высотка

Строка за строкой сводили с ума медленно, но решительно. Джисон в сотый раз проверял, насколько хорошо работает код, комментируя все, кроме того, что было написано еще неделю назад, и успокаивал себя тем, что этот древний кусок, скопированный из интернета, все еще работает. Как будто он там что-то менял. Тот же аппендикс, который он дописал сам за последние два дня, проверять на баги просто не хватало смелости. Джисон точно знал, что, если хотя бы одна непонятная ошибка вылезет в этом коде сейчас, в пятом часу утра, после того, как он двадцать раз переписал его разными способами (даже пытался в блок-схемы, но после первого же ромбика понял, что опять просто отвлекается от задачи), что-нибудь в этой комнате точно треснет. Возможно, это будет его хрупкая душевная организация. Он закрыл окно с разноцветными строчками, от которых уже пару часов точно рябило в глазах, и уставился на темно-синий фон рабочего стола. Поставить красивую картинку на фон почему-то вечно не доходили руки, и в какой-то момент, который он уже и не помнит толком, экран залило синей краской, которая стимулировала уставший мозг, но явно недостаточно, чтобы разделять поток мыслей на полезное и обычный ночной бред. Джисон жил на копейки от удаленной работы и щедрые подачки матери, от которых отказываться не позволяло только чувство самосохранения. В конце концов, сытый и одетый, он напишет намного больше не особо нужного кому-то, кроме него, кода, и заработает на одну копейку больше, чем если попытается игнорировать базовые человеческие потребности. Одной из таких базовых потребностей для него была музыка. Без наушников он не мог спать, есть, выходить на улицу, заходить обратно… Вообще ничего не мог, и когда его единственный дешевый друг из Китая, как он сам называл в уме свой волшебный чехол от наушников с ядерно-зеленой подсветкой, стал мигать, будто выкашливал последние силы, а потом и вовсе заглох, не ответив больше ни на одну манипуляцию с присоединением к розетке и проверкой расхлябанной отверткой-датчиком, Джисон понял, что пришло время отправиться на приключения. Приключением в его голове называлась прогулка до единственного в его крохотном городе пункта выдачи интернет-покупок, а причиной была его растущая с каждым днем фобия чужих глаз и неожиданных телодвижений. А еще резких запахов, ощущения близости чужого тела, даже если оно стоит в метрах двух на той же стороне дороги и так же ждет зеленого на светофоре, и, конечно же, желания завести разговор. Чужого желания. У Джисона такой откровенной глупости в мыслях не возникает уже пару лет точно. Собираться в пять утра было большой ошибкой, но Джисон осознал ее только зашнуровав один кроссовок и присел под шумящий в ушах мусорный бит на табуретку в прихожей. На несуществующую, как оказалось, табуретку. Он сполз по стене на пол и опустил руки, вглядываясь в темно-голубое небо, кусочек которого было видно в кухонном окне. Голые черные ветки деревьев слегка колыхались от ветра, которого не было слышно за вокальными вставками и писком разрядившегося наушника в правом ухе. Дышать стало сложнее, чем обычно, кулак сжался где-то над солнечным сплетением, сгребая в себя тоненькую белую футболку, и Джисон поймал себя на противной мысли о том, что даже не успел выйти за порог. Объемный голос вокалиста окружал его со всех сторон и обещал, что у него все получится, пока Джисон пытался укротить истерику собственных легких и заставить их обрабатывать воздух по расписанию в четыре-три-четыре, как предлагал прекрасный врач, к которому он так и не вернулся после первого визита. Когда совладать с организмом наконец получилось, солнце уже жарило половину его лица, а в наушниках повисла мертвая тишина. Такая же мертвая, как и вся нервная система маленькой тушки, сжавшейся в комок на прохладном полу полуосвещенного коридора. Джисон поджал к себе колени и обнял их руками, уцепившись за локти. Вера в то, что сегодня он заберет свои новенькие наушники той же модели и фирмы из того же пункта доставки, таяла на глазах, но Джисон решил не смотреть. Вдохнул трижды, выдохнул дважды, поднялся, опираясь рукой о стену, отряхнул джинсы, чертыхнулся, поняв, что все перед глазами резко поплыло и потемнело, подышал еще немного… а потом зашнуровал второй кроссовок и вышел за порог, захлопнув за собой дверь.