let me love you

Вялость. Сонливость. Тошнота. Это всё, что чувствовал Джин на следующий день. Состояние оставляло желать лучшего. Совсем не выспался. Хотя наутро он выхлебал тот антипохмелин, который вчера дал Чонгук. Но даже так голова продолжала трещать. Из-за невыносимого зуда хотелось спать, чтобы ничего не чувствовать. Это было то состояние, которое он не испытывал прежде. И которое больше не хочет испытать ещё раз. Когда пришло время обеда, Джин пошёл в столовую. По привычке. Он забыл, что они с Чимином теперь обедают на крыше. Взяв свою порцию, он сел за дальний стол. Думал, что при виде еды аппетит наконец посетит его, но он так и не явился. Только подташнивать начало. Спохватившись за голову, Джин тяжело вздыхал. Потому что чёртова апатия в голове, сопровождающаяся смертельной усталостью, ужасно бесила. Даже на уроках сосредоточиться было сложно. — Джин, почему ты здесь? Разве мы не ходим теперь на крышу? — с опечаленно вскинутыми бровями возник Чимин, показывая милый контейнер со стикерами. — Гм? Что? — узнав родного друга, теперь он вспомнил. — А, прости. Вчера я не смог приготовить. Было слишком... поздно для этого. Чимин сел напротив. — Что-то случилось? Выглядишь неважно, — открывая контейнер, он стал поедать свой ланч здесь. — Да ничего. За исключением того, что плохо себя чувствую. Голова ужасно болит... — Я вчера звонил тебе, но ты не ответил. Не стал названивать, потому что думал, что занимаешься. — Да, я... Глядя на своё отражение в сладком сиропе, ладонь прильнула к виску. Снова стрельнуло. — Настолько больно? — глаза Чимина настороженно метнулись на Джина. — Может, тогда домой пойдёшь? Отрицая пусть и очевидный факт, Джин бегло посмотрел в сторону. Сковало сердце. Тело пронеслось лёгкой дрожью. Появился странный шум в ушах, когда он понял, что Намджун, сидящий за столом в другом углу, был здесь всё это время и смотрел на него. Смотрел, не сводя глаз, глубина зрачков которых была такой... отрешённой? Даже когда Джин спалил его, он продолжал пялиться. Резко разорвав зрительный контакт, Джин поджал губы. — Чимин, прости. Я должен готовиться к следующему уроку, — подставив перед фактом, он бросил свой обед и побежал прочь. — Эй? Эй, Джин! — Чимин обернулся, но увидел только исчезающую спину своего друга в проёме дверей.

***

Янтарный закат озарил лучами уже опустевший класс. Все ушли по домам. Кроме Джина. Он всё ещё находился за партой. Спал. Он впервые уснул на уроке. Заснул так, что звонок пронёсся мимо ушей. Хотя перед этим думал, что отдохнёт с закрытыми глазами всего пару минуток. Классная дверь открылась. И теперь в кабинете был ещё один человек. Он тихонечко застыл на проходе, пряча руки в карманах. Кроссовки медленно пошагали вперёд. Клетчатые брюки вырисовывались в складках от каждого шага. Цвет действующего заката переливался на чёрном бомбере и короткой пепельной стрижке. Оперевшись на парту напротив спящего лица, глаза спокойно чертили по нему. По каждому невинному очертанию, на которое через окна ложились лучи заходящего солнца. По длинным ресницам, красиво лежащих на щеках. А его ровное дыхание ластило уши. — Ботан, — комнату рассёк ленивый голос Намджуна. Он хотел понять, на самом ли деле спит Сокджин. Последовал томительный вздох. На самом деле, Джун сам не понимал своих чувств. Они разъедают с каждым разом всё больше. Особенно при виде него. Это ненависть? Или совсем не она, а что-то другое? Но если другое, то что же, чёрт возьми... Наклонившись к нему, он помахал перед его лицом распахнувшейся ладонью. Удостоверившись, что тот и правда дрыхнет, он медленно приблизился к его приоткрытым губам. И поцеловал. Прижимаясь к ним несколько секунд. Но после сразу же отстранился, запомнив вкус и аромат этих губ. Изнурённый собственными чувствами, он ещё немного понаблюдал за ним, а затем скрылся. Когда дверь закрылась, джиновы веки плавно открылись. Всё ещё ощущая влажность на губах, по щеке скатилась хрустальная слеза. В горле застрял ком, уже рвущийся к гландам. В сердце происходила перестрелка. Которая изранила все сосуды к херам собачьим. Было больно. Так больно, что хотелось взреветь прямо тут.

***

В этот же день. Пак встал напротив дома Джина. Двухэтажного, небольшого и кирпичного дома. Нажав на кнопку звонка, он терпеливо ждал ответа с другой стороны. Спустя минуту пальцы снова потянулись к кнопке для повторного нажатия, но дверь уже открылась. Оттуда выглянула женщина лет сорока. И довольно молодая в свои годы. — Здравствуйте! А Джин дома? — вежливо подтянул он углы губ. Она обвела его изучающим взглядом. — Да. Он дома, — она улыбнулась в ответ. — Ты его друг? — Да. Меня зовут Пак Чимин, — подтвердил он её слова милым и улыбающимся взглядом. — Я сейчас позову его. А ты пока проходи, Чимин. Воззвала она его со спокойной улыбкой, оповещая старшего сына о госте и затем уходя в соседнюю комнату. Джин спустился с предвкушением, кто это мог прийти к нему. Лицо заразилось шоком, увидев Чимина на пороге. — Чимин?! — Приве-е-е-ет! — протянул он, махая руками, в одной из которых висел полиэтиленовый белый пакетик с лекарствами. — Ты почему здесь? — Утром ты выглядел неважно. И убежал ни с того ни с сего, сказав, что тебе плохо... — он протянул ему этот пакет. — Вот, это должно помочь тебе. Там ибупрофен и всё такое. А ещё снэки всякие, чтобы ты поел, когда станет лучше. Растерянные глаза бегали по пакетику, шуршащего от сжимающей его ладони. Появилось такое... бархатистое чувство? Да, оно было очень приятным. Вместо каких-либо слов Джин потянулся к Чимину и обнял его. — Джин? — боковым зрением Пак пытается смотреть на него, пока губы выражали удивлённую улыбку. — Спасибо... Опуская руки, Ким отошёл с влажным блеском в глазах. Это было очень ценно для него. То, как Чимин относится к нему и заботится. — Ты плачешь? — брови вскинулись и Пак чуть наклонился к его лицу. — Если и плачу, то это только слёзы счастья, — он потёр глаза ладонью, сам себе усмехнувшись. — Будешь чай? — Чай? С удовольствием! Джин проводил его к себе в комнату. А сам пошёл делать им чай. Пока он отсутствовал, Чимин терпеливо осматривал уютную комнату коричнево-белых тонов. Над кроватью, которая, в свою очередь, была расположена возле стены с окошком, висело много разных постеров и полароидных фоток. Красивых фоток, влекомых эстетичной тематикой природы. Бежевые шторы с подхватами отлично сочетались с постельным бельём в белую клетку и точно таким же, только чёрным, пледиком поверх одеяла. Он подошёл к небольшому рабочему столу, где в глаза сразу бросились стопки учебных книг и толстых тетрадей, открытый чёрный ноутбук, настольная светодиодная лампа с мягким рассеянным светом и регулируемой стойкой, восхитительная гардения в маленьком цветочном горшке, канцелярия и... фотоаппарат? Проходя чуть дальше по виниловому полу из тёмного дуба, на тумбочке рядом с кроватью он заметил фотографию в рамке. На ней была улыбающаяся женщина с шелковистыми кофейными волосами, которая держала на руках какого-то мальчика. Но это не была та женщина, что встретила Чимина на пороге сегодня. Наклоняя голову к этой фотографии, чтобы получше изучить её, в комнату вернулся Джин. С двумя кружками ароматного чая в руках. — О, уже вернулся? — оборачивается Чимин, пока губы расплывались в мягкой улыбке. — Держи. Сделал с тремя ложками сахара, как ты просил, — он протянул кружку с двойным стеклом, улыбаясь в ответ. — Спасибо. М-м, очень вкусно. Твой чай такой вкусный! — вкусовые сосочки Пака были в восторге и от аромата, и от вкуса этого чая. — Ты завариваешь какие-то травы? Пахнет, будто это... мелисса? — Да, мелисса. С кусочками засушенной черники. Маму угостили на работе килограммовым пакетиком, — объясняет Джинн, параллельно с этим направляясь за свой рабочий стол, на кресло в стиле бюрократ. Пак сел на краешек кровати, двумя ладонями обняв тёплую кружку с чаем. — Надеюсь, я не отвлёк тебя? — рассматривает он собственное лицо в трясущейся из стороны в сторону медовой жидкости. — Нет. Конечно нет. Да и... Я уже всё сделал. — А как голова? Больше не болит? — С утра было невыносимо, но сейчас вроде бы в порядке, — Ким расплылся в утешительной улыбке и отпил немного чая. Поставив кружку на стол, он потупил загадочный взгляд. — Знаешь... В последнее время моя жизнь сама на себя не похожа. Пак взглянул на него вопросительными глазами. — Кажется, что я... счастлив? Но это и пугает меня. — Гм? Как счастье может пугать? — Потому что это чуждо для меня, — голова Кима сложилась на спинку кресла, а сам он тоскливо вздохнул. — Я всегда ощущал только безысходность. А внутри была бесконечная тяжесть. Это будто бы находиться в кабале у собственной жизни. Я чувствовал себя обузой для других. В том числе и для моей мамы. Опечаленно вскинутые брови Чимина чётко выражались в сочувствии. Было жаль слышать всё это. — Я только и делал, что учился, учился и учился. Что, в конце концов, помогло мне полностью загрузить себя. Чтобы не хватало времени на лишние мысли. И когда зацикленность на хороших оценках вошла в привычку... я позабыл, чего хочу на самом деле. Я забыл, что важны не оценки или идеальный табель, а... мои чувства? Чувства тех, кто рядом со мной? — Джин... — С тех пор, как появился ты, Чимин, всё изменилось, — его глаза медленно метнулись на него. — Ведь это ты дал мне понять, что я не один в этом мире. Благодаря тебе у меня есть чёткое понятие настоящей дружбы. Я наконец понял, что это не страшно — рассказывать другим о том, что гложет. Ведь даже маме я не мог. Не мог признаться ей в том, что меня унижают в школе. В том, что я такой неудачник и мне не на кого было положиться, кроме неё. Я и правда благодарен тому, что теперь знаю, каково быть... важным и любимым. Взгляд, в котором хранилось безоблачное счастье с щепоткой лёгкой грусти. Именно такой взгляд был присвоен Джином прямо сейчас. — Ты же знаешь, — хлюпкая улыбка просияла на его лице, — что я горжусь тобой? И что ты самый крутой, кого я только знаю? Единственное, что послужило ответом — это воссылающая чистоту сердца улыбка. Он понял Чимина. А Чимин понял его. Парни разговаривали обо всём на свете ещё на протяжении часа. Как самые обычные друзья. — Кстати, Джин, а что это за фотоаппарат? — он смотрит на средних размеров чёрную вещь, которую приметил ещё только зайдя в эту комнату. — Гм? Это? — Ким взял его, став жать на кнопку включения. — Люблю фотографировать. — О, и что же? — Да всякое разное. От природных мелочей до городских авеню. — Вау... Не знал, что ты любишь такое, — заинтересованно кивает Чимин. — Я никому не рассказывал об этом. Это как хобби. Или... это стало больше, чем просто хобби. Уж очень мне это нравится, — скованно посмеялся он, почесывая затылок. — А можно... посмотреть, что ты наснимал? — с огромным желанием во взгляде тактично спрашивает Чимин, но в случае отказа если что готовый. Фотоаппарат потянулся к Чимину, когда Джин безо всяких проблем одобряюще покивал. Счастливые глаза Пака принялись рассматривать снимки, хранящиеся в памяти фотоаппарата. Там и в правду были самые что ни на есть чудесные картинки, созданные парнем напротив. От воплощающей своей неземной красотой природы до цветущих вишневых деревьев посреди асфальтированных дорог. Листая дальше, можно было любоваться картинками ночных городских улиц, оснащённых различными вывесками, баннерами и неоновыми надписями на ближайших заведениях, которые запечатлены с нижнего ракурса. На некоторых фотках был даже сам Джин. Интересно, он просил кого-то фотографировать его, когда фотки были во весь рост? — О, а это ведь ты? — продолжая смотреть, ради приличия решил спросить Чимин. — Ой, это, — смущённый Джин встрепенулся к экрану фотоаппарата, прикрыв его ладонями. — Лучше не смотри. — Почему? — улыбается Пак, надувая губы и поднимая веки. — Я там... не везде получился хорошо. — Но оттого ещё прекраснее, разве нет? — нежными глазами обнимает его Пак. Плечи Джина медленно встряхнулись, не зная ответа на вопрос. Хотя он, скорее всего, был риторическим. — В любом случае, — Чимин отдал фотоаппарат обратно хозяину и расслабился, чувствуя восхищение от наделанных им фотографий. — Это очень красивые фотки. Прямо... очень. Я правда считаю, что тебе нужно стать фотографом. Люди будут в восторге от твоих фотографий, Джин. — Правда? — он даже немного покраснел, услышав такое. — На самом деле, это моя мечта. Стать профессиональным фотографом. — Ты и так уже профессионал, ахах! И я не шучу. — Ахах... А ты? — спрашивает Джин, отчего Чимин вздыбил брови. — Кем хочешь стать ты? Он задумчиво помычал, а глаза его стали лениво плыть по потолку, напоминающему снежную равнину. — Думаю... Стюардом? — признавшись в работе своей предполагаемой мечты, его пушистый смех сорвался с губ. — Стюардом? — глазами ахает Ким. Если бы Чимин заставил его отгадать ответ на собственный вопрос, то он бы никогда не смог. — Не ожидал, да? — левый угол губ Пака усмехнулся, а сам он потупил веки вместе с головой. — Просто я бы хотел работать с людьми. Видеть их довольные лица от моего фешенебельного обслуживания. Да и хочется на самолётах летать. — Вау, это так... необычно. Знаешь, я очень хочу это увидеть. Тебе бы подошла форма стюарда! — Думаешь? — безмятежно улыбнулся Чимин, а затем поднялся. — Надеюсь, и правда подойдёт. — Уже уходишь? — лицо Кима вытянулось. — Мне пора. Да и не хочу больше отвлекать тебя. Спасибо за чай. Он был вкуснющим! — Вот как... Ладно тогда. Я провожу тебя. Парни вышли из комнаты. И как только вышли, Чимин обомлел. Так, что не мог пошевелиться несколько секунд. Перед ними был младший брат Сокджина. Чонгук. Который был одет совсем по-домашнему. Графитовая футболка на два размера больше, чем он, и широкие спортивки. А волосы симпатично не уложены. Он как раз выходил из своей комнаты напротив. — Ч-что? Чонгук, ты? — Чимин стреляет в него остекленевшими глазами. Пока все в непонятках вдупляли, Джин неловко сминал губы. — Ты что тут делаешь?! — Живу, так-то, — заявляет Чонгук, осматривая Пака с ног до головы. — И вообще я должен задавать этот вопрос. — Живёшь? — взор Чимина медленно процедился на Джина. Чтобы хотя бы он объяснился, что здесь происходит. — Чимин... Это мой младший брат, — вздохнув полной грудью, Джин признался. Больше сказать что-то Пак не мог, поскольку был в замешательстве. Понадобится время, чтобы переварить этот факт. Закатив глаза от ненужной лирики с их стороны, Чонгук спустился на кухню. — Джин. Это, я... — Удивлён, да? — он слабо улыбнулся и, спрятав руки за спиной, прильнул ею к стене. — Что я живу с хулиганом. — Ну... — глаза стали сноваться. В груди на самом деле была странная гамма чувств сейчас. Но Чимин не знал, что именно ощущает. Поэтому и ответить было нечего. — Всё в порядке. Чонгук всё равно никогда не делал мне больно. «Физически». Именно это хотел добавить Джин, но промолчал. Нет, промолчал не потому, что это ложь. А потому, что правда скрывается, скорее, за моральной болью. — Прости... — Гм? За что ты извиняешься? — Я, наверное, вообще не должен был узнавать об этом. Джин помотал головой и с радушной улыбкой обнял его, чтобы успокоить и помочь развеять ну вот совсем ненужные мысли.