Вспомнить нас...

Любовь бежит от тех, Кто гонится за нею, А тем, кто прочь бежит, Кидается на шею. Вильям Шекспир

Добрый понедельник. Всеми ненавистный день недели, но для нас это был первый день с совместным времяпровождением за столь долгое время. Забрав Мукуро из больницы, я решил заехать в штаб и оформить отпуск на месяц. Его, кстати, дали довольно быстро, но только на неделю из-за напряжённой обстановки в мире мафии. Мысленно ликуя, что мне предоставится даже столь малый срок, я, вспомнив про пустой холодильник, направил машину в магазин за продуктами. Мне ничего не хотелось, кроме как еды и тишины. После магазина мы с чистой совестью отправились домой. Пока я был ванной, Рокудо приготовил спагетти и пасту, а после пошёл в душ,оставив меня наедине с поздней трапезой. - Кёя, ты в порядке? Это так странно... Я отвык слышать его голос так близко, видеть, как он щеголяет в моей рубашке, чувствовать тяжесть его головы на своих коленях, гладить длинные, чуть влажные и мягкие волосы, пропуская шёлковые локоны сквозь свои пальцы... Время прошло, как песок сквозь ситце, не оставив ничего, кроме боли, но я помнил мягкость его губ, ласки его рук, формы тела, нежный, а порой и насмешливый тон. Всё это было всегда со мной. Внутри меня. Я не верю, что случилось что-то настолько плохое. Что он уходил от меня. Сейчас он рядом и мне спокойно. - Ёжик, точно всё хорошо? Только сейчас заметил, что наклонился к нему, он больше не убежит. Будет со мной. Всегда. Мой. Руками немного приподнимаю его голову и касаюсь таких родных и тонких губ. Чувствую, как мою спину оплетают его руки, и он поднимается ещё выше. Поцелуй такой... домашний… привычный. Это значит, что все в порядке. Он встаёт с дивана, не разрывая поцелуя, и садится мне на ноги, коленями сжав мои бедра. Буквально на секунду отрываюсь от его губ, чтобы посмотреть в родные глаза, заметить лёгкий розовый румянец на щеках и кончиках ушей, а он снова тянется к припухлым губам. Этот поцелуй получается более открытым. Я чувствую его желания и передаю свои. Юркий язычок ловко проходится по моей десне, нёбу и зубам, он сильно сминает мои губы, иногда сильно кусая. Я не чувствую этой лёгкой боли, она ничто по сравнению с тем, что мы пережили. Очередной укус, чувствую кровь. Ранка маленькая и сильно щиплет. Горячий язык касается подбородка, ловя капли скатившийся крови. Он наверняка наслаждается этим металлическим привкусом, я вижу детский задор и одновременно азарт в его глазах. Тяну за волосы, открывая себе обзор на шею, а его пальчики крепко цепляются за мои плечи. Он прогибается назад в тот момент, когда мои зубы аккуратно цепляются за кадык. Стоит легонько сжать зубы, и я слышу стон, который заставляет меня остановиться. Отпускаю нежную кожу и спускаюсь вниз, очерчивая путь кончиком языка. Останавливаюсь у ямки меж ключиц и легко целую, одновременно расстёгивая рубашку одной рукой, а второй поглаживая через тонкую ткань выступившие звенья позвоночника. Рубашка расстёгнута, но я не спешу её снимать, видя, что эта вещь является единственным что ты надел после душа. Провожу языком вдоль ключиц, оставляю алое пятно на правой возле ямки, чтобы ты не смел расстёгивать рубашку какое-то время, прекрасно понимая, что тебя это не остановит. Спускаюсь ещё ниже передвигаясь чуть в сторону и целую сосок, начиная посасывать и прикусывать до тех пор, пока ты не начинаешь стонать, сильнее цепляясь за плечи. Свободной рукой беру твой просыпающийся член и, легонько отодвигая кожицу, провожу кончиками пальцев вдоль ствола. Случайно касаюсь ногтями бархатного мешочка яичек и делаю обратное движение, но обманчиво нежное. Ты знаешь это. Ты чувствуешь. Одной рукой подхватываю тебя под попу, второй рукой держу голову, губами ловлю твоё сбитое дыхание и незаметно опускаюсь с тобой на ковёр. Укладываю тебя на спину, вновь спускаясь поцелуями вдоль твоего тела. Целуя второй сосок, первый зажимаю между пальцами, иногда потягивая. Вторая рука спускается оглаживая живот, уже вставший член, внутреннюю сторону бёдер, коленку, икры. Кусаю область вокруг ореола соска, оставляя отпечаток зубов - с твоих губ срывается шальной стон, а пальцы крепко сжимают ворс ковра. Совсем немного дую на сосок и слышу мычание из крепко сжатых губ. Стеснительный? Нет, это явно не про тебя. Я отрываюсь от твоей кожи и придирчиво осматриваю свою работу. Закрытые глаза, красные, словно накрашенные румянами, щеки, прокусанные губы, засос на правой ключице, следы зубов на груди, возбуждённый член, немного разведённые ноги, смазка стекающая в ложбинку меж ягодиц - нечего сказать, на славу постарался! - Ты прекрасен! – мой голос такой хриплый, а ты ужасно красивый. Только сейчас я почувствовал, как тесно мне стало в штанах. Не обращая внимание на боль в паховой области, я поднял твою ногу и поцеловал ступню, обвёл языком мизинчик и медленно погрузил его в рот, пососал и прикусил основание. Слушая твои хриплые стоны, я продолжал целовать и кусать твои пальцы, зная, что здесь ты очень чувствителен. Чуть прикусив пяточку, я лёгкими поцелуями продвигался по икрам и внутренней стороне бёдер. Остановившись у члена и поцеловав головку, я почувствовал твою руку путающуюся в моих волосах: осторожно её убрав, я прикусил мошонку и потянул её вверх, пока не услышал тихий стон боли. Оставив в покое волоски я вернулся к члену. Прикусил основание, и взял головку в рот, однако на задворках сознания мелькнула мысль, что это нечестно, поэтому я положил в твой приоткрытый рот три пальца. Голова опустилась ниже, член упёрся в горло, и мне пришлось взять его глубже. Ты громко застонал, прикусив обсосанные пальцы - я убрал их, выпустил член изо рта, за чем последовал недовольный выдох, и встал. Я чувствовал этот недовольный взгляд на своей спине, но ничего не мог сделать. Поднявшись, я схватил с дивана подушку и сел обратно. Приподняв твою попу, подкладываю подушку под поясницу. Облизав ещё раз ещё влажные пальцы, я раздвинул шире твои ноги и провёл языком меж ягодиц по звёздно-образной дырочке, а потом вновь заглотил член в рот, запуская внутрь один палец на половину. Второй рукой начав гладить и перебирать яички, стараясь сделать как можно приятнее, начал массировать стенки прохода, добавляя второй палец и чувствуя насколько там узко. Слыша твоё недовольное шипение, осознаю, насколько готово лопнуть моё собственное терпение. Борясь с желанием вставить прямо сейчас, добавляю третий палец и быстро двигаю головой, стараясь двигаться в едином темпе с рукой. Слышу, как сладко ты стонешь, и не выдерживаю: совершено резко, без какого-либо намёка или предупреждения вытаскиваю пальцы и выпускаю член изо рта. Спускаю вниз спортивные штаны вместе с боксёрами и, размазав смазку по стволу, резко вхожу, почти ложась на тебя. Чувствую тебя полностью. Сбитое дыхание, биение сердца, хриплые стоны от боли, ногти впивающиеся в кожу на спине, наверняка останутся кровавые борозды, но это мелочи тебе на много больнее. Иллюзионисты чувствуют боль в три крат сильнее, чем обычный человек, я стараюсь беречь тебя…но… Слезы вновь стекают по щёчкам и вновь из-за меня. - Прости меня… Ты улыбаешься уголками губ и тихо шепчешь “продолжай”, и, знаю, на мой следующий вопрос сразу говоришь ”уверен”. Я потихоньку начинаю двигаться в тебе, одной рукой поглаживая твои щеки, стараюсь успокоить, поддержать. Ты смотришь мне в глаза, как бы говоря, чтобы я был спокоен, но я вижу в них ужасно много боли. Одно неосторожное движение - и я слышу стон, стон грудной, глубокий. Повторяю вновь, и снова стон, и я, довольны самим собой, повторяю вновь. Ускоряю, замедляю - слышу, как ягодицы бьются о мои бедра, хватаю ноги и, соединив их, проникаю глубже, слыша громкий стон наслаждения. Закинув ноги на плечо, тянусь к губам и целую нежно и тягуче: почувствуй страсть, что течёт сейчас по моим венам. Я поделюсь с тобою всем, что у меня есть сейчас, было или будет когда-то... Чувствую разрядку очень скоро, беру ладонью твой напряжённый член и двигаю быстрей рукой, не замедляя бедра. Громкий крик, моя рука вся в сперме, мой стон - и сперма вся в тебе. Ложусь на твоё тело, не думая уж более не о чем. Пусто. Перекатываюсь на ковёр так, чтобы ты лежал сверху, так и не вынув член. Открываю глаза, а передо мной твоё счастливое лицо. - Всё хорошо, пока ты рядом. - В смысле? - Ты спрашивал, все ли со мной хорошо. - После того, что ты устроил, отвечать глупо, – нежная улыбка на твоих устах, и снова поцелуй, мягкий, привычно-нежный.

...Слово "любовь" означает две разные вещи: просто любовь, то есть страсть, и милосердие. Сомерсет Моэм

Чистый вторник. Это первый день уборки! Всё, что не сделаешь сегодня, можно будет доделать в четверг, но это совершенно не значит, что надо халтурить. Естественно протереть пыль, помыть окна, постирать и - моё нелюбимое! - перемыть всю имеющуюся дома посуду. Пожалуй, отсюда и начались все мои проблемы. - Ёжик… Ну прости меня… Я правда не специально! – я стоял в углу уже около трёх часов, и мне это начало серьёзно надоедать, но и выйти я отсюда сам не мог потому, как и правда провинился, да и Кёю злить ещё больше не хотел. Я не думал, что привычное приготовление кофе в процессе сегодняшней уборки обернётся для меня такой масштабной катастрофой. Ну, разбил чашку из сервиза, ну, привезли его из Франции... Подумаешь! Только вот Ёжик был со мной не согласен и очень разозлился, да и если честно, то не разрешал он мне вообще трогать этот сервиз, всегда берег его как зеницу ока. С ума сойти просто! В общем, мало того, что мы поругались, так меня ещё и отшлёпали по голой заднице как нашкодившего котёнка, а после поставили в угол. Где справедливость?! Попа до сих пор была красной и пульсировала, а от каждого прикосновения только сильнее болела. Ужас просто! Вот как мне теперь сидеть? Тоже мне редкий сервиз, один единственный в своём роде. У меня попа тоже единственная в своём роде, но это же не мешает ему каждый день домогаться её и пихать туда кое-что! Блин, от своих мыслей я не заметил, как возбудился. Ума не приложу, что теперь с этим делать? Прислушавшись, я услышал отголоски телевизора и будучи уверенным в том, что Кёя как обычно просидит там до вечера, несмело достал из шорт уже вставший член. Рука не произвольно начала двигаться верх-вниз, то увеличивая, то уменьшая темп. Чтобы мой возлюбленный ничего не услышал, я глушил стоны, впиваясь зубами в нижнюю губу, хоть и чувствовал, что скоро прокушу её. Мне было мало, я хотел Хибари и слишком хорошо понимал, что нельзя, поэтому погрузив в рот пару пальцев принялся вылизывать и сосать их. Не в силах больше терпеть, я опустил шорты и плавки до колен, проникая сразу двумя пальцами в анус. Ноги больше не держали, и я, как можно тише, опустился на колени, стараясь не стонать от наслаждения. Веду себя как школьник: у меня парень в комнате сидит, а я дрочу в сторонке по-тихому, чтобы, не дай бог, никто не узнал. Я не заметил, как освободил одну из ног от одежды, которая болталась где-то в районе щиколотки другой ноги. Я медленно осел на холодный пол, застонав чуть громче, чем планировал, но мой стон потонул в начавшей громко говорить рекламе. Решив, что кто-то ко мне благосклонен, я развёл ноги шире. Наверно, я очень развратно выглядел со стороны: красное лицо, тяжело вздымающаяся грудь, пухлые от укусов губы, и руки, не перестающие двигаться явно не в предназначенных для них местах. Чтобы быстрее кончить, я начал представлять своего Ёжика. Будто это он вбивался в моё тело и ласкал мой член. И всё было бы хорошо, но неожиданно я не услышал его голос: - Интересное наказание, но разве я тебя не просто в углу оставил стоять? Мой затуманенный взор отправился на его поиски - Кёя сидел на корточках с боку от меня и смотрел на происходящее осуждающим взглядом, но я видел чертенят в его глазах. Этим мне хотелось воспользоваться. - Кёя, ммм… Ёжик… - я непроизвольно дёрнулся, думая о хорошем времяпровождении в его компании, и еле сдержал стон, - Помоги мне... Губы тянутся к нему, руки оплетают шею... Я чувствую, как мы падаем: Кёя не удержал равновесия и повалился на спину, но так и не предпринял ни одной попытки сопротивления. Я шустро начал стягивать с него футболку и так не любимые мной спортивные штаны, под которыми к моему удовлетворению ничего не было. Смешинки в глазах стали больше, а чертенята явно разучивали сальсу. Я грубо вцепился в губы Хибари, целуя или даже кусая их. Я был на грани, единственной мыслью в голове было “хочу”. Если я хочу, то добьюсь этого любым способом. Так и не дождавшись ответа, я спустился ниже, все также грубо кусая нежную, чуть солоноватую кожу. Дойдя до бусин сосков, я не отступился и не менее грубо прикусил их, тут же зализывая и даже слегка посасывая. Услышав чуть слышный вскрик, я не смог удержать плотоядной улыбочки. Не задерживаясь и продолжая свой путь, я наконец опустился до его члена, пропуская модельно подстриженную мошонку, сразу преступил к призывно стоящему члену. Проведя языком по длине ствола, слышу рваный стон - взять в рот резко и до основания, не прекращая двигать языком и пытаться сказать что-то не существенное, чтобы по горлу прошла дрожь. Ты не выдерживаешь, поднимаешь меня за волосы, резко потянув на себя, и целуешь, прокусывая верхнюю губу. Всё также грубо прижимаешь моё лицо к полу, выставляя на показ зад, и сильно ударяешь по нему ладонью, получая в ответ шипение, за что снова бьёшь по уже вновь покрасневшим ягодицам. Продолжая вдавливать меня в пол, резко входишь на всю длину, а я кричу, не понимая от боли или же от наслаждения - чёткая линия, разделяющая эти чувства, стёрлась. Я не разделял их, продолжая желать продолжения. Это было чем-то на грани мазохизма. Ты всегда меня бережёшь, а сейчас я чувствовал боль. Сладкую боль. Ещё пару резких движений и очередной шлепок, после чего где-то глубоко во мне разливается тепло, и я сам получаю долгожданную разрядку. Немного отдышавшись, я понимаю, что мне тепло. Это странно. Знать, что ты лежишь на ледяном полу и ощущать тепло. Спустя минуту я понял, что не лежу, а что меня несут, судя по всему, в ванную. - Ну, и для чего был весь этот фарс? – ты так неожиданно это спросил, что я даже растерялся. - Что именно ты считаешь фарсом? - Твоё поведение. - Это был не фарс, просто о тебе думал. Не успев оглянуться, я уже оказался по самую макушку в чуть горячей, но приятной для тела воде, если не считать дискомфорт в области ануса и поясницы. Лёжа на крепкой груди и чувствуя кольцо рук на животе, я понимал, что по-настоящему счастлив. Закончив водные процедуры, я с чистой совестью принялся устранять беспорядок, что мы учинили, и заканчивать уборку, прерванную разбитой чашкой. Кёю я на всякий случай отправил за продуктами - не то, что бы я его боялся, но моя попа сегодня больше не выдержит ещё одного наказания и процедуры прощения или извинений. Сам не знаю, что на меня нашло. Поднимая на верхнюю полку буфета пострадавший сегодня сервиз, я заметил какую-то синюю коробку. Любопытство - враг мой, но я решил изучить содержимое и заодно протереть пыль с очередного её сборника. Открыв коробку, язамер едва ли не в театральном оцепенении - в коробке, аккуратно запакованный, лежал гребанный французский сервиз! Хлопнула входная дверь, и из прихожей послышался голос моего любимого хитрожопого Ёжика: - Я дома! Кёя только переступил порог кухни, как в него полетело кухонное полотенце. - Милый, а ты не чего не хочешь мне сказать? - Мы играем в шарады? - Какие шарады?! Объясни мне, какого хрена у тебя два одинаковых чайных сервиза из гребанной Франции? - Ум… - И это всё, что ты можешь сказать после того, что я сегодня пережил? - Ну, этот сервиз настоящий, а ты впредь будешь аккуратней с посудой. Да и вообще, у меня тут дела есть кое-какие... Ёжик постарался побыстрее испариться с кухни, ну а я… - БЕГИ ХИБАРИ КЁЯ!!! БЕГИ!!! ...просто погнался за ним…

Любовь никогда не просит, она всегда дает. Свами Вивекананда Необузданная среда.

Третий день совместного отпуска-больничного начинался весьма и весьма неплохо. Завтрак в постель от Хибари, совместный душ от Рокудо... Но потом всё пошло не так: сломавшийся во время попытки хорошо расслабиться стол, повторный душ от поломанного умывальника, вывихнутая рука иллюзиониста из-за мокрого линолеума, порванные джинсы Тумана и выкрашенная цветными пятнами любимая футболка брюнета... И ещё много чего в таком духе. В итоге, третий день стал днём покупок. Покупок всего и даже больше. Благо, зарплата позволяла. Первой остановкой стал мебельный магазин. На свежую голову лучше всего выбрать хорошую мебель. Довольно простая и быстрая задача… Для нормальных людей. - Зверёк, ещё раз ты что-нибудь схватишь, и я отлуплю тебя по твоей милой заднице как вчера, – серые глаза внимательно наблюдают за молодым мужчиной как за нашкодившим котёнком, а сам мужчина пытается незаметно избавится от случайно оторванной дверной ручки кухонного гарнитура. Ехидная улыбка, чуть заметная, но чертовски притягательная - это только одна сторона медали. По этой улыбке понятно все. Шалость замечена, и скоро будет наказание. - Ну, Кёя! Мы же так редко ходим куда-нибудь вместе! – Мукуро пытается хоть как-то отвлечь парня, идя рядом с ним и стараясь не во что не вляпаться. - Я заказал нам кухонный уголок, что бы тебе было удобнее, - деловито выдал Кёя. - Следующая остановка - магазин одежды. - Это нечестно! Я тоже должен был принять участие! – Мукуро по-детски надул щёки, немного выпячивая нижнюю губу, и направился на выход. Уголки губ Кёи чуть поднялись, выдавая хорошее настроение хозяина. Сам Хибари направился по следам Рокудо, стараясь оставаться внешне невозмутимым.       Дорога до ряда бутиков была недолгой. Яркие даже средь бела дня вывески, пестрили различными необычными названиями порой экзотического или же слишком откровенного содержания. Первым в очереди стал магазин одежды “ DeLuca moricheti ” - ничего сверх нового или супер неожиданного они не увидели: огромные ряды с ломящимися от обилия одежды вешалками, несколько кабинок для переодевания и мымры. Да, ряд из крашенных мымр, что начали пихаться возле зеркала стоило только молодым покупателям переступить порог. Стараясь как можно быстрее избавится от консультантов, Кёя добился полнейшей тишины возле себя, а Мукуро продолжали атаковать, но теперь в большем количестве. Вышли из магазина через три часа с двумя пакетами и, у каждого там лежало всего лишь по одной вещице. - Что-нибудь ещё хочешь? – Хибари был на удивление учтив. - Есть хочу. - Маленький ребёнок. Поужинали мы в обычном кафе, а после пошли к долгожданному дому. В квартире было тепло, и уютно - то, что надо после утомительного «шопинга».

Поцелуй - это когда две души встречаются между собой кончиками губ. Гете

Чистый четверг Второй день уборки начался хорошо. Проснувшись, я увидел сонную мордашку Ёжика напротив своего лица. Его руки были сомкнуты в замок за моей спиной, он крепко прижимал меня к себе. Ноги переплетены совместными усилиями. Стараясь как можно незаметнее «сбежать» из крепких медвеже-замковых объятий, я предпринял попытку встать. Как обычно, когда тебе что-то нужно, все идёт наперекосяк. Вот и у меня случилось так же. Стоило мне только попробовать встать, как я упал на пол с ужасным грохотом, да ещё и прихватив с собой тумбу. - Ммм… Зверёк, что-то случилось? - Слушай ты, самодовольный Ёж! Поднимай свой зад и помоги встать мне! - Ну зверёк… - А вот нехер мне жаловаться. Из-за того, что у кое-кого необъятные аппетиты, и он вёл себя весь день и ночь как кролик, меня теперь не держат ноги, которые разъезжаются при каждом удобном случае. А мне ещё убирать квартиру и готовить некой личности завтрак, обед и ужин! - Ну прости, я не много переборщил, признаю, но я же не специально! Хочешь, я сам сделаю уборку и исполню роль повара? - Хочу! А ещё хочу находится в горячей ванне, а не на холодном полу! Меня тут же подняли на руки как принцессу и понесли в ванную комнату. Вообще-то Кёя сейчас смотрелся комично: растрёпанные ото сна волосы, привычное отстранённое выражение лица, серые глаза, отражающие сожаление и переживание, полностью обнажённое и подтянутое тело, крепкие мускулистые ноги и упругие ягодицы… Чёрт!!! - Зверёк, для больного ты больно активный, – Хибари указал взглядом на мой уже почти вставший член. - Мог бы и промолчать. Я почувствовал, как стремительно румянец заливает лицо и кончики ушей, и поспешил спрятать его, уткнувшись в шею любимого, тихо шепча проклятья в его адрес, и зная, что он все прекрасно слышит. Рука, что всю дорогу до ванны придерживала меня снизу, ловко перебралась на ягодицы и скользнула меж них, одновременно разминая. Я тихонько простонал сквозь зубы и старался уйти от прикосновений. Стон был вызван не болью, хотя все изрядно саднило и покалывало из-за бурной ночи, но боли как таковой нет. Это даже возбуждало. Резко отрезвляет ощущение ледяного кафеля за спиной, но контраст с придавившим меня телом просто невероятен. Хибари был горяч словно вулкан в период пробуждения. Мои ноги находились на его бёдрах, сильные руки нагло мяли мою задницу, а его немного потрескавшиеся губы, казалось, покрыли всю мою шею и уши. Он ненавязчиво опустил мои ноги на керамическую поверхность ванной и спустился поцелуями ниже. Мне казалось, что я вновь в аду, но эта пытка отличалась ото всех - она была слишком нежной. Я хотел его. Понимал, что это ничем хорошим не кончится, но хотел. Желал вновь упасть в его объятия, почувствовать необузданную животную страсть, его желание. Вспомнить, как он может быть груб, почувствовать, как был когда-то нежен. Неожиданно поднявшись, он грубо и как-то не естественно поцеловал меня, а потом все так же резко опустился вниз и вобрал сразу до основания мою плоть. Движения головы, то быстрые, спонтанные и прерывистые, то ужасно медленные, тягучие. Я хотел его и уже не понимал, что делаю, а может, понимал и просто не отдавал себе отчёт в этом. Еле отодвинув Кёю от своего тела и не сумев устоять на всё таких же слабых ногах, я словно одержимый стал целовать везде, где только мог дотянуться: губы, веки, скулы, щеки, лоб, подбородок, нос, плечи. Я хотел больше. Он знал и разделял моё желание. Мгновение - я прижат к кафелю, но уже грудью. Опухшие от возбуждения соски обдал ледяной жар, от чего я простонал, нехотя выгибаясь. Горячие поцелуи покрыли спину, ловкие пальцы оттягивают и царапают и без того напряжённые и замученные сосочки. Вторая рука крепко сжимает член у основания. Не знаю, когда он это сделал, но в какой-то момент на нас полилась по-зимнему холодная вода. А член Ёжика в этот момент вошёл по самое основание. Пару минут - и мы лежим. Я все ещё упирался руками в стену, а Кёя крепко прижимал меня к себе. Мои длинные волосы растрепались и наверняка выглядят ещё ужаснее, чем утром. А холодная вода все так же лилась, смывая остатки спермы. - Кёя, ты сволочь! Лёгкий поцелуй в щеку стал ответом на моё высказывание. Глаза слипались, я и не пытался сопротивляться, мне было пофиг, что на меня всё ещё льётся вода. Я устал. Ужасно болит голова. Такое чувство, что в моей черепной коробке сидит китайская заводная мартышка с железными тарелочками и какая-нибудь обезьяна с молотком и наковальней, что, познакомившись, совместными силами решили дать концерт. Веки не хотели подниматься, но все же преодолев это чувство, я вновь смог увидеть этот грешный, погрязший во лжи и крови мир. Попробовав пошевелится, понял, что это не вариант: ломило всё тело, и даже лёжа я чувствовал, что поясница, задница и ноги. Если бы они могли, то выговорили бы всё, что думают обо мне и Хибари, и вряд ли во всем сказанном будет хоть одно цензурное слово, кроме местоимения «ВЫ». - Зверёк, ты как? Неприятно морщусь от слишком громкого и грубого голоса Кёи. Видимо, устав ждать ответа, Ёжик сам прислонился губами к моему лбу, а после, раздражённо цыкнув, ушёл, что-то бубня себе пол нос. Вернулся он минут через десять с кроватным подносом, заполненным дымящимися сосудами и мотком пищевой плёнки на нём. Когда поднос встал на тумбочку, мне помогли сесть и даже подушку взбили, после чего прислонили к спинке кровати и начали кормить. Заставили есть. Вообще Кёя готовит вкусно, но вот сам я рисовую кашу ненавижу и именно поэтому стараюсь не болеть, ну или активно скрывать этот факт от Кёи. В кружке был какой-то травяной чай с примесью какого-то горького лекарства, который мне пришлось-таки выпить. После обтирания влажным полотенцем и натирания самодельной мазью из мёда, горчицы, граппы и красного перца меня замотали пищевой плёнкой, а потом надели свежую пижаму, поцеловали в лоб и пожелали сладких снов.

От чего-то так спать хочется…