Some people say love

Джисон не дурак. Ну, по крайней мере, он так думает. На самом деле, он думает, что может быть довольно сообразительным, когда захочет. Он легко адаптируется и обычно может сам во всём разобраться, если ему дать достаточно времени. Он преуспевает во всём, он может физически отработать, и он хорош во всём творческом, что может раздвинуть границы того, что от него ожидают. Вот как он добился такого успеха в жизни. Итак, вот в чём проблема. Колледж – это сплошная масса информации, которую он может втиснуть в свою голову одновременно и извергнуть её, чтобы соответствовать очень строгим стандартам того, что правильно и что неправильно. И это то, в чём он определенно не преуспевает. После того как первые пару месяцев он барахтался, едва справляясь с первым семестром, было вполне естественно, что один из его друзей, лучше разбиравшийся в подобных вещах, вмешался и попытался ему помочь. Друг, о котором идёт речь, который является ангелом – Бан Чан. На два года старше Джисона и знаком с ним уже давно. Джисону всегда казалось, что у старшего хорошая голова на плечах. Очень спокойный и собранный, но и определённо не скучный. Чан забавен по-дурацки, почти по-отцовски. Он просто хороший парень во всех отношениях, и Джисону повезло, что он присматривает за ним. Он оказывается в библиотеке с Чаном в четверг, ближе к вечеру, через две недели после начала второго семестра. Книга, которую он пытался усвоить для занятий, открыта на столе перед ним. Чан сидит напротив него, листая какой-то роман. — И что теперь? — спрашивает Джисон после того, как кажется, что тишина длится целую вечность, хотя на самом деле они не пробыли здесь дольше пятнадцати минут. — Что ты имеешь в виду? — Чан смотрит на него снизу вверх. — Я имею в виду, я сижу здесь, читаю свою книгу и делаю заметки... ну, вроде как, я записываю вещи, которые кажутся важными, – но что я, типа... делаю? — Ты... ты учишься, Джисон, — говорит Чан, — Вот почему ты здесь. Чтобы учиться. — Я не знаю, наверное, я просто так и не научился учиться. — Ты так и не научился учиться, — медленно повторяет Чан, глядя на младшего сверху вниз. Джисон чувствует покалывания в затылке и неловко ёрзает под его взглядом. — Да. Я имею в виду, что мой мозг просто не работал так? Я пытался учиться, но всё в голове отключалось, и я не мог сосредоточиться, и в итоге я пялился на одну и ту же страницу в течение часа, прежде чем понял, что отключаюсь, — он нервно смеётся, дотрагиваясь до затылка, — Или, когда я пытался зубрить перед тестом, у меня было всё это в тот момент в голове, но когда приходило время сдавать тест, всё, что я запоминал, внезапно исчезало. Чан долго смотрит на него. Молчит. Этого достаточно, чтобы Джисон почувствовал себя так, словно его препарируют. Наконец, он говорит: — Как же ты зашёл так далеко? Джисон слегка ухмыляется старшему парню, хотя не столько потому, что он счастлив, сколько потому, что это рефлекторная улыбка, когда он смущен. — Чистая решимость, немного удачи и много дополнительных баллов. О, и немного списывания домашней работы, но это только между нами. Не говори об этом моим учителям, — Чан фыркает на это. — Ага, подожди. Позволь мне просто позвонить твоему старому учителю алгебры из нашей средней школы и сказать им, что Хан Джисон, который окончил школу, должен остаться на второй год, чтобы компенсировать свою вопиющую измену. Джисон издает звук отвращения. — Эй. Даже не шути про это. Колледж – отстой и чертовски напрягает, но я лучше умру здесь, чем вернусь в старшую школу. — Пожалуйста, не умирай, — говорит Чан, — Твои родители будут очень расстроены, если я позволю тебе умереть в библиотеке до того, как ты закончишь учёбу. Джисон щурится, глядя на него. — Ты бы тоже не расстроился? Подожди... подожди, значит ли это то, что они не расстроятся, если я умру здесь после выпуска? — Чан уклончиво пожимает плечами на оба вопроса, лёгкая улыбка появляется на его лице, когда он снова смотрит на свою книгу, — Это не ответ на мой вопрос, — жалуется Джисон, из-за чего улыбка на лице Чана становится шире, что ещё больше раздражает Джисона. Однако его внимание к Чану исчезает, когда движение в уголке глаза привлекает его внимание. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть, и его взгляд останавливается на фигуре, тянущей тележку с книгами, предположительно библиотекаря. Он стоит спиной к Джисону, но выглядит хорошо одетым: кремовый пиджак поверх аккуратно заправленной полосатой рубашки. Джисон опёрся подбородком на руку, с любопытством наблюдая за ним. Ему нравится наблюдать за людьми. Библиотекарь потягивается, при этом поворачиваясь, и у Джисона перехватывает дыхание, когда он обнаруживает, что смотрит, возможно, на самого красивого человека, которого он когда-либо видел. У него темно-каштановые волосы цвета хорошей чашки горячего шоколада, которые волнами расходятся посередине лба. Когда он наклоняет голову, чтобы посмотреть на книги в своей тележке, Джисон может видеть изящный изгиб его носа и почти скульптурные щёки и челюсть. Он похож на принца. Принц, работающий в библиотеке колледжа, убирает книги. Возможно, в своё время Джисон был известен как безнадёжный романтик. Может быть, Чан дразнил его по этому поводу, когда он учился в средней школе. Может быть, он был известен тем, что был сражён насмерть особенно красивыми людьми. Может быть, Хан Джисон немного влюбился в этого симпатичного библиотекаря с первого взгляда. — Ты пялишься, — тихо говорит Чан, отвлекая внимание Джисона от парня в другом конце комнаты. Он поворачивается с широко открытыми глазами, чтобы посмотреть на старшего. Обнаруживает, что тот все ещё читает свою книгу, даже не удосужившись взглянуть на Джисона. Однако на его лице застыла ухмылка. — Я... я не понимаю, о чём ты говоришь, — выдавливает он. Чан поднимает взгляд, даже не на него, а вместо этого смотрит прямо на библиотекаря. — Ну, я сомневаюсь, что ты заинтересован в разделе автобиографии. Джисон ощетинивается, инстинктивно повышая голос. — Я бы мог! Ты не знаешь! Кто-то из-за соседнего столика останавливает его, бросая на них раздражённый взгляд. Джисон немедленно подчиняется, слегка извиняющимся жестом машет им, прежде чем повернуться к Чану. — Я не говорю, что ты глупый или что-то в этом роде, — уточняет Чан, наконец, снова встречаясь взглядом с Джисоном, — Я просто говорю, что автобиографии не по твоей части, или, по крайней мере, это не то, на что бы ты смотрел со звёздами в глазах. — В моих глазах нет звёздочек, — бормочет он, чувствуя, как жар поднимается по его затылку. — Как скажешь, — вздохнул Чан, — Не могу поверить, что привёл тебя сюда с собой, потому что думал, что тебе будет легче выполнять свою работу. Вместо этого ты пробыл здесь двадцать минут, а уже просто глазеешь на библиотекарей. — Я ни на кого не пялюсь! — Джисон шипит себе под нос, стараясь говорить достаточно тихо, чтобы его не заткнули, — Я просто... он симпатичный, окей? Чан качает головой. Потом снова вздыхает. Чан часто делает это рядом с ним. — Хорошо. Ну, в любом случае, я не планировал оставаться здесь надолго, я просто хотел убедиться, что ты действительно хотел прийти сюда хотя бы раз. У меня дела с БэмБэмом, — с этими словами Чан закрывает свою книгу и просовывает её под мышку, поднимая рюкзак и перекидывая его через плечо. Когда Джисон удивлённо моргает, старший парень протягивает руку и взъерошивает светлые волосы Джисона, вызывая испуганный писк, — Не доставляй слишком много хлопот, ладно? И... боже, попробуй немного поработать, а не просто пялиться на библиотекаря, ладно? — Чан кажется раздражённым, но в этом есть скрытая нежность. — Не буду, не буду, — уверяет Джисон, отстраняясь от руки Чана и протягивая руку, чтобы поправить свои волосы. Ему нравится, когда причёска уложена особым образом, немного неряшливо и взлохмачено, но каждая частица лежит на своём определенном месте. Чан фыркает. — Неважно, — говорит Чан и с этими словами слегка машет Джисону, прежде чем уйти. И Джисон пытается учиться. Он действительно пытается. Он действительно, действительно пытается. Проблема в том, что его мозг просто не хочет этого. Ему трудно разобраться в этой куче текста и понять какие его части достаточно важны, чтобы их записать. Часть его думает, что, возможно, ему следует просто записывать всё, но тогда это будут не совсем заметки. Он даже не уверен, как он должен их оформлять, потому что ни один из способов, которыми учителя учили его делать заметки в школе до этого, никогда не работал. Так что он пытается, но проблема в том, что это не работает. Через пятнадцать минут после того, как Чан ушел, его мозг уже поджарился, поэтому Джисон не может винить себя, когда его глаза снова начинают блуждать по библиотеке, в конце концов останавливаясь на библиотекаре, которого он заметил ранее. Он уже ближе, все еще перебирает свою тележку с книгами. Библиотекарь потягивается, поднимаясь на кончики пальцев ног, чтобы дотянуться до верхней полки и убрать следующую книгу. Джисон подпирает подбородок рукой, наблюдая, как при этом его волосы падают ему на глаза. Библиотекарь снова встаёт на пол, поднимает руку, откидывает волосы со лба и... И Боже. Он горячий. Он симпатичный и он горячий. Это просто несправедливо, с несчастным видом думает Джисон. Когда парень убирает руку со своих волос, он смотрит в сторону столов, за которыми сидит Джисон, и его взгляд встречается со взглядом Джисона. Он очень быстро понимает, что его застали врасплох, и чувствует, как его щеки внезапно пылают. А потом библиотекарь улыбается ему, и возникает такое чувство, что парень только что нацелил на него стрелу и выстрелил ему в сердце. Смущённый Джисон умудряется улыбнуться в ответ. Он быстро опускает взгляд на лежащую перед ним книгу, прикусывая нижнюю губу и терзая её. Через мгновение он снова слышит звук книг, расставляемых по полкам. Он рискует поднять глаза, и да, симпатичный библиотекарь вернулся к тому, чтобы убирать книги. Со вздохом он снова смотрит на свою книгу, внезапно чувствуя себя менее храбрым. Может быть, просто может быть, ему следует прислушаться к Чану и на самом деле попытаться усвоить эту информацию вместо того, чтобы пялиться на библиотекаря, каким бы красивым он ни был. На самом деле ему удается сосредоточиться на какое-то время, или, по крайней мере, намного дольше, чем обычно, когда он пытался работать в своей комнате. Может быть, идея Чана привести его сюда всё-таки имеет смысл. Тем не менее Джисон всё еще Джисон, и в конце концов его мозг настолько напрягается, что он начинает нервничать. Это начинается с его ступней, и он стучит ими друг о друга, а потом об пол. Затем невроз распространяется вверх по ногам, и одна из них начинает подпрыгивать, прежде чем он ловит себя на этом и оборачивает её вокруг другой, удерживая их обеих на месте. Но, не двигая ступнями или ногами, он не может сосредоточиться. Поэтому он берёт лежащий на столе карандаш для заметок и сначала медленно начинает водить им между указательным и средним пальцами. Но затем он снова начинает сосредотачиваться и начинает трясти его быстрее. И он теряет хватку над карандашом, отбрасывая его через всю библиотеку, пока тот не падает на пол рядом с тележкой симпатичного библиотекаря, невероятно громко в тихом здании. Джисон хочет умереть. Библиотекарь моргает при этом звуке, останавливаясь, чтобы поставить книгу на полку, чтобы оглядеться в поисках того, кто только что издал этот звук. Медленно он наклоняется и берёт карандаш, глядя на него в замешательстве. Затем он поднимает голову, оглядывая комнату, пока его взгляд не падает на абсолютно униженного Джисона. Ой. Джисон действительно хочет умереть. В панике Джисон снова смотрит на свою книгу, как будто бы это ему поможет, сгорбившись над ней и запустив руку в волосы. Он знает, что его заметили, и он знает, что библиотекарь, вероятно, понял, что это его карандаш только что вылетел. Совершенно бесполезно притворяться, что он просто полностью опозорил себя, но это не мешает ему смотреть на слова на бумаге перед ним, как будто они собираются увести его далеко-далеко отсюда, где никто знает, что он только что сделал. Пожалуйста, не подходи сюда. Пожалуйста, не подходи сюда. Пожалуйста, не подходи сюда. — Это твоё? Блять. Медленно Джисон поднимает взгляд от того места, куда он смотрел, и, конечно же, симпатичный библиотекарь стоит прямо перед его столом, держа в руках его дурацкий розовый карандаш. И если Джисон думал, что издалека он симпатичный, то вблизи библиотекарь просто прекрасен. Его глаза тёмные, сверкающие и обрамлённые длинными густыми ресницами. Его изгиб верхней губы – это... ну, Джисон не хочет слишком много думать о том, что происходит, потому что, честно говоря, он боится, что взорвётся. У библиотекаря забавная улыбка, которую Джисон не может не найти очаровательной. Медленно выпрямляясь в кресле, Джисон откашливается. — А, да. Да, это... это мое. — Я так и думал, — говорит парень, и голос у него приятный и почти воздушный, рокочущий с оттенком еле сдерживаемого смеха. Нежный. Мягкий. Полностью и совершенно привлекательный, как и любая другая его часть. Это ад, решает Джисон. Я в аду. Через мгновение, которое Джисон просто смотрел на него, лёгкая улыбка на губах парня немного расширилась, а его глаза, кажется, замерцали еще сильнее. — Ну, ты хочешь вернуть его? — О! Эм, да, — быстро говорит Джисон. Библиотекарь фыркает, протягивая ему карандаш. Джисон быстро берёт его, сразу же кладя на стол, где он больше не сможет участвовать во взлётах. Он ждёт, что библиотекарь уйдет, или надеется, что он уйдет, по крайней мере, чтобы Джисон мог изо всех сил постараться забыть о том, что он только что сделал, но, к его большому огорчению, парень все ещё просто стоит перед его столом и улыбается ему. — Ты бывал здесь раньше? — спрашивает библиотекарь, как будто всё в порядке. Ох. Он затягивает это. Замечательно. Больше возможностей для него выставить себя дураком. — Нет, — признаётся Джисон. Его руки находят друг друга на коленях, крепко сжимая пальцы. Ему нужно что-то делать руками. Он не может просто позволить им сидеть без дела, не тогда, когда он нервничает. Он не сможет думать, в любом случае ему не очень повёзло, когда симпатичный библиотекарь по какой-то причине пытается завязать с ним разговор. Улыбка другого парня снова становится шире, и на этот раз уголки его глаз немного морщатся. — Я так и думал. Я знаю большинство людей, которые приходят сюда во время моей смены, даже просто по лицам. Я подумал, что ты выглядел как новенький, когда зашёл. Я узнал твоего друга, но он обычно не заходит, когда я здесь. — Ты знаешь Чана? — удивлённо спрашивает Джисон, прежде чем успевает остановиться, любопытство внезапно перевешивает тревогу. — О нет, — говорит он, слегка качая головой, — Я не знаю его, я просто знаю, что его зовут Чан. Я знаю его лицо и то, что всякий раз, когда он приходит во время моей смены, он обычно сидит здесь некоторое время, работая. — А, — В этом есть смысл. Чан трудоголик. Вот почему Джисон вообще позволил ему уговорить его прийти в библиотеку. Он медленно спрашивает: — Ты сказал, что знаешь всех здесь? Парень пожимает плечами, но это не мешает ему выглядеть немного самодовольным. — В этом нет ничего особенного. Я работаю здесь достаточно, чтобы начать замечать завсегдатаев. Я не всегда замечаю людей, которые приходят сюда раз или два в месяц или что-то в этом роде, по крайней мере обычно, но я знаю завсегдатаев. — Это круто, — говорит Джисон, и это заставляет парня удивлённо моргать – как будто он не думал, что кто-то ещё сочтёт его маленькое достижение в распознавании лиц крутым, — Я почти не помню других учеников в своём классе. Клянусь, каждый раз, когда я прихожу, там появляется новый. Парень смеётся над этим, и это не совсем музыкально, но это что-то лёгкое и очаровательное, от чего у Джисона перехватывает дыхание. — Ну, я думаю, я просто хорошо разбираюсь в людях. Не беспокойся об этом слишком сильно. Джисону нравится, как тот выглядит, когда смеётся. Всё его лицо сияет, улыбка милая и теплая, а глаза превращаются в полумесяцы. — Ли Минхо, — через мгновение говорит библиотекарь, протягивая руку. Какое-то время он смотрит на него, мозг внезапно отключается, прежде чем он понимает, что другой парень просит рукопожатия. Он быстро берёт его, надеясь, что он не слишком груб и не слишком... о боже. О Боже, что, если его руки потные, или влажные, или грязные, или... — Очень приятно познакомиться с тобой. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто дайте мне знать, хорошо? — Хорошо! — Джисон мгновенно рявкает, морщась от собственного голоса и от того, как нетерпеливо он звучит. Однако библиотекарь – Минхо, напоминает себе Джисон, не обращает на это внимания, или, по крайней мере, не показывает этого, не считая лёгкой веселой улыбки. — Постарайся больше не разбрасывать карандаши, хорошо? Ты был близок к тому, чтобы ударить меня. Последнее, что мне нужно, это чтобы один из них проткнул меня во время работы. — Я думаю, последнее, что тебе нужно – это чтобы тебя где-нибудь проткнули карандашом, — говорит Джисон, прежде чем успевает остановиться, ведь его естественная потребность в колкостях пересиливает нервозность рядом с этим невероятно красивым парнем. Он тут же поджимает губы, как будто хочет забрать свои слова, которые уже вырвались. Первым делом он действительно прозвучал как придурок. Но Минхо не выглядит раздражённым и даже не закатывает глаза в ответ на комментарий Джисона. На самом деле, глаза другого парня мерцают весельем, когда лёгкая улыбка на его лице распространяется, и слабый смех вырывается наружу. — Возможно, в этом есть смысл... Когда он замолкает, с любопытством глядя на Джисона, тот внезапно понимает, что до сих пор не назвал Минхо своего имени. — Хан Джисон, — быстро говорит он. — Хан Джисон, — медленно повторяет Минхо, как будто взвешивая каждый слог имени во рту, — Что ж, Джисон, я могу сказать, что мы с тобой очень хорошо поладим, если ты продолжишь появляться здесь. Если только ты случайно не проткнешь меня ещё одним из своих карандашей. И Хан Джисон мог бы умереть счастливым прямо здесь, единственное, что поддерживало его в живых, тот факт, что Минхо, кажется, намекал, что с этого момента он начнёт здороваться с ним, если увидит Джисона в библиотеке. Может быть, он безумно влюблённый идиот, потому что это элементарное дружелюбие, но и от этого у него кружится голова. — Я буду стараться изо всех сил. — Окей, — со смехом говорит Минхо, — У меня тележка с несортированными книгами, ожидающими, пока я вернусь к ним, так что, думаю, я оставлю тебя в покое. — Хорошо! — выпаливает Джисон. На мгновение он беспокоится, что казался слишком нетерпеливым, как будто он хотел, чтобы парень ушел, но Минхо, кажется, не возражает. — Удачи тебе в учебе и с летающими карандашами, — говорит ему Минхо, ухмыляясь, когда он слегка машет ему рукой, прежде чем повернуться спиной к Джисону и вернуться к своей тележке. Джисон пристально смотрит на летающий карандаш, о котором шла речь, взвешивая все плюсы и минусы того, что он выставил себя полным дураком перед милым библиотекарем, ведь наградой стало то, что тот подошёл и заговорил с ним. Нужно быть дружелюбным с ним. Минхо – повторяет про себя Джисон. Минхо.