Кривое отражение.

Зима медленно приближалась к своему завершению, а я спешил пробраться к поселению на свой, ставший привычным, наблюдательный пункт. Он был удобно расположен на возвышенности и скрыт от любопытных глаз кустарником. Вот пробравшись за этот кустарник, я и замер. Прямо передо мной вполоборота стоял местный. Но на шорох от кустов он обернулся, вскинув «копье», я же, натянул тетиву с наложенной стрелой. Между нами оставалось с десяток шагов. Ни он ни я не шевелились, так и замерев. В какой-то момент он быстро кинул взгляд мне за спину, я же, прищурившись, лишь чуть повернул голову в сторону, прислушиваясь к звукам и ощущениям, но глаз так и не отвел. Позади постороннего присутствия не чувствовалось. Абориген, поняв, что фокус не прошел, оскалился, но так и не шелохнулся. Признал этого отщепенца я сразу, стоило увидеть, а вот как решать сложившуюся ситуацию, пока что просчитывал. Вредить ему у меня в планах не было, но и устанавливать контакт пока не планировал, хотя теперь это значения не имело. Вздохнув, начал медленно ослаблять натяжение лука, глядя в глаза. Они у него занятные — зрачок не круглый, а чуть сужен с боков, радужка по цвету едва светлее, хотя скорее такой эффект дает сетчатая структура той самой радужки. Абориген следил за моими действиями, прищурившись и, то и дело, подергивая ушами. Убрав правую руку с тетивы и отведя в сторону лук, медленно показал на его копье и сделал знак опустить. Моей просьбе не вняли, покосившись на лук, он продолжил держать свое копье, направляя острием на меня. Вздохнув в очередной раз, медленно убрал стрелу в колчан, да и лук за спину повесил, развел руки в стороны. Ага, я сама безопасность! Не думаю что без оружия будет трудно с ним справиться. Снова указал на палку и жестом попросил опустить. И снова ноль реакции. Да что ему не так-то? Как еще заставить его убрать «грозное оружие» я не знал, разве что наглядно показать, что смысла нет держать меня на прицеле. Даже затылок почесал. Ну, раз не хочет по хорошему, то будет… как будет. Главное чтоб своих созывать не начал. Подходил я медленно. Местный напрягся, древко сжал, оскал продемонстрировал. Я в ответ свои зубки показал — Кира говорит, что они у меня зачетные. То что у меня клыки выросли мы поняли, когда Дениска к водопаду смылся. Я тогда злился очень, вот Кирюха и приметил. С тех пор просит «не улыбаться так многообещающе». Не скажу, что они шибко большие, но прежде-то вообще не выступали в ряде, а теперь немногим больше чем на полсантиметра выделяются. У этого аборигена клыки тоже имелись, так что пусть и на мои полюбуется. Оказавшись на расстоянии маха, резко шагнул вперед и тут же в бок, уходя с траектории нанесенного удара и, перехватив палку, резко выдернул из рук. Абориген зашипел, ухватив правой рукой левое предплечье, одновременно сместившись в противоположную от меня сторону. Руку отпустил и правую потянул к рукояти ножа, притороченного у бедра. Я, цыкнув, покачал головой и он замер, так нож и не вынув. Чтобы сильно не нервировать разумного, копьецо осмотрел, да и протянул обратно. Тот осторожно палку свою принял и направлять на меня не стал. Ну хоть с этим разобрались. — А с рукой что? — тихо проговорил я, указав на интересующую конечность. Абориген хмуро на меня зыркнул, но весь его недовольный вид испортила утробная трель желудка. Окинув костлявое тело взглядом, решился подкормить несчастного. Стянув из-за спины сумку и присев на корточки, принялся выкладывать что было. Много-то я с собой не брал, но кусок вареного мяса и пара лепешек у меня с собой лежало. Их и выложил, жестом предлагая присоединиться. Местный принюхался, предложенное взглядом окинул, но подходить не стал. Не знаю, может у них правила какие или еще чего… Фыркнул, достав нож отхватил приличный кусок от мяса, на лепешку его шлепнул и встал — я не гордый, и поднести могу. Абориген, когда я к нему двинулся, сперва копье свое приподнял, да обратно и опустил, в очередной раз нахмурившись. Сунул я ему в руки получившийся бутерброд и обратно вернулся, к своей порции. Парень на тот бутер смотрел пару минут, кажется даже о моем присутствии забыл, все размышлял о чем-то, но потом, видимо придя к каким-то своим выводам, на меня глянул и начал есть. Мясо он оприходовал моментом, а вот лепешку еще вынюхивал, в мою сторону косился, но потом откусил немного, прожевал медленно и кивнул. — Пошли, подобьем тебе кого-нибудь, а то на тебя смотреть страшно. Того и гляди в обморок с голодухи свалишься, — дождавшись пока он доест, позвал я. Естественно, местный меня не понял, однако жест «за мной» распознал и, немного потоптавшись на месте, все-таки выбрался из-за кустов следом. Я к тому моменту уже отойти успел, лук снял, стрелу вынул и дожидался, пока на меня обратят внимание. Снова махнул рукой «за мной». Парень посмотрел в сторону поселения, но все же двинулся следом. Близко он не подходил. Хромал шагах в пяти-семи позади. Да, охотник из него аховый, хотя мне показалось, что он старается вести себя как можно тише, но нет-нет, а шорох доносился. Наткнувшись на свежий след некрупного зверя, подозвал жестом парня к себе и показал, ожидая вердикта. Тот след осмотрел и на меня уставился, видимо не понимая чего мне от него надо. Вздохнув, попытался кое-как объяснить, мол, будет он такое есть или нет. Абориген нахмурился, подумал, потом себя за одежку подергал, на рот показал и, покачав головой, пальцы к горлу приложил. Моргнув, я попытался сложить жесты в понятия — наверное жрать это не стоит, а на одежку сойдет… Зато на следующий попавшийся след уверенно кивнул. Ну насчет этого зверя я и сам был уверен. Зайцев-то мы и сами едим. Игореха с них такое рагу умудряется сделать, что пальчики оближешь! Того зайца мы взяли. Абориген с интересом следил, как я наложив стрелу отправил ее в полет. Как у него глаза загорелись, когда заяц на расстоянии метров двадцати дернулся и завалился на бок. Стрелу я вытащил, тушку сунул местному. Тот отчего-то поначалу брать не хотел, но поняв, что я ее тоже забирать не намерен, все-таки подвесил к петле на поясе. Немного поразмыслив, решил, что одним зайцем трое взрослых и дите не наедятся, надо бить еще. Парень на мои подзывания хмурился, но шел. Вторую тушку также сунул ему. Он посопел, но на этот раз не отказался. Я удовлетворенно кивнул и махнул в сторону его поселения. Провел я аборигена только до места своего наблюдательного пункта, да и повернул в направлении дома. Время близилось к закату. Остаток зимы я таскался к поселению местных раз в три дня. И в каждый мой приход, этот местный заявлялся. Стоило мне засесть на точке, не проходило и часа, как мой знакомец направлялся к лесу, и вскоре оказывался возле моей нычки. Я пробовал хитрить — приходить раньше или позже, но итог был один. — Жопой он чует, что ли… — бурчал, в очередной раз наблюдая за ним с расстояния. На этот раз я пришел позже. Жрачки с собой набрал, парни только глазами хлопали, да выпытать старались куда я намылился. Сказал, что в горах до утра задержусь. Надо мне! Кира понятливо покивал, не в первый раз мне «надо», и сунул пару яиц варёных, пару картошин в мундире, лепешки и кусок печеного мяса. Заботливый у меня друг. Заметив хромающего в сторону леса знакомца только хмыкнул. Мы с ним зайца бить каждый раз ходим. Он уже берет не сопротивляясь, хотя иногда еще хмурится при этом. Самое смешное, что мы так и не познакомились. Вот, пожалуй сегодня и исправим. Заявившемуся на мой пятачок парню, приглашающе махнул рукой. Он приблизился и сел, я же начал выгружать сложенные Кириллом запасы. Абориген внимательно следил за моими действиями. Картошкой я его уже угощал, а вот вареные яйца принес впервые. — Демьян, — представился, указав на себя рукой, после того, как провизия оказалась вытащенной, потом на него указал и замер в ожидании. — Эйртза, — помолчав немного, произнес он. — Эйртза, — повторил за ним, явно коверкая его имя. — Д’эмъиан, — не остался абориген в долгу. Я прищурился, покатал его имя на языке и сократил: — Эйр, — и, указав на себя, — Дема. Парень нахмурился, зыркнул недовольно, посопел, потом все же нехотя кивнул. — Дъомэ. — Сойдет, для сельской местности, — согласился с ним, проводя рукой над «столом», — угощайся. Яйца-то он раньше точно видел, но вот с вареным встретился похоже впервые. Сперва попробовал его колупнуть, это вполне получилось, но жидкость не потекла! О, какие у него глаза были, когда я второе яйцо чистить начал, а потом еще и покрутил, давая рассмотреть. Мои манипуляции он повторил. Сваренное яйцо парню явно понравилось. Как и картошка ранее и лепешки. Мясо я обычно вареное с собой брал, его Эйр тоже трескал так, что за ушами трещало, но и печеное пошло на ура. После перекуса, прибрав следы трапезы, пошли на охоту. От поселения я старался отойти подальше, так шансов натолкнутся на зверя больше, а на других местных — меньше. В этот раз я припер килограмм картошки и по дороге подбил пару зайцев. Задерживаться у поселения сегодня не планировал, пришла весна и у нас работа на огороде намечалась, так что около недели здесь не появлюсь. Именно это и попытался кое-как объяснить парню, суя запас. Понял он меня или нет, оставалось загадкой, но жрачку взял. Сегодня я впервые вернулся домой еще до темноты. Денис, за неимением возможности заниматься стройкой, сообразил нам подобие плуга и, с нетерпением, ждал его испытаний. Оценивали сие изобретение все. Удобно, конечно получалось, но с Бурым пришлось долго договариваться — таскать плуг он считал ниже своего достоинства. Он, Бурый в смысле, еще подрос и заматерел за этот год, и явно мнил себя главой стада. И не важно, что в том стаде кроме двух телок пятеро особей иного вида. Только меня воспринимая в качестве авторитета, да и то с оговорками. Таскал плуг мой бычок с видом вселенской скорби на наглой морде, его еще и уговаривать приходилось, мол, кто, если не ты! Ну и, конечно, обещанный тазик сладкой каши свое дело сделал. В общем поля мы вспахали и засеяли-засадили. Естественно по окончанию отпраздновать собрались. Семен нам первую пробную банку вина из местных ягод припер. Ну как вина… скорее уж бражку, но нам понравилось. По кружкам разлили — Кира поржал, вспомнив, как мы водку у меня так же из кружек пили. У Игоря рука за этот год сформировалась уже до запястья. Док пытался выстраивать варианты дальнейших изменений. Славка на эту тему привычно хохмил, обжимаясь с Денисом. Игорь с Кирой на них ворчали — у самих-то с сексом проблемы, а хочется. Я же под шумок свалил спать. С посадом закончили, завтра с Кирой на охоту, а там уж и в лес можно. Про обнаруженных аборигенов я по-прежнему молчал. В общей сложности «домашние» дела заняли меня на восемь дней. После посадок, сходили на кабана, Кирюха еще упросил с ним на рыбалку выползти, спасибо, что ловить на тех червей теперь не надо было — тесто делали. И только на рассвете девятого дня я отправился по «своим делам» под тяжелые вздохи друга. Селение встретило меня странными событиями. Возле чума отщепенцев происходила возня. Четверка обитателей сего произведения древности, стояли чуть в стороне, под направленными на них пиками и толпящимися местными. Из чума выполз один из охотников и тряся заячьими шкурками перед носом «вождя», что-то выкрикивал. Та самая толпа, видимо возмущалась в ответ. Отщепенцы, тоже не молчали, вяло что-то вякая, а мой знакомец и вовсе огрызался, скалясь. «Вождь» взвизгнул, похоже дал команду, и махнул в сторону леса. Толпа взвыла и отщепенцев активно начали толкать в указанном направлении. Эйр, одно из копий, которым в него тыкали, ухватил да и выдернул из рук, как я когда-то у него. Сказать, что-то попытался, но слушать его явно никто не собирался, только активнее взялись пихать. Уже возле подъема один из стариков, завыв, попытался вернуться к чуму, и копьем в брюхо получил, оставшись лежать на земле. Все происходило довольно быстро, я даже предпринять ничего не успел. Но когда старик упал, лук в руку лег сам, не знаю, что там у них произошло, но своего знакомца позволять убивать не хотел. Да и мелкого жалко, он-то вообще непонятно в чем виноват — дите же! Свое убежище я покинул и двинулся в сторону скрывшейся в лесу процессии. Нашел быстро. Далеко отщепенцев не гнали, выперли в лес, подальше от поселения и обратно ушли, оставив троих доходяг среди деревьев. Тем не менее лук убирать я не стал. Наблюдал чуть издали и не спешил подходить, пока Эйр покрутив головой тихо не позвал: — Дъомэ? Ну вот и как эта зараза опять просек что я рядом? Не спеша, отведя оружие в сторону, вышел из-за деревьев. На меня уставились три пары глаз, и, если Эйртза привычно хмуро смотрел, то старик с мальцом с явным недоверием и опаской. — И что это было? — Почесав затылок, махнул головой в сторону поселения. Как обычно мне не ответили, только знакомец посмурнел, да раздраженно ухом дернул. И что мне с ними делать? Огляделся, вздохнул — вряд ли старик, ребенок и калека в лесу одни выживут. Да и не в лесу, на меня вон на плато тварь напала. Снова вздохнул, теперь осмотрев троицу. Эйр, стоял, сжимая кулаки и смотря в землю. Иногда вскидывался, словно порываясь что-то сказать, но так и продолжал молчать, только зубами скрипел. Я давно заметил за ним похожее поведение, когда и хочется и колется, но гордость не позволяет. — Кира меня прикопает, — выдохнул я, и, указав на всех троих, махнул идти за мной. Еще бы он не прикопал, я столько времени молчал о своей находке, а тут припрусь с довеском. Ладно, что уж теперь. Бросить тут этих недокормышей, мне совесть не позволит, а выбирая между ней и Киром… лучше «смерть» от рук друга, чем она меня медленно жрать будет. Убедившись, что троица тащится следом, двинулся вперед, не убирая лук. Мелкий выдохся быстро, да и старшие как-то волочились, и это я еще сдерживался и по моим меркам еле полз. Отошли мы не так чтоб очень далеко, на пару километров от силы. В очередной раз вздохнув, решил привал организовать, может же после еды приободрятся хоть немного. Правда еды у меня той не много, но на перекус хватит, а уж вечером подобью кого. Выбрав место, развязал сумку и выложив немногочисленные припасы, поделил их на три порции всунув каждому. Эйр, наверное недовольный тем, что я себя обделил, попробовал свою порцию мне вернуть. Старик, глядя на него, повторил действия, и только мелкий, забив на все, старался вгрызться сразу во все, что ему выделили. Мне же пришлось старшим, используя жесты, объяснять, что вечером поохочусь, а это пусть сами едят. С горем пополам добился своего. После перекуса снова двинулись в путь. Мой знакомец попытался взять на руки мелкого, который снова начал отставать и спотыкаться. В очередной раз вздохнув, отобрал ношу — Эйр сам со своей ногой много не пройдет, а если еще и с грузом, то мы неделю пехать будем. На ночевку остановились рано. Мои полудохлики к этому времени ноги вообще еле волочили. Пределом стало, когда Эйр, споткнувшись, едва не распластался на земле. Пришлось искать место поблизости, а потом и охотиться. Вернулся я с добычей к уже разожженному костру. Даже интересно, как они его развели, но спрашивать не стал. Пока тушку разделанную над огнем приладил, Эйр шкурку чистить взялся. Старик же меня от костра аккуратно отодвинул — типа разделения труда? Спорить не решился, пусть, если им так спокойнее. Мне вон надо оружие почистить, сталь хоть и хорошая, но это не значит что ухода не требует. Шкурный чистильщик на нож мой с интересом поглядывал, да со своим сравнивал, судя по тому, как он свое оружие в руках повертел. — Железо, — указал ему на своего малыша и, ткнув в его нож, добавил — камень. — Шелъеса — исковеркал он. Тушку кролика поделил на четыре части. Задние лапы старшеньким недокормышам, передние нам с мелким. Так эти… нехорошие нелюди, еще и есть сразу не стали, все ждали чего-то. Я как-то не сразу сообразил, что у них принято чтоб сперва «главный» ел, а уж потом остальные. Наехал на них жестами, поняли они или нет, не знаю, но как я есть начал, и они присоединились. Этой ночью я не спал. Дежурил. Эйр тоже долго уснуть не мог, мучился с ногой, пока я не выдержал и, стянув с него куцую обувку, не начал ту ногу разминать. Правда делал это аккуратно, черт там знает, что у него за травма, не навредить бы. Парень поначалу дернулся и попытался конечность отобрать, пришлось шикнуть и какое-то время еще слушать недовольное сопение. Но вскоре сопение сменилось, похоже парень все-таки уснул. Весь следующий день тащились по лесу, как мухи по варенью. Ага, очень медленно, ибо лапки прилипают… одна надежда была, что к вечеру выползем из леса. А ведь я один этот путь, от дома до поселения, чуть меньше чем за полдня проделывал. Двигался, конечно, не в пример быстрее, да и столько привалов никогда не делал. А тут приходится каждые два-три часа останавливаться и давать отдых. К вечеру из леса мы не вышли. Привал пришлось делать всего-то за каких-то пару километров, но идти дальше они уже не могли. И снова я охотился, да стерег ночью. Утром первым проснулся старик, еще до рассвета. Оставил пост на него, сам по лесной округе прошелся. Подбил зверька вдвое крупнее зайца и похожего на броненосца, по крайней мере панцирь у него имелся. Разделывать не стал, сперва сходил узнать едят ли местные его. Оказалось едят. Вот тогда и разделал. Проснувшийся Эйр, тут же тот панцирь выскребать начал, да шкурку чистить, а старик готовкой занялся. Потом поели быстро, да и снова пошли. Сегодня я планировал до дома пилить. Не так уж много-то и осталось. До спуска в долину мы доползли только к закату. Отщепенцы в горах похоже чувствовали себя неуютно. Поначалу даже идти не хотели, да и потом все время косились на скалы и старались держаться ближе. Перед спуском дал полюбоваться на будущее место жительства, но красот они явно не оценили. Зато наши парни нас заметили. Мы только наполовину спуск прошли, как нас встретили, с интересом рассматривая мой довесок. Местные же так устали, что им по-моему вообще было уже все равно. Они молча стояли за мной. Вот тут-то Кирюха и сообразил: — Как давно? — прищурившись выдал он, и пояснять вопрос смысла не было. Не дурак он ни разу. — С зимы, — тяжко вздохнул, готовясь к шквалу вопросов. — И чего молчал? — Кирюх… давай потом? Обещаю на все ответить. Кира еще раз окинул их взглядом, задержался на каменном наконечнике копья и поморщившись, кивнул: — Веди отмываться. Слав, шмотье подбери. Игорь, Сем нашуршите ужин. Ты, Демыч, тоже мыться вали, — раздал он распоряжения. Спорить никто не стал. Чтобы не затягивать с процессом помывки, повел троицу к «терме». Мы чаще всего тут моемся. Можно конечно и в доме, то там сперва затопить надо, чтобы вода прогрелась, а тут уже теплая, и ничего что с ведра поливаться, смывая пену в стороне от самой чаши с теплой водой, зато не ждать. Демонстрировал этот процесс я на мелком, облил водой, намылил, смыл и в полотенце завернул. Тут как раз и Славка с вещами пришел. Заявил что на мелкого у них ничего нет и док байковую рубаху свою пока выделил. Ну да, док у нас самый тщедушный и низкий, по сравнению с нами, хотя все одно та рубаха за мелким шлейфом волочилась. Пока ребенка в рубаху закутывал, старшие отмываться начали. Тут я и понял, и от чего Эйр хромает, да и что с рукой. По диагонали, начиная с левого предплечья и до правого бока тянулись параллельно друг другу три нехилых таких шрама, похоже что от когтей. Да и нога, немногим выше колена с внешней стороны украшалась неровными рубцами. Парень мои разглядки заметил, но ничего не сказал, только отвернулся. Я же, пожав плечами и сам разделся. — Демыч, — начал разговор, когда все оказались за столом, Кирюха, — мы тут подумали… — И я решил! — усмехнулся я, расставляя тарелки с ухой перед аборигенами. — Ешьте! — эту «команду» они уже понимали. — Типа того, — не стал спорить Кира. — В общем ты их притащил, тебе с ними и возиться, — вынес вердикт и замолчал, наверное реакции ожидал. А какая может быть реакция если он прав? Кивнул. Кирюха тоже кивнул, принимая мое согласие, и продолжил:  — Второй подключенный дом займете… — В смысле «займете»? — вскинулся я. Как-то не собирался пока что переезжать, а тут на тебе. — В прямом. Они ж, — кивок в сторону аборигенов, — дикие совсем, как я понимаю. Вот и будешь следить чтоб не натворили чего. Мы с Денисом во вторую комнату из общинника две кровати еще перетащили, плюс в первой койка большая. Поместитесь. И лучше сразу им покажи как сортиром пользоваться, а то… ну сам понимаешь. — Э… — глубокомысленно выдал я, но покосившись на пытающихся сербать прямо из тарелки недокормышей, только вздохнул. Пример с ложкой демонстрировал опять-таки на мелком. Старшие, поняв, тоже пытались использовать, с горем пополам все же поели.