Поле одуванчиков

— Мне это не нравится, Годжо. Совсем не нравится. В палате провинциальной больницы было тесно, в воздухе витал слабый запах хлорки, но никто из них не жаловался на местные условия. По крайней мере, им удалось сбить Совет с толку, и никто не искал Сатору Годжо в этом захолустье. Пока не искал. — Нууу нет, не будь такой строгой, — заныл Сатору, натянув простыню до подбородка. — Я ведь делаю все, что могу. Иду на поправку семимильными шагами! — Да. Твоим прогрессом я довольна. Еще несколько дней, и ты сможешь снова экспериментировать со своими техниками, а еще через неделю вернешься в строй. Но речь не о здоровье. Право, я уже жалею, что переписала этот бред, пока ты был в отключке. — Ты самая лучшая, Сёко! Я так благодарен, что ты это сделала! Они оба смотрели на лист бумаги, куда Сёко переписала главное сокровище Сатору — список имен с его ладони. Сейчас от царапин на коже почти ничего не осталось, и он при всем желании не смог бы разобрать ни слова. — Я не хочу, чтобы ты зациклился на этом. Все мы знаем, почему это так важно для тебя, не так ли? — Ты ведь не можешь этого отрицать, — горячо заговорил Сатору. — Вот факты: я был заточен, но освободился. Сугуру — чем бы он сейчас ни был, призраком, воспоминанием, частью сознания Кенджаку — вытащил меня в свое измерение. Я не знаю, как. И вот уже оттуда мне удалось бежать — потому что там действовали другие законы. Как еще ты можешь это объяснить, Сёко? — Ну, я могу предложить другой взгляд на эти события. Моя версия проще и скучнее. Ты спасся сам. Да, раньше такого не случалось, но ты ведь у нас в некотором роде феномен. А твое подсознание превратило это в какой-то... — Сёко взмахнула рукой, — инфернальный трип. Вот и вся история. Сатору сжал зубы. Конечно, Сёко могла верить в свою версию столько, сколько угодно, ее ведь там не было. Она не знала Сугуру так, как он — то есть знала, но совсем по-другому. И она уж точно не слышала, как Сугуру говорил ему «потому что только тебя я могу спасти». Нет. Это не было инфернальным трипом. С самого начала и до конца это была их история; он не мог придумать ее в одиночку. — А я уверен, что я прав. И этот список — не просто случайные имена. Тут есть какой-то смысл. Сугуру сказал, что собрал в доме всё, что имеет значение, и вряд ли он говорил о шкафах или коврах, — Сатору поднял листок и уставился на него, будто пытался пробуравить его взглядом. — Может, это какой-то шифр. Нужно его просто разгадать. Сёко демонстративно закатила глаза. Она обошлась без дежурного «Сугуру Гето мертв, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо еще», но только потому, что уже говорила это раз десять накануне, а Сатору перестал ей отвечать уже на седьмом. — И как успехи с расшифровкой? — Пока что не очень. — Ты сам себе это придумал, а теперь ищешь смысл там, где его нет. Вроде тех чокнутых, которые видят в форме ручки змею, а в рисунке на брусчатке — фрагменты иероглифов, хотя они просто похожи на... — Стой, как ты сказала? — Я сказала — ты ищешь смысл там, где его нет. — Не это! Сатору пробежал список глазами. Норберт Кавендиш. На кого он был похож? Он, конечно, был европейцем, но если представить похожее лицо — но азиатское? Что останется из ярких деталей внешности? Странные усы щеточкой? Тяжелый немигающий взгляд? Выпуклые надбровные дуги, из-за которых брови будто нависают над глазами? Как о нем сказал этот Ридли? Аристократ, ведущий свой род еще из эпохи Алой и Белой розы? Норберт Кавендиш. Н. К. Норитоши Камо. Самый порицаемый маг в истории, который, как он выяснил недавно, был еще одним сосудом для Кенджаку. Из клана, который добился могущества в эпоху Хэйан. Сатору резко выпрямился на постели. — Я понял, — прошептал он. — Сёко, я понял! Он смотрел на список. Кавендиша-Камо он узнал по усам, но что делать с остальными? Ридли. Сестры Скворцовы. Алиса и ее бабушка. Пропавший без вести Деккер. Джина, которая умоляла его найти ее сына. Кто они все? Никаких звоночков в голове. Но все они имели значение. Все они были сосудами Кенджаку. Сугуру сохранил воспоминания о них. Заботливо спрятал там, куда сам Кенджаку без нужды не заглядывал. Всё, что важно. Если Сугуру назвал это важным, значит, так оно и было. Значит, Сатору найдет их всех, чего бы это не стоило. Потому что он всегда доверял своему лучшему... Не забывай об этом! В открытое окно влетел крошечный парашютик одуванчика. Медленно кружась, он опустился на подоконник. Сатору слабо улыбнулся. О да. Он ничего не забыл. Он всегда будет помнить.