успеет пожалеть о том, что вообще связался с таким человеком, как Хан Джисон. На этот раз богатеи в роли директоров решили подписать контракт в стенах привычного им офиса, за что Джисон им хотя бы немного благодарен. Ли Ноу уже сидел в офисе со своим менеджером: ждал, пока придут остальные. То, что он модель – догадается абсолютно любой уважающий себя человек. Хан не будет отрицать, что видит в этом человеке невероятную красоту, которую он никогда прежде ещё не встречал. В жизни его черты лица более чётче заметны, а острые скулы не скрывали всю прелесть его профиля. На фотографиях, которые Хану показывала Минсо или те, что он видел в журналах – не настолько было заметно его «настоящую» красоту. Минхо был довольно высокого роста: чёрная шёлковая рубашка оголяла ключицы и предплечья, а серебряный на шее чокер только и делал, что подчёркивал образ модели. – Добрый день, – Ли заприметив своих партнеров, сразу же оживился и подошел к ним первым. Он наблюдал за выражением лица артиста, думая про себя о том, что тот выглядит иначе сегодня. Слишком уставшее состояние. – Привет, – здоровается тихо Джисон, присаживаясь рядом с моделью. Директоров еще не было: они сели на мягкий диван в офисе Луи, – где все? – вопросительно выгибает бровь Хан. – Секретарь попросил подождать немного, у них дела кое-какие, – тут же отвечает Минхо. Атмосфера в помещении была тяжелой. Ощущалась так, словно струна гитары затягивается на пальце с каждым новым вздохом, но она была настолько прочной и отчаянной, что не позволит себе порваться и расслабить ту самую атмосферу. – Ясно, – утверждает артист и укладывает голову на спинку дивана. Он, возможно бы, подразнил Ли, может даже пообщался бы с ним как с нормальным человеком, ну или хотя бы из уважения к своей сестре. (на этот факт ему плевать на самом деле). Но сил никаких не было даже на это. – Ты в норме? – задает из ниоткуда вопрос Ли, поглядывая на знаменитость, – Выглядишь так себе. – Я не в состоянии спорить с тобой, павлинчик. Не лезь туда, куда не просят, – где-то в мыслях, по своему лбу ударяет себя один менеджер Со и сестричка Мими, которые не прочь бы дать такому Хану несколько пинков под зад. – Но ты... – не успевает закончить предложение Ли, как в офис с шумом заходят два директора с мерзкими улыбками на губах. – Ах, мои золотые и любимые артисты, вы уже здесь, – смеётся наигранно Луи, как только увидел всех собранных на диване. – Что ж, Луи, давайте перейдём сразу к делу? – утверждает Антонио, который мечтал скорее избавиться от слишком шумного и бестактного директора. Тони задавался только одним вопросом: «Как Хан Джисон и другие их артисты выживали в лапах этого идиота?». Директору было искренне жаль парнишку. – Конечно, конечно! – ухмыляется мужчина. Он подходит к закрытому шкафу и достаёт оттуда пачку документов, обёрнутых в синюю папку, – Мне нужна роспись не только артистов, но и менеджеров о сохранении конфиденциальности. – Разумеется, Луи, – отвечает моментально Тони. Ему не терпелось скорее заключить с ним сделку. Обговаривать собственно было нечего. Артисты были для директоров лишь куклами, от которых требуется их красивое лицо, популярность и, разумеется, несчастная подпись в углу идеально ровного листа. Хан это ненавидел, а Минхо был просто нейтрален. Самый главный контракт о сотрудничестве был подписан. Оба артиста понимали, что к хорошему это вряд ли приведёт, но хотя бы деньги и, возможно, отличную выгоду для себя они из этого точно получат. – Поздравляю с новым сотрудничеством, синьор, – ухмыляется Луи, пожимая руку модели, – Надеюсь, ты с моим оболтусом сработаешься, он тот еще проблемный тип. – И вас поздравляю, господин, – натянуто улыбается Минхо. Этот директор бесил неимоверно, хотелось плюнуть ему в лицо, лишь бы стереть его тупую ухмылку с губ, – Уверен, мы поладим со временем, – Врет. Вот точно, самая настоящая в мире ложь. А Минхо в целом никогда не врал и не любил это дело совсем. Только вот в том, что он с этим типом не сработается – Ли уверен на сто процентов. Джисон все это время наблюдал за ними, сдерживая порывы тошноты и вечного закатывания глаз. Ли умел подпускать к себе влиятельных людей, оттого Хану казался двуличным типом, что ради славы и популярности не прочь и отсосать у мерзких людишек. Минсо бы за эти слова ударила его по коленке. Они и правда не сдружатся. В голове застревают снова вопросы о том, как его сестра считает такого типа лучшим другом. Он же такой же мерзкий, как и все эти богатеи. – Джисон, слышишь? Эй, – почти дотрагивается до него Со, когда снова не замечает никакой реакции от друга. – А..что? – тут же отпрянул Хан. Он слишком задумчив сегодня, всему виной гребанный сонный паралич. Последствия все еще не отпускали. – Уже пора идти, сделка закончилась. – О, отлично. Куда теперь? – вскакивает резко Джисон, тут же теряя равновесие. – Осторожней, – хватает его за талию Минхо, на которого артист чуть не упал, – В норме? – Ага, спасибо… – утверждает Хан и практически сразу отстраняется. Голова кружилась, он был не в состоянии даже спокойно стоять на ногах. – Перенесём сегодняшнюю встречу со сценаристом? Хан не очень хорошо себя чувствует, – встревает Со, крепка обнимая друга за плечо. – Конечно, договоримся обо всем позже. Выздоравливай там, – мягко улыбается менеджер Ким. Он хватает встревоженного Минхо за руку и тянет в сторону выхода. – Что это с ним? – парирует Минхо, как только дверь за ними захлопнулась. – Не знаю, может заболел. Волнуешься? – Не, просто выглядит ужасно, – оборачивается в последний раз Ли. Тяжело вздохнув, он поджимает губы и входит в уже приехавший лифт. «Не лезь туда, куда не просят» – все крутятся в голове слова брюнета, заставляя Ли чувствовать тяжесть на сердце.

***

– Присядь, я принесу воды, – как только друзья остались наедине, Со тут же посадил артиста на диван, – Ты не ел ничего, может покушаешь? Скоро все пройдет, думаю тебе нужно нормально поспать. – Мне было не неприятно, – утверждает Хан. Он смотрел в одну точку, все еще ощущая теплые и такие маленькие ладони абсолютно незнакомого ему человека. – Что? О чем ты? – подсаживается на диван Со. Он оставил стакан воды на тумбе, а кабинет, к счастью, был пустым. – Я говорю… когда павлинчик придержал меня за талию, мне было не неприятно. Спина не горит, но я все еще ощущаю его руки. Они были очень теплые.. – А? Боже, у тебя температура что ли, – шокируется менеджер, – Поехали домой, тебе нужно поесть и поспать. – Ага… – в какой-то прострации отвечает Хан и позволяет своему другу вести себя. Спина не горела: было не неприятно, но и не так, что он хотел бы это повторить. Просто ничьи руки еще никогда не дарили ему такое тепло, которое он ощутил всего пару минут назад.