Кривое отражение.

После ужина мы всей честной компанией сидели на летней кухне. Такие посиделки вошли у нас в привычку практически сразу как парни пришли в этот мир. Поначалу для этого всегда находился повод, но постепенно поводы появлялись все реже, и теперь мы просто сидели, то обсуждая планы, то просто болтая ни о чем. — Может в картишки? — внес дельное предложение Семен. — На раздевание? — хохотнул Кира. — На желания! — радостно оскалился Славка. — Ну уж нет! — возмутился Денис, который чаще остальных проигрывает. — Надо в следующий раз шахматы купить, — вздохнул Игорь, которому эти карты уже поперек горла. — И нарды, — поддержал я. — Еще монополию можно. И какую-нибудь фигню с кубиками и фишками и картонным полем с разрисованными ходами, не помню как она называется. У меня сын любил… — Да, у меня Катюшка тоже любила… — с грустью кивнул Семен. — Мы всей семьей играли. За столом на несколько минут воцарилось молчание, которое прервал Кирюха: — Можно еще мяч купить… — И кольцо, — поддержали парни. В карты мы все же поиграли. Ни на что, просто на интерес. Да и разошлись по комнатам. Я, если честно, уже не думал, что Славка ко мне заявится, но он видимо своих планов не изменил. Приоткрыв дверь без стука, просочился внутрь. Лишних разговоров вести не стали, мальчики чай взрослые. Готовил Славку долго, сам извелся, пока решил что достаточно. Парень к тому моменту уже елозил задницей и, постанывая, норовил насадиться сильнее на пальцы. Входил я плавно, давая возможность привыкнуть к ощущениям, отвыкшему от подобных действий телу. И, только убедившись, что партнер полностью готов к продолжению, придерживая его за бедра, не позволяя руководить процессом, начал двигаться. Славка совсем расслабился и поплыл, единственное на что у него хватило выдержки, так это уткнуться лицом в подушку, заглушая стоны. Кончил парень так и не прикоснувшись к себе руками, да так меня при этом внутри сжал, что я едва внутрь него не спустил. Как удержался, сам не понял. Потом додрочил себе в пару движений, изливаясь на аппетитные половинки. Обтер нас обоих и притулился рядом. Славка завозился, двигаясь и давая мне чуть больше пространства, а после и вовсе складируясь чуть ли не сверху. — Хорошо-то как, — блаженно пробурчал он мне в ухо и потянулся. — Ты и в сексе руль не привык отпускать. Но мне нравится. — Я вообще руль отпускать ни в чем не люблю, — согласился я и заметил что парень совсем расслабился и, похоже, дрыхнуть собирается. — Эй, спать к себе иди. — Вот, я же говорю… — вздохнул Славка, поднимаясь и прихватывая манатки. — Злой ты. Нет что б отнести…   Я фыркнул, окинул тушку взглядом, да и, встав, подхватил на руки лося. — Бля… Ян! — дернулся он, — ты больной! — Не прыгай, а то уроню, — пообещал ему. Славка, ржанул мне в шею, и расслабился. — Неси, раз взялся. Строительство хранилища времени заняло совсем мало. После него уже занялись первым полноценным домом. За лето мы подняли два. Воду мы пока что только от реки к нашей долине подвели, точнее трубы проложили. Саму воду пока не пускали, да и дома не подключили. Денис там какую-то систему разработал с баками… и чего-то у него там не хватало. Он по этому поводу очень сокрушался и уже составлял список нужного, да еще и с запасом. У меня же все было просто прекрасно! Славка оказался охочим до секса, чем я без зазрения совести пользовался. Парень же в обратку — пользовался моей безотказностью и, не редко вылавливал меня, утаскивая за прикрытия стен днем — на минетик, или ночью притаскивался ко мне на полноценный секс. Единственное что меня несколько беспокоило, так взгляды Дениса на Славика и, так и не состоявшийся разговор. Не скажу, что горю желанием лишиться партнера для удовольствий, но… что-то все же коробило в ситуации. Да и прав парень, для отношений мы с ним друг другу не подходили. Только голый секс. Еще мы с Игорем ежемесячно проверяли теорию по… до сих пор не вериться, что сам это произношу — отрастанию конечности. За лето это самое отрастание дошло до шести с половиной сантиметров, включая те предположительные три, что он продемонстрировал за хлевом. Мне даже удалось уговорить его Семену все рассказать. Семка пребывал в шоке несколько дней. Все не верил. Даже собственные замеры снял, а уж когда через месяц насчитал почти на сантиметр больше, вообще выпал в прострацию. Потом, конечно, бегал и рвал на себе волосы, вопил о невозможности… но потихоньку смирился и вызвался «наблюдать весь процесс». Парни тоже удивились, но так как все были далеки от науки, удивление не было столь ярким. В большей степени все радовались. Не спеша подкралась осень, а с ней и новое открытие портала. На этот раз проход продержался открытым всего одиннадцать дней. Но парни умудрились приволочь многое за это время. Кое-что оставалось еще с прошлого открытия. А в день, когда проход начал закрываться, ребята еще по поселку прошерстили, и притащили всякий старый и даже старинный хлам, что у людей завалялся. Где-то даже прялку нашли и самоваров три штуки. Точнее они кинули по поселку весть, что скупают различные предметы обихода, не требующие участия электричества, им и наволокли. Тут даже швейная машинка времен моей бабушки была. Парни, конечно, брали не все, а только «полезное», что может «в хозяйстве пригодиться». Потом смеялись, рассказывая. Дениска, получив недостающее для подвода воды, начал нас активно подгонять с перевозом. Да и сам не отставал. Таскался с нами, грузил на себя и пыхтя пер. На третий день, перенеся то, что ему было нужно, махнул на нас с Кирой рукой, мол сами дальше, и занялся своим «проектом» при помощи остальных парней. Воду до дождей мы подключили. Дровами запаслись. Новую партию мебели в два готовых дома расставили. Дома были небольшие, разве что совсем чуть-чуть превышали размером тот, что строили мы с Киром, и так же на пару спальных комнат. Зато в них были душевые кабины. Воду грели через специальные печи, как и отопление теперь шло через них же по трубам, по всему дому. Конечно и обычная печь имелась на каждой кухне, для готовки, но мы пока что питались все вместе. Второй сбор урожая тоже произвели, теперь используя для него наше хранилище. Места там свободного оставалось еще много. Запаслись и мясом и сушеными грибами-ягодами-фруктами. Мои косточки от местных «яблок», некогда закопанные в землю, проросли еще в том году, а в этом вытянулись уже до бедра. Не все, конечно, только четыре штуки. Но так, глядишь и будут у нас свои посадки. Черенки сладкого дерева у Игоря тоже прижились. Точнее один прижился, но это же только начало! А еще парни накупили всевозможных настольных игр. Мячи и кольцо тоже взяли и, еще настольный хоккей. Так что этот сезон дождей мы проводили весело. А из тех покупок, что парни у поселковых сделали, нашлись довольно интересные книжицы из разряда «совет хозяйке». Тут и готовка и вязка и… да чего только не было. Игорь их сразу к остальной имеющейся литературе убрал. Дожди прошли, следом прошелестела белым покровом зима. Весна, как и прежде прошла за посадом огорода и началом-продолжением строительных работ… и все бы ничего, но мы со Славкой спалились. И ведь не абы перед кем! Застукал нас Денис. Угу. В самом разгаре, так сказать. Чего ему понадобилось у меня в комнате посреди ночи, я не знаю. Только голову повернул на звук приоткрывшейся двери, остановился, глядя в охреневшие глаза и тут Славка: — Сука, Ян… да двигайся ты, я почти кончил! Ден дверку-то прикрыл, ну и я продолжил. Потом Славке рассказал, когда лежали уже, расслабляясь, тот только рукой махнул — потом поговорю. А утром, когда я обливался после пробежки водой, на меня налетел Славка, бешеным медведем взревев, что Денис пропал! Оставалось только вздохнуть. Семен вообще проблемы не понял, как в общем-то и Кирюха. Только Игорь подошел и тихо спросил: — Он вас запалил? — Я кивнул. И начал раздавать указания. Точнее Кирюху послал на вторую часть долины, а сам собрался в сторону леса шерстить. Славка попытался увязаться со мной, отмахнулся. Я один быстрее двигаться буду, а ему, если Денис сам вернется или Кира приволочет, с парнем стоит поговорить. Сколько раз уже повторял… эх, да что теперь. Оделся, лук взял, да и рванул с места. Следопыт из меня не очень, но человеческий след от звериного отличить смогу. Шерстил не только дорогу к лесу, но и долины. По возможности забирался повыше, вскарабкиваясь на каменные выступы на скалах или насыпи. Осматривал территорию и дальше двигался. Пару раз едва успевал от змей увернуться, но третьей повезло, правда понял я это не сразу, а когда перед глазами мутиться начало, а по ноге расползлось жаром. Перетянул веревкой ногу, закатал штанину. Понял, что чтобы отсосать яд, я так не извернусь. Резанул ножом, да сдавить попытался и чуть с камня не свалился, когда кровь потекшая, начала густеть. Что делать я не знал. Так и сидел, тупо таращась на сворачивающуюся кровь. Минут пять наверное прошло, когда я понял, что перед глазами прояснилось и жар в ноге от яда спал. Забинтовал порез, да попер дальше на поиски. До леса не добрался всего ничего, когда меня догнал Кирюха и сказал что «паразита» вернул домой. Он у водопада сидел. Созерцал. — Ты его только не убей, — попросил Кира, видимо прочитав это желание по моему лицу. — Он и так какой-то пришибленный. — Угу, — кивнул и рванули к дому. Легко сказать — не убей! Меня, когда я Дениса увидел, напряжение-то попустило, но от злости трясти начало. Как дети, ей-богу! Один напрягаться не хочет, второй сбегает и прячется… и это мужики взрослые! В общем одного за шкирень подтащил к летней кухне, к столу. Рыкнул — «сидеть», и за вторым рванул, доставил туда же. — И что б пока не решите все — ни шагу! — прорычал и обернулся к Кирюхе, успев заметить как Славка поежился. — Я в горы… на сутки. За этими следи. И чтоб как и сказал, пока не решат… Кира кивнул. А я обратно в сторону выхода из долины пошел, едва сдерживаясь, чтоб на бег не перейти. Я снова сидел на скальном выступе и созерцал. Сейчас виды меня окружали ночные. Но внизу то и дело слышались шорохи и попискивания. Первая злость отступила, и теперь, откинувшись спиной на скальный камень, размышлял. Если парни наконец-то разберутся между собой это хорошо. Я конечно секса лишусь, но я и раньше как-то без него обходился, тут главное чтобы ситуаций вроде сегодняшней не возникало. Надо же было додуматься упереться черт знает куда и никому не сказать! Так все — умиротворение и спокойствие! Так до утра и просидел. И только когда слез с выступа, вспомнил о вчерашнем укусе. Аж любопытство проснулось. Ногу размотал, осмотрел и даже удивляться не стал. Тонкая полоса розоватого цвета — все что осталось от встречи кожи с ножом. Домой сразу не пошел, сперва завернул в лес, прогулялся вглубь, пару зайцев взял. Уже возвращаться собрался, когда на земле углядел отчетливый отпечаток обуви. И вроде бы ничего такого, мы ни раз заходили так далеко, только, во-первых — отпечаток достаточно свежий, а во-вторых — подошва явно не нашей обувки! Естественно, что забыв обо всем, я пошел по следу. Несколько раз его из вида терял, но потом находил снова. Забрел довольно далеко, прежде чем, покрутившись, понял, что упустил окончательно. Повздыхал, конечно, но в итоге плюнул. Раз здесь есть люди… если это люди… то рано или поздно мы столкнемся. По дороге домой еще несколько раз прокручивал в голове мысли о следах. Пришел к выводу, что во мне проснулся охотничий инстинкт. Он буквально звал меня вернуться и попробовать еще раз. Денис со Славкой общий язык нашли. Угу, то и дело натыкался на сосущуюся парочку следующие два дня, но меня это совершенно не волновало. Мою голову занимала находка о которой я так никому и не рассказал почему-то. А еще, тянуло вернуться в лес. Парни, пытавшиеся меня растормошить и хоть чего-то добиться, в итоге махнули рукой. Только Кирюха еще дергал временами, на рыбалку зазывал «на выходных». Посоветовал ему Дена со Славкой взять, пусть втягиваются. Стройка у нас не прекращалась, только прерывалась изредка. Вот в такие перерывы я и повадился в лес мотаться. Раз в неделю стабильно уходил и весь день там шарился. Новые следы иногда появлялись, обычно очень глубоко в лесу, мы так далеко еще не ходили, но каждый раз так ни к чему и не приводили. Те следы я не искал, только когда мы с Кирюхой вдвоем ходили. Сам не знаю почему, но никого оповещать так и не хотел. В такие дни мы не только мясом запасались, но и древесиной. Я и сам, конечно, приносил, но не так чтобы много. Пару раз выбирались всем скопом и с телегами. Приперли тогда много. Даже срубили одно дерево. Это док нам его рубить сказал. Постоял под ним, помедитировал, возложив руку и выдал: — Его срубить надо. Больное. Сам же объяснить с чего он это решил, так и не смог. Больное и все тут. Ну мы срубили. Вот его потом и тащили на прицепах домой. Лето подходило к своему логическому завершению. Мы подняли еще два дома и строительство застопорилось — у нас кончился цемент. Денис сокрушался больше всех по этому поводу, снова и снова проверял оставшиеся три мешка, словно они могли сами собой расплодится. На рыбалку с Киром мы все же сходили. Ловушки закинули, сами с удочками посидели. Кирюха кайфовал, жалуясь на Славку с Денисом, которые не столько рыбу ловили, сколько за валунами зажимались. — Медовый месяц у них, — хохотнул я. — Им дом выделили первым! Пусть там бы и медовались, — буркнул Кира. — До греха же доводят, сволочи! — и со вздохом добавил:  — Когда там уже портал откроется? С порталом мы в этом году пролетели, аки фанера над Парижем. Его открытия не только Кира ждал, но и Денис, которому не давало покоя отсутствие цемента. Однако проход так и не открылся. — Да мы еще один дом поставить бы успели! — тяжело вздыхал парень. — Если верить записям, то теперь четыре года не откроется, — не меньше расстраивался Кирюха. Меня на данный момент проход интересовал мало. Я, за неимением работы дома, участил свои вылазки, прикрываясь всевозможными поводами. Нет, ягоды, фрукты, грибы, конечно искал и даже приносил, но в основном выискивал следы, уходя все дальше в лес. Жаль, что с приходом дождей поиски пришлось прервать. Впервые это существо я увидел перед приходом снега. Забрел я в тот раз гораздо дальше и сперва наткнулся на копанные ямки. Похожие мне и прежде попадались, кустики травы, валяющиеся рядом, я знал. Такие выкапывали местные кабаны, доставая из земли клубни. Но эти ямки явно были рукотворные и делались при помощи инструмента, а не рыла. Вот по ним я и пошел. Оно сидело согнувшись над землей и чем-то ее ковыряло. В пользу того, что существо разумно, говорило не только использование предмета для копки, но и наличие одежды, сделанной из шкур. Странного вида штаны и накинутая на плечи, на манер безрукавки, шкура. Существо иногда вздрагивало и поводило костлявыми плечами, обтянутыми какой-то бронзово-серой кожей. Изредка вскидывая на шорохи голову, принюхивалось или дергало заостренным ухом. «Как собака» — пришло в голову сравнение. Меня оно не учуяло, да и подкрадывался я тихо — за годы проведенные здесь, этот навык развился до необычайных возможностей. Следил я за ним долго. Оно, то и дело прихрамывая, передвигалось от одного места к другому, складывая найденные клубни в мешок и таская с собой длинную палку с каменным наконечником. Иногда замирало и начинало осматриваться, что позволило и мне полностью оценить внешность человекоподобного существа. Отличий между нами я нашел не так уж и много — цвет кожи, заостренные и подвижные уши, темные волосы приобретали странный болотный оттенок на солнце и скорее походили на длинную шерсть, черные когтеобразные пластины на пальцах, вместо привычных ногтей. Разрез глаз, для человека был бы редким, но вполне приемлемым, разве что радужку я не увидел, то ли ее не было, то ли она сливалась со зрачком. Нос был вполне себе человеческим, разве что ноздри раздувались довольно сильно, когда оно принюхивалось. Чем дольше я следил, тем сильнее оно нервничало. Все чаще вскидывалось, принюхиваясь и поводя ушами. В один раз даже поднялось, покрутилось и что-то произнесло хрипловато. Выдавать себя я, однако, не спешил, а заметив, что оно откапывая очередной корнеплод, пытается высмотреть что-то вокруг, и вовсе поотстал. Двигался следом на приличном расстоянии, пока не услышал другие голоса. Идти дальше не рискнул, провел взглядом своего наблюдаемого, да развернувшись стартанул домой. Где теперь искать я знал, и так до ночи не успею вернуться, а значит втык от Кирюхи, точно получу. Он последнее время перенял мою привычку контролировать все и вся. За зиму я несколько раз пробирался к поселению аборигенов. Находилось оно на берегу широкой реки, куда вел пологий спуск от леса. В низине располагались жилища разных размеров, напоминающие своим видом чум, в количестве трех десятков. Один, самый большой стоял в центре. Там и тут сновали местные. Иногда группы в пять-шесть особей шли в лес, неся с собой копья и каменные ножи, а то и топоры. По крайней мере эти приспособления ни на что иное не походили. Наличие разных полов угадывалось лишь в одежде, да и то не всегда. Самки местных мало отличались от самцов и, только присмотревшись, можно было увидеть чуть иное строение груди. Да, до дам нашего мира с размером в четвертый, а то и шестой, бюста, аборигенки сильно не дотягивали! Грудь была. Самый большой размер около второго, но с наличием общей комплекции тела… да и у «главного», как я его окрестил, хозяина центрального чума, грудь была не меньше чем у самой грудастой местной жительницы. И как тут понять? Да еще и пара существ мужского населения отчего-то ходили в условно женской одежде. По этим разделениям у меня только догадки возникли, когда один из «охотников» утащил мужика в «юбке» в чум. Больше подтвердить эти самые догадки было нечем. Своего первого знакомца я тоже видел. Он обитал на окраине с еще тремя аборигенами в небольшом чуме. Двое из них выглядели, опять же по человеческим меркам, престарелыми и один ребенок. Мелкий, лет пяти, а то может и меньше. И все, как и первый увиденный мной, были костлявыми, особенно если сравнивать с основной массой. Этих определил в отщепенцы. Убедился в своих выводах быстро. Питались местные у одного костра всем скопом. Сначала ел «главный» и несколько мужчин — вероятно ближний круг. Потом оставшаяся часть мужского населения, за ними женщины (включая тех двоих мужиков в юбках) и дети. И только после всех, что-то отскребали от костей эти самые отщепенцы. К слову, своего знакомца я около костра так ни разу и не увидел, зато пару раз наблюдал, как он уходил в лес. Один раз вернулся он с добычей и ее же потом поделил на четверых. Несчастный кролик исчез в утробах, не оставив после себя даже костей.