Укрощение строптивой

Сегодня тебе удалось совершенно волшебным образом опоздать на первую пару, счастливо избежав в результате ставшую уже стандартной порцию утреннего смущения. Ты недоумеваешь, почему не делала так раньше. Впрочем, преподаватель быстро вправляет тебе мозги. Ещё раз не придёшь вовремя – зачёта не видать, как своих покрасневших ушей. «Я тебя ждал до самого звонка. Где ты?» Вздыхаешь, ощущая себя под тотальным контролем: «На паре. Опоздала». «Опаздывать нехорошо». Скрипишь зубами, размышляя о недостаточной бренности сущего Оленя. «Я скучаю». «Ну, вот и скучай дальше», – решаешь ты, запихивая телефон поглубже в сумку. На выходе из аудитории тебя ждёт очень злой парень. Очень-очень злой. Окутывающую его мрачность можно кушать ложкой. Рядом топчется Тао, боязливо и как-то уважительно поглядывая на своего хёна или как там в Китае они зовутся. На тебя Тао косится с искренним сочувствием, от которого холодеют пальцы. Пятишься обратно в аудиторию и чуть не сбиваешь недоумевающего преподавателя, который закрывает дверь на ключ. Отступать решительно некуда. – Я тебе написал не меньше десятка смс, – сообщает Лухан. – Я ждал твоего ответа, – добавляет холодно. – Я весь извёлся, потому что ответа не было, – поджимает губы. – Я чувствую себя омерзительно, потому что тебе, кажется, нет до меня дела, – сжимает кулаки. – Я думаю, у тебя есть ровно один шанс оправдаться, – смотрит выжидающе. Скрипишь извилинами. – Эээ, – довольно безрезультатно. – Ясно, – бросает Лухан, разворачивается и уходит, держа спину неестественно прямо. Тао задерживается на пару секунд, явно сбитый с толку нехарактерным поведением друга, но вскоре догоняет, что-то тихо спрашивает, но, судя по всему, ответа не получает. Судорожно комкаешь собственный курсовик, по несчастью оказавшийся в руках, когда ты выходила из аудитории. Такого Лухана ты не знаешь. И понятия не имеешь, как с ним себя вести. В висках стучит «догнать!», «что-нибудь сделать!», «что-то сказать!». Но в этом вся проблема. Что ты ему скажешь? «Прости, ты меня достал, но теперь мне очень жаль»? Ты виновата, и оправдываться тут нечем. Стоишь подавленная, отрывая мелкие кусочки от безвинно страдающего курсовика. – Мда, печалька, – хмурится Уян, отбирая остатки курсовой работы. – На этот раз ты его таки довела. Зато будем теперь точно уверены, что он тоже человек. А то я, знаешь ли, сомневаться уже начала. Всхлипываешь без слёз, и подруга обнимает тебя за плечи. – Не реветь! – командует, но ты вроде и не собираешься. – Ща что-нибудь сообразим. Соображает она всю следующую пару. – Так, – начинает с умным видом на перемене. – Рассказывай. Чего он хочет? – В смысле? – озадачиваешься ты. Вариантов тьма: от кофе до мира во всём мире. – Ну, чего он хочет от тебя, – морщится твоей недогадливости подруга. – О чём просит? На что намекает? – Н-ну, он требует, чтобы я ему писала «Спокойной ночи» перед сном. – Ага, – подбадривает воодушевившаяся Уян, – что ещё? – И говорила, что скучала, утром. И, – задумываешься, вспоминая, – улыбалась на фотографиях. – И адекватно реагировала на его попытки тебя поцеловать, – подсказывает подруга, на что ты лишь обречённо киваешь. – Прекрасно! Значит так! Пойдёшь к нему. Скажешь: «Прости, оппа!» – Уян изображает эгьё, а тебя передёргивает. Ты совершенно точно ни за какие коврижки не выдавишь из себя никаких «опп», а тем более эгьё! Но подруга не замечает твоей съехавшей набок челюсти и упоённо продолжает, кажется, уже уйдя в собственные фантазии: – Он, разумеется, сделает вид, что совсем не тронут, хотя в душе будет очень счастлив! Тогда ты возьмёшь его за руку, преданно посмотришь в прекрасные оленьи глаза, признаешься: «Оппа, я так скучала!» Встанешь на цыпочки и нежно поцелуешь, – на этом моменте Уян окидывает тебя оценивающим взглядом и уточняет: – Если дотянешься. Если что, делай подсечку, вали на землю и целуй лежачим. И когда ты облобызаешь его сладкие уста, – её взор снова наполняется мечтательностью, – он, конечно же, сразу тебя простит, и вы уедете в закат на белом… – она запинается и любопытствует: – Кстати, у него какое-нибудь транспортное средство есть? Ты смотришь на подругу с искренним недоумением: – Я что-то забыла, из-за чего мы с тобой дружим? – Наша дружба, – Уян покровительственно хлопает тебя по руке, – зиждется на трёх китах: тоска, безысходность и моё безграничное великодушие. – Ты недоверчиво щуришься, а она заключает: – В общем, топай к своему благоверному и без прощения не возвращайся. А то ты меня знаешь. – Вообще-то у нас сейчас пара, – проявляешь внезапную тягу к погрызиванию гранита науки. – А у Оленя нет, – парирует подруга. – Ты-то откуда знаешь? – это действительно странно, ведь он даже не на вашем факультете. – Выучила его расписание ещё в пятницу, – невинно улыбается Уян. – Кстати, у него вообще намного меньше пар, чем у нас, – он ведь старшекурсник. Ты знала, что, например, в субботу он ждал тебя две пары? А вчера вообще не учился? Это оказывается довольно неожиданным открытием. На какие ещё жертвы идёт ради тебя Лухан? Ты бредёшь по коридорам, чувствуя себя очень странно. Во-первых, несмотря на общую леность и безалаберность, прогуливать занятия ты не привыкла. Во-вторых, сейчас получается, что вы с Луханом поменялись ролями: он бездействует (очень надеешься, что всё же не прячется и не уехал просто домой), а ты его ищешь. Университет внезапно оказывается нехилой такой громадиной с кучей корпусов и переходов. Решаешь начать с главного корпуса, обойти все кафешки и прочие места скопления студентов, а если пропажа не найдётся… бродить наугад. Гениальный план. Для начала выглядываешь в окно, чтобы убедиться в отсутствии рогатых индивидуумов во дворе. К несчастью, его там и впрямь нет. Через полчаса в глазах рябит от бесплодного выглядывания светлой макушки в море разноцветных голов. Решительно не понимаешь, чего все эти разгильдяи делают в кафе и коридорах, вместо того чтобы чинно протирать штаны на лекциях и семинарах. Наконец тебе везёт. – Тао!!! – вопишь раненным бегемотом, бросаясь к китайско-вавилонской башне. Он великодушно останавливается и покладисто ждёт, пока ты продерёшься сквозь толпу, перегородившую весь коридор в ожидании, видимо, какой-то пересдачи. Глядя, к кому ты так рвёшься, представители толпы крутят пальцем у виска. Но после гневного Оленя его младший товарищ уже не кажется тебе таким уж пугающим. – Тао, ты знаешь, где Лухан? – вцепляешься в острый локоть и пожираешь парня взглядом, полным безмерной надежды. Ты очень, очень устала болтаться по университету, как… поплавок в проруби. – В библиотеке, – очень удивляется Тао. Его голос шелестит извлекаемым из ножен клинком, и ты думаешь, что пугающий у него не только внешний вид. – В библиотеке? – повторяешь тупо. – Да, он всегда ждёт тебя в библиотеке. «Всегда ждёт». А ты и не в курсе. Позорище. – Спасибо, Тао, – бормочешь приглушённо и разворачиваешься в направлении читального зала. Искомая светлая макушка обнаруживается в дальнем углу у окна. Лухан, немного сгорбившись, бодро стучит по клавишам нетбука, периодически заглядывая в разложенные ровным слоем по всему столу книги. Наверное, пишет выпускную квалификационную работу. Умиротворяющая картина. Тихонько проходишь вдоль рядов увлечённых учёбой студентов и садишься рядом со своим парнем, благо стол рассчитан на двоих. Олень тебя как будто не замечает, только плечи выглядят более напряжёнными. Лихорадочно пытаешься вспомнить, с чего начинался грандиозный план по вымаливанию прощения, скрупулёзно составленный Уян, но терпишь фиаско, в результате не зная, что сказать. Стук клавиш замирает, и Лухан холодно интересуется, глядя пустым взглядом в книгу: – Так и будешь молчать? – Я не помню, что нужно говорить, – от безысходности сознаёшься ты. Та бровь Оленя, что тебе видна, мигрирует вверх. – Ты хотела рассказать мне стихотворение? – выдвигает версию он. – Н-нет, – давишься воздухом, не понимая, куда он клонит. – Спеть песенку? – Нет! – Тогда почему тебе нужно что-то вспоминать? Разве ты не должна просто сказать то, что думаешь? Или же ты собиралась мне соврать? – его голос становится всё холоднее, уходя в глубокий антарктический минус. – Лухан, – стонешь жалобно, понимая, что ведёшь себя жалко и недостойно, но не находя в себе сил на большее. Он разворачивается к тебе всем корпусом и буравит леденящим взглядом. – М-мне жаль, – выдавливаешь нелепое. Он прикрывает глаза и уточняет с бесконечной усталостью в голосе: – О чём ты жалеешь? – Что… расстроила тебя, – отводишь взгляд. – Вот как? – повисает молчание. – Что-нибудь ещё? – Я искала тебя, – решаешь зайти с другой стороны. – Очень самоотверженно, – иронично хвалит он, и ты сжимаешься, больше практически не в силах терпеть его отстранённость. – Не делай так, – шепчешь, пряча лицо в ладонях. – Как? – Так. Словно уже никогда… Словно мы больше не… – выдыхаешь судорожно, бессильная выразить собственные панические мысли. Лухан смотрит на тебя очень внимательно, будто ищет что-то в твоём облике. – И как бы ты хотела, чтобы я себя вёл? Вопрос ставит в тупик. Действительно, как? Тебя ведь раздражает то, как он вторгается в твоё личное пространство, как отнимает время по вечерам, терроризирует смс-сообщениями, заставляет говорить то, что ты бы никогда не сказала по собственной воле, превращает в первичный бульон горячими поцелуями… Тебя всё это бесит, правда? Ты не хочешь, чтобы это продолжалось? Но ведь в данный момент как раз то и происходит, что Лухан больше не достаёт тебя. Это ты зачем-то пришла к нему. Сейчас, в этот самый миг, он готов оставить тебя в покое. И тебе этого совсем не хочется. Больше того, перспектива лишиться его назойливого общества поселяет в твоём животе скользкий страх, извивающийся длинной лентой с острыми краями. – Как раньше! Я хочу, чтобы ты вёл себя, как раньше, – выпаливаешь взволнованно и замираешь, напуганная, практически уверенная, что он сейчас окинет тебя напоследок презрительным взглядом, отвернётся и больше никогда не обратит внимания. – Иди сюда, – зовёт тихо и тянет за руку. Ты послушно соскальзываешь со своего стула и оказываешься у Лухана на коленях. Он крепко прижимает твоё дрожащее тело к себе и утыкается носом в изгиб шеи. Бормочет приглушённо, скользя губами по тонкой коже: – Больше не игнорируй меня. – И ты… меня, – шепчешь прерывисто. – Молодые люди! – раздаётся возмущённое в двух шагах от вас. – Это не публичный дом! – Простите! – вскакиваешь, мучительно краснея. – Мы уже уходим. Извините, – покаянно кланяется аджумме Лухан, но ты замечаешь озорную усмешку в уголке его рта. Ты думаешь, что это был один из самых утомительных дней в твоей жизни. Хочется домой, успокоиться четырьмя пирожными, чашкой растворимого какао, от которого у тебя будет противно ныть желудок, и криминальной драмой, где все друг друга убивают и никто никого не любит. Но жизнь прекрасна и удивительна. – Ну что, пообедаем – и поедем знакомиться с ребятами? – радостно спрашивает Олень. Впрочем, какой это вопрос, когда твоё мнение в расчёт не принимается? Так что тебя ждёт увлекательнейший футбольный матч. Главное не перепутать, где враги и где наши.