Наши сердца бьются в унисон

Чимин проснулся первым. Хотя, если учесть как он себя ощущает сейчас, то правильнее будет сказать "воскрес". Тело слегка ломило, и в целом чувствовал себя разбитым. Он тихонько прошаркал до ванной, упёрся руками в раковину и взглянул на свое отражение - весь опухший и явно затраханный. Усмехнулся своему отражению, приступая к водным процедурам. "Что это вчера было? Чонгук как с цепи сорвался... А может... Реально????" - светлую макушку осенила гениальная догадка, что расставила все точки над "i", - "Ну конечно... Гон! Ну теперь ясно. Сколько он там вообще длится у этих... Как их там? Эпсилон!" - выходя из ванной омега ярко улыбнулся своему отражению, подмечая, что сейчас выглядит куда лучше. Игнорируя тот факт, что канал члена и анус болезненно жгло, утро начиналось максимально блаженно: после душа неспеша готовится вкуснейший завтрак и на финальном штрихе, когда яичница с беконом оказалась в тарелке, жгучие руки оплели Мина, прижимая к себе, а ухо обдало горячим дыханием. - Доброе утро, моя карамелька, - Чон чмокнул омегу в макушку, - Как спалось? - Доброе. Как убитому, - хмыкнул тот, - Слушай, вчера... У тебя начался гон? Да? - Мгм, прости... Сначала я хотел все обсудить с тобой, но мне снесло крышу. Прости. Я сделал тебе больно, - послышался виноватый голос, а руки только крепче сжались в объятии. - Я бы не сказал, что мне не понравилось, но нам стоит обсудить хотя бы элементарные вещи, по типу стоп-слова... И... Границ дозволенного, - он громко сглотнул, чувствую как тёплый нос упирается ему сзади в шею, шумно вдыхая воздух, а на выдохе разгоняя мурашки по телу. С губ слетел тихий стон. Проделав этот трюк несколько раз, альфа всё более жарче, настырнее и настойчивее начал ласкать Мина: нежно целует шею, руки приятно шарятся по телу, намеренно задевая вставшие соски, а собственное достоинство уже многозначительно трётся о сочные ягодицы. - Чон, - слетает с пухлых губ, когда до него доходит, к чему все катится, - Мы можем повременить? После вчерашнего... Там всё... - Солнце моё, я обещаю, что буду очень аккуратен, - Чон демонстративно трётся о его зад стояком, - я очень сильно хочу тебя. - Лижет ухо, чуть прикусывая мочку, - Прошу... Потерпи немного... Чим собирался что-то возразить, но в раскрывшийся рот сразу же проникли три пальца, устремляясь в самую глубь. - Тшшш... - Шепчет альфа и слегонца толкает того вперёд, заставляя опереться на столешницу. Руки Чона молниеносно снимают с того домашние шорты до щиколотки, звонко шлепнув по открывшейся заднице, попутно освобождая рот омеги, с чьих губ тут же слетел тихий стон. Пальцы альфы бережно проникли меж двух половинок и уперлись в колечко мышц. Те требовательно сжимались в страхе снова быть растянутыми, но организм уже готовый к любому исходу старался источать побольше соков для смазки. Сначала проскользнул один палец, входя сразу на полную. Чимин в знак поражения свесил голову и прошипел: красный от вчерашних игрищ анус неприятно растянулся под напором. Сделав несколько фрикций, ко входу прислонился ещё один палец. Мгновение и он тоже внутри до упора. - Ах... - Стонет омега то-ли от боли, то-ли от наслаждения - сам не знает. Все смешивается в один большой камок чувств, заставляя чувствовать себя оголенным проводом под напряжением. Поняв, что можно действовать дальше, Чон вынул все пальцы, а через секунду неумолимо вогнал на всю длину сразу четыре. Омега зашипел, ощущая неприятное саднящее натяжение. - Стой... - громко выдохнул он, - Дай хотя бы привыкнуть... У меня же там все... М-м-м... - его выгнуло дугой, не дав договорить, когда внутри надавили точно в цель. - Тише... - Чон стал целовать его плечо, спину, затылок, уши, щеки - все до чего мог дотянуться. Ласковые поцелуи и точные движения распылили внутри пожар, Мин и сам не заметил как начал старательно пытаться насадиться на пальцы поглубже. - Умница, - альфа одобрительно шлепнул его по ягодице и медленно опустошил омегу, на что тот недовольно замычал, - Сейчас. Подожди немного. И через недолгое мгновение в красную растраханную дырочку уперлась головка большего члена, норовя ещё сильнее раздвинуть и так замученные стенки входа. Медленно, но неумолимо, альфа начал входить. С губ омеги слетали сначала мольбы остановиться, после пошлые стоны, а потом снова мольбы, но уже не понятно о чём - то-ли продолжать, то-ли нет. Чон неотступно заполнил собой сжимающуюся в недовольстве дырочку, давая той время адаптироваться, сделал пару пробных движений, слушая раздраженный скулеж, а после потянул Чима за плечи, заставляя выгнуться в спине дугой и облокотится на свою грудь. Темп альфа взял растяжно медленный, сладострастно тягучий, что доводит до истомы. Слушая эти стоны, трогая это тело, ощущая весь его жар на себе, Чонгук изнывал от переполняющих его чувств к омеге. Он хотел его всего себе. Хотел до умопомрачения. Да как такого не хотеть? Изящный, стройный, красивый, дерзкий... Таких как он только валить и любить. До потери пульса. К слову о пульсе - он уже у обоих зашкаливал. Чонгук снова подтолкнул омегу, намекая облокотиться на столешницу, ухватился за нежные бедра, на которых ещё после вчерашнего остались отметины, цепкими пальцами и начал постепенно повышать темп. - Чими, не забудь про себя тоже... - толстый намек был понять и выполнен беспрекословно. Мин обхватил стоящий колом член, прошипел от сжатия, ощущая последствия проникновения зонда, но при этом получая странное удовольствие, и начал надрачивать себе в темп вбивающегося в него Чона. Шлепки смешивались со стонами омеги и сбивчивым дыханием альфы, разносясь по кухни эхом, а в воздухе витала смесь горячего растопленного мёда, чему Чон поставил себе галочку: "Так вот какой твой скрытый аромат". Вчера ему вовсе было не до этого: всё сознание заволокло отчаянным возбуждением. Зато сегодня, когда его немного отпустило, новые детали стали подмечаться молниеносно. Чимин больше не мог терпеть, было слишком хорошо от того, насколько контрастно ощущалась тягучая боль в анусе, натертые раскрасневшиеся стенки которого неумолимо растягивались под жгучим давлением члена альфы, и яркое наслаждение всё от того же действа. Сделав ещё пару движений рукой по своему члену, что практически перестал посылать импульсы дискомфорта, он с громким стоном начал кончать, забрызгивая кухонный гарнитур спермой. Чон остановился, давая насладиться моментом и сам получая дичайшее удовольствие, когда омега стал бешено сжиматься вокруг его возбуждения, а после медленно вышел, ухватываясь за свое достоинство, и, пока Мин приходил в себя, кончил тому на ягодицы, издавая утробный рык. - Господи... - выдохнул альфа, получив важную мощную разрядку, потянулся за салфетками, обтер себя и омегу, а после развернул того, увлекая в поцелуй. Мин ответил сразу же, блаженно прикрывая глаза. Ему хорошо. Впервые за очень долгое время в душе расцвели розы. Руки младшего по хозяйки оплели талию розоволосого. - Чим, - Чон нехотя прервал поцелуй, жадно облизывая губы. - М? - совсем ленивое. Омега открыл глаза, смотря на любимого расфокусированным взглядом. - Сегодня я наконец-то узнал твой скрытый аромат, - альфа нежно уткнулся в шею напротив. - М-м-м... И какой он? - Мин наклонил голову в сторону, давая больший доступ. - Мёдный, - лизнул кожу, - Ты пахнешь мёдом, когда возбужден до предела. Я готов съесть тебя хоть сейчас... Ты бы знал, как вкусно смешиваются наши ароматы. - М-м-м... Надеюсь, я смогу это ощутить, - руки розоволосого переместились на подтянутую грудь альфа и слегка сжали её. - В нашем аромате практически всё идеально... Но не хватает пары акцентов... - шепчет где-то рядом с ушком, заставляя поежится от нового стада мурашек. - М-м-м... Не хватает нашего Юнги? - вторил его шёпоту омега. - Верно, зайка, - Чон прикусил мочку уха, вырывая у того лёгкий стон из лёгких. - Чимин, - альфа выпрямился. - М-м-м? - омега уже снова находится на задворках сознания, ощущая тугой узел возбуждения в паху. - Выходи за меня, - глаза Чонгука смотрят в упор, а в них плескается океан чувств. - Что? - Опешил Мин, в удивлении уставившись на, как ему сейчас показалось, ополоумевшего человека.

***

Задрипанный отель на окраине города кишел самыми разными личностями, смрад стоял страшный, но вот уже целый месяц в самом дешёвом номере, где-то в подвальной комнатушке без окон, но зато с плесенью, не вставая целыми днями с кровати, лежал Юнги. Лицо не выражало ровным счётом ничего. Он смертельно устал от своей жизни, от судьбы, от самого себя. В голове уже давно одна пустота. Когда собрал вещи и окончательно поставил точку в этой неурядице, мысли ворошились из стороны в сторону, не давая уснуть, но сейчас мир будто бы выжгло пламенем. Он обзвонил с десяток больниц, теша надежду найти выход, но везде следовал отказ. "Постаралась на славу..." - сразу было ясно чьих это рук дело. Вот только все забыли спросить Мина, как он хочет жить и что ему надо!... А как он хочет жить? Что ему надо? Спокойная жизнь? Размеренные дни? Чимин? Чонгук? - Ахгр! - Юнги вцепился в свои волосы, вырывая клок. Боль не чувствовалась уже давно. Он медленно сел на край кровати. Плечи грузно опущены, взгляд потуплен. Сил его больше нет. Он всего лишь пытался жить правильно, спокойно, радуясь каждому дню, а судьба решила, что надо подкидывать проблемы на каждому шагу. Неужели дельта просил столь многого? "По всей видимости, да..." Это не честно! Почему нельзя было родиться ровесником Чонгука? А ещё, очень желательно, единственным ребёнком в семье... Как его могло угораздить быть истинным своему брату, чёрт возьми? Это шутка чья-то? Прикольно, но вот только не смешно. Как быть в этой ситуации? Что делать? Разве можно вот так взять и просто вернуться обратно? Вопросов много, а ответ всегда один: нет... Нельзя. Если вернётся - уже не устоит перед этим искушением. Потому что сорвётся. Потому что желанно упадёт в руки черноволосого упрямого мальца. А ещё непременно зацелует досмерти розоволосого несносного брата. Мин чувствует как в душе снова начинает пархать моль, собираясь внизу крепким узлом вожделения. "Нет... Нельзя!" - даёт себе презренную ментальную пощёчину. Юнги окинул комнату взглядом, силясь сфокусировать взгляд на предметах, и остановился на трех единственных вещах, что так манили. Он медленно встал, подошёл к потёртому столу, сел за него. Бумага с ручкой уже очень давно были раздобыты. Где-то недели две назад. Вот только до сих пор не было излито ни строчки. Да, он садился пару раз начеркать хоть что-нибудь, но мысли всё время ускользали. Если бы не этот жалкий момент, Мин бы уже давно сделал то, что планировал. Рука дрогнуло, ощущая, что может наконец-то материализовать слова, и на листе стали появляться буквы:

"Мам, пап, простите. Я желал быть правильным сыном для вас, но у меня не вышло. Мне жаль, что заставляю вас пройти через подобное, но прошу попытаться понять, что эта ноша для меня слишком тяжела. Я не просил этого... Оно все само... Простите.

Чимин, прости. Я люблю тебя.

Чонгук, прости. Я люблю тебя.

Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся в иных обстоятельствах... Будьте счастливы ❤️"

На лист упала скупая слеза, размыливая текст и глаза Мина. Вообще-то, он не собирался плакать, вот только опять кто-то всё решил за него. Ну и к черту! Ну и подавитесь! Дельта дал волю чувствам и теперь по комнате разлетались всхлипы. "Жалкий... Юнги, какой же ты жалкий! Посмотри на себя... Ревешь в этом отеле... Жалкий... Ты растлитель... Так тебе и надо... Тут твоё место! Таким как ты дорога в ад!" - ярость и ненависть к себе постепенно брали управление сознанием, заставляя схватиться за третий предмет. И пусть этот день останется в прошлом. Как и все до этого. Пусть вся его жизнь останется там. Встав со скрипящего стула, Юнги тяжёлой поступью направился в ванную. В фильмах же делают именно так, да? Пройдя в комнату, он стянул с себя толстовку, недовольно поморщился от ощущения прохлады на коже и сильнее сжал в руках нож, храбрясь на поступок. Жить вот так - больше нет сил. Он заслужил отдыха. Хотя бы чуть-чуть, маленькую толику! Потому что Юнги не вывозит... И уже давно. Он сел на холодный кафель, облокотился спиной о стену, запрокидывая голову, и поднёс нож к предплечью. Сердце на удивление было беспристрастным к происходящему. Юнги зажмурился, посильнее хватаясь за рукоять и уже практически нажал лезвием на мягкую плоть, как до уха долетели отголоски женского голоса из соседского телевизора - стены здесь все-таки крайне тонкие. - И к последним новостям. Сегодня в своём инстаграмме известная модель Чон Чонгук объявил о скорой свадьбе. Из достоверных источников стало известно, что его избранником стал солист группы "Winter" - Мин Чимин. Более подробно вам об этом расскажет... Сердце пропустило удар. Потом второй. После послышался тяжёлый вздох, а далее звон упавшего металла. "Свадьба?... Чонгук?... Чимин?... Они все таки нашли свое счастье... И в нем нет меня... И правильно! Меня там не должно быть!" - по щеке катится одна слеза, потом ещё одна, а вскоре целый град и Мин срывается на истошный крик. Истерика накрыла с головой. Захлебываясь в собственном горе, крепко сжал свои плечи и впился в них отросшими ногтями, стараясь заглушить боль, что неистово жгла изнутри. Да, это не его счастье. Он его не заслуживает. Тогда почему же сердце так предательски сжимается, заставляя чувствовать лютый пожар в груди? Неужто ревнует? Кого? Чимина? Чонгука? Нет... Их обоих. К судьбе, что решила поиграть злую шутку с дельтой. Нет... Он не может омрачить столь знаменательный день своих любимых. Нет... Не сегодня. Снова. Снова не сегодня.